Горничная для Тёмного Лорда

Однажды Хогвартс наводнили странные слухи. Это случилось незаметно и никто не знал откуда всё пошло. Они расползались по школе, как туман, что поднимается ранним утром от чёрного озера. В нём не видно ни зги, но он непременно растворяется с первыми лучами солнца. Однако со слухами так не работало. Возможно всё началось с третьекурсницы с Пуффендуя, которая в один день просто перестала разговаривать. Она сидела на уроках с пустым взглядом, вздрагивая от каждого шороха и отказывалась выходить из спальни после заката. Её спрашивали, что случилось, но она только мотала головой и шептала: «Пожалуйста, не спрашивайте. Если расскажу, они придут за мной». Её считали сумасшедшей. До тех пор, пока таких учеников не стало больше. Слухи росли, обрастали деталями, противоречащими друг другу, но в одном были неизменны: в Хогвартсе появилась странная хоррор-игра. О ней говорили шепотом в рекреациях, оглядываясь по сторонам. Игра, в которую можно попасть из собственной постели и наутро проснуться другим человеком. А можно и не попасть. Алгоритм выбора был не понятен. Никто не замечал, чтобы кто-то исчезал и появлялся, но те избранные, которым не повезло, или повезло (Это с какой стороны посмотреть), наутро просыпались другими: с пустыми глазами, дрожащими руками и таким выражением лица, будто побывали там, где даже врагу не пожелали бы оказаться. Кто-то быстро всё забывал, как ночной кошмар, а кто-то, как та третьекурсница, стали бояться собственной тени. Но потом, через день-два страх постепенно уходил и они начинали вести себя как прежде. Или притворялись… В любом случае, это родило ещё больше слухов. Однако, школьники сходились в одном — в нежелании делиться подробностями с праздно любопытствующими, односложно отговариваясь: — Я не хочу, чтобы они пришли за мной снова. Странное поведение учеников не осталось незамеченным. Так слухи дошли до школьной администрации. Собравшись в один прекрасный день в учительской на педсовете, профессора пили чай и постоянно возвращались к обсуждению того, что уже несколько недель не давало покоя всему Хогвартсу. Слово взяла профессор Макгонагалл. — Коллеги, вы слышали о новой игре у молодёжи? Северус? — Да, слышал. — И что вы можете на это сказать? — Иногда полезно, для профилактики, — мрачно отозвался Северус. «Неужели так сложно сидеть на месте и спокойно учиться», — подумал зельевар с раздражением, которое нисколько не отразилось на его лице. — Северус, дети чего-то боятся, — профессор МакГонагалл поставила чашку на блюдце. — С каждым днём таких учеников становится всё больше. И никто не может толком объяснить, что с ними происходит. Снейп даже не повернул головы на её выпад. Он лениво помешивал чай, делая вид, что это занятие ему интереснее бессмысленных разговоров. — Студенты всегда чего-нибудь боялись, Минерва. Просто раньше вы не придавали этому значения. — Северус, — голос МакГонагалл стал твёрже, — мои ученики на занятиях смотрят в одну точку. Они не спят по ночам и боятся собственной тени. — Пф, — Снейп отставил чашку. — Может вы слишком строги на своих уроках? — Северус, — раздался мягкий, спокойный голос из-за стола, где сидел директор. Альбус Дамблдор оторвался от своих записей и посмотрел на Снейпа поверх очков. — Вы что-то знаете, Альбус? — спросила МакГонагалл, поворачиваясь к нему. Дамблдор улыбнулся самой загадочной улыбкой, которая означала, что он знает больше, чем говорит, но не скажет ни слова, пока не придёт время. — Всему своё время, Минерва, — сказал он, возвращаясь к бумагам. МакГонагалл поджала губы. Она знала директора достаточно хорошо, чтобы понимать, что он больше ничего не скажет. Тогда она обернулась к профессору Стебель, которая сидела чуть поодаль, нервно теребя край мантии. — Помона, вы говорили со своими учениками? Помона Стебель подняла голову. — Моя ученица, Миранда, — начала она, понижая голос, — до сих пор пьёт успокоительное каждое утро. Я пыталась с ней поговорить, но она только качает головой и молчит. — Совсем ничего? — уточнила МакГонагалл. — Ни слова, — Помона вздохнула. — Только смотрит на меня большими глазами… — профессор Стебель замолчала, собираясь с мыслями. — Будто видела что-то такое, о чём нельзя говорить. Я так и не смогла узнать, в чём заключается эта игра. — Игра, — хмыкнул Снейп. — Дети всегда играют в игры. Разве что теперь они стали слишком впечатлительными. — Северус! — МакГонагалл повысила голос. — Это не просто игра! Мои ученики не спят по ночам, они вздрагивают от каждого шороха, боятся идти в спальню. Я видела это своими глазами! — Может, это просто слухи? — вступил в разговор профессор Флитвик, который до этого молча слушал коллег. — Студенты всегда что-то придумывают. Я помню, на моём первом курсе ходили слухи, что в подземельях живёт огромный тролль, который ест маленьких ведьм. — Филиус, вы сами верите в то, что говорите? Флитвик замялся, но тут же покачал головой. — Честно говоря, нет. — Вот именно, — кивнула МакГонагалл. — Я хочу знать, что происходит в моей школе. — В нашей школе, Минерва, — мягко поправил Дамблдор, поднимая глаза от бумаг. Он отложил перо, откинулся в кресле и сложил руки домиком перед собой. — Признаюсь, эта игра вызывает у меня интерес. Но пока никто не пострадал и не обращался ко мне с просьбой о помощи, я не вижу причин для паники. — Не пострадал? — МакГонагалл повысила голос. — Альбус, вы, должно быть, шутите! — Я понимаю ваше беспокойство, Минерва, — Дамблдор улыбнулся в бороду. — Но иногда страх — это всего лишь страх. И в редких исключениях, начало чего-то нового. — Альбус! — МакГонагалл встала, опираясь руками о стол. — Вы что-то знаете! Я вижу это по вашим глазам! Скажите нам! Дамблдор посмотрел на неё долгим взглядом, а затем, как ни в чём не бывало, вернулся к своим бумагам. — Я знаю ровно столько же, сколько и вы, Минерва. Может быть, чуть больше. Но я не могу говорить о том, в чём не уверен. МакГонагалл хотела возразить, но Снейп, который всё это время молчал, вдруг подал голос. — Может, нам стоит поговорить с теми, кто прошёл через эту игру? — он произнёс последнее слово с таким пренебрежением, словно речь шла о детской забаве. — Это бесполезно, — вздохнула Стебель. Снейп презрительно фыркнул: — Сначала придумывают себе проблему, а потом страдают от неё. — Северус, — МакГонагалл посмотрела на него с укором, — это не похоже на обычные студенческие страхи. Снейп ничего не ответил. Он поднялся с кресла, взял чашку и направился к выходу. — В любом случае мы все скоро об этом узнаем, — бросил он уже в дверях. Он вышел, оставив после себя напряжённую тишину. — Северус прав, — наконец сказал Флитвик, возвращаясь к своему чаю. — Если это действительно игра связана с магией, рано или поздно она покажет себя. — Покажет себя? — переспросила Стебель. — А если она уже показала? Если те, кто прошёл через неё, просто не могут рассказать? — Тогда нам остаётся только ждать, — вздохнула МакГонагалл. — Ждать и наблюдать. Дамблдор поднял голову и посмотрел на коллег поверх очков. — Да, Минерва. Давайте просто понаблюдаем. Он улыбнулся. Минерва покачала головой и вышла из учительской, оставив коллег наедине с их мыслями.

***

В Большом зале стоял привычный гул. Совы приносили утреннюю почту, а запах жареного бекона смешивался с ароматом свежего хлеба. Гарри сидел между Роном и Гермионой, лениво ковыряя яичницу и слушал их спор. Вернее, слушал Гермиону. — Это абсолютно нелогично! — она стукнула ложкой по столу, привлекая внимание. — Я перерыла всю библиотеку. Всю! От «Истории Хогвартса» до Запретной секции. Ни одного упоминания о подобных явлениях. Ни одного! — Может, это экс…пери.нт? — прочавкал Рон, с аппетитом запихивая в рот тост с джемом. — Невыразимцы придумали. Ну, что-то типа экспериментального заклинания. — Экспериментального? — Гермиона хмуро посмотрела на него. — Рональд, мы говорим о магии, которая заставляет людей терять память, погружает их в какие-то кошмары, а потом возвращает, и никто, слышишь, никто не может объяснить, как это работает! Это точно не эксперимент. Это нечто совершенно иное! — А мне всё равно, — Рон пожал плечами и отправил в рот ещё один тост. — Главное, что никто не пострадал. Ну, испугались немного и ладно. — Не пострадал? — Гермиона повысила голос. — Они выглядят так, как… — она запнулась, подбирая нужное слово. — Как будто их выпотрошили и собрали заново. Это совершенно точно ненормально. — Слышали, что победитель получает? — Рон понизил голос и подался вперёд. — Десять тысяч галеонов. Я слышал, как Захария Смит рассказывал. Говорят, награда копится за каждый уровень, и если пройти всю игру до конца… — Рон! — Гермиона чуть не поперхнулась от возмущения. — Ты что, серьёзно? Ты бы пошёл туда из-за денег? И откуда ты узнал, что там ещё можно что-то выиграть? — А что? — Рон замялся. — Десят тысяч галеонов, Гермиона. Можно было бы купить новую метлу. Или… — Ты с ума сошёл! Люди возвращаются оттуда сами не свои, а он — метлу! — Да ладно тебе, — он махнул рукой. — Не преувеличивай. Вон, некоторые вроде бы даже ничего, ходят нормально. Может, я тоже… — Рональд Уизли! — Гермиона вскочила, чуть не опрокинув тарелку. — Если ты хоть подумаешь о том, чтобы участвовать в этой… этой… с позволения сказать игре, я пожалуюсь МакГонагалл! И твоей маме напишу! — Да шучу я! Шучу! Гермиона, успокойся. — Вот именно, что шутишь! А надо думать, что говоришь! Гарри переводил взгляд с одного на другого и невольно улыбался. Но стоило подумать о происходящем, как улыбка тут же сползла с его лица. Слухи об игре появились несколько недель назад и, в начале, Гарри не придавал им особого значения. В Хогвартсе всегда ходили слухи. Но в этот раз происходило что-то действительно необычное, и это вызывало у Гарри беспокойство. Самым страшным было то, что никто не мог ничего толком объяснить. Или информацию приходилось собирать по корубицам. Одно было ясно точно: в один прекрасный день ты ложишься спать, а просыпаешься не таким, как прежде. Или не просыпаешься вовсе? «А были те, кто не проснулся? — Гарри на секунду задумался этим вопросом. — Нет, нет, не может такого быть». Он окинул взглядом большой зал. Вроде бы все ученики были на месте. Значит, точно всё в порядке. «Нет, не в порядке». Это точно какой-то заговор, только Гарри не знал, в чём он заключается. А что, если это Волан-де-Морт нашёл ещё один способ добраться до него? Как на первом курсе с Философским камнем. Или дневником на втором курсе. Может, где-то прячется анимаг? Гарри ещё раз окинул взглядом в зал. Не похоже. Турнира Трех Волшебников не предвидится. Последний прошел два года назад. Седьмой курс должен был быть спокойным, но… Гарри печально вздохнул и отодвинул в сторону так и не съеденную яичницу. Он перевёл взгляд на Рона. Друг, активно размахивая руками, пытался что-то доказать Гермионе, а та закатывала глаза, но внимательно слушала. «Если это игра, — подумал Гарри, — то кто-то её создал. И у создателя есть какая-то цель. А всё, что имеет цель может быть опасно». — Гарри? — Гермиона коснулась его руки. — Ты чего задумался? — Да так, — он улыбнулся, прогоняя тревожные мысли. — Думаю, может, стоит поговорить с Дамблдором? Он наверняка знает больше, чем мы. — Думаешь, он может что-то знать? — Рон даже перестал жевать. — Он точно знает о Хогвартсе больше любого из нас, — ответил Гарри. — Это хорошая идея, — Гермиона закивала. — Профессор Дамблдор всегда… Она не договорила. Пробил колокол и все в Большом зале отправились на уроки. — Ладно, — Гарри поднялся, закидывая сумку на плечо. — Поговорим с ним вечером. Или завтра. — Ты серьёзно? — Рон тоже встал. — Идти к директору из-за каких-то слухов? Они вышли из Большого зала, смешавшись с потоком студентов. Гарри поднял руку к шее, невольно пытаясь нащупать некогда висевший там кулон. Эта привычка преследовала его вот уже два года, с того самого дня, когда тот потерялся. Кулон был подарком Лиллиан и его давней подруги по переписке. Они познакомились случайно на первом курсе. Письмо, которое должно было достаться кому-то другому, случайно попало к нему в руки. Гарри ответил, возможно, из вежливости, возможно, из-за одиночества, но именно так и началась их переписка. А потом она писала снова и снова, письмо за письмом, и это переросло в нечто большее. Гарри никому не рассказывал об этом, даже Рону и Гермионе. Только Лиллиан знала, как много значила для него эта вещь — маленькая симпатичная змейка, свернувшаяся кольцом. Лиллиан прислала его в одной из посылок перед Турниром Трёх Волшебников. Кулон, казалось, помогал Гарри в самых трудных ситуациях. А потом, после того, как он перенёсся на кладбище на третьем испытании вместе с Кубком, после возрождения Волан-де-Морта, после всего того кошмара, что Гарри пришлось пережить, кулон исчез. Поттер не знал, потерял ли он его на испытании или, возможно, его кто-то украл. Знал лишь одно: с тех пор, как кулон исчез, ему стало чего-то не хватать, как будто бы он потерял часть себя. Он провёл пальцами по вороту рубашки, нащупывая гладкую кожу. Изо рта вырвался печальный вздох. Рука задержалась на груди на секунду-другую, не больше, а затем невольно упала вниз. Гарри шёл, ничего не видя перед собой. На душе была горечь. — Гарри? — обернулась Гермиона. — Ты чего? Он моргнул и наваждение рассеялось. — Ничего. Они свернули в коридор, ведущий к классу Зельеварения. — Гарри, ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты в последнее время сам не свой. — Всё нормально, — он выдавил улыбку. — Просто задумался. — О чём? — спросил Рон. — О потерянном, — тихо сказал Гарри. — Мы можем тебе помочь? — участливо спросила Гермиона. — Не думаю, — Гарри пожал плечами. — Это личное. Рон и Гермиона переглянулись, но спрашивать не стали. У класса толпились слизеринцы. Драко Малфой стоял прислонившись к стене, но когда Гарри поравнялся с ним, поднял голову и посмотрел прямо на него. На губах Малфоя расцвела усмешка. — Поттер. — Малфой, — в тон ему ответил Гарри. — Чего тебе? — Ты слышал об игре? Гарри остановился. — Ну, слышал, — ответил он, поворачиваясь. — А что? Малфой посмотрел на него с предупреждением. — Мы с парнями поспорили, как скоро ты там окажешься. — Ставки высокие? — Гарри лениво засунул руки в карманы. — Надеюсь, ты поставил на меня. Иначе проиграешь карманные деньги, а твоему отцу потом придётся объяснять Гойлу, почему «наследник рода Малфоев» снова без галеонов. — Да, ты… Малфой, в возмущении, открыл рот, но Гарри успел его перебить: — Передай парням, что я польщён. В следующий раз, если решите устроить на меня тотализатор, хотя бы пригласите. Люблю смотреть, как вы проигрываете. Дверь кабинета открылась и Поттер зашёл в класс, пока Малфой хватал ртом воздух. — Чего он хотел? — спросил Рон, подходя ближе. — Что? — спросил Гарри. Рон повторил вопрос. — А, это же Малфой, — пожал плечами Гарри. — Я не понял, чего он хотел. Они заняли свои места и урок начался. Как ни старался, Гарри не мог сосредоточиться. Он смотрел в котёл и думал о другом. «Малфой точно что-то знает или догадывается. Хотя я сомневаюсь, что он в этом замешан. Я скорее поверю, что это Снейп виноват». — Поттер, — голос Снейпа выдернул его из размышлений. — Ваше зелье приобрело цвет болотной жижи. Если вы не перестанете витать в облаках, я поставлю вам «тролля». — Извините, профессор, — пробормотал Гарри, сосредотачиваясь на работе. Зелье действительно выглядело отвратительно. Он бросил туда щепотку сушёной крапивы, надеясь исправить цвет, но оно только сильнее потемнело. — Мда, — протянул Снейп, заглядывая в его котёл. — Ожидаемо. Мистер Уизли, не радуйтесь, ваше зелье выглядит не лучше. Минус десять баллов с каждого. Отработка, Поттер. Гарри вздохнул и поймал себя на мысли, что снова теребит ворот рубашки в поисках кулона. «Если бы ты был здесь, — подумал Гарри, — я бы знал, что делать». Но кулона не было. А вместе с ним, казалось, не было и той спокойной уверенности, которая когда-то была у него внутри. Урок закончился.

***

Весь день Гарри не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Несколько раз он оборачивался, но в коридоре никого не было. Только портреты делали вид, что спят. В любом случае, им не было до школьников никакого дела. — Ты сегодня странный, — заметила Гермиона, когда они уселись за стол Гриффиндора в Большом зале. — Просто устал, — ответил Гарри, накладывая себе картофель. — Может, всё-таки сходишь к мадам Помфри? — предложил Рон. Гарри отрицательно покачал головой. Он поднял взгляд в сторону стола Пуффендуя. Эрни Макмиллан сидел на своем обычном месте, но что-то в нем определенно изменилось. Он не участвовал в общих разговорах, но когда его о чем-то спрашивали, отвечал. Но в остальное время на его лице мелькало выражение какого-то презрения к окружающим. —… и Рон прав, — тихо сказала Гермиона, проследив за взглядом Гарри. — Многие после игры стали другими. Гарри задумался. Он доел обед, не чувствуя вкуса. Остаток дня прошел как-то муторно, а затем настало время ложиться спать. Но когда Гарри лёг в кровать, закрыл глаза и уже начал проваливаться в сон, ему показалось, что кто-то стоит рядом с его кроватью. Он резко открыл глаза. Никого. — Ты спишь, Поттер? — раздался голос из темноты. Гарри приподнялся на локте. На соседней кровати спал Рон, уткнувшись носом в подушку. Дин Томас что-то бормотал во сне. Симус Финниган храпел. Никого. Гарри не сомневался, что услышал голос. Тот был тихим, мягким и почти ласковым. «Показалось», — сказал он себе и снова лёг. Сон не шёл. Он лежал, глядя в потолок, а затем снова услышал. «Я тебя нашёл». Гарри замер, вглядываясь в темноту, но вокруг было пусто. Он закрыл глаза и накрыл рукой грудь. В ту ночь он так и не смог заснуть.