Горничная для Тёмного Лорда

Эрни Макмиллан остался один. Ему уже было плевать на Гарри Поттера, на хозяина и на то, что происходит в этом проклятом доме. Липкое безумие поглощало его разум, застилая глаза серой пеленой, за которой ничего не имеет значения. Он даже не заметил, как исчезли его друзья. А когда обратил внимание на то, что остался один, даже не удивился и не испугался. Он знал, не следовало доверять Гермионе Грейнджер — она всегда была слишком подавляющей, уверенной в своей правоте, и это в конце концов привело её туда, куда она так рвалась. В небытие. И хорошо, что он вовремя успел сбежать с кухни, когда Грейнджер и Малфой затеяли свой безумный план. Иначе бы он тоже был наказан. Молча выполнял любое задание не поднимая глаз. Он почти забыл о реальном мире. О том, что это всего лишь игра, результатом которой — если ты останешься в живых — является денежный приз. А стоило ли оно того? Хотя, даже эти мысли не тревожили Эрни. Ему просто хотелось выжить любой ценой. Он наблюдал за Гарри Поттером, который вышел в сад. Ноги сами привели его туда же. Эрни не выходил туда с того самого момента, как Захарию растерзали монстры на лужайке. Трава там давно снова стала зелёной, но парню казалось, что он всё ещё видит тёмные пятна, которые не смываются ни дождём, ни временем. — Поттер, — позвал он. Гарри обернулся. — Пожалуйста, — каждое слово давалось ему с трудом. — Он убьёт меня сегодня. Я не знаю за что. Но он сказал, что сегодня мой последний день. Ты же можешь, — он почти молил, сцепив пальцы перед собой. — Ты же можешь попросить его отпустить меня. Он сделает всё, что ты скажешь. Просто скажи ему. — Сказать что? — Чтобы он оставил меня в живых. — Зачем? От неожиданности Эрни поперхнулся воздухом. — Я знаю, — заговорил он быстро, спотыкаясь на каждом слоге. — Знаю, мы были неправы. Мы тебя предали… Но ты же не убийца, Поттер. Ты хороший человек. Ты не позволишь ему… — Хороший человек? — переспросил Гарри. На его лице появилась ухмылка и он протянул: - Да ладно?! Мне напомнить, как вы проклинали меня за закрытыми дверями? — Гарри сделал шаг вперёд, заставляя Эрни инстинктивно отступить. — Или толкнули к монстрам? Гарри замолчал на секунду, перебирая в памяти всё, что случилось с ним за эти годы. Всю ту боль, которую причиняли те, кому он доверял. — Знаешь, — продолжил он отстранённо, словно говорил не с Эрни, а с самим собой, — на четвёртом курсе все думали, что я сам засунул своё имя в Кубок Огня. Даже Рон мне не поверил. На пятом меня называли сумасшедшим и лжецом, потому что я рассказывал правду о Волан-де-Морте. Газеты писали обо мне гадости, а люди, которые должны были меня слушать, отворачивались. Как и сейчас. Он перевёл взгляд на Эрни. — Я всегда был один, Макмиллан. Вы замечали меня только тогда, когда вам от меня что-то было нужно. Эрни открыл рот, но не нашёл слов. — А теперь, — Гарри развернулся, — я уверен, ты сам справишься. И пошёл прочь, оставляя пуффендуйца стоять на лужайке. — Пожалуйста! — крикнул Эрни в спину. — Позволь мне уйти! Это бесчеловечно! Как ты можешь? Гарри не обернулся. *** Том сидел у камина и что-то писал. Перо скользило по пергаменту, пламя тихо потрескивало, отбрасывая прыгающие тени на стены. В комнате пахло травами, которые Том иногда добавлял в чай. Гарри подошёл к нему и сел на подлокотник кресла, почти касаясь плеча. Тот отложил перо и поднял голову. — Ты чем-то обеспокоен? Гарри печально вздохнул. Посмотрел на огонь, потом на свои руки, потом снова на огонь. — Может быть, нам следует его отпустить. Тёмная природа требовала закончить игру. Довести до конца. — Ты слишком добр, — Том откинулся в кресле, и его пальцы мягко сжали руку Гарри. — Но ты же знаешь правила. Гарри напрягся. — Если ты отпустишь его, игра закончится. И ты останешься единственным выжившим, у которого будет выбор. — Какой? — Остаться здесь. Или вернуться в свой мир. Но есть одно условие, — продолжил он, поднося руку Гарри к губам и целуя кончики пальцев. — Если ты решишь остаться, ты будешь должен сказать мне три слова. Такие, которые никто и никогда от тебя не слышал. — Какие? — спросил он едва слышно. Он склонился к уху Гарри и прошептал. Гарри замер. — Если ты скажешь это, — Том отстранился, глядя ему в глаза, — ты останешься здесь, со мной, навсегда. Это правило, которое я не могу нарушить. — А если я не скажу? — Тогда ты вернёшься. Макмиллан уйдёт, а ты — вернёшься в свой мир. И мы больше никогда не увидимся. Тишина повисла в комнате. — Я хочу, чтобы он ушёл, — сказал Гарри. Том кивнул, не сводя с него глаз. — А ты? — спросил он. Гарри чувствовал, как мир сжался до этой комнаты. Он не мог ответить чего хочет на самом деле. Одна дорога вела его в реальный мир, вторая же позволяла остаться в иллюзии. Там была война, здесь Том, который его любил? — Я сделал выбор, — сказал Гарри. Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. — НЕТ! Макмиллан ворвался в комнату. В его руке блестел револьвер. — НЕТ! — закричал он снова. — Я не дам тебе остаться! Если игра должна закончиться, то закончится она по-моему! — Эрни, опусти. Всё хорошо… — начал Гарри, поднимаясь с кресла. Выстрел разорвал тишину, и Поттер почувствовал, как что-то врезалось ему в грудь. Он не понял сразу, что произошло. Опустил голову и увидел, как рубашка на его груди начинает темнеть и на ней расплывается алое пятно. Боль пришла не сразу. Сначала он испытал удивление. Неужели? Это место всё ещё способно было его чем-то удивить. Потом он почувствовал жар в груди. Следом пришла боль, от которой Гарри рухнул на колени. — ГАРРИ! Том подхватил его, не давая упасть лицом в пол. — Нет-нет-нет-нет… — в его голосе не было ничего от холодного, расчётливого босса хоррор-игры. Только паника и ужас. Эрни стоял у двери и истерично смеялся. — Отсюда нет выхода! — кричал он, размахивая револьвером. — Ты думал, что он отпустит меня, и вы заживёте счастливо? НЕТ! В ЭТОЙ ИГРЕ МОЖЕТ ВЫЖИТЬ ТОЛЬКО ОДИН! ТОЛЬКО ОДИН, ПОТТЕР! И ЭТО БУДУ Я! Он снова засмеялся. Том даже не повернул головы. Один короткий взмах рукой — и Эрни вылетел прочь. Врезался спиной в противоположную стену коридора так сильно, что из груди вырвался сдавленный хрип. Но прежде чем он успел закричать по-настоящему, стена ожила. Сначала из темноты проступили кончики пальцев с неестественно длинными ногтями. За ними показались ладони, затем кисти, и через мгновение десятки рук вцепились в тело Эрни. Они засасывали его внутрь стены, как трясина. Эрни заорал и захлебнулся звуком, когда одна из рук накрыла его рот. Стена вздрагивала и пульсировала, медленно втягивая его. Он бился, царапался, но пальцы только глубже уходили в его плоть. Том даже ни разу туда не посмотрел. Он опустил Гарри на пол, придерживая за затылок, и положил обе ладони на его грудь. Его пальцы дрожали. Гарри почувствовал, как магия потекла в него сквозь ладони Тома, заполняя грудь, растекаясь по рёбрам.Она была горячей, как кипяток, но рана не затягивалась. Кровь всё так же сочилась между пальцами, а лёгкое горело с каждым вздохом. Гарри попытался вдохнуть. На губах появились кровавые пузыри. Он почти беззвучно шевельнул губами: — Что… ты делаешь… — Молчи, не трать силы. Он вливал в Гарри магию. Воздух вокруг искрил. Но всё уходило в пустоту. Гарри не становилось лучше. Его дыхание становилось всё тише. — Нет, — повторял он, как заклинание: — Нет. Нет. Нет. Его магия возвращалась обратно. Он чувствовал, как Гарри уходит у него из рук — туда, откуда даже Том Реддл не мог его достать. Гарри умирал у него на руках. Том чувствовал, как сердце под его руками бьётся всё медленнее. Казалось бы, не должно быть такой реакции от простого выстрела. Это всего лишь выстрел. Магловское оружие не оказывает на них такого пагубного воздействия. Если бы не отравленные пули в револьвере. Том догадывался, что Эрни мог прошмыгнуть в оружейную. А так как в этом доме ничего безопасного априори не существовало, то все предметы, что там находились, могли нести какую-либо угрозу. В том числе и найденный им револьвер. С отравленными пулями. Яд растекался по венам Гарри, перекрывая магические каналы. Именно поэтому магия не помогала и рана не затягивалась. Гарри, собрав последние силы, шевельнул губами. — Я… должен сказать тебе… — Не надо. — Том резко мотнул головой. — Прошу, не говори. — Но я хочу, — выдохнул Гаррис присвистом. — Я хочу сказать тебе… что я тебя… — Нет. Том невесомо коснулся указательным пальцем его губ, останавливая. — Если ты скажешь эти слова, ты останешься здесь и умрёшь, — сказал он, глядя в затуманенные глаза. — Я не смогу тебя вернуть. Лицо Гарри болезненно скривилось. Он открыл рот, пытаясь что-то возразить, но палец Тома всё ещё лежал на его губах, да и голос не слушался. Глаза Гарри смотрели куда-то сквозь Тома. Зрачки расширились, а затем замерли. Он так и не договорил последнее слово. Тишина накрыла комнату. Том застыл на секунду, прижимая к себе тело, которое уже не дышало. А потом завыл. Он прижал Гарри к груди, уткнулся лицом в его спутанные волосы, и его крик разносился по пустым коридорам, отражался от стен, возвращался обратно, не находя выхода.