Проигранный спор

– Ха! Ты проиграл, придурок, – с широкой, довольной улыбкой говорит Игорь, размахивая картами прямо перед носом Максима. Игорь и Максим были неразлучными друзьями-хулиганами, теми самыми, от которых в школе все шарахались. Максим же был настоящим красавчиком: высокий, 187 см роста, спортивное, подтянутое тело, которое так и просилось под рубашку. Каштановые волосы средней длины слегка падали на лоб, зелёные глаза горели дерзким огнём, кожа белая и удивительно мягкая на ощупь, а черты лица острые, мужественные, от которых у девчонок подгибались колени. По характеру – чистый бунтарь, но была у него одна железная черта: если проигрывал в чём угодно, то всегда выполнял желание победителя. Без вопросов. Без нытья. – И чего ты на этот раз хочешь? – выдыхает Максим, откидываясь на стуле и пытаясь выглядеть равнодушным, хотя внутри уже всё сжимается. Игорь наклоняется ближе, глаза блестят от предвкушения. – Отсоси нашему ботану, – произносит он медленно, с наслаждением растягивая каждое слово. – Давай, сделай первый шаг. Я ведь знаю, ты давно на него поглядываешь, Макс. Хочешь его, признайся. Максим чувствует, как щёки мгновенно заливает предательский румянец. Он резко выпрямляется. – Придурок? – с сарказмом шипит он, но голос уже не такой уверенный. – Ещё бы громче сказал, чтоб весь класс услышал! Он быстро оглядывается по сторонам и переходит уже на шёпот, почти касаясь губами уха Игоря: – Ты совсем охуел? Игорь только усмехается шире и толкает друга локтем. – Ну же, иди и отсоси ему, или ты не мужик? Покажи характер, бунтарь хренов. – Чёрт бы тебя побрал, придурок, – бурчит Максим сквозь зубы, но в голосе уже слышится сдача. Он проводит рукой по волосам и добавляет тише: – Ладно… отсосу. Только когда урок начнётся. Не раньше. И чтоб никто не видел, понял? Игорь кивает, явно довольный, и хлопает друга по плечу. А затем Максим встаёт, отодвигает стул с громким скрежетом и направляется через весь класс к Стефану – тому самому тихому ботану, которого все постоянно прессуют. Стефан сидел, уткнувшись в книгу, очки слегка сползли на кончик носа. Тёмные волосы, светло-серые глаза за стёклами, белая кожа, рост около 170 см, худенький, почти хрупкий. Робкий, молчаливый парень, которого обижали все, кому не лень. Максим останавливается прямо перед его партой, нависает сверху своей высокой фигурой и говорит тихо, но с явной угрозой: – Эй, ботан. Когда я выйду из класса – пойдёшь за мной. На уроке. И не дай бог не пойдёшь… я тебя потом в коридоре так прижму, что мало не покажется. Стефан вздрагивает, поднимает глаза, и Максим чувствует, как его собственные щёки снова предательски краснеют. Он резко отворачивается и быстро уходит обратно на своё место, сердце колотится как бешеное, а в штанах уже начинает неприятно тесно. Макс тяжело плюхнулся на стул рядом с Игорем, ноги широко расставил под партой, пытаясь хоть немного скрыть то, что уже творилось у него в штанах. Ткань джинсов натянулась, и заметный бугор сразу предательски выпирал вперёд. Игорь повернул голову, посмотрел прямо на этот пах и не смог сдержать широкой, похотливой ухмылки. Глаза его загорелись. – Что, уже встал? – ехидно прошептал он, наклоняясь ближе. – Член-то твой, сука, уже чувствует, что скоро получит желаемое. Смотри, как палатка стоит… наверное, уже мокрый внутри, да? Макс покраснел до самых ушей, но не смог ничего с собой поделать – член действительно начал набухать, тяжёлый и горячий, прижимаясь к ткани трусов. Он чувствовал, как головка медленно наливается кровью, крайняя плоть слегка оттягивается, и первые капли предэякулята уже пропитывают ткань, оставляя влажное, липкое пятно. – Ой, да завались ты, придурок… – сквозь зубы и смущение бурчит Макс, но голос предательски дрожит. Он ёрзает на стуле, пытаясь хоть немного ослабить давление в штанах. – Ебаная эрекция… блядь, из-за тебя и этого ботана уже хуй стоит колом. Игорь тихо, но грязно усмехается, не отводя глаз от бугра между ног друга. Он даже чуть прикусил губу, явно наслаждаясь зрелищем. – Так, до звонка ещё шесть минут, – шепчет он, наклоняясь ещё ближе, почти касаясь уха Макса. – А потом ещё минут пятнадцать на уроке посидишь, как миленький. Пусть твой толстый хуй помучается, набухнет по полной, чтоб когда выйдешь – уже не мог терпеть и сразу полез ботану в рот. Представь: сидишь, а он там под штанами дёргается, капает, просит отсоса… – Бля… а чё так долго-то? – бурчит Макс, голос уже совсем хриплый от возбуждения. Он незаметно прижимает ладонь к паху под партой, пытаясь хоть немного поправить стояк, но от этого только хуже – член дёрнулся и выпустил ещё одну горячую каплю. – Я уже сейчас готов… яйца ноют, блядь. Хочу, чтобы этот тихий ботан уже стоял на коленях и глотал мой хуй по самые яйца… Игорь только шире улыбнулся, явно довольный тем, как заводит друга. Шесть минут до звонка тянулись мучительно медленно, а в классе уже начинали собираться остальные, но Максиму было уже всё равно – он сидел, тяжело дыша, с твёрдым, мокрым членом, который пульсировал в предвкушении того, что скоро случится в туалете. – И вообще ты ему должен первый отсосать, – с довольной, почти хищной улыбкой добавляет Игорь, наклоняясь так близко, что его дыхание щекочет ухо Максима. – Не просто подрочить, а именно на коленях, языком по всей длине, глотать до конца. Представь, как ботан кончит тебе в рот, а ты всё проглотишь, как хороший мальчик. Максим снова заливается краской – от шеи до самых скул. Он резко отворачивается, сжимает кулаки под партой и тихо шипит: – Заткнись уже, придурок… Я и так сделаю, что обещал. Не надо мне тут картинки рисовать. Но картинки уже нарисовались сами – слишком ярко. Член в штанах дёрнулся ещё раз, тяжёлый, горячий, и Максиму пришлось сесть ровнее, чтобы никто не заметил, как ткань натянулась до предела. Через несколько минут наконец звенит звонок – резкий, противный, как нож по стеклу. Все начинают шумно собирать вещи, но Максим сидит неподвижно, уставившись в пустую тетрадь. Урок – алгебра. Татьяна Ивановна уже вышла к доске, начинает выводить формулу суммы синусов, её голос монотонный, как метроном. Максиму сейчас глубоко наплевать на синусы и косинусы – он мысленно отсчитывает каждую секунду. Пятнадцать минут. Ровно пятнадцать, как договаривались с Игорем. Чтобы не слишком подозрительно, чтобы не сразу после звонка. Минуты тянутся невыносимо. Макс то и дело бросает быстрые взгляды на Стефана – тот сидит в первом ряду, уткнувшись в тетрадь, очки сползли, пальцы нервно крутят ручку. Видно, что он тоже на взводе: плечи напряжены, шея красная. Наконец прошло пятнадцать минут. Максим резко поднимает руку, голос чуть хриплый от напряжения: – Татьяна Ивановна, можно выйти? Учительница даже не оборачивается, продолжает писать на доске длинную цепочку формул. – Выйди, Волков, – бросает она равнодушно. – Только быстро. Макс встаёт. Стул отодвигается с громким скрипом. Он нарочно медленно проходит между рядами, чтобы все видели – обычный выход в туалет, ничего особенного. Но когда поравнялся со Стефаном, остановился на секунду и посмотрел прямо на него – тяжёлый, требовательный взгляд зелёных глаз. Стефан понял всё мгновенно. Губы его дрогнули, он тихо выдохнул, почти неслышно, и опустил голову ниже. Максим вышел в коридор. Дверь класса закрылась за ним с мягким щелчком. Он прошёл несколько шагов, остановился у стены, прислонился спиной к холодной штукатурке и ждал. Сердце колотилось так сильно, что казалось – сейчас выскочит из груди. В штанах всё ещё стоял колом, мокрое пятно на трусах уже расползлось заметно, и каждый шаг отзывался приятной, мучительной пульсацией. Через две минуты дверь класса снова приоткрылась. Стефан выскользнул тихо, почти крадучись, оглянулся по сторонам – коридор был пустой, только где-то вдалеке слышались голоса из других классов. Он подошёл ближе, остановился в метре от Максима. Голос дрожал, заикался сильнее обычного: – Ч-чего тебе, Максим?.. Что… что я сделал? Максим оттолкнулся от стены, шагнул к нему вплотную. Навис сверху своей высокой фигурой, заставляя Стефана задрать голову. Щёки Макса снова предательски покраснели, но голос он старался держать твёрдым: – Пошли. Узнаешь. Стефан сглотнул, кивнул мелко, не смея спорить. Они молча пошли по коридору – Максим впереди, широкими шагами, Стефан следом, чуть отставая, как на привязи. Оба молчали. Только звук шагов и тяжёлое дыхание. Дошли до конца коридора, повернули налево. Мужской туалет – тот самый, в дальнем крыле, куда почти никто не ходит на уроках. Дверь была приоткрыта. Максим толкнул её плечом, зашёл первым, огляделся – пусто, пахло хлоркой и старой мочой. Стефан вошёл следом, дверь за ним закрылась с тихим стуком. Макс повернулся к нему лицом. Глаза горели, губы были плотно сжаты. Он сделал шаг ближе, голос опустился до шёпота: – На колени, ботан. Сейчас. Сердце Макса колотилось так, будто он только что пробежал стометровку, а в штанах уже всё горело – член стоял твёрдо, головка мокрой от предэякулята, ткань трусов липла к коже. Стефан замер, глаза за очками расширились от шока, губы приоткрылись. – Ч-чего?.. – запинаясь, выдавил он, голос сорвался на высокой ноте. Максим почувствовал, как щёки снова заливает жар. Этот наивный, чистый парень перед ним выглядел таким потерянным, таким… беззащитным. Очки чуть съехали на кончик носа, щёки пылали, тонкие пальцы нервно теребили край рубашки. И от этого вида у Макса внутри всё перевернулось – смесь стыда, возбуждения и какого-то странного, почти нежного желания. Он сглотнул, опустил взгляд на секунду, потом резко поднял глаза и буркнул сквозь зубы, стараясь звучать уверенно, хотя голос дрожал: – Говорю – в кабинку заходи. Отсосать тебе хочу. Минет сделать. Отказ не принимается, понял? Не выёбывайся. Стефан моргнул, будто не верил своим ушам. Голос его стал совсем тихим, почти шёпотом: – От-отсосать?.. Мне?.. Ты серьёзно? Максим шагнул ещё ближе, нависая над ним своей высокой фигурой. От него пахло потом, одеколоном и возбуждением – тяжёлым, мускусным запахом. – Минет сделать. Знаешь, что такое минет, ботаник? – спросил он грубо, но в голосе уже проскальзывала хрипотца. – Когда берут хуй в рот и сосут, пока не кончишь. Вот это самое и будет. Сейчас. Стефан опустил глаза, щёки стали багровыми. Он тихо, почти неслышно ответил: – Знаю… Просто… я не думал, что ты… – Давай без соплей, – перебил Максим, уже сам краснея до корней волос. – В кабинку. Штаны и трусы снимай. Быстрее, у нас мало времени, урок идёт. Если кто зайдёт – пиздец нам обоим. Стефан сглотнул так громко, что это было слышно даже в тишине туалета. Он кивнул мелко, повернулся и пошёл в ближайшую кабинку – ту, что в самом углу, с чуть менее грязным полом. Дверь скрипнула, когда он её толкнул. Максим вошёл следом и сразу захлопнул её, повернул шпингалет. Щелчок замка прозвучал как выстрел. В тесной кабинке стало ещё жарче. Стефан стоял спиной к унитазу, дрожащими пальцами расстёгивал ремень. Брюки школьные, серые, сползли вниз вместе с чёрными боксерами до середины бёдер. Член вывалился наружу – ещё не полностью твёрдый, но уже заметно набухший. Розовая головка слегка выглядывала из-под крайней плоти, ствол тонкий, бледный, с редкими тёмными волосками у основания. Яйца маленькие, подтянутые от волнения. Запах – чистый, чуть мыльный, с лёгкой примесью возбуждения. Максим смотрел на это секунду, не отрываясь. В горле пересохло. Он медленно опустился на колени прямо на холодный, грязный кафель – колени тут же почувствовали холод и шершавость плитки. Член в его собственных штанах дёрнулся болезненно, требуя внимания, но Макс заставил себя сосредоточиться. Он поднял взгляд на Стефана – тот стоял, привалившись спиной к перегородке, очки запотели, губы дрожали. – Об этом никому не говори, понял?! – прошипел Максим тихо, но жёстко. – Ни единой живой душе. Если проболтаешься – я тебя в школе живьём закопаю. Стефан кивнул быстро, почти судорожно. – П-понял… Никому… Обещаю… Максим выдохнул сквозь зубы, протянул руку и обхватил основание члена Стефана ладонью – горячий, пульсирующий, уже заметно твердеющий в пальцах. Стефан тихо всхлипнул, бёдра дрогнули. – Расслабься, ботан… – пробормотал Макс, сам не зная, кого успокаивает – его или себя. – Сейчас будет хорошо… очень хорошо. Он наклонился ближе, чувствуя, как собственный хуй в штанах уже сочится предэякулятом, пропитывая ткань. Запах Стефана – чистый, возбуждающий – ударил в нос. Максим закрыл глаза на секунду, потом открыл и медленно провёл языком по всей длине снизу вверх, собирая первую каплю, что выступила на кончике. Стефан застонал тихо, вцепившись пальцами в волосы Максима. А затем, через мгновение, Максим наклонился ещё ближе, чувствуя, как горячая кожа Стефана касается его губ. Он раскрыл рот и медленно, почти нежно обхватил головку губами. Член уже стоял полностью – твёрдый, пульсирующий, с натянутой крайней плотью, от которой исходил лёгкий, чистый запах возбуждения, смешанный с мылом и чем-то едва уловимо солоноватым. Макс начал посасывать – сначала осторожно, только головку, втягивая её в рот и обводя языком по кругу. Стефан резко втянул воздух сквозь зубы и тут же прижал ладонь ко рту, зажимая губы, чтобы не вырвался стон. Глаза его за запотевшими очками закатились, бёдра дрогнули, пальцы второй руки вцепились в перегородку кабинки так сильно, что побелели костяшки. Максим издал тихий, довольный хмык – звук приглушённый, потому что рот был занят. Он убрал руку со члена Стефана – тот уже не нуждался в поддержке, член стоял сам, напряжённый, как струна, вены проступили под тонкой кожей. Теперь Макс мог взять глубже. Он расслабил горло, подался вперёд и заглотил почти до половины – головка упёрлась в нёбо, а потом скользнула дальше, заполняя рот полностью. Язык прижался к нижней стороне ствола, прошёлся по уздечке, собирая капли предэякулята – вязкие, солоноватые, такие вкусные, что у самого Максима в штанах всё сжалось от желания. Он начал двигать головой – медленно, ритмично, посасывая с чмокающими звуками, которые казались громкими в тесной кабинке. Слюна потекла по члену, стекла к яйцам, сделала их блестящими и скользкими. Макс то заглатывал глубже, давясь чуть-чуть, то выпускал член почти полностью, чтобы облизать головку круговыми движениями языка, посасывая её, как конфету. Каждый раз, когда он втягивал щёки, Стефан тихо всхлипывал в ладонь, бёдра подрагивали, будто он вот-вот потеряет равновесие. Максиму уже было невмоготу терпеть. Собственные яйца ныли от напряжения, член в штанах стоял так сильно, что болело. Он оторвался от члена Стефана всего на секунду – ровно настолько, чтобы обе руки метнулись к своей ширинке. Пальцы дрожали, ремень расстегнулся с громким щелчком, молния спустилась вниз. Макс рывком стянул джинсы и трусы до середины бёдер – толстый, 18-сантиметровый хуй вырвался наружу, красный, набухший, с блестящей от предэякулята головкой. Вена на стволе пульсировала, капли стекали по всей длине, смачивая редкие волоски у основания. Он обхватил свой член правой рукой – крепко, почти грубо – и начал дрочить, синхронно с движениями головы. Левая рука вернулась к яйцам Стефана – обхватила их ладонью, слегка сжала, покатала в пальцах. Стефан застонал громче, чем хотел, – звук прорвался сквозь ладонь, эхом отразился от кафеля. – Тише, блядь… – прошипел Максим, на секунду оторвавшись от члена, чтобы бросить взгляд вверх. Губы его блестели от слюны и предэякулята, щёки горели. – Хочешь, чтоб нас услышали? Тогда кончи быстрее… давай, ботан, кончи мне в рот… Он снова заглотил член – теперь уже жадно, быстро, с мокрыми, чавкающими звуками. Голова двигалась вперёд-назад, горло сжималось вокруг головки каждый раз, когда он заглатывал до упора. Правая рука дрочила свой хуй в бешеном ритме – кулак скользил по мокрому стволу, большой палец размазывал предэякулят по головке. Макс чувствовал, как яйца подтягиваются, как оргазм уже подкатывает, но он держался – хотел, чтобы Стефан кончил первым. Стефан уже не мог сдерживаться – бёдра дёргались вперёд, толкая член глубже в рот Максима, ладонь на его рту дрожала, очки совсем съехали набок. Он тихо, надрывно мычал, готовый вот-вот взорваться. А затем горячая, густая сперма мощно вырвалась из члена Стефана прямо в рот Максиму. Первый толчок был таким сильным, что Макс едва не поперхнулся – густая, солоновато-горькая струя ударила прямо в горло, обжигая язык. За ней сразу вторая, третья, четвёртая – Стефан кончал долго, обильно, будто копил это несколько дней. Сперма была горячей, вязкой, с лёгким сладковатым послевкусием, и Максим глотал её жадно, не выпуская член изо рта. Горло сжималось вокруг головки, выдавливая каждую каплю, пока густая жидкость стекала по пищеводу, оставляя после себя тёплое, тяжёлое ощущение в желудке. Ноги Стефана подкосились, колени задрожали, и он едва не рухнул, вцепившись обеими руками в каштановые волосы Максима, чтобы удержаться. Очки совсем съехали набок, рот был приоткрыт, из него вырывались тихие, надрывные всхлипы. Всё тело худого ботана сотрясалось мелкой дрожью, пока последние, слабые толчки спермы вытекали на язык Макса. Максим наконец отпустил член Стефана с влажным чмокающим звуком. Тонкий ствол выскользнул из его губ, всё ещё подёргиваясь, блестящий от слюны и остатков спермы. Несколько белых капель стекли по подбородку Максима, но он быстро слизнул их языком, не желая терять ни капли. Он остался на коленях, тяжело дыша, губы припухшие и мокрые, зелёные глаза блестели от возбуждения. Правая рука продолжала яростно дрочить свой собственный толстый член – 18 сантиметров напряжённой, красной плоти, головка блестела от обилия предэякулята, который уже тек ручьём по стволу и капал на грязный кафель. – Быстро кончил, хороший мальчик, – с хриплой, довольной усмешкой проговорил Макс, глядя снизу вверх на дрожащего Стефана. Голос был низким, пропитанным похотью. Он облизнул губы, собирая остатки спермы, и ускорил движения руки на своём члене. Кулак громко шлёпал по мокрому члену, яйца тяжело покачивались в такт. – Теперь моя очередь… – добавил он тихо, почти рыча. – Смотри, как я сейчас залью весь этот ебаный пол. Или хочешь, чтобы я кончил тебе на лицо? Скажи, ботан… пока я ещё могу остановиться. Стефан стоял, привалившись спиной к перегородке кабинки, штаны и трусы всё ещё спущены до колен, член медленно опадал, блестя от слюны. Он тяжело дышал, щёки пылали, а в светло-серых глазах за запотевшими очками уже не было только шока – там появилось что-то новое, тёплое и очень голодное. Максим продолжал яростно двигать рукой по своему толстому, напряжённому члену, когда волна оргазма накрыла его внезапно и сильно. Он резко выгнулся, прижимаясь спиной к холодной перегородке кабинки, и в следующую секунду горячая, белая струя спермы вырвалась из него мощным, длинным толчком. Она ударила о грязный кафельный пол с тихим шлепком, оставляя блестящую, вязкую лужицу. За первой струёй последовала вторая, третья – такие же резкие и обильные, будто всё напряжение последних минут выплеснулось разом. Максим тихо застонал – низко, надрывно, – и тут же прижал ладонь ко рту, заглушая звук. Глаза его на мгновение закрылись, ресницы дрогнули, а по телу пробежала сладкая, дрожащая волна облегчения. В этот момент он чувствовал себя одновременно уязвимым и невероятно живым: щёки горели, сердце колотилось где-то в горле, а в груди разливалось странное, тёплое смущение. Он только что сделал это… на коленях, в школьном туалете, с тем самым тихим ботаном, которого все считали слабаком. Стефан стоял неподвижно, широко раскрытыми глазами глядя на происходящее. Его светло-серые глаза за слегка запотевшими очками были полны смеси удивления, лёгкого страха и чего-то гораздо более мягкого – почти нежности. Он видел, как сильный, дерзкий Максим сейчас дрожит от собственного удовольствия, и это зрелище странным образом тронуло его. Когда последние капли упали на пол, Максим тяжело выдохнул и медленно убрал руку ото рта. Несколько секунд они просто молчали, глядя друг на друга. Воздух в тесной кабинке казался густым, пропитанным запахом их тел и недавнего возбуждения. – Блядь… – тихо, почти шёпотом выдохнул Максим, голос всё ещё дрожал. – Я… не думал, что будет так… сильно. Он поднялся с колен, чувствуя, как ноги немного подрагивают. Стефан молча протянул ему несколько листов туалетной бумаги, которые успел оторвать. Они оба опустились на корточки и быстро, но аккуратно вытерли пол – белые следы исчезали под серой бумагой. Макс старался не смотреть Стефану в глаза, но пальцы их случайно соприкоснулись, и оба на мгновение замерли. Это прикосновение было неожиданно тёплым. Когда пол был чист, они молча привели себя в порядок: застегнули штаны, поправили рубашки. Максим быстро вытер губы тыльной стороной ладони, а Стефан поправил очки, пытаясь унять дрожь в руках. Перед тем как выйти из кабинки, Максим остановился и посмотрел на Стефана. Его зелёные глаза были серьёзными, почти мягкими. – Слушай… – тихо сказал он. – Ты… нормально? Я не слишком сильно надавил? Стефан кивнул, чуть покраснев, и ответил едва слышно: – Нормально… Просто… неожиданно. Максим кивнул в ответ, и на его лице появилась лёгкая, немного неловкая улыбка. – Тогда пошли обратно. И… спасибо, что не отказался. Они вышли из туалета по одному – сначала Стефан, через минуту Максим. Коридор был всё так же пуст. Когда оба вернулись в класс, урок алгебры продолжался как ни в чём не бывало. Татьяна Ивановна всё так же писала формулы на доске. Игорь бросил на друга быстрый, любопытный взгляд и едва заметно ухмыльнулся, но Максим только слегка кивнул ему и сел на своё место. Он откинулся на стуле, чувствуя приятную усталость в теле и странное, тёплое тепло в груди. Стефан сидел впереди, слегка сгорбившись, но иногда бросал назад осторожные взгляды. Между ними теперь висело что-то новое – не просто стыд или угроза, а тихая, ещё не названная связь, которая только начинала зарождаться.