Волнение, исчезающее в поцелуе

      В комнате была почти идеальная тишина: её нарушали лишь движение стрелок часов и шелест простыни. Ткань смялась под Серизавой, создав неудобные складки, но он не замечал их, погружённый в свои мысли. Комнату заливал свет уличных фонарей, а в приоткрытую форточку залетал свежий ночной воздух, который приятно обдувал ещё не остывшее после ванны тело. Серизава ёрзал, стараясь не потревожить спящего рядом Рейгена, так укутавшегося в одеяло, что даже его дыхания не было слышно, но он видел, как приподнимается его грудная клетка. Он находил какое-то успокоение в этом размеренном движении: вдох — выдох. Ему нестерпимо хотелось подобраться ближе, прижаться к спине и уснуть, слившись в одном ритме. Вдох — выдох…       Рейген медленно перевернулся на другой бок и проснулся от собственных движений: видимо, ещё не успел глубоко заснуть. Он посмотрел на Серизаву с прищуром, пытаясь привыкнуть к темноте.       — Прости, я снова забрал половину твоего одеяла?.. — вяло спросил он.       Серизава покачал головой, но понял, что лучше ответить вслух:       — Нет, просто не могу уснуть.       Всё же клочок одеяла на Серизаве оказался совсем маленьким — едва прикрывал живот. Рейген виновато простонал, а затем поёжился, когда оказался без тёплого укрытия. Он бросил взгляд на форточку и с лёгким упрёком сказал:       — Серизава, ты почему не закрыл окно?       — Ты ведь сам его оставил… — оправдался он.       — Ну да, чтобы освежиться после ванны. Я же не думал, что сразу усну.       Он прошёл к окну и закрыл его с недовольным видом. Ведь они оба могли простыть, свалиться с температурой, а переносить дату свадьбы было уже поздно. До официального замужества оставались считанные дни. Рейген постоянно проверял дату, словно боялся, что на мир мог ополчиться какой-нибудь злой дух, повелевающий временем, и нарушить его ход. И ладно бы злой дух, но простить Серизаву за глупую оплошность он бы не смог. Разве что после извиняющегося поцелуя за ушком, всякий раз превращавшегося в россыпь поцелуев по шее, от которых у Рейгена перехватывало дыхание. Рядом с Серизавой он естественным образом забывал о своей роли, которую играл в стенах офиса. Ему даже не пришлось признаваться в отсутствии сил — он просто начал жить обычной жизнью, где силы и статус перестали иметь значение. Всё, что им было важно — это они сами.       — Эй, Серизава, можно отнестись чуточку серьёзнее к?.. — оборвал он вопрос на полуслове.       Серизава принял сидячую позу, укрыв ноги одеялом, и виновато склонил голову.       — Да я же несерьёзно, ты чего?.. — Рейген вернулся в постель и сел рядом с Серизавой, положив руку ему на плечо. — Я не ругался, просто немного взволнован из-за предстоящей свадьбы.       Серизава помотал головой, ещё влажные кончики волос дрогнули. Он принял прикосновение Рейгена и накрыл его ладонь своей, показывая, что не злится и не расстроен. Обернувшись, он выдохнул и решил признаться.       — Я обеспокоен свадьбой, — сказал он. — В смысле — что, если я сделаю что-нибудь не так? Не в той графе поставлю печать или забуду какой-нибудь документ?       — А что, если я просплю или не замечу кусок котлеты в зубах? — поддержал его Рейген, приводя свои опасения.       И, скрестив руки на груди, озабочено закивал, мол, ну точно, что-нибудь такое он может устроить. Одним глазком Рейген посмотрел на Серизаву, ожидая продолжения, но, кажется, доводы для переживаний у того закончились. И Серизава выдал тихий смешок, который не ускользнул от внимания Рейгена. Тот пихнул его локтем в бок.       — Эй, я всё слышал, — с усмешкой сказал Рейген. — Ну так что? Ты из-за этого такой понурый сидишь?       — Ага… Никак не могу отделаться от худших сценариев. Ведь у меня всегда так и было: вечно что-то идёт не так.       — Уж кто бы говорил, — уголки губ сами собой приподнялись в улыбке. — Может, попробуешь подумать о счастливых моментах, которые нас ждут? Ну, например… поцелуй.       Предавшись воображению, Серизава постарался во всех подробностях нарисовать свадебный наряд Рейгена, в котором он пойдет в районное управление, чтобы официально заключить их союз. Представил, как братья Кагеяма будут осыпать их лепестками сакуры, а его мама будет смотреть на него влажными глазами, полными гордости. На сына, который вышел из тёмной комнаты и оказался перед дверями в светлое будущее. А их поцелуй…       — Может, порепетируем? — вдруг предложил Серизава.       Рейген вопросительно на него посмотрел.       — Поцелуй?       — Ну да.       — Да ты ведь просто ищешь повод поцеловаться! — рассмеялся Рейген вполголоса. — Но я не против.       Он сел на коленях перед Серизавой, выпрямил спину и приподнял подбородок.       — Кхем, властью, данной мне Богом, объявляю вас супругами, — произнёс Рейген. — Можете скрепить свои узы поцелуем…

***

      Серизава обхватил затылок Рейгена и чуть наклонил своё лицо. Они прикрыли глаза в ожидании. Недолгий, но мягкий и чувственный поцелуй заставил их сердца забиться в унисон. Если бы не кружащий рядом Экубо, который подгонял начинать празднование, размахивая бокалом с шампанским, они были бы не в силах остановиться на этом кратком и лёгком прикосновении губ. На волосы падали лепестки сакуры, но ветер быстро смахивал их, устраивая цветочное шоу. Рейген взял Серизаву за руку, и они ступили вперёд, навстречу новой семейной жизни.