Форма тьмы

      Ночь в квартире Декстера Моргана была почти неподвижной. Город за окнами продолжал жить своей обычной жизнью — редкие машины проезжали по улице, где-то вдалеке лаяла собака, ветер лениво трогал жалюзи, заставляя их едва слышно постукивать. Но внутри всё было иначе. Время уже давно перестало подчиняться часам — оно подчинялось только необходимости. А сейчас необходимость была предельно ясной.       Декстер сидел за столом, освещённым мягким светом настольной лампы. Перед ним лежал листок с номером машины, записанным торопливо, почти неразборчиво, но достаточно чётко, чтобы его можно было разобрать. Он уже несколько раз прокрутил в голове момент у заправки — тот разговор, короткий, но насыщенный смыслом. Человек с заправки — спокойный, внимательный, слишком собранный для того, за кем следили — не давал покоя. В его поведении не было ни одной явной ошибки, ни одного движения, за которое можно было бы зацепиться. И всё же Декстер знал: это не пустота. Это маска. — Ты не настоящий, Итан Коул, — тихо произнёс он, больше для себя, чем вслух.       А если есть маска — значит, есть и лицо под ней. Нужно было только найти его, но пока информации было критически мало.        Декстер открыл ноутбук. Небольшой экран тускло освещал комнату холодным светом, превращая её в продолжение лаборатории — стерильное пространство, где мысли разрезались на части и складывались заново. Он переходил от одной базы к другой, проверял архивы, поднимал старые записи, связывал несвязуемое. Иногда казалось, что он уже почти нащупал нить — но она ускользала, растворялась, оставляя после себя только раздражающее ощущение близости. Он начал копать глубже. Альтернативные базы других штатов, старые записи, архивы. Если текущая личность была создана — значит, где-то должен был остаться след настоящей. Это заняло куда больше времени. Минуты складывались в часы, но Декстер не замечал. Он двигался методично, слой за слоем обнажая поверхность. Иногда — тупик. Иногда — ложный след.       Он не мог сформулировать до конца, что именно искал, но знал: он поймёт это, как только увидит. Судя по манерам, акценту и привычкам, Наблюдатель не был иностранцем, а значит был шанс найти подсказку в общих базах. Декстер остановился на секунду, откинувшись на спинку стула и потирая глаза. Взгляд скользнул по экрану, где были открыты сразу несколько окон — дела, адреса, имена, даты, пересечения. Всё выглядело как хаос, но он умел видеть в хаосе структуру. Его взгляд остановился на скромной папке с названием «Балтимор, штат Мэриленд».       Маленький, ничем не примечательный город. Старый архив, всплывший в одной из баз ФРБ, оказался связан с делом, которое не имело никакого отношения ни к Майами, ни к текущему расследованию. Другое время, другой штат. Файлы появились один за другим. Старые отчёты, внутренние документы, закрытые дела. Некоторые из них требовали дополнительного доступа, но это не стало проблемой. Декстер спокойно обошёл ограничения, словно открывал уже знакомые двери. Он прищурился и кликнул на один из файлов. Тот открылся медленно, будто сам не хотел, чтобы его тревожили.       «Чесапикский Потрошитель. Серия убийств.»       Декстер не сводил глаз с заголовка. "Потрошитель" — это слово сразу изменило всё. В нём была определённая… тяжесть. Не просто преступления, а почерк. Стиль. Намерение. Такие дела не исчезают бесследно — они оставляют глубокие шрамы в системе, в людях, в памяти. Декстер наклонился ближе и начал читать.       Отчёты были фрагментированны. Часть информации отсутствовала, часть была засекречена, часть — намеренно искажена. Но даже этого хватало, чтобы почувствовать масштаб. Убийства были точными, холодными, почти… эстетичными. Он невольно задержал взгляд на описаниях сцен. Композиция, чистота, контроль — всё это казалось до боли знакомо. Декстер пролистал дальше. Один документ потянул за собой другой. Связи начали выстраиваться — сначала хаотично, затем всё чётче. Он словно шёл по следу, оставленному много лет назад, но до сих пор не стёршемуся до конца.       И тогда появилось второе имя. Уилл Грэм. Декстер замер. Это было не просто совпадение. Имя всплывало не один раз — оно повторялось повсюду: в отчётах, в аналитике, в заключениях. Профайлер ФБР, консультант. Человек, который работал по этому делу. Человек, который понимал убийцу слишком хорошо. Декстер открыл файл с его данными. Фотография появилась почти сразу, и этого оказалось достаточно. Он узнал его мгновенно. Тот же взгляд, только моложе, и… менее закрытый. Декстер не двигался. Мозаика складывалась воедино. — Уилл Грэм, — тихо произнёс Декстер.       Имя легло на язык непривычно, но оставило после себя приятное послевкусие. Он продолжил читать, и чем дальше он заходил, тем понятнее становилась история. Грэм не просто участвовал в расследовании, он был его центром, его инструментом и продолжением. Он входил в разум убийц, проживал их действия, видел мир их глазами. Опасный дар. Очень опасный. Декстер чувствовал, как внутри возникает странное, почти уважительное ощущение. Это было нечто большее, чем просто профессиональный интерес. Это было узнавание и… необъяснимая тяга. Словно судьба наконец-то позволила ему вытянуть золотой билет.       Но история не заканчивалась на этом, она только начиналась. Следующий файл открылся с задержкой. Ганнибал Лектер. На этот раз пауза была длиннее. Декстер уже знал, что найдёт. И всё равно — это ощущение, когда догадка превращается в факт, всегда было особенным. Он читал медленно, цепляясь за каждое слово. Психиатр. Уважаемый искусствовед и блестящий доктор. А затем — подозреваемый. Не просто в одном убийстве, а в целой серии. В той самой. Художник, как верно заметила Дебра. Декстер усмехнулся этой мысли. Потрошитель. Лектер и Грэм, психиатр и пациент, охотник и… почти добыча. Доказательства были… впечатляющими. Побег, международный розыск, Балтиморская больница для душевнобольных преступников. И затем — финал. Исчезновение. Смерть. Обоих.       Декстер закрыл файлы и откинулся назад. Комната снова стала тихой, но теперь эта тишина была иной. В ней не было пустоты — только насыщенность. Он медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь зафиксировать мысль. — Так значит, вы оба мертвы, — сказал он тихо.       Всё наконец-то встало на свои места, и Декстер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Наблюдатель не просто скрывался, он исчез сознательно. Он стер себя и начал заново. Декстер открыл фотографию Грэма ещё раз. Теперь он смотрел на неё иначе, словно на долгожданное доказательство в запутанном деле. — Я нашёл тебя, — произнёс он. — Так же, как и…       Лектер. Если Уилл Грэм жив, то и он тоже. Мысль не была неожиданной, она была логичной, и от этого — интригующей. Декстер слегка наклонил голову, позволяя этой идее закрепиться. Значит, это не просто убийства. Это личная история двоих, которая ещё не закончилась. Она просто… сменила место действия и теперь разыгрывается здесь, в Майами, в тайне ото всех.       Он захлопнул ноутбук и подошёл к кондиционеру. Сняв крышку, он бережно вынул деревянный ларец и принялся методично, почти нежно перебирать пальцами драгоценные образцы. Темнота снова заполнила комнату, но теперь она казалась почти плотной, осязаемой. Декстер окинул комнату взглядом. Он нашёл то, что искал, и даже больше. Наблюдатель получил имя, прошлое, и связь с тем, кто стоит за всем этим. Лишь одно оставалось неизменным. Если он хочет добраться до убийцы — ему придётся пройти через Уилла Грэма. Но теперь это уже не было просто необходимостью. Впервые за долгое время Декстер почувствовал не только интерес, но и трепетное предвкушение, ожидание чего-то особенного, предназначавшегося лишь для него. Уилл Грэм не был случайным попутчиком в его жизни. Он пережил Потрошителя и сумел сохранить свою душу и свой дар, а это значило многое. Теперь охота перестала быть односторонней. Игра началась давно, и он стал её неизменной частью.

***

      Неделя прошла почти незаметно, как проходят дни, в которых ничего не происходит снаружи, но слишком многое — внутри. Майами жил в своём обычном ритме: шум улиц, жаркий воздух, разговоры, которые не оставляют следа. Для полиции дело постепенно теряло остроту — два убийства, не объединённые официально в серию, растворялись в общей массе незакрытых дел. Бумаги перекладывались, версии сменяли друг друга, но ни одна не закреплялась.       Декстер ждал. Он не ускорял события, не подталкивал их, не вмешивался больше, чем требовалось. Это было непривычно. Обычно он действовал быстрее, точнее, но сейчас спешка казалась неверной тактикой. Он знал: если сделать шаг слишком рано, Уилл исчезнет. А если исчезнет Уилл — исчезнет и путь к тому, кто стоял за всем этим. Поэтому он наблюдал. Издалека, осторожно, почти незаметно даже для самого себя.       Распорядок Уилла был простым, почти стерильным. Дом, моторы старых лодок, редкие выезды, минимум праздных контактов. Никакой суеты, никакой чрезмерной социальной активности. Жизнь, выстроенная так, чтобы не оставлять за собой следов. Это подтверждало первое впечатление: перед ним был человек, который не просто прячется — он умеет быть пустым местом. И всё же в этой посредственности было напряжение. Как будто под гладкой поверхностью скрывалось движение, которое в любой момент могло прорваться наружу. Декстер не вмешивался. Пока. Он ждал, когда что-то изменится.       Уилл тоже ждал, хотя и не называл это ожиданием. Дни складывались в привычную последовательность: утро, тишина, работа в гараже, рыбалка, редкие выходы из дома. Он держался на расстоянии от всего, что могло снова втянуть его в происходящее. Новости он не открывал. Телефон использовал только по необходимости. Он сознательно обрывал любые ниточки, которые могли вести обратно. Но это не помогало. Мысли всё равно возвращались. К телам, к посланиям. Ко вкусу еды, который он не смог забыть. И к взгляду внимательных карих глаз.       Он чувствовал его не как реальную слежку, а как возможность. Как вероятность, которая не исчезла, а просто отложилась. Этот человек не выглядел тем, кто действует импульсивно. Он будет выжидать. И это делало ситуацию только напряжённее.       В раннее утро понедельника всё изменилось. Телефон лежал на столе, когда он вошёл на кухню. Экран загорелся почти сразу, как только он оказался рядом. Одно короткое сообщение, неизвестный номер. Уилл остановился. Он не спешил брать телефон в руки. Несколько секунд он просто смотрел на экран, как будто сам факт появления сообщения уже содержал в себе ответ. Но потом всё же взял.       Текст был коротким: Адрес, без пояснений и без подписи. Уилл прочитал его один раз, затем второй. Этого было достаточно. Он сразу понял, что сообщение было не от Ганнибала. Не потому что узнал адрес — он не был ему знаком. И не потому что в сообщении было что-то особенное. Наоборот, в нём не было ничего. Именно это и было знаком. Он медленно выдохнул. Значит, ты решил не ждать. Или, наоборот — ждал достаточно долго. Уилл положил телефон обратно на стол, но не оторвал от него взгляда. Мысли двигались быстро, но без хаоса. Он уже был внутри этого процесса, просто до этого момента старался держаться на краю. Теперь край исчез. Он знал, что поедет. Вопрос был только в том, зачем. Ответ сформировался почти сразу: потому что это уже происходит. И если он не придёт — он всё равно будет частью, только слепой. Он взял ключи и вышел из дома.       Место оказалось на окраине города — там, где Майами постепенно терял свой глянец и становился чем-то более простым, почти забытым. Заброшенное здание, когда-то бывшее чем-то вроде небольшого склада или мастерской. Окна — тёмные, выбитые в нескольких местах. Металлические двери — приоткрыты, как будто их давно перестали закрывать. Машины полиции были уже на месте, но периметр ещё не был полностью перекрыт. Всё происходило быстро, почти без суматохи. Уилл остановился чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания. Он не спешил выходить, давая себе время оценить обстановку.       Третье убийство.       Он почувствовал это ещё до того, как увидел детали. Выйдя из машины, он занял привычную позицию — в стороне, на границе видимости. Достаточно близко, чтобы видеть, но достаточно далеко, чтобы не быть замеченным. И только тогда посмотрел.       Пространство было организовано с особым усердием. Даже пыль, казалось, лежала так, как должна. Центр узкого двора между двух зданий был освобождён, словно сцена. Казалось, от прежней скромности композиции не осталось и следа. Двое мужчин были расположены друг напротив друга. Не рядом, не случайно, а именно — напротив. Уилл медленно сделал шаг вперёд.       Один из мужчин сидел на стуле. Поза была почти естественной — спина прямая, голова слегка опущена, руки лежат на коленях. Не связанные, не напряжённые. Он выглядел так, словно просто остановился, чтобы передохнуть. Его лицо казалось спокойным и умиротворённым. Перед ним, на коленях, находился второй. Его положение было менее устойчивым, но не хаотичным. В нём чувствовалось движение, которое когда-то началось — и было оборванно. Голова чуть поднята, будто он смотрит на сидящего. Плечи напряжены, но не от борьбы — скорее от ожидания, которое уже не имеет смысла. Их взгляды, если бы глаза могли видеть, пересекались бы.       Уилл перевёл взгляд ниже. На полу, ровно посередине между телами, лежал предмет. Это был небольшой металлический поднос, а на нём — аккуратно разложенные куски мяса. Уилл замер. Секунда, ещё одна. Он сделал шаг. Запах был слабым — едва уловимым издалека, но он был. Это был запах не разложения, а приготовления. Мясо определённо было термически обработано. Он смотрел на поднос и размышлял: это часть кого-то из них, или… обоих? Он медленно поднял взгляд. Тела казались целыми, и что-то не сходилось. Первое, что он отметил — отсутствие крови. Второе — отсутствие повреждений. Никаких ран. Никаких следов борьбы. Никакой видимой причины смерти. И это было… громче, чем любой нож. Уилл закрыл глаза и позволил себе сделать шаг внутрь. Маятник вновь качнулся.       Он стоит и смотрит со стороны, как руки мужчины держут вилку спокойно, без сомнений. Напротив него, ниже, сидит другой. Его дыхание тяжёлое, но не от страха, а от замутнённого сознания. Они оба едят медленно и сосредоточенно, не обращая внимания на мир вокруг них. Они не связаны, им не приказывают, им не нужно сопротивляться, потому что ничего не происходит. Пока. Он — тот, кто наблюдает — стоит чуть в стороне и не вмешивается. Не торопит. Он уже сделал всё, что нужно. Вещество начинает действовать мягко. Сначала — едва заметно. Лёгкая расфокусировка, замедление. Мысли становятся гуще, движения — менее точными. Но сознание остаётся. Именно это важно. Они начинают чувствовать друг друга иначе. Не словами, не логикой. Как будто между ними появляется что-то общее — не связь, но её подобие. Он наблюдает за этим внимательно, как за экспериментом. Действие напоминает диалог, который не требует речи. Один поднимает взгляд, второй — отвечает. И в этот момент происходит главное. Вещество проникает глубже, тело становится тяжёлым, дыхание — медленным, почти незаметным. Сердце сбивается с ритма. Паники нет. Есть только странное, почти спокойное принятие. Он подходит ближе, чтобы рассмотреть и запомнить, зафиксировать. Первый теряет сознание быстрее. Второй держится дольше, смотрит, но в этом взгляде нет мольбы. Есть вопрос. А затем — тишина. Полная.       Уилл очнулся и встряхнул головой. Сцена перед ним осталась прежней, но теперь она была наполнена смыслом — внутренним, почти осязаемым. Он медленно перевёл взгляд на тарелку. Мясо не человеческое, теперь он отчётливо это видел. И именно это было самым сильным ударом. — Это дар, а не насилие — тихо сказал он.       Не привычная жестокость, не изощрённость, а… выбор. Уилл едва заметно сжал пальцы. Ганнибал не повторялся. Он менял язык. В первых сценах — боль, вскрытая напрямую. Здесь же ничего не было разрушено. Ни одного пореза, ни одной капли крови. Тела остались целыми, как будто их не убивали. Как будто они просто… пришли к этому. — Ты показываешь мне выбор, — произнёс он тише.       Уилл стоял неподвижно ещё несколько секунд, затем сделал шаг назад, словно возвращаясь в собственное тело. Шум вокруг снова стал слышен — голоса, шаги, щелчки камер. Но внутри оставалась тишина, и в этой тишине было понимание: Ганнибал больше не показывал ему боль, свою или Уилла. Он предлагал выход. И это пугало сильнее, чем всё, что было до этого. Этот выбор был до боли нежеланным и таким притягательным одновременно.       Уилл перевёл взгляд чуть в сторону и сфокусировался. Он был здесь. Декстер стоял за лентой, среди других, но его внимание не было рассеянным. Он уже смотрел на Уилла. Вновь тот самый контакт, но уже без попытки его избежать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и этого оказалось достаточно, чтобы исчезло всё лишнее.       Ты хотел, чтобы я пришёл.       Декстер сделал лёгкое движение — кивок, почти незаметный для остальных. Не здесь. Уилл понял. Он развернулся и пошёл к машине, не ускоряя шаг, не оглядываясь. Он уже принял решение.

***

      Место, которое выбрал Декстер, не привлекало внимания. Таких в Майами было достаточно — нейтральных, лишённых характера, словно специально созданных для разговоров, которые не должны были иметь последствий. Небольшая пристань в стороне от основных маршрутов, редкие лодки, тихая вода, в которой отражался блеклый свет уходящего дня. Здесь не было ни суеты, ни лишних глаз. Только пространство и время, которых обычно не хватало. Ржавый замок на старом лодочный ангаре податливо щёлкнул, впуская незваного гостя в пыльную тишину.       Он пришёл раньше. Это было частью плана, но не только. Ему нужно было это ожидание — возможность выстроить разговор, проверить собственные выводы, ещё раз прокрутить в голове всё, что он узнал за последние дни. Файлы, фотографии, старые отчёты, имена, которые должны были остаться в прошлом. Уилл Грэм И Ганнибал Лектер. Двое «мёртвых» людей, чьё присутствие ощущалось слишком отчётливо, чтобы быть просто забытой историей.       Декстер молча разглядывал деревянные лодки, сваленные друг на друга, когда услышал шаги. Он не обернулся сразу. Это было почти вежливостью — дать другому пространство подойти. — Ты пришёл, — Первым заговорил Декстер. — Ты выбрал место без свидетелей, — сказал Уилл. Голос звучал ровно, без упрёка, но и без лёгкости. Декстер повернулся. — Это упрощает разговор.       Уилл остановился на расстоянии, не подходя слишком близко. В его позе не было открытой угрозы, но и доверия тоже не было. Он держался так, будто между ними уже существовала граница, которую не стоило пересекать без необходимости. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Теперь их контакт ощущался совсем иначе, он был почти… интимным. — Ты написал мне, — сказал Уилл. — Да. — Значит, ты знаешь.       Декстер сделал небольшую паузу, будто выбирая, насколько далеко стоит заходить. — Я знаю достаточно, Уилл Грэм.       Имя эхом отозвалось в полупустом помещении, но Декстер старался не вкладывать в него угрозу. Реакции не последовало. Декстер подошёл к скамье, на которой лежала папка, и открыл её, не отводя взгляда от Уилла. — Я не люблю работать вслепую.       Уилл не двинулся с места. Декстер достал фотографии. Первое тело. Второе. Третье. Он разложил их в нужной последовательности и выпрямился. — Ты уже видел это, — сказал он спокойно. — Но я хочу, чтобы ты посмотрел ещё раз.       Уилл медленно подошёл ближе. Его взгляд скользнул по снимкам — не задерживаясь, но и не пропуская ничего. Он не выглядел удивлённым. Скорее… сосредоточенным. — Ты видишь связь, — продолжил Декстер. — Да. — И понимаешь, что это не случайно.       Уилл чуть склонил голову, рассматривая третью сцену. — Это диалог, — сказал он тихо. — Не серия.       Декстер отметил это. Формулировка была точной. — Тогда ты понимаешь, с кем он говорит.       Утверждение повисло в воздухе. Уилл не ответил сразу. Его взляд был направлен на фотографии, но смотрел он сквозь них. — Да.       Это прозвучало не как признание, а как факт. Декстер сделал шаг ближе. — Тогда объясни.       Уилл медленно выпрямился. Он посмотрел на Декстера — прямо, без попытки уклониться. — Ты уже нашёл достаточно, чтобы не задавать этот вопрос. — Я хочу услышать это от тебя.       На мгновение показалось, что Уилл откажется. Но затем он сделал едва заметный вдох, словно принимая решение. — Он не просто убивает, как раньше — сказал он. — Теперь для него это откровения. Каждое тело — это послание. Первое — о нём самом. О том, что я сделал с ним. Второе — обо мне. Это напоминание, что я разрушаю себя сам. Третье… — он на секунду замолчал, обдумывая слова, — третье — это предложение.       Декстер внимательно слушал. — Какое?       Уилл усмехнулся, но в этом не было веселья. — Принять его точку зрения. Перестать сопротивляться. Перестать делить себя на части. — И ты?       Уилл отвёл взгляд в сторону. — Я пока не ответил.       Тишина повисла между ними. Декстер наблюдал за ним не как за собеседником, а как за задачей, решение которой уже начинало складываться. — Ты знаешь, кто он, — сказал он.       Это было не вопросом. Уилл кивнул. — И ты знаешь, что он не остановится. — Да. — Тогда у тебя есть выбор.       Уилл снова посмотрел на него. В его глазах читалось: ему снова давали выбор, который он предпочёл бы никогда не совершать. И в этот момент что-то изменилось. Он сделал шаг ближе, небольшой, но достаточный, чтобы сократить дистанцию. — А у тебя? — спросил он тихо.       Декстер не сразу ответил. — Я уже сделал свой.       Уилл изучал его лицо, словно пытался увидеть то, что скрыто под поверхностью. И затем произошло то, чего Декстер не ожидал. Уилл закрыл глаза и шагнул вперёд — не физически, а иначе.       Уилл стоит в комнате и делает глубокий вдох. Воздух вокруг пахнет пластиком и чистотой, доведённой до абсурда. На столе перед ним лежит человек. Жертва — не случайность, а осознанный скрупулёзный выбор. Он двигается спокойно и без спешки, без сомнений. Руки уверенные, точные, знающие своё дело. Это не импульс, это острая необходимость. Он склоняется над столом, смотрит в лицо. Не ищет оправдания. Он уже знает, что сделает это, потому что так правильно.       Уилл открыл глаза. Декстер стоял перед ним так же, как и секунду назад. Но теперь между ними не было прежней неопределённости. — Ты не просто смотришь, — сказал Уилл тихо. — Ты выбираешь.       Декстер не стал отрицать. В этом не было смысла. — Да.       Снова тишина, но теперь она была другой. — Тогда скажи, — продолжил Уилл. — В чём разница между тобой и им?       Вопрос был прямым. Декстер ответил так же прямо. — В контроле. — Он выдержал взгляд. — У меня есть кодекс.       Уилл слегка нахмурился. — Кодекс? — Правила. Кого можно убивать, кого нельзя. Я не трогаю невиновных. Только тех, кто уже доказал, что заслуживает этого.       Это прозвучало спокойно, без пафоса. Как рабочее определение. Уилл смотрел на него долго. — Ты называешь это решением? — Это работает. — Для тебя. — И может сработать для тебя.       Уилл покачал головой. — Ты предлагаешь мне стать тобой. — Нет, — спокойно ответил Декстер. — Я предлагаю тебе не стать им.       Это было точнее и било прямо в цель. Уилл провёл рукой по лицу, словно пытаясь собрать мысли. — Ты думаешь, это так просто? Разделить? Отфильтровать? — Нет. Я знаю, что это не просто, — Декстер сделал шаг ближе и чуть наклонил голову. — Но это возможно. И сейчас у тебя нет других вариантов.       Уилл усмехнулся, но устало. — Всегда есть варианты. — Тогда назови хотя бы один, который не заканчивается тем, что он побеждает.       Уилл не ответил. Потому что не мог. Он снова посмотрел на фотографии, затем — на Декстера. — И ты думаешь, мы можем его остановить? — Да. — Вместе? — Да.       Ветер мягко колыхал приоткрытые створки маленького окошка в углу амбара. Снаружи доносился шум воды и далёкой жизни вечернего Майами. Уилл стоял неподвижно, но внутри него уже шло движение — сложное, противоречивое, неизбежное. — Я не уверен, что твой кодекс — это ответ, — сказал он наконец. — Я и не прошу тебя верить. — Тогда что ты хочешь?       Декстер посмотрел на него спокойно. — Просто попробуй.       Это было не давление и не просьба. Скорее — приглашение. Уилл закрыл глаза на секунду, затем снова открыл их. — Я подумаю.       Декстер кивнул. Этого было достаточно, потому что он уже видел главное. Уилл не ушёл, а это значило, что правила игры уже изменились.