Это не должно было случиться

Ночь в Башне прошла на удивление спокойно, если не считать того, что Тони трижды пытался встать с медицинской койки, пока Пятница не пригрозила заблокировать двери мастерской на неделю. Питер же, вопреки ожиданиям, не мучился бессонницей. Организм, измотанный стрессом и вчерашним боем, просто отключил его, как только голова коснулась подушки в его жилом блоке. На следующее утро, ровно в девять, Питер стоял перед дверью мастерской. В руках два кофе — чертовски крепких, без сахара, как раз таких, чтобы вытащить Старка из постадреналиновой ямы. Он не стал ждать запроса. Просто приложил ладонь к сенсору. Пик. Замок щелкнул, и дверь ушла в стену. Питер вошел и сразу заметил, что Тони стоял перед зеркалом в углу, пытаясь одной рукой застегнуть запонку на манжете дорогой рубашки. Поврежденное плечо явно мешало, и он тихо, но виртуозно матерился под нос. — Нужна помощь? — Питер поставил кофе на стол и подошел ближе. — О, Паркер. Вовремя, — Тони обернулся, раздраженно дернув плечом. — Эти чертовы пуговицы созданы для людей с четырьмя руками. Помоги, пока я не сжег этот пиджак. Питер послушно подошел. Он сосредоточился на тонкой работе, стараясь действовать максимально аккуратно, чтобы не задеть фиксатор под рубашкой и не причинить Тони боль. Пока его пальцы ловко управлялись с упрямым металлом запонок, в мастерской повисла странная, почти интимная тишина. Тони замер. С этой дистанции он видел макушку Питера, его растрепанные каштановые волосы, которые вечно торчали в разные стороны, и то, с каким серьезным, почти детским усердием он закусил губу, концентрируясь на пуговице. Старк внезапно поймал себя на том, что смотрит на него сверху вниз — долго, изучающе и непривычно мягко. В голове мелькнула мысль о том, как сильно он сам привык к его присутствию. Сердце Тони вдруг пропустило удар, а затем забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. На мгновение ему стало трудно дышать, и он резко отвел взгляд, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая нервозность. — Готово, — тихо сказал Питер, отступая на шаг и поднимая голову. — Куда-то собираетесь, мистер Старк? Тони откашлялся, пытаясь вернуть лицу привычное непроницаемое выражение, хотя пульс всё еще частил. — Не «собираюсь», а «собираемся», — он критично осмотрел свой вид в зеркале, избегая прямого зрительного контакта с Паркером. — У Озкорпа сегодня ежегодная благотворительная выставка в центре. Формально — фуршет и скучные речи о спасении экологии. Реально — Озборн будет хвастаться новыми патентами. Я хочу взглянуть на них поближе. Поедешь со мной? Глаза Питера загорелись. Весь его недавний скепсис и обиды будто испарились. — Конечно! Я имею в виду... да, я бы очень хотел, сэр. — Тогда беги переодевайся. Хэппи оставил у тебя в комнате чехол. Надеюсь, ты не вырос из него за неделю. У тебя десять минут. Через полчаса черный Ауди уже пробирался сквозь пробки Манхэттена. Питер, непривычно подтянутый в узком темном костюме, то и дело поправлял галстук. Тони сидел рядом, делая вид, что увлечен планшетом, хотя на самом деле он всё еще прокручивал в голове те несколько секунд в мастерской. На переднем сиденье ожил экран связи. Появилось лицо Роуди. — Тони, я видел план твоего выезда. Ты серьезно тащишь парня в логово Озборна сразу после вчерашнего? Это не прогулка в парке. — Роуди, расслабься, — Тони лениво махнул рукой, стараясь звучать максимально буднично. — Питер — мой официальный стажер. Где ему еще учиться тонкостям корпоративного шпионажа? К тому же, он вчера спас данные. Имеет право посмотреть. — Парень, присматривай за ним, — Роуди посмотрел прямо в камеру, обращаясь к Питеру. — У него сегодня геройский режим включен на максимум, а это плохо заканчивается для здоровья. — Я присмотрю, мистер Роудс, — неуверенно кивнул Питер. Тони закатил глаза и отключил связь. — Все сегодня просто горят желанием дать мне совет. — огрызнулся Тони . Машина мягко затормозила у входа, залитого огнями прожекторов. Хэппи вышел, чтобы открыть дверь, и в салон ворвался гул толпы и бесконечные вспышки фотокамер. Питер на секунду зажмурился. — Спокойно, Паркер. Смотри прямо, улыбайся, будто ты только что купил это здание, и ни в коем случае не чешись, — Тони поправил лацканы пиджака и первым вышел из машины. Как только Питер ступил на красную дорожку вслед за Старком, толпа взревела. Журналисты перекрикивали друг друга, пытаясь привлечь внимание миллиардера. — Мистер Старк! Это ваш новый протеже? — Тони, как прокомментируете вчерашний инцидент в Башне? — Кто этот парень? Тони игнорировал вопросы с мастерством человека, который живет под прицелом камер десятилетиями. Он лишь слегка придержал Питера за плечо, направляя его к массивному входу, давая понять прессе: «Этот парень со мной, и он здесь законно». Внутри зал был заполнен элитой Нью-Йорка. Вечер тянулся уже второй час. Тони мастерски вел светские беседы, потягивая минералку из бокала для шампанского, пока Питер следовал за ним тенью, внимательно слушая и запоминая имена. Озборн намеренно заставлял их ждать, прежде чем подойти. Наконец, Норман отделился от группы акционеров. — Тони! Я уж думал, ты решишь отсидеться в своей Башне после... инцидента. Рад, что ты нашел в себе силы выйти в свет. И привел своего подопечного. — Инциденты приходят и уходят, Норман, а плохие фуршеты — это вечное, — Тони оскалился в дежурной улыбке. — Знакомься, мой личный ассистент и по совместительству человек, который понимает в твоих чертежах больше, чем весь твой отдел разработок. Питер Паркер. Озборн долго и изучающе смотрел на Питера. В этом взгляде было что-то склизкое. — Паркер... Наслышан. У тебя редкий дар, парень. Жаль, что Старк использует его для полировки своих костюмов. Питер вежливо улыбнулся, но промолчал, как они и договаривались. Озборн еще пару минут рассыпался в пассивно-агрессивных комплиментах, прежде чем его отвлекли другие гости. Спустя еще полчаса, когда официальная часть начала клониться к презентации, Тони и Питер оказались у главного стенда. Вокруг было достаточно шумно, чтобы их не подслушали. В этот момент Питер чуть сократил дистанцию, делая вид, что указывает на схему процессора. Он наклонился к самому уху Старка, говоря почти одними губами, но так, чтобы это выглядело как обычное обсуждение чертежа. — Мистер Старк, посмотрите на четвертый узел, — прошептал он. — Они используют обратную полярность в контуре. Если они запустят это на полную мощность, система просто выгорит изнутри. Тони прищурился, вглядываясь в голограмму. Его челюсть едва заметно напряглась. — Оно взорвется к чертям через десять минут после старта. — Именно, — так же тихо подтвердил Питер, не отрываясь от схемы. — И, судя по таймеру на стенде, демонстрационный запуск начнется через три минуты. Это не просто ошибка, это наш шанс. Пока все будут пялиться на искры, я смогу добраться до их узла связи. Тони выпрямился, незаметно коснувшись своих смарт-часов. — Ладно, Пит. Похоже, мы обязаны заодно заглянуть в их архивы. Пятница, слышала? — Сэр, я подключилась к локальной сети через ваш передатчик, но мне нужен физический доступ к терминалу «B», чтобы обойти шифрование Озкорпа, — раздался тихий голос ИИ в скрытом наушнике Тони. — Понял тебя. Пит, план такой: я пойду к Норману и начну его обливать грязью. Он вспыльчив, так что он не вынесет критики при камерах. Все внимание будет на нас. Пятница уже подготовила черный ход в системе охраны за сектором «Б». У тебя ровно три минуты. Тони незаметно передал Питеру микро-чип, почти не глядя на него. — И помни: ты просто искал туалет. Не вздумай лезть в драку, если наткнешься на охрану. Просто улыбайся и делай вид, что ты заблудившийся стажер. — Я и есть заблудившийся стажер, — шепнул Питер и бесшумно растворился в толпе. Тони подождал десять секунд, глубоко вдохнул и направился к Озборну, который уже стоял на подиуме. — Норман! — голос Старка перекрыл гул музыки. — Прежде чем ты нажмешь на кнопку и опозоришься на весь Манхэттен, скажи: ты специально игнорируешь второй закон термодинамики или тебе просто нравится запах паленого пластика? Зал замер. Журналисты кинулись к ним, направляя объективы на разгорающийся спор. Озборн побледнел. Найдя нужный терминал, Питер вставил чип. «Давай, Пятница, твой выход», — пробормотал он. — Взламываю протоколы доступа... Загрузка данных началась, Питер. Постарайтесь не привлекать внимания охраны в течение сорока секунд. В этот момент за стеной раздался громкий хлопок — система Озкорпа, как и предсказывал Питер, не выдержала. По залу поплыл дым, завыла сирена. В коридоре стало темно, замигали красные лампы аварийного освещения. — Загрузка 100%. Извлеките чип, — скомандовала Пятница. Питер выдернул устройство за секунду до того, как в коридор вбежали охранники. Он просто стоял, прижавшись к стене, с самым растерянным видом. — Извините, я... я заблудился, где здесь выход? — выдал он. Охранник, занятый пожаром, просто махнул рукой в сторону зала. Паркер выскочил обратно в зал именно в тот момент, когда началась суматоха. Он спокойно поправил пиджак и подошел к Тони, который с невозмутимым видом наблюдал за тем, как Озборн пытается спасти свой сгоревший прототип. — Кажется, у них проблемы с заземлением, — негромко сказал Питер, вставая рядом со Старком. Тони незаметно подмигнул ему, чувствуя, как чип перекочевал обратно к нему в карман. — Я же говорил, Норман. Физика — суровая дама. Пойдем, Пит, здесь стало слишком дымно для моего дорогого пиджака. Они вышли на улицу и сели в машину. Только когда Хэппи нажал на газ, Тони расслабился. Несколько минут он молча смотрел в окно, а затем, не поворачивая головы, глухо спросил: — Паркер, ты сегодня вообще ел? Кроме того сахара в глазури, который ты называешь завтраком. Питер замялся. — Ну... я выпил тот кофе, который принес вам. И, вроде, кажется, съел яблоко... Тони тяжело вздохнул. — Потрясающе. Растущий организм, метаболизм как у реактивного самолета, а он питается святым духом. Хэппи, меняй маршрут. Мы не доедем до Башни — я упаду в голодный обморок прямо на ковер, а этот ребенок упадет следом. Так что найди ближайшее приличное место. Ресторанчик оказался небольшим и уютным. Тони уверенно прошел к дальнему столику, стараясь не слишком морщиться от боли в плече. Когда принесли заказ — две внушительные порции пасты и горячие закуски — Старк наконец-то выглядел почти умиротворенным. — Ешь, Паркер. Считай это производственной необходимостью. Мне нужно, чтобы мой стажер был в сознании, а не грезил о бургерах во время работы, — Тони принялся за еду. Некоторое время они ели в тишине. Питер чувствовал, как уютная атмосфера стирает остатки напряжения. — Мистер Старк? — позвал Питер, откладывая приборы. — М-м? — не отрываясь от тарелки, отозвался Тони. — Эм...хотел сказать вам спасибо, что взяли меня с собой. Здесь все выглядит дорогим. Тони замер с вилкой в руках. Он медленно поднял взгляд на парня, и в его глазах на мгновение мелькнуло то самое смятение, которое он испытал утром в мастерской. Он снова увидел этого мальчишку — взъерошенного, умного и преданного. Сердце снова предательски кольнуло, напоминая о том странном стуке в ушах. — Ешь давай, — Тони постарался придать голосу строгость, но вышло мягко. — Это просто ужин, потому что я голоден как волк, а ты... ну, ты просто оказался рядом. Питер лишь улыбнулся. — Конечно, сэр. Тони хмыкнул и вернулся к еде, скрывая за тарелкой легкую улыбку. Все шло по привычному, устоявшемуся сценарию, который за последние месяцы стал для Питера своего рода ритуалом. Каждое утро он переступал порог мастерской, неизменно принося с собой запах свежего кофе и легкий хаос в виде разбросанных в рюкзаке учебников. Он помогал с калибровкой гидравлики, зачищал контакты на новых прототипах и засиживался до позднего вечера, вчитываясь в бесконечные строки кода, пока глаза не начинали слезиться от неонового блеска голограмм. Но через три дня в поведении Тони что-то надломилось. Старк перестал замечать время: он мог часами стоять над одним и тем же массивом данных, едва моргая. Питер, видя нарастающую бледность наставника и темные тени под его глазами, начал всерьез волноваться. Он несколько раз робко заводил разговор об отдыхе, пытался предложить хотя бы часовой перерыв на нормальный обед, но Тони лишь отмахивался резким, сухим «потом, Пит». В конце концов, Старк просто выставил его за дверь, сославшись на критическую фазу расчетов, и Питеру оставалось лишь стоять перед закрытым стальным листом, чувствуя, как внутри растет холодное предчувствие беды. Прошла неделя, превратившая Башню в герметичный, отрезанный от внешнего мира кокон. Тони практически не покидал мастерскую, став заложником собственной одержимости данными, похищенными у Озкорпа. Шифры Нормана оказались настоящим цифровым лабиринтом, и Старк, подстегиваемый запредельными дозами кофеина и лихорадочной тревогой, вгрызался в них день и ночь, медленно сжигая себя изнутри. В пятницу вечером тишину, нарушаемую лишь мерным гулом серверов, прервали тяжелые, уверенные шаги Роуди. Он не стал ждать, пока Пятница объявит о его визите — он просто вошел и одним резким жестом заблокировал центральный голографический интерфейс, погружая комнату в полумрак. — Роуди, убери руку... — голос Тони прозвучал пугающе: надтреснутый, лишенный всякой энергии. Он даже не поднял головы, продолжая всматриваться в пустую точку, где только что были цифры. — Пятница, — негромко, но властно произнес Роуди, глядя на сгорбленную фигуру друга. — Дай мне статистику. Сколько времени он находится в этом помещении? — Сэр находится в мастерской семь дней, пять часов и двенадцать минут, — бесстрастно отозвался голос ИИ, в котором, казалось, тоже сквозило беспокойство. — Общая продолжительность сна за этот период составила менее девяти часов. Рекомендуемые нормы питания и гидратации нарушены. — У меня нет времени на прогулки, Джеймс. — Тони попытался дотянуться до панели управления, но Роуди пресек это движение. — Слушай меня внимательно, — перебил его Роуди, сделав шаг вперед и заставляя Тони наконец посмотреть ему в глаза. — Я предупреждал тебя много раз: не смей доводить себя до изнеможения. Ты не машина, Тони. Сегодня вечером ты идешь со мной проветриться. Если ты не явишься в восемь к машине, я вернусь сюда со спецназом и вытащу тебя силой. И поверь мне, я сделаю это на глазах у всех. Тони поднял глаза, полные такой нечеловеческой усталости, что у Роуди на мгновение сжалось сердце. Встретившись с непреклонным, стальным взглядом друга, Старк лишь тяжело, судорожно вздохнул. Он слишком хорошо знал полковника Роудса — тот никогда не бросал слов на ветер. Пару часов спустя они сидели в «У Гэри» — старом, богом забытом баре в глубине Квинса. Здесь пахло старым деревом, дешевым табаком и пролитым пивом. Тусклый свет ламп и вечный шум игровых автоматов в углу создавали идеальную ширму, скрывая их лица от случайных прохожих. Вначале разговор шел о привычных вещах: Роуди рассказывал о политических интригах в Вашингтоне и новых контрактах для ВВС, пытаясь отвлечь друга. Но Тони пил. Быстро, почти жадно, словно пытался залить пожар внутри себя. Каждый новый стакан крепкого бурбона вымывал из него остатки той брони, которую он кропотливо выстраивал всю неделю. — Тони, сбавь темп. Мы здесь, чтобы ты выдохнул, а не чтобы тебя выносили отсюда, — Роуди накрыл ладонью его стакан, когда Старк в очередной раз потянулся к бутылке. — Ты не понимаешь, Роудс... — Тони горько, надрывно усмехнулся. Его взгляд стал мутным, блуждающим. — Весь этот код, все эти алгоритмы... они предсказуемы. Они проще, чем то, что происходит у меня здесь, — он ткнул пальцем себе в висок. — Там нет предохранителей. К концу вечера Тони опьянел окончательно. Это была та опасная стадия, когда контроль полностью утрачен, а болезненное упрямство достигает своего пика. Когда Роуди попытался вывести его на улицу, Старк начал отмахиваться с неожиданной силой, бормоча, что никуда не поедет и что его «хотят запереть». Целый час он пытался его вытащить, но все было безуспешно. Понимая, что ситуация зашла в тупик, Роуди решился на последний шаг. Он набрал номер человека, который в системе Пятницы значился в списке высшего приоритета. Питер приехал быстрее, чем можно было ожидать от такси. Когда машина затормозила у входа, он выскочил из нее, едва успев захлопнуть дверь. У входа в бар он увидел Роуди, который с трудом удерживал на ногах шатающегося, дезориентированного друга. — Слава богу, Пит, — выдохнул Роуди, с явным облегчением передавая Старка в руки подоспевшего парня. — Он вбил себе в голову, что я его конвоирую. С тобой он будет спокойнее. У меня еще возникли кое какие дела срочные, так что мне нужно идти. Я вызову такси и прослежу чтобы вас довезли до самой Башни без остановок. Бывай. — Хорошо, благодарю мистер Роудс. Питер крепко обхватил Тони за талию, чувствуя, какой он на самом деле горячий — алкоголь и усталость разогнали кровь до предела. От Старка пахло резким спиртным и тем самым ночным воздухом, от которого он так долго бежал. — Мистер Старк, это я. Пойдемте, нам пора домой, — тихо, успокаивающе произнес Питер. Тони замер. Весь его протест внезапно угас. Он медленно, с трудом поднял голову, всматриваясь в лицо Питера. Его взгляд, обычно скрытый за тысячью масок и ироничных ухмылок, сейчас был пугающе, до боли обнаженным. Внезапно Тони подался вперед. Его движения были неверными, но решительными. Он оттеснил Питера к холодной кирпичной стене бара, практически нависая над ним. — Хватит... — прохрипел Тони, глядя Питеру прямо в глаза. Его дыхание было прерывистым и тяжелым. — Сэр, вы очень пьяны... — Питер растерянно попытался отстраниться, чувствуя, как кирпич холодит спину через куртку, но Старк не давал ему двинуться, упираясь руками в стену по обе стороны от его головы. — Я... — Тони поднял дрожащую руку и осторожно, почти боясь, что парень исчезнет, накрыл щеку Питера ладонью. Его пальцы были обжигающе горячими, а само касание — невероятно трепетным, нежным. — Я должен был держать тебя на расстоянии мили. Должен был быть умнее, расчетливее. Но я не могу... Питер замер, чувствуя, как его собственное сердце заходится в сумасшедшем, рваном ритме. Мир вокруг — грязный переулок, шум города, редкие прохожие — перестал существовать. Остался только Тони. В этот момент Старк, ведомый отчаянием, накопленной за месяцы нежностью и алкогольным туманом, медленно, бесконечно медленно наклонился. Их губы встретились в мягком, осторожном поцелуе. В этом жесте не было требования или грубости — только тихая, болезненная искренность. Для Питера это мгновение стало точкой абсолютного невозврата. Когда губы Тони, сухие и горячие, едва ощутимо коснулись его собственных, мир вокруг просто перестал существовать. Ошеломление было настолько полным, что Питер забыл, как дышать. Его тело оцепенело, прижатое к холодной стене, а веки судорожно сомкнулись, отсекая реальность. Он не отвечал, не двигался — он просто замер, оглушенный пульсом, который бил в ушах тяжелыми молотами. Внутри всё завязалось в тугой, болезненный узел: смесь благоговения и страха. Тони, несмотря на алкогольный туман, кожей чувствовал это оцепенение. Для него этот поцелуй был криком о помощи, попыткой удержаться за единственное чистое, что осталось в его жизни. Но, ощутив, как Питер под его ладонью мелко дрожит и как сильно он зажмурился, словно ожидая удара или стараясь проснуться, Старк резко пришел в себя. Холодная волна осознания ударила в виски, смывая часть опьянения. Он медленно отстранился, его рука соскользнула с щеки парня, оставляя после себя жгучее ощущение пустоты. — Извини... Пит, — голос Тони был надтреснутым и бесконечно усталым. Он отвел взгляд в сторону, не в силах вынести тишины. — Я, видимо, сильно напился. Перебрал. Забудь об этом, ладно? Это... это просто бурбон говорит во мне. Старк начал медленно отворачивать голову, уже собираясь отступить в тень, разорвать эту опасную близость и навсегда спрятаться за привычными масками. В его голове уже начали выстраиваться новые стены, еще более толстые и холодные. «Нет. Нет, нельзя. Не сейчас» — оглушительная мысль пронеслась в голове Питера, выжигая остатки сомнений. Прежде чем Тони успел сделать шаг назад, Питер резко, почти грубо вскинул руки. Он обхватил лицо Старка обеими ладонями, пальцы запутались в его волосах и щетине, удерживая, не давая сбежать. Он рванул Тони к себе, заставляя его снова встретиться взглядом, и в ту же секунду сам прижался к его губам в отчаянном, решительном поцелуе. Тони на мгновение замер от неожиданности, его глаза широко распахнулись, но уже через долю секунды веки тяжело опустились. Глухой стон сорвался с его губ, и он ответил — теперь уже со всей той страстью и накопленным за месяцы голодом, который он так долго подавлял. Этот поцелуй был другим — он был глубоким, рваным и требовательным. Тони притянул Питера за талию так плотно, что между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Питер чувствовал, как кружится голова, как легким становится невыносимо тесно, но он не отпускал, впиваясь в плечи Старка, словно боясь, что тот исчезнет, если ослабить хватку. Их прервал резкий свет фар, разрезавший темноту переулка, и нетерпеливый сигнал клаксона. Желтое такси медленно притормозило у обочины в паре метров от них. Тони первым прервал поцелуй, хотя и не отпустил Питера, упираясь своим лбом в его. Оба тяжело и часто дышали, глядя друг другу в глаза. В этом взгляде уже не было места для оправданий или лжи про «лишний бурбон». — Машина приехала, — шепнул Питер, его голос дрожал, а губы припухли и горели. Тони кивнул, всё еще крепко удерживая его за плечо, словно проверяя, не привиделось ли ему всё это. Он медленно выпрямился, поправил сбившийся воротник Питера и, не говоря ни слова, кивнул в сторону такси. Когда такси плавно тронулось с места, в салоне воцарилась тяжелая, наэлектризованная тишина. Питер сидел, боясь пошевелиться, чувствуя, как по венам всё еще бежит чистый адреналин, а губы до сих пор покалывает от недавнего поцелуя. Он смотрел в окно на мелькающие огни ночного Квинса, но не видел их — все его мысли были сосредоточены на человеке, сидящем рядом. Тони откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Вид у него был совершенно измотанный. Алкоголь в сочетании с эмоциональным взрывом и недельной бессонницей наконец-то взяли свое, лишая его последних сил. Прошло еще пять минут. Дыхание Тони стало более глубоким и мерным. В какой-то момент его голова тяжело качнулась и опустилась на плечо Питера. Старк не отстранился — наоборот, он поудобнее уткнулся носом в мягкую ткань куртки парня и окончательно обмяк. Питер замер, затаив дыхание. Он осторожно, стараясь не разбудить Тони, откинул голову на подголовник и вслед за Старком, прикрыл глаза. Спустя несколько минут мерное покачивание автомобиля сделало свое дело. Веки Питера потяжелели, и он сам не заметил, как провалился в сон.