Саманта

Если по восточному побережью ехать долго на север, то сначала дорога выглядит как обычно: чёрный асфальт, сонные заправки с выцветшими холодильниками «Пепси», редкие пикапы, у которых в кузове поблёскивают канистры с топливом. Мимо мелькают дорожные знаки с кенгуру-стрелками, а в динамиках дрожит старый «Creedence». Потом шоссе сужается. Кромка асфальта обрывается, под колёсами хрустит красная, вяжущая язык пыль. Запахи меняются: разливается тёплый дух эвкалиптовой смолы и сладкое терпкое амбре мангровых болот. Термометр на приборной панели скачет к тридцати пяти. Ещё дальше нет даже щебёнки. Автомобиль, который подвозил Майкла, забрызганный рыжей грязью, ползёт по двум колейным рытвинам, прорезанным пикапами рейнджеров. По краям дороги появляются гигантские корни каури, переплетённые, как щупальца каменного осьминога; сверху свисают многометровые лианы. Где-то на стыке двух стволов притаился казуар – птица, способная когтями вспороть живот человеку. Один чёрно-синий глаз проводил машину долгим, недоверчивым взглядом. Влажность стоит такая, что рубашка прилипает к спине, будто кто-то приложил мокрую тёплую губку. Цикады орут как пожарная сирена, а сквозь гул слышно, как в кронах шуршит ночной ветер, хотя до заката ещё далеко. Последний отрезок пути Майкл проходит пешком: двигатель бы здесь просто вскипел. Рюкзак тянет плечи, но в груди уже пахнет домом. Он обходит каскад бурых папоротников, проскальзывает боком между контрфорсами исполинского фикуса — и распахивается зелёный зал, естественное помещение, образованное переплетенными стволами. Внутри могучего дерева, где корневая система образовала полукруглое пространство, устроен лагерь: брезентовая подстилка, глиняный очаг, верёвочная сетка со свёртками трав и грубая самодельная полка с простыми инструментами. В лучах, пробивающихся через щели, пыль кружится золотой взвесью. Криста ждёт его посреди «зала». Они смотрят друг на друга — и будто не было никакой городской суеты, никогда не существовало клининговой формы с нашивкой «Viktor». Тонкая улыбка Кристы, ответный блеск в глазах Майкла. Радость теплая, тихая и чистая, как вода в ручье под корнями — течет сама собой, ее надо лишь слушать и принимать.