Прощай, Июль

Июль. 1976.

Жаркое лето никак не давало покоя каждому ученику Хогвартса, который стал для них зависимостью, похожей на самый сильный наркотик. Лили не могла усидеть на месте, а мысли о своих друзьях никак не покидали её. Ей было невероятно интересно, как поживают её самые близкие подруги, и как же им удается выжить и не утонуть в домашней рутине, терпеливо проводя свое драгоценное время посреди ежедневной скукотищи в кругу семьи. Конечно, Лили получала многочисленные письма от подруг (и не только), но дни Марлин были самыми насыщенными, что даже становилось завидно. Постоянные приключения, небольшие, а может и большие проблемы, и много-много веселья! К которому Лили, к сожалению, присоединиться не может. Расстояние - самая жестокая штука. Валяясь на мягкой кровати, расположенной у окна, рыжеволосая зачитывала новое письмо Марлин, которая никогда не забывала ей написать о каждом своем дне. Лучи солнца светили прямо из окна в комнату, создавая домашний уют и летнюю атмосферу. Ноги машинально болтались, не желая останавливаться. В письме рассказывались все её сокровенные и постыдные мысли, о которых никто не мог подумать, кроме неё самой. Лили любила читать её письма, а больше любила представлять как Марлин рассказывает написанное со всей своей гиперболической интонацией. Задумавшись, она не смогла сдержать легкую улыбку и снова вспомнить, насколько же сильно она скучает по Хогвартсу и своим друзьям. Отбросив письмо в самодельную коробочку для хранения писем, Лили со вздохом опустила голову в подушку, злясь на саму же себя. Меланхолия могла бы продолжаться вечно, пока не пришло новое письмо. И уж точно не от подруг. Белоснежная сова подлетела к её окну, оставляя новое письмо на подоконнике. Лили привстала с кровати, поправляя взьерошенные рыжие волосы и взяла письмо в руки, открывая его с крайней осторожностью. Вместо очередного розыгрыша, который ей в прошлый раз удалось получить по глупости, она обнаружила обычное письмо, написанное немного корявым почерком. "Дорогая Эванс, Даже если у меня в мыслях копошатся столько слов, которых я бы хотел тебе написать, письмо все равно выходит кратким. К сожалению, не очень-то удобно писать на такой высоте. Мне безумно интересно, как у тебя дела и как проходят твои летние каникулы. Признаю, МакКиннон уже поведала мне о твоём одиночестве и о том, как сильно ты скучаешь по нашему веселью. И должен сказать, мысль о том, что тебе грустно, совершенно не даёт мне покоя. Поэтому в мою, как ты любишь говорить, слишком самоуверенную, но всё же умную головушку пришла идея в виде небольшого сюрприза, который сможет хоть немного развеять твою тоску и заставить тебя улыбнуться. С нетерпением жду момента, когда смогу увидеть это собственными глазами.

Твой Джеймс Поттер."

— Вот идиот... При прочтении, Лили пришлось испытать многочисленное количество негативных эмоций, поражаясь уже привычной ей наглости Джеймса. А предательство Марлин разозлило ещё сильнее. Скомканная бумага в руке безжалостно полетела в открытое окно. Его красноречивые слова никак не помогли изменить её мнение о нем, а на строчки о сюрпризе она даже не обратила внимания. Лили никогда не воспринимала его всерьёз, как и его друзей. Каждый считал её самой приближенной подругой этой компании, но дело было в том, что она проводила всё учебное время с Римусом, который являлся вторым старостой и ее близким другом. А там где Римус, там и остальные. Так что, со стороны можно было легко подумать, что она одна из них. Презрение начало усиливаться из-за издевательств и унижений над её другом Северусом, который уже успел стать для нее чужим человеком. Даже Барти старался присылать письма, но никак не Северус. Их последний разговор закончился на самой неприятной ноте, которая до сих пор вызывает горечь во рту и болезненный ком в горле. Прозвав её грязнокровкой, он больше не решался смотреть ей в глаза, избегая ее взгляда в коридорах. Так же и относилась к нему Лили, которую очень задело его оскорбление, и особенно его тайное увлечение Темными исскуствами. Не желая продолжать бездельничать дома и погружаться в лень, которая могла продолжаться бесконечно, Лили взяла себя в руки и поднялась с мягкой кровати, полной подушек. Пластинке, игравшей уже второй час, нужен был отдых, который Лили с сожалением обеспечила. Все каникулы она занимала себя музыкой, всё чаще посещая музыкальные магазины. Её сбережения тратились исключительно на пластинки и сейчас, она как раз собиралась провести время за их покупкой. Зеленое платье нежного оттенка красиво развевалось на ветру, так же как и её золотистые волосы. Золотые браслеты на запястьях звенели при каждом ее движении, издавая звуки, похожие на тамбурин. Её окружали зеленые деревья и утренние птицы, которые напевали свои песни ей на встречу. Эта тропа была единственным утешением - её представление о маленьком раю, где она могла бы остаться жить вечно. Даже если с беззаботной красотой весеннего Хогвартса не сравнится ничто. С каждым шагом она замечала, как вокруг неё расцветают потрясающие розовые лилии, которые когда-то в детстве мама бережно прикрепляла к ее волосам. Бровь скептически приподнялась от увиденного, и она начала оборачиваться по сторонам, не замечая никого знакомого или подозрительного вокруг себя. Люди проходили мимо, игнорируя необычное для них явление. Может это её очередные магические способности, которые она ещё не научилась контролировать? Лили стала настороженней, ускоряя шаги по пути к магазину, дабы не спровоцировать новое чудо. Имея хорошие отметки и знания, в голову Лили пришли тысячи сомнений и нравоучений от профессоров, предупреждающие о явлениях волшебников в мире маглов. Внутри было все как обычно, кроме запаха свежей пиццы, который резко ударил в нос. Скорее всего, работники наслаждались своим сытным обедом. Принявшись перебирать пластинки, просматривая обложки исполнителей и групп, Лили уже забыла о том, что хотела купить. В груди застыло странное ощущение, словно сейчас что-то должно было произойти. Наверное, её паранойя пробудилась слишком рано. Либо интуиция волшебницы слишком сильна, чтобы оставить её в спокойном состоянии хоть на мгновение. Мелодия, внезапно начавшая играть на проигрывателе, заставила ее ощутить смешанные эмоции. Это было то самое чувство, когда твоя любимая песня начинает играть в самом неожиданном месте. — Марго Гурьян! Не могу поверить. — проговорила тихо про себя Лили, позволяя себе широкую улыбку. Настроение Лили было самым цветочным и ярким за последнее время, как раз идеально подходящее для летних деньков. Лили бормотала про себя текст песни, вспоминая как она прослушивала её в спальне Гриффиндора. Это был тот самый день, который она могла вспоминать вечно. День перед рождественским балом, все девочки обеспокоенно резвились по комнате, выбирая самые сказочные платья. Вспомнив тот самый шумный скандал, когда Марлин случайно разлила холодное сливочное пиво на новое платье Алисы, рыжеволосая залилась смехом. Все ещё перебирая пластинки, Лили заметила как маленькая серая крыса пробегает по витрине магазина, явно не желая, чтобы её кто-то увидел. Она готова была закричать, как и любая другая девушка, но чей-то палец оказался прямо у её губ. — Лучше не стоит кричать, людей распугаешь. Ты прости моего... приятеля за такую неосторожность, он немного не привык. — С нервной улыбкой проговорил парень, бросая на убежавшую крысу угрожающий взгляд. Ей потребовалось пару секунд, чтобы осознать происходящее. В голове столько вопросов и так мало ответов. И с каких пор крыса стала его приятелем? — Джеймс?! Что ты здесь делаешь? — Только давай спокойно. Не злись, хорошо? Он пытался успокоить её нарастающий гнев и шок, уже прекрасно зная и ожидая такую реакцию от нее. Лили хотелось взять какую-нибудь пластинку и ударить ею по пустой голове Джеймса, но ей было слишком жалко портить искусство, особенно если за него нужно было бы заплатить. Поэтому, она сжала кулаки, сдерживая себя и свою вспыльчивость. — Как ты тут появился? — Явился обычным способом: пешком. — Может хватит уже надо мной издеваться, как и обычно? — Эванс, я никогда над тобой не издевался. Вот над Нюниусом, признаюсь, издевался. Но он заслужил! — посмеялся Джеймс, но после сделал серьёзное лицо. — Заткнись уже. После упоминания Северуса и его глупого, жестокого прозвища, которое ему придумали мародеры, Лили думала, что взорвется, но сделав глубокий вздох, она сдержала все свои гневные слова. Джеймс сильнее раздражал тем, что постоянно упоминал её друга, задирая его. — Ты меня даже не предупредил, что придёшь. — Вообще-то в письме... — Ладно, неважно. — отмахнулась Лили, впервые чувствуя себя настолько глупой. — Ты рисковал отчислением, а может и все ещё рискуешь. Вдруг кто-то заметил, как ты используешь палочку? Мне же за это перед судьей отвечать! — Расслабься. Никакого суда не будет, всё предусмотрено. И я был вовсе не один в этом деле. Джеймс указал пальцем в большие прозрачные двери магазина. Обернувшись, Лили заметила мимопроходящего Римуса, который поприветствовал её кивком, но больше он был занят черной собакой. Собака кружилась вокруг него при ходьбе, пытаясь запрыгнуть ему на руки. — Римус и... собака? — Лили приподняла бровь, взглянув на Джеймса, который вовсю улыбался как придурок. — Всё верно. Римус единственный, кто помог мне разобраться в магловском мире. Ты же знаешь, он очень сильно интересуется магловедением и всяким таким. — А где же твой верный друг Сириус? Я думала вы всегда вместе. И Питер. — У Сириуса дома всё строго, сбежать ради меня никак не получилось. Жаль его сейчас нет рядом. — На лице Джеймса появилась грустная гримаса. — А Питер... Честно говоря, не знаю. Бедняжка не выходит на связь уже месяц. Лили издала тихий утомленный вздох. Джеймс выглядел так же как и в школе: очки, которые он как обычно забывает протереть, растрепанные каштановые кудри и взъерошенный вид. Словно только с кровати встал. Настроения покупать что-либо уже не было, тем более ей не хотелось показывать ему, что ей на самом деле нравится. Зная Джеймса, он бы сразу прицепился к этой детали и начал бы ею интересоваться. — Куда мы идем? — Я иду домой, а ты иди куда хочешь. — Эванс, послушай минутку... — Увидимся в школе. Прервав его резким тоном, она ушла прочь, даже не оборачиваясь в его сторону. Джеймс разочарованно вздохнул. Никто не сможет представить какой долгий путь он проделал, чтобы с ней поговорить. По пути он чуть ли не рискнул своей дружбой с ребятами, успев поругаться с ними, и не раз. Пока силуэт Лили ещё окончательно не исчез, самоуверенная, но умная голова сработала во время. Он мигом помчался за ней, не следя за машинами, которые сигналили ему на встречу. Она даже не подозревала, что за её спиной творится полнейший хаос. — Подожди! — Джеймс догнал её, переводя дыхание и продолжая говорить. — Я проделал путь от Лондона до Эдинбурга не для того, чтобы увидеть тебя на десять минут. Я знаю, насколько тебе тут одной тоскливо. После этого, Лили пообещала себе, что больше никогда не будет описывать Марлин свои внутренние переживания в письмах, ведь теперь этот болван от неё никак не отстанет. — Я тебя не просила сюда добираться. — Да, я знаю ты не просила, но мне и моему ранимому сердцу было слишком тяжело наблюдать за твоим одиночеством. Задумавшись, Лили приняла решение, не видя никаких причин для отказа. Единственная причина была в том, что у неё было особое презрение к Джеймсу. Именно к нему, докучавшему ей и её друзьям. Но других причин, чтобы не соглашаться не было. Тем более, она постоянно жаловалась подругам и Римусу, что ей невероятно досадно проживать свою жизнь без них. — Я подумаю, Джеймс. Но скорее всего мой ответ близок к отказу. — Я здесь с ребятами ненадолго, поэтому тебе стоило бы подумать быстрее. — проговорившись, Джеймс прикусил себя за язык, будто наказывая за лишние слова. — С ребятами? Лили не понимала, о ком идет речь. Если Сириус остался в своей жестокой тюрьме под названием дом, полный страшных аристократов, а Питер внезапно исчез на всё лето и его местоположение неизвестно никому из друзей, то с кем он мог контактировать, кроме Римуса? Было бы смешно узнать о том, что у него появились новые друзья. — Марлин тоже решила прийти со мной и Римусом. Ей очень хотелось устроить тебе сюрприз, но я, глупый дурак, в очередной раз проболтался. Ах, дурная моя голова. Джеймс внезапно заулыбался во все уши, приударив рукой свою дурную головушку, несмотря на то, что ему хотелось себя избить. Марлин — первое имя, которое пришло ему в голову. Лили очень удивила эта новость, даже обрадовала. Всё это время ей очень хотелось увидеть свою подругу, по которой она очень скучала. А ещё, ей бы очень хотелось поскандалить с ней из-за информации, которую она бесстыдно передала Джеймсу. — Марлин? Вы там все сговорились что-ли? — Я же говорил тебе, что мы собираемся устроить тебе небольшой сюрприз. Я человек слова, Эванс. — Да поняла я уже. Хватит себя хвалить. — Наглая улыбка Джеймса заставила Лили закатить глаза от самоуверенной надменности и тошнотворной самовлюбленности. — А где Марлин? Если хотел устроить мне сюрприз, то лучше бы сразу отправил её ко мне, чем себя самого. Глаза Джеймса начали бегать по сторонам, а руки неловко уперлись об стену какого-то бутика, держа его в равновесии. Нервные смешки вырывались из его рта, что вызвало у Лили небольшое, а может и большое подозрение. — К сожалению, у Марлин не получилось навестить тебя сразу. Недавно её старший брат переехал сюда, поэтому она сразу пошла его навещать. Вроде бы он чем-то болен... Она не стала рассказывать мне подробностей. Скорее всего, именно поэтому, её отпустили в Эдинбург. — Старший брат? Я думала у неё есть только сестра. — Конечно! Я имел ввиду, старший двоюродный брат. — он откашлялся, переводя дыхание. — Или троюродный. У неё же много родственников. Лили уже слишком устала, чтобы разбираться в том, что тут вообще происходит. До правды она всё равно когда-нибудь дойдет, но точно не сейчас. Не тогда, когда все её планы прервались из-за появления одного идиота, придумавший безумный план по спасению несчастной Эванс, которая жестоко заточена в башне. И конечно же, он её принц на белом коне, который вытащит её и покажет светлый мир, полный чудес. Взглянув на часы, Лили поняла, что время говорило ей, что пора бежать домой. Ей не хотелось, чтобы ей задавали очередные вопросы про то, где она шлялась. Петунья знает, что нигде кроме магазина пластинок она не бывает, а быть там так долго просто невозможно. — Я смогу вас увидеть завтра утром? — Конечно. Получается, ты принимаешь наше приглашение? — Говорила же, что подумаю. И завтра мне нужно увидеться с Марлин, а не с тобой. Просто к сведению. Джеймсу хватило и этого. Несмотря на то, что Марлин придётся каким-то волшебным образом появиться здесь из Бристоля, он был рад. Лили могла бы передумать, и единственное, что ему сейчас было нужно это Марлин, которая сможет убедить упрямую девушку. Но одновременно эта мысль бросала и в дрожь. Каким образом он собирается вытаскивать оттуда Марлин? Еще страшнее для Джеймса было получить кучу оскорблений в ответ на срочную просьбу. Но он надеялся на лучшее.