Прощай, Июль

Жаркий день оканчивался приятной вечерней прохладой, которая не давала повода и дальше сидеть дома. Марлин очень любила достопримечательности своего родного города, которые Пандора всегда запечатляла на своем мини-фотоаппарате. Марлин очень повезло, что её подруга проживала с ней в одном городе и поэтому они проводили больше времени вместе. Даже больше, чем в Хогвартсе. — Ах, какая же хорошая погода. — Марлин покрутилась на ходу, вдыхая свежий воздух. — Это намного лучше домашней духоты и лишнего шума. — проговорила Пандора, спокойно соглашаясь с ней. Юная ведьма слабо улыбнулась, медленно идя за подругой, присматривая за ней, чтобы та не упала в воду с моста. За Марлин было очень интересно наблюдать, а слушать её истории было самым лучшим времяпровождением для Пандоры. — Сделай для меня одну фотографию, Дора. И ещё одну прекрасного заката. А может, и ещё одну для нас двоих. — Обязательно. Пандора достала из зеленой сумки свой серый фотоаппарат, становясь дальше. Красоту Марлин можно было сравнить с самой яркой звездой, освещающей путь. На снимках она всегда получалась по-особенному, она словно сияла. Но небольшую фотосессию прервала сова с письмом, которую Пандора все равно сфотографировала вместе с Марлин, получив забавное живое фото. На обертке письма Марлин заметила знакомое имя, которое ещё никогда в жизни не отправляло ей писем.

"Джеймс Поттер"

Не обратив внимания на письмо, она отбросила бумагу в сторону, желая прочесть всё после прогулки, но письма не прекращали поступать. Его сова Морни, наверное, очень устала. Пандора молча наблюдала как её подругу заваливают письмами, заинтресовавшись настойчивостью отправителя. — Будь проклят этот Джеймс Поттер! Марлин яростно открыла письмо, читая содержимое вслух. И после прочтения, её хмурые брови немного смягчились, входя в его глупое и несчастное положение. В письме были тысячи мольб, обещаний, подарков и услуг, которые будут предоставлены ей в качестве помощи и приезда в Эдинбург. Марлин взглянула на подругу стоящую рядом с уставшим взглядом. — Я бы отказалась, если бы это не было связано с Лили. — Мне бы очень хотелось с ней встретиться. — рассеянно проговорила Пандора. — И даже жаль его как-то... — Жаль его? Пандора, так облажаться было очень глупо. Он мог все провернуть и без нашего участия. — Но он ведь очень старается. Пандора улыбнулась, слегка поглаживая пальцами край письма. Ей нравилась бумага на ощупь и это даже как-то успокаивало. Она присмотрелась к строчкам, где почерк Джеймса становился всё более неровным, представляя, как он в панике водил пером. Пандора была вовсе не против, а Марлин все ещё колебалась. В память пришли все те меланхоличные письма Эванс и порой даже мольбы о приезде, который никак не получалось организовать. Из-за этого она чувствовала себя виноватой: имея шанс, но не имея времени. — Здесь всё равно делать нечего. На метле мы быстро доберемся. Пандора широко улыбнулась, радуясь предстоящей поездке. Она ещё никогда не летала с кем-то на метле и мысль об этом была довольно волнительной. Да и встреча с мародерами обещает быть весёлой. Ей бы очень хотелось, чтобы там присуствовал важный для неё человек. И Марлин уже знала о ком идёт речь. — Ты же не против, если мы возьмем кое-кого с собой? — Конечно.

***

Джеймсу сильно повезло, что Римус взял на себя заботу об их временном жилище. Благодаря его предусмотрительности, они смогут спокойно провести ночь под крышей не привлекая лишнего внимания. Скрывшись за маской прилежных студентов Эдинбургского университета, они без труда получили комнату в общежитии. Никто даже и не подумал усомниться в их праве там находиться. Он сидел за рабочим столом, пытаясь спастись от своих тревожных мыслей. За окном красовалась сумеречная ночь и впервые в жизни Джеймс чувствовал себя полным дураком. Он ни капли не сожалел о том, что продумал и наоборот считал себя самым смелым человеком на свете, решившись пойти на такое ради девушки, к которой он испытывает сильную симпатию. Он сожалел лишь о том, что не смог удержать свой язык, как и обычно. Его мастерство по вранью было единственным и неповторимым, и именно поэтому все розыгрыши и ночные прогулки проходили гладко, но стоило лишь ему оказаться рядом с Лили, и он сразу понимал, что не умеет контролировать себя и свои слова. Джеймс бы с радостью поведал бы ей все свои самые сокровенные секреты, но он не мог предать друзей, чья жизнь и так стоит на кону. Написывая уже третье письмо Марлин, он представлял, как она с широкой и довольной улыбкой прочитывала его письма, безжалостно кидая их в урну. От этих фантазий, перебирание кудрей на его голове усилилось. Несмотря на страдания Джеймса, можно было заметить, как Сириус громко похрапывал, удобно устроившись на чужой кровати. — Сириус, ты можешь перестать так громко храпеть? — с раздражением рявкнул Джеймс. Джеймс был настолько зол на себя, что начал обращать внимание на такие мелочи, которые присуствовали в его жизни всегда. Сириусу нужно было время, чтобы полностью проснуться, но просьба друга была слишком срочной. Протерев глаза пальцами, он сонливо поднялся с подушки. — Оставь меня в покое. Не видишь, я устал как полумертвая собака! Особенно от наших похождений из-за твоей глупой идеи. — Это вовсе не глупая идея, бродяга. Тем более, благодаря этому мы все воссоединились. — Джеймс старался защитить себя, оправдывая риски. — И я уверен, что через пару лет, а может через пару недель, ты со слезами на глазах будешь вспоминать наши "похождения". — Я буду вспоминать это с горькими слезами, жалея о том, что я здесь находился. Беседовать с твоими родителями было намного лучше, чем спать на чужих койках. — Скажи спасибо, что хотя бы есть где спать. — Скажи спасибо, что я вообще согласился с тобой пойти. Джеймс, разозленный его ответом, бросил в него ластик от карандаша, который метко попал ему прямо в лицо. Он даже не ожидал, что попадет в цель, но уже явно об этом сожалел. В ответ он получил подушку в лицо, и оскорбленный Джеймс бросил в друга следующий предмет. Эта детская война могла бы продолжаться вечно, пока Римус, страдающий от бессоницы, не решился остановить разногласие. — Ребята, может хватит? Я с трудом вас сюда заселил и не хочу, чтобы нас выгнали. Тем более, вы такими темпами разбудите Питера. Строгий голос парня успокоил двух друзей, заставив взглянуть на Питера, который был крепко укутан в одеяло. Они даже не заметили, как он уже пару часов пялился на белый потолок, где он не мог развидеть размытое отражение комнаты. Питер немного отставал в событиях, ведь он прибывал в трансе уже несколько часов, после того как владелец магазина виниловых пластинок гонялся за ним, распугав всех клиентов. — Я уже давно проснулся, не беспокойтесь. — монотонным и уставшим голосом пробормотал Питер. — Вот и славно. Сириус вовсе ни на кого не злился. Он был совершенно не против следовать за Джеймсом и поддерживать его, но его чрезмерная раздражительность из-за одной ошибки, которую он совершил по своей вине, выглядела глупо. А прерывание его сна этого точно не стоило. Сириус подошел к сидящему на кровати Римусу, положив руку ему на плечо и сделав свое самое серьёзное лицо. — Послушай, лунатик. Ты самый образованный среди нас всех, и поэтому, я хотел бы сказать тебе одну важную вещь, которую ты обязан передать Джеймсу, ибо меня он уже не понимает. — Я тебя слушаю. — Разве можно срываться на своих друзей? Мы ведь у него единственные, Римус! Джеймс издал громкий вздох, выражающий всё его недовольство, а рука опустилась на лоб, прикрывая глаза. Ему казалось, что друг начинает драматично издеваться над ним и над его чувствами, что вполне можно было ожидать. — Сириус, прекрати свои детские манипуляции. Если я прервал твой сон, это не значит, что нужно портить всем настроение и устраивать драку. — Лучше думай над организацией приезда Марлин, Джеймс. Сириус не мог не улыбнуться, откидывая назад свои волнистые черные волосы. Римус переводил взгляд от одного парня к другому, словно он снова сидел на трибунах и наблюдал за игрой в квиддич. И наконец, шутки которые нервнировали сильнее обычного, решили прекратиться. Сириус прошел к маленькому холодильнику, чтобы утолить жажду, одновременно чувствуя как освежающий прохладный летний ветер дул ему в его обнаженную грудь. На нем были лишь серые шорты и белые носки, благодаря которым он мог скользить по полу, как ребёнок. В комнате царило молчание. Были слышны ёрзанья Питера в ужасно неудобной кровати. Римус, не в силах заснуть, подошел к окну, чтобы ветер смог развеять все его негативные мысли. Он пытался отогнать тревогу от полной луны, что была с ним так жестока. Его страх был в том, что он испортит друзьям каникулы. По этой причине, он редко куда ездил на долгое время, чувствуя себя либо слишком истощенным, либо слишком тревожным. Все его бессонные ночи проходили с этими размышлениями. Да и вид из окна на первом этаже был не настолько красив, как хотелось бы, но жаловаться на это было бы очень глупо. Джеймс продолжал сидеть за столом, глядя на чистую бумагу и на чернила с пером. Был ли смысл писать ещё одно письмо, которое будет снова проигнорированно? Он не мог поверить, что в такой важный момент всё, что он делает получается наоборот. Наверное, это была карма за все его прошлые розыгрыши и издевательства над Северусом. Порой, его посещала вина за содеянное. За то, что унижения и жестокость вошли в привычку. Среди тишины и потока мыслей, Римус услышал приближающийся женский голос, шепотом повторяющий его имя. На самом деле, это звучало очень жутко. С осторожностью рассматривая горизонт, он наконец заметил блондинистую макушку. — Кто там, Римус? — раздался тихий голос Джеймса, приводя Римуса в чувства. — Я пытаюсь рассмотреть... Римус был не единственным, кто услышал голос и теперь он точно знал, что не сошел с ума. Высматривая её издалека, он даже не понял, что она находятся ближе, чем казалось. Снизу выпрыгнула высокая блондинка, которая неожиданно появилась перед носом Римуса, напугав его настолько, что он стал похож на призрака. — Привет! Хороший сюрприз, правда? Это была Марлин МакКиннон, которую они так долго ждали. Услышав знакомый голос, Джеймс вскочил со стула, подойдя к окну. Сириус и Питер, подбежавшие к окну, были удивлены не меньше, но их радость прервал охранник, который явно заметил присутствие нового гостя. — Марлин, хватайся за руку! Питер протянул ей руку помощи, наконец протрезвев и поняв, что сейчас они все рискуют депортированием. Марлин мгновенно среагировала, схватившись за протянутую руку, без труда залезая в комнату. После этого, Римус сразу закрыл окна, плотно закрыв шторы, которые, казалось, вот-вот упадут. Марлин осмотрела комнату, замечая всю команду бездельников. Все в сборе. В отличие от домашней одежды парней, она была одета очень нарядно: ярко голубые джинсы-клеш и оранжевый топ в стиле бохо с рукавами колоколами. Коричневые сапожки издавали громкое цоканье, оживляя тишину. — Ну надо же... — Она медленно провела взглядом по комнате, скрестив руки. — Я вижу, у вас здесь совсем всё плохо. Питер прислонился к тумбе, которая чуть ли не повалилась от его веса. Вроде бы такой элитный университет, но такое ужасное общежитие. Хотя, благодаря Римусу и расположению этой комнаты (в самом конце коридора), ещё никто не смог их поймать. Никому не было интересно проверять комнату, которую считали чуланом. В комнате было темно, но белый свет фонарей из окна помогал им видеть друг друга. — Мы здесь, чтобы переждать ночь и встретить тебя. Джеймс чуть ли не поседел, думая, что ты так и не явишься. — Сириус улыбнулся, глядя на друга, страдающего от приступа эйфории. Джеймс не верил своим глазам, считая, что блондинка стоявшая перед ним — галлюцинация после сильного стресса и переживаний. — Ох, Марлин! Я готов обнять тебя прямо сейчас! — счастливо проговорил Джеймс, распахнув руки. Марлин резко выставила ладони, упираясь ими ему в грудь, с легкой силой отталкивая его назад. Пришла она точно не ради того, чтобы обниматься с мужчинами. — Поттер, лучше прибереги эти объятия для Лили. Я не очень тактильный человек... Сириус залился смехом, смахивая фальшивую слезинку с глаз. Мародеры имели хорошие отношения с Марлин, даже если она считала их примитивными бездельниками, не способными на большее. Но если дело касалось её подруги, которую она уж точно очень сильно хотела увидеть, Марлин была готова на всё.