Лечебная лактация

В коридоре пахло хлоркой. Алиса сидела, сжимая в руках бумаги, и смотрела на дверь с табличкой «Петров А. И., гинеколог». Ей было почти восемнадцать, и у нее не было месячных уже три месяца. Она не волновалась — здоровье начинаешь ценить только становясь взрослее. Но мать забила тревогу. Сначала водила ее в государственную больницу к гинекологу, потом к эндокринологу, потом снова к гинекологу. На этот раз записала в платную клинику. Сказала, что это лучший специалист в городе. Дверь открылась, и из кабинета вышла женщина. Алиса не успела рассмотреть ее лицо. — Входите, — раздалось из-за двери. Голос был низким, с легкой хрипотцой.  Кабинет оказался большим, светлым, с высокими окнами. На стенах — дипломы, сертификаты, несколько фотографий в рамках. За столом сидел мужчина.  Он поднял голову, когда она вошла. Ему было около сорока пяти, может быть, пятьдесят. Волосы темные, с сединой на висках, коротко стриженные. Лицо — с крупными чертами, с глубокими морщинами у рта, гладко выбритое. Он улыбнулся и кивнул на стул.  — Присаживайтесь. Она села. Положила на стол направление, анализы, карточку. Он взял, пролистал. Алиса смотрела на кисти его рук — крупные ладони с длинными пальцами, под кожей ярко проступают вены. Ей показалось, что она смотрит слишком долго, и отвела глаза. — Алиса, семнадцать лет. Жалобы? — Нет месячных, — голос прозвучал глухо. — Давно? — Три месяца.  — Так, возможен гормональный сбой. У Вас зашкаливает кортизол. Причины могут быть разные. Стресс, питание, физические нагрузки. Вы спортом занимаетесь? — Нет. — Стресс? — Не знаю, — она пожала плечами, — наверное, как у всех. Скоро экзамены, переживаю, конечно.  — У вас есть парень? Алиса смутилась, прошлый гинеколог такой вопрос не задавал.  — Нет. — Половой жизнью живете? — Нет, — она чувствовала, как горит лицо, — и не жила.  Александр Игоревич кивнул. Он некоторое время изучал документы, затем отложил их. Встал, подошел к умывальнику, вымыл руки. Алиса смотрела на его широкую спину, стоило ему наклониться над раковиной — халат натянулся на плечах. Когда он повернулся, она сразу отвела взгляд, но, кажется, он успел заметить. — Пройдемте за ширму, — сказал он, вежливо улыбаясь, — можете сразу снимать верх.  Она зашла за ширму первой. Неловко сняла кофточку, затем бюстгальтер. Замерла, прижимая руки к груди. Воздух здесь был прохладнее, и соски сразу затвердели. Александр Игоревич оставил ее одну — дал время. Она слышала его шаги за ширмой. Потом шаги приблизились. — Готовы? — спросил он. — Да… Он зашел следом. На руках уже были перчатки — белые, туго обтягивающие пальцы. — Расслабьтесь, — сказал он, улыбаясь. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах, опустился ниже, к груди, которую она все еще прикрывала руками. — Я просто посмотрю. Алиса опустила руки. Александр Игоревич встал напротив. Он встал так близко, что она почувствовала запах его одеколона — терпкий, древесный. От этого запаха у нее помутилось в голове.  Сначала он воспользовался стетоскопом. Холодный прибор коснулся ее груди, и Алиса вздрогнула от неожиданности. Александр Игоревич заметил, улыбнулся краем губ, но ничего не сказал. Потом отложил стетоскоп, коснулся кожи пальцами. Даже через перчатки она ощущала тепло его рук. Он водил пальцами по груди, изучая, ощупывая. Каждое движение было медленным, почти ленивым. Пальцы на секунду задержались на соске, и она услышала, как изменилось его дыхание —стало глубже. Она закусила губу, чтобы не издать ни звука. Он убрал руки от груди. Переместился на ребра, на живот. Пальцы скользили по коже, надавливая, гладя.  Алиса стояла, глядя в пол, старалась дышать ровно. Но дыхание сбивалось каждый раз, когда его пальцы касались нового участка. Между ног стало влажно — она чувствовала, как трусики намокают. Его взгляд скользнул вниз, к ее бедрам, потом вернулся к лицу. Алиса не видела, как изменились его глаза. — Дышите, — сказал он. Голос был тише, чем раньше. — Вы задерживаете дыхание. Алиса выдохнула, сама не замечая, что до этого не дышала. Пальцы скользнули по ее животу в последний раз, врач задержал их на секунду дольше, чем нужно. Потом он отошел. — Одевайтесь. Я подожду за ширмой. Он снял перчатки, выбросил в корзину. — Внешне все нормально, но по УЗИ видно, что эндометрий тонкий, — вдруг сказал он уже из-за ширмы. — Яичники почти не активны. Гормональный фон явно снижен. Я назначу вам дополнительные анализы, но, судя по всему, нужно будет подключать терапию. — Какую? — отозвалась Алиса, застегивая бюстгальтер.  — Есть несколько методов.  Алиса оделась, вышла из-за ширмы, села на стул перед столом. Она была уже одета, но чувствовала себя такой же обнаженной, как за ширмой.  — Обычно начинают с малых доз гормонов. Но иногда организм лучше реагирует на физиологическую стимуляцию. В вашем возрасте лучше избежать гормональной терапии, — продолжил Александр Игоревич.  Она не поняла, что он имеет в виду, но кивнула. — Я распишу рекомендации, — он вернулся за стол, взял ручку, — обсудим дату повторного приема?  Алисе казалось, что взгляд врача иногда скользит по ее лицу и груди. Она провела рукой по волосам, поправляя их, и поймала себя на том, что делает это специально — чтобы он заметил движение и поднял на нее глаза. Но он продолжал что-то писать.  — Александр Игоревич, — не выдержала она. — А что за физиологическая стимуляция? Он поднял голову.  — Стимуляция лактации, — он улыбнулся и сразу продолжил, — женский организм так устроен: когда начинается выработка молока, запускаются другие гормональные механизмы. Иногда это помогает быстрее, чем таблетки. Снижается уровень кортизола, появляется внутреннее спокойствие. Алиса смутилась. — Но у меня же нет ребенка. — Это не обязательно, — он отложил ручку. — Лактацию можно вызвать искусственно. Стимуляция груди заставляет гипофиз вырабатывать пролактин. Пролактин запускает лактацию. И дальше организм начинает работать так, как задумано природой. — И как это делается?  На его губах появилась легкая улыбка. — Если решите, я расскажу на следующем приеме, — он снова посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то, от чего ей стало немного не по себе. — Подумайте. Можете не торопиться с решением, поставлю повторный прием через неделю.  Когда он закончил заполнять бумаги, подал их Алисе. Она протянула руку и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Алиса вдруг вспомнила, что эти самые пальцы всего несколько минут назад касались ее груди. — До свидания, Александр Игоревич, — сквозь смущение выдавила она из себя. — До свидания, Алиса, — он произнес ее имя медленно, растягивая гласные. Она вышла из кабинета. В коридоре все так же пахло хлоркой, но Алиса чувствовала только его запах — густой, теплый. Она подумала, что, наверное, стоит попробовать такое лечение. Вдруг поможет.