демонстрация на практике

Остатки твоего сорванного свидания приглушаются прикосновением накрашенных губ к краю прохладного бокала, алкоголь легко скользит по горлу с твоим глотком.   Поставив бокал обратно с побежденным вздохом, ты прислоняешь руку к стойке, прижимая теплую щеку к сгибу ладони.   Не стоило позволять Таре уговаривать тебя на спонтанное свидание с общим знакомым, которого она считала «идеальной парой» для тебя; её головокружительное волнение и энтузиазм по поводу свидания были слишком велики, чтобы отказаться. Ты проклинала себя про себя за свою неспособность сказать «нет» этим большим, широко раскрытым глазам и жизнерадостной улыбке; именно эти качества и втянули тебя в ту катастрофу, которой ты считала это свидание — если его вообще можно так назвать.   Ты извинилась на полпути к завершению его самовлюблённой болтовни — испортив вкус дорогого стейка, который ты давно хотела попробовать, — сославшись на предстоящую срочную миссию.   Одна рука поднесла твой телефон к уху, чтобы подкрепить твою поспешную ложь, а другая передала твою карту официанту, который спешно расплатился за твою часть счёта. Ты быстро натянула пальто и взяла сумочку, стремительно выходя из роскошного ресторана, прежде чем твой заикающийся спутник успел хотя бы поднять руку в знак протеста.   Именно это и привело тебя к нынешнему затруднительному положению в уютном, известном баре, недалеко от того места, где было свидание.   Нарастала головная боль, которую ты пыталась успокоить алкоголем, чтобы снять напряжение. Между постоянно нависшей угрозой со стороны Странников и препятствием в твоем расследовании деятельности группы Эвер, а также из-за того, насколько напряженной обычно бывает твоя работа, ты была, мягко говоря, измотана. Этот никчемный мужчина сегодня стал лишь вишенкой на этом давно испорченном торте.   Предложение Тары — немного расслабиться и «отдохнуть» — закончилось легким сожалением о том, что ты вообще согласилась.   Прошло слишком много времени с тех пор, как ты состояла в отношениях — не говоря уже о свиданиях с мужчинами; рабочие обязанности отнимали много времени, а желание вкладываться в поиски партнера, отсеивать тех, кто соответствовал бы твоей волне, было крайне низким.   При одной мысли об этом в твоем воображении мелькнул манящий взгляд гранатового цвета, от которого ты физически отмахнулась.   — Еще один для вас, мисс? — спрашивает бармен; ты киваешь, не успев обдумать ответ.   — Да, спасибо…   — Она закажет мохито. Как обычно. — Глубокий, насыщенный голос доносится за твоей спиной — прежде чем непроизвольно опуститься низко в живот — как раз в тот момент, когда большая рука, которую ты чувствуешь, скользит по твоему плечу в знак приветствия. Ты закрываешь глаза, надеясь, что туманные образы твоего разума подарят тебе хоть раз за ночь хоть немного передышки; словно он возник из твоих мимолетных мыслей. Ты вздрагиваешь.   Привлекательный мужчина рядом с тобой не исчезает, как ты так отчаянно желала, садясь на стул рядом с твоим, совершенно спокойно, вновь неожиданно проникнув в твое личное пространство. Ты ненавидела то, как раздражающе легко глава Оникса проникал в каждое твое пространство, вместе с каждой твоей мыслью — последнюю ты не хотела сегодня вечером разбирать по частям. Или вообще когда-либо, если бы у тебя был выбор.   — О чем ты думаешь с таким суровым выражением лица? — спрашивает он, словно не зная точной причины твоего раздражения. — Ты завяжешь в голове узел, если не остановишься.   Ты решила проигнорировать его и вместо этого обреченно кивнула бармену, принимая заказ, который Сайлус сделал от твоего имени. Сейчас тебе бы не помешал менее опьяняющий напиток, особенно если тебе предстоит иметь дело с мужчиной рядом.   — Что ты здесь делаешь, Сайлус? — Ты вздохнула, пытаясь оторваться от остатков напитка, позволяя горькой жидкости согреть горло.   — Алкоголь притупил и твою память, милая? У нас же была назначена встреча, не так ли? — Ваши заказы ставят перед вами, и он, держа напиток между длинными пальцами, подносит его ко рту, чтобы попробовать.   Медленное движение его кадыка по горлу во время питья притягивает твой взгляд — непроизвольный рефлекс, который ты не можешь контролировать. Алый взгляд Сайлуса, устремленный в сторону, наконец заставляет тебя оторваться от этого восхитительного зрелища, проклиная быстро утихающее опьянение за эту оплошность.   Он был привлекательным мужчиной, твой разум давно смирился с этим фактом, даже несмотря на то, что вы оба начали отношения крайне неправильно — на самом деле, ужасно. И он доказал, что является надежным компаньоном, когда вы вдвоем устроили переполох в криминальном центре N109 в поисках Эфирного Ядра. Он выполнил свою часть сделки в обмен на твое обещание наладить с ним прочные отношения. Ты не собиралась отступать от своего обещания, сдержав его за оказанную помощь. И всё же ты не могла не сожалеть о том, что этот человек сбивал тебя с толку до глубины души, до такой степени, что ты не понимала его намерений. И своих тоже.   Но неужели ты настолько физически истощена, что именно Сайлус, из всех людей, начал вызывать у тебя такую ​​резкую реакцию?   — И я написала тебе, что не смогу прийти сегодня вечером, сладкий, — парируешь ты, потирая лоб большим и указательным пальцами. — Сейчас правда неподходящее время, Сайлус.   Он осторожно поднимает бровь, и, боже спаси, даже этот жест невероятно завораживает твой затуманенный разум.   — А не смогла прийти ты, потому что… — уточняет он, постукивая пальцами по мраморной столешнице. — Ты хотела провести время здесь, нарядившись с иголочки, в полном одиночестве?   — Ну и что, если так? — Твой раздраженный ответ вызывает лишь пристальный взгляд. Ты тяжело выдыхаешь, напрягая плечи, чтобы произнести следующие слова. — А, ладно, у меня сегодня было свидание вслепую.    Ты не уверена, зачем рассказываешь ему такую ​​личную вещь.   То, как его брови взметаются от скрытого удивления, а затем сжимаются в гримасу, почти комично; ты бы фыркнула, увидев его выражение лица, если бы не его следующие слова.    — Так вот почему этот идиот преследовал тебя и стоял у двери. — Он фыркает.  — Возможно, свидание тебе и не понравилось, но зато ты точно заполучила себе влюблённого дурака, который дышит тебе в затылок, котенок.   — Подожди, что? — В твоей голове полное недоумение от отвратительной информации о том, что этот мужчина, возможно, следил за тобой, а Сайлус застал его на месте преступления. — Что ты с ним сделал?   — Удивительно, что твоей первой мыслью было, что я что-то с ним сделал. — Его приятный смешок доносится до твоих ушей; низкий, хриплый. И когда ты бросаешь на него свой взгляд, он отвечает: — Ладно, не смотри на меня так. Мефисто предположил, что у тебя под рукой гораздо более опасный преследователь, чем этот жалкий ублюдок, когда увидел, что тот бродит вокруг тебя. — Он помешивает виски в стакане. — Я вежливо с ним поговорил и отпустил.   В твоей голове роятся миллионы вопросов — что именно он имел в виду под этим «вежливым разговором»? Почему Мефисто следил за тобой? Почему Сайлус почувствовал необходимость вмешаться и лично разобраться с твоим потенциальным преследователем?   Ты тянешься, чтобы отпить из своего бокала, чувствуя, как снова болит голова.    — Мне не нравится, что твой глупый ворон следит за мной, Сайлус. Но… — Неохотная благодарность вертится на языке, пока твой разум медленно обрабатывает ситуацию. Если бы не вмешательство Сайлуса, ты могла бы столкнуться с проблемой гораздо худшей, чем этот раздражающе обходительный лидер Оникса. — Спасибо, что позаботился об этом мерзавце за меня. Я ценю это?   Тебе кажется, что ты улавливаешь едва заметное удивление в его взгляде, а также целую гамму эмоций, которые ты не можешь различить, прежде чем они исчезают. С холодной улыбкой он смотрит на тебя.    — Алкоголь наконец-то сделал тебя честной, котенок. Не могу сказать, что это мне не нравится.   Это раздражающее замечание заставляет тебя почти захотеть забрать свои слова обратно.   — Твой парень на вечер убежал домой, поджав хвост, оставив тебя одну. — Его прикосновение — легкое, теплое поглаживание по мочке твоего уха, когда он поправляет выбившуюся прядь волос. — Ты собираешься сказать, почему ты здесь одна, но яростно пьешь алкоголь, вместо того чтобы вернуться домой?   От его расспросов на языке застыла колкость, хотелось сказать, чтобы тот отстал и не лез в твои дела. У него не было причин спрашивать, решила ли ты пойти на свидание или устроить себе вечеринку, чтобы расслабиться хотя бы на одну чертову ночь. Ты даже не понимала, почему Сайлус так раздражал тебя, так выводил из себя. Каждое прикосновение, каждый взгляд были полны смысла. Он делал и делал, как ему вздумается, не заботясь о том, что о нем думают другие; самоуверенный, словно весь мир он держал в своих коварных пальцах. И, вероятно, так оно и было, ведь его репутация была репутацией абсолютной власти как в зоне N109, так и за ее пределами.   Тот самый мужчина — тот, кто сказал тебе, что воспользуется тобой, как и ты им — сидел на барном стуле рядом с тобой, задавая вопрос, в котором, казалось, отсутствовали его обычные подколы. Возможно, именно эта мысль заставляет тебя начать говорить — или просто алкоголь приглушил твои комплексы.   — Тара в последнее время меня достаёт, настаивает, что мне нужно переспать, чтобы снять стресс.   — О? Та охотница с короткой стрижкой, та самая, страстная. — Сайлус выглядит невероятно довольным; твой разум перебирает воспоминания, пытаясь вспомнить, откуда именно Сайлус её знал, прежде чем до тебя доходит: ах, корпоративный выезд, на котором ты случайно встретила Сайлуса несколько недель назад. Как можно было это забыть? Тот день был кошмаром.   — Та самая, — моргаешь ты. — Поэтому сегодняшнее свидание провалилось, и я безмерно разочарована.   — Почему? Ты собиралась переспать с этим неудачником?   Ты качаешь головой, ужасаясь одной только мысли об этом.    — Нет, всё прошло так хорошо, как я и ожидала. Плохо, то есть. — Ты делаешь ещё один глоток своего напитка, и в твою забитую голову возвращается хоть какая-то ясность. —Состояние рынка знакомств в целом, для охотницы с ограниченным количеством времени, мягко говоря, не радужное. Тем более для мужчин, которые знают, что делают. И моя удача в этом отношении кажется особенно катастрофической.   Оглядываясь назад, ты понимаешь, что в тот момент говорила слишком откровенно, что завтра, возможно, пожалеешь об этом — нет, безусловно. Но в данный момент, под приятной пеленой алкоголя, развязывающего твой язык, и под влиянием невероятно привлекательного мужчины, всё внимание которого было сосредоточено на тебе, тебе было всё равно.   Он фыркает.    — С какими именно мужчинами ты встречалась, котенок?   — Не так уж и со многими, — парируешь ты. — …Двое, и оба в школьные годы, очень недолго. Я была легкомысленным подростком, взволнованным перспективой любящего парня. Хотя их ожидания от отношений были очевидны за версту. — Ты проводишь рукой по тщательно уложенным волосам, не обращая внимания на аксессуары, которые ты сдвинула с места. — Боже, я думаю, они даже не знали, что делать с девушкой, кроме как хотеть ее трахнуть. — Ты смеешься над своей странной шуткой, которая крутится у тебя в голове. — Это просто безумие, что ни один мужчина за все мои годы ни разу не довел меня до оргазма… — Слова замирают у тебя в горле от осознания этого ужасного признания.   Наверняка ты подумала об этом про себя, а не вывалила все это нытье на мужчину перед тобой? Когда ты увидела непонятный взгляд Сайлуса, из твоего горла вырвался отчаянный звук.    Боже, Тара была права, твоему тупому телу действительно нужно было с кем-то переспать, ты наконец-то сошла с ума. И выставила себя дурой перед мужчиной, к которому испытывала невольное влечение. Выхода из ситуации нет, и ты сожалела о том, что вообще позволила себе выпить.   — Похоже, твоя личная жизнь до сих пор была катастрофической, — наконец ответил Сайлус, беззаботно беря стакан виски со стойки, чтобы сделать глоток, что резко контрастировало с твоими бушующими эмоциями.   — Сайлус.   — Что?   Ты протягиваешь руку, обхватывая его широкое плечо, и, опасно приблизившись к нему, выхватываешь стакан прямо из его рук.   — Эй… — Прежде чем отскочить назад настолько, насколько это возможно, — поступок, на который, как думал Сайлус, женщина, даже наполовину пьяная, не способна.   Ты делаешь большой глоток едко крепкого напитка, молясь, чтобы отключиться, как ты и планировала до того, как Сайлус вмешался и испортил тебе праздник. Лишь бы стереть из памяти воспоминания о твоих унизительных словах, сказанных Сайлусу. Но вьющиеся красные и обсидиановые лозы так же быстро разрушают твои планы, одна скользит вокруг вашей талии, предотвращая резкое опрокидывание на узкий стул, а другая выхватывает стакан из твоих рук после одного жалкого глотка.   Вихри туманной красной дымки исчезают так же незаметно, как и появились, как только ты оказываешься на стуле, вдали от опасности.   Тяжелый вздох над твоей головой, вызванный твоим нелепым поведением.    — Довольно. Мы уходим.   Не оставляя тебе места для слабых протестов, он обхватывает твою руку прохладной ладонью; длинные, толстые пальцы успокаивают тебя, прежде чем он утаскивает тебя прочь от сверкающего опьянения ночной жизни.           Сегодня вечером ясность ума, оставшаяся после милосердных остатков опьянения, совсем не желательна — словно холодный металл, прижавшийся к виску и высасывающий весь алкогольный сок из организма. Твои попытки напиться до беспамятства, чтобы хоть как-то притвориться, что ты страдаешь от амнезии после пьянства, потерпели полное фиаско перед лицом завтрашнего стыда.   Вместо этого ты снова оказалась в глубине Зоны N109, запертая в комнате, которую Сайлус временно выделил тебе во время твоего первого визита. Комнате, которая со временем превратилась в твое жилище и личное пространство на неопределенный срок на случай, если ты вдруг заглянешь по делам в Оникс. По делам, твердо напомнила ты себе. Даже несмотря на то, что Сайлус счел нужным выделить тебе место в своем собственном доме.   Ты вспомнила, как пыталась ударить его ногой по голеням в баре, за то, что он силой вытащил тебя на отрезвляющий ночной воздух к его машине, припаркованной у обочины.   — Отпусти меня, здоровяк! — Эти раздражающие красные плети обвились вокруг твоей ноги в момент движения, резко подняв тебя, прежде чем твой мир перевернулся, и тебя бесцеремонно бросили, как мокрый мешок риса, на одно из его широких плеч. Ты впилась ногтями ему в спину в карающем протесте против его дерзости.   За свои старания ты заслужила насмешливое фырканье.    — Продолжай так меня лапать, и я тебя свяжу, котенок.   Твой рот скривился в беззвучном рычании, ты тщетно стучала кулаками по его крепкой спине.    — Попробуй.   — Не думай, что не попробую.    Он мягко предупредил, прежде чем продолжить свой путь широким шагом.   Ты вздохнула, сдавшись, и, вспоминая произошедшее, потерла ладони о лицо — твое рефлексивное раздражение его действиями было вызвано скорее твоей унизительной ситуацией, чем настоящей злостью на него.   Он привёл тебя к себе домой, ближе к бару, вместо того чтобы вы вдвоем рисковали столкнуться с кем-нибудь из ваших знакомых, например, с Ксавьером.   И ты не могла позволить себе рассказать окружающим о главе Оникса — Сайлус инстинктивно это понимал, даже если вы об этом не говорили. Хотя он, казалось, был доволен тем, что постоянно держал тебя в состоянии опасного для жизни сердцебиения своими провокациями; ты рассеянно вспомнила, что Сайлус был первым кандидатом Тары на свидание, потому что он посчитал уместным ворваться на их последнее командное мероприятие.   Качая головой, ты прижимаешь руку ко лбу и выбираешь один из самых удобных нарядов, который ты принесла ему из дома во время одного из своих предыдущих визитов — тебя забавляет то, как Сайлус счел нужным купить тебе пару новых платьев, чтобы пополнить твою скудную коллекцию, висящую в шкафу. Как будто ты была чем-то большим, чем просто знакомая и партнер по работе.   Сегодня вечером твои мысли, казалось, дали волю безумным идеям.   Стук в дверь разносится по комнате, прерывая твои мысли.    — Ты уже закончила? — раздается его знакомый, приветливый голос с другой стороны двери.   — Заканчиваю. Входи.    Ручка плавно открывается, и перед тобой предстает Сайлус, сменивший верхнюю одежду на повседневную темно-красную рубашку с закатанными рукавами, обнажающими его крепкие предплечья; зрелище, от которого ты не можешь оторвать взгляд, когда он входит в комнату. Он сокращает расстояние между вами тремя легкими шагами, втискивая тебя в комнату, которая внезапно кажется слишком маленькой и душной.   — Теперь тебе лучше? — Его голос отрывает ваш взгляд от тонкой полоски кожи, обнаженной под двумя верхними пуговицами его расстегнутой рубашки.   Ты вздыхаешь, проклиная грязные мысли. Этот мужчина, во всей своей обжигающей, чувственной полноте, бесконечно тебя раздражает.    — Да, Сайлус. Спасибо.   — Хорошо, — мурлычет он. — Потому что тебе стоит остаться ненадолго, хотя бы на день-два.   — Что? Почему?   — Мне нужно убедиться, что этот мерзавец, которого ты видела сегодня вечером, не попытается слишком умничать. Мефисто поймал его, когда тот слонялся неподалеку от твоей улицы после своей жалкой попытки преследования.   От этого откровения тебя начинает тошнить; во что ты ввязалась с этим презренным уродом? Ты собиралась задушить Тару при следующей встрече.   Ты вздыхаешь.    — Хотя это тревожное поведение и я благодарна за беспокойство, я думаю, я бы и сама с этим идиотом справилась.   На его лбу появилась хмурая морщинка.    — Он же коллега по работе, верно? Несмотря на свою абсолютную бесхребетность, этот мерзавец — обученный Охотник с разрешением на оружие.   Ты вопросительно поднимаешь бровь, интересуясь, откуда он вообще знает, что твой спутник является коллегой.    — Конечно, ты способна, милая, и твоя цель — идиот, но хочешь ли ты быть бдительной, оглядываясь через плечо в поисках преследователя, круглосуточно? — Он опускает голову, ожидая твоего ответа.   Его слова заставляют тебя задуматься, его доводы не совсем лишены смысла. Ты быстро бормочешь ругательство себе под нос, расстроенная тем, насколько ужасно всё обернулось сегодня вечером.   Улыбка Сайлуса меняется, он воспринимает твои ругательства как согласие.    — И кроме того, — его рука скользит по твоей щеке, проводя большим пальцем по её изгибу, — ты так восторженно упомянула о своей невезучести на свиданиях. Лучше уж разобраться с этим, пока эта гадость не начала гноиться.   Ты чувствуешь одновременно раздражение и смущение.    — Ты что, издеваешься надо мной?   — Ни в коем случае. — Его большой палец переместился к твоей нижней губе, скользя по ней. Вместе с кипящим раздражением от его провокационного прикосновения в груди вспыхивает совершенно другое чувство. — Наоборот, я собирался сделать предложение, взаимовыгодное. — Его голос становится на октаву ниже и проникает глубже в твой живот. — Что скажешь? Хочешь услышать?   Его обжигающее прикосновение скользит по твоему подбородку, касаясь челюсти. Ты не понимаешь, какие эмоции переполняют тебя от его чувственного прикосновения: негодование, удивление, нежелание... желание. Ты едва можешь сосредоточиться на словах, вырывающихся из его уст.   — Ну? — спрашивает он. — Я не помню, чтобы заклеивал тебе рот скотчем, сладкая.   Его большой палец возвращается, чтобы нежно провести по твоим приоткрытым губам, словно желая что-то доказать; тихий, хриплый смех вырывается у него из уст, когда это действие вызывает у тебя вдох. Он знает, что делает с тобой, и возбуждает тебя намеренно; настоящий негодяй.   — Что ты пытаешься сказать? Говори чётко, Сайлус. — Твой язык стремительно скользит по нижней губе; взгляд Сайлуса скользит по твоему лицу и останавливается на губах, когда ты это делаешь, и в тебе внезапно вспыхивает кроваво-красный огонь. — Я ненавижу загадки. — Из его уст вырывается еще один глубокий смешок, который непроизвольно проникает в твой живот, как и сам мужчина.   — Как ты сказала раньше? — Кончик его большого пальца едва касается твоих губ. — Ах да… Мужчина никогда не доводил тебя до оргазма.   Ты краснеешь от этого воспоминания, в который раз за вечер проклиная себя. Ты совершила ужасную ошибку и поклялась бы больше никогда не пить, если это будет означать, что Сайлус просто забудет об этом. Или ты забудешь, и земля поглотит тебя целиком. Ты доверила унизительный секрет мужчине, который до бесконечности сбивал тебя с толку.   — И что? —  Вызывающая гримаса появляется на твоем лице, как раз когда ты кусаешь его за палец. Он даже не вздрагивает, его улыбка становится шире.   «Какую бойкую кошечку я заманил в свои руки, — размышляет он. — Мне нравится, какое у нее сейчас лицо».   Его глаза прищуриваются в уголках, и в обжигающем жаре его гранатового взгляда проступает едва уловимая нотка нежности. Хочется отвести взгляд, не желая, чтобы он ещё больше растрогал твое сердце.   — Нет, — указательный и большой палец обхватывают твой подбородок, решительно возвращая твой взгляд к нему. — Не отводи взгляд, не своди с меня глаз.   И на мгновение ты слушаешься.   — Моё предложение искреннее, милая. Несмотря на твоё мнение, ты мне очень нравишься, больше, чем ты думаешь.    От этого признания у тебя перехватывает дыхание; ты была бы слепа, если бы не уловила явный намёк в его словах.   Его губы расплываются в улыбке.    — Ты не против, если я покажу тебе, как это делается? — Он проводит пальцем по твоей нижней губе, его голос на несколько октав ниже. — Да? — Чувственная ласка в противоположном направлении. — Нет? — Твои глаза блестят от соблазна его голоса, проникающего в твой живот и сливающегося между сжатыми ногами.   Ты делаешь паузу, медленно вдыхая, обдумывая его слова. Ты протягиваешь руку и осторожно проводишь пальцами по его челюсти.    — Ты понимаешь всю серьезность того, что имеешь в виду, Сайлус?   Это, конечно, глупый вопрос. Ты никогда не встречала мужчину, настолько уверенного в своих желаниях; ты признаешь, что это довольно возбуждающе.   — О, я понимаю. — Его отвлекающая кривая ухмылка становится шире. — Но понимаешь ли ты, сладкая?   Твои пальцы отрываются от его лица и скользят по расстегнутому воротнику рубашки, притягивая его к себе.    — Ты давно засел у меня в голове. — Ты позволяешь ему на мгновение натянуть эту раздражающую самодовольную улыбку. — Даже без этого надоедливого Эвола, вторгшегося в мой мозг, — добавляешь ты, прежде чем ты схватишь его за воротник, подняться на цыпочки и крепко прижать губы к этому раздражающему, восхитительному рту.   Руки Сайлуса обвиваются вокруг твоей талии, прижимая тебя к нему без колебаний. Он дает тебе немного свободы, прежде чем сам начинает целовать твои губы, не давая тебе ни минуты передышки, чтобы вдохнуть. Вместо этого его язык скользит по твоим губам.   Твоя рука устремляется к основанию его шеи, наслаждаясь упругой мускулатурой его верхней части спины, которая напрягается под твоим прикосновением, когда он обхватывает тебя рукой за талию. Пальцы резко впиваются в твое бедро, прижимая тебя невероятно близко к его телу, высасывая остатки твоего дыхания.   Ты почти теряешь контроль над собой от того, как его язык проникает в твой рот, кончик дразняще скользит по нёбу, прежде чем отступить, чтобы оставить след на твоей влажной нижней губе. Ты крепче сжимаешь его шею сзади, притягивая к себе в мягкой ​​улыбке, — его влажные вздохи, обжигающие грудь, скапливаются в животе и оседают глубоко между ног.   Сайлус издает тихий стон, прижимаясь к твоей коже — звук, от которого внутри тебя сжимается желание, — прежде чем его хватка на твоем бедре усиливается, рука обвивает твою задницу, и он поднимает тебя, опираясь исключительно на одну крепкую мускулистую руку. Ты не можешь сдержать стон даже под натиском его губ, под его проявлением безудержного желания.   — Держись крепче, сладкая, — шепчет он томно, прижимаясь губами к твоим.   Сайлус ведет вас обоих дальше в комнату, не прерывая поцелуя, его сильная рука надежно поддерживает твою задницу, и ты пользуешься этим моментом, чтобы в полной мере оценить то, что дает тебе это положение. Жаждущими пальцами ты проводишь по волосам у его затылка, чтобы притянуть его к себе для поцелуя так, как тебе хочется, — его ответный стон согревает твой живот.   Ты быстро расстегиваешь пуговицы на его рубашке. Когда ткань на его груди перестает стеснять тебя, ты просовываешь руку за края рубашки, лаская пальцами твердость его грудных мышц. Смех Сайлуса глубоко эхом разносится в твоих губах, твои пальцы напрягаются, касаясь его плеча.    — Кому-то не терпится.   Он останавливается у твоей кровати, прежде чем бросить тебя на мягкие простыни. Не давая тебя даже подняться на руки, он уже возвышается над тобой, прижавшись к тебе.   Грудь тяжело вздымается от недавних поцелуев и того, как он швырнул тебя на кровать, ты неуверенно прижимаешь руку к его торсу, играя с нижними пуговицами, которые не смогла расстегнуть раньше. Быстро заканчивая оставшуюся часть, твои пальцы с удовольствием скользят по рельефному теплу его живота.   Твой рот приоткрывается в затаенном изумлении, глаза жадно впитывают его, прежде чем опуститься ниже, к напряженной длине его возбужденного члена сквозь планку брюк — внушительный бугорок, видимый даже сквозь угольно-черную ткань.    — Как будто ты из тех, кто терпит, — шутишь ты, любопытные пальцы скользят ниже, скользя по его телу под одеждой.   Его дыхание становится прерывистым от прикосновения, из его губ вырывается хриплый смешок.    — Очко засчитано.   Твоя рука снова скользит по выпуклости его члена под одеждой, ощупывая его форму; он больше, чем любой из тех, что у тебя были раньше, и это вызывает у тебя нервное предвкушение. Ты хочешь увидеть его.   Сайлус склоняет голову в ответ на твои вопросительные прикосновения, но не останавливается, когда твои пальцы начинают проникать сквозь штаны, пока его возбуждение не становится отчетливо видно под оставшимся слоем трусов. У тебя перехватывает дыхание от этого зрелища — он действительно большой. Довольно пугающий, но невероятно возбуждающий.   — Тебе нравится? — спрашивает он, обхватывая твои руки длинными пальцами и поднося их к своим губам для нежного поцелуя, его проницательный гранатовый взгляд не отрывается от твоего.   — Да, — честно отвечаешь ты.   — Хорошее начало, — мурлычет он. — Теперь моя очередь.   Красные и обсидиановые нити тянутся вдоль твоего тела, играя с бретельками твоей майки, краями у живота, прежде чем ткань начинает подниматься, и с обнажением кожи взгляд Сайлуса следует за тобой; пронзительная интенсивность его горячего взгляда заставляет тебя инстинктивно сжать ноги, чтобы хоть немного облегчить невыносимое жжение между ними.   Ты чувствуешь, насколько сильно возбуждена, и все же в этот момент твой разум, кажется, не может заставить тебя стыдиться.   Затем его толстые пальцы скользят по поясу твоих шорт — красные, словно вьющиеся лозы быстро распутывают ленточки шелковой ткани, прежде чем большие пальцы Сайлуса цепляются с обеих сторон, мучительно медленно стягивая твои шорты и трусики вниз по мягким бедрам одним движением.   Он наклоняется, и, прежде чем ты успеваешь что-либо понять, его лицо погружается в пространство между твоими ногами, его горячий взгляд впитывает вид тонких нитей возбуждения, тянущихся от твоей вагины к нижнему белью. Ты наблюдаешь, как он одобрительно мурлычет, поднимая голову, чтобы рассмотреть эротическую картину, которую он рисует между твоими ногами.   Стон вырывается из твоего горла, твоя голова откидывается назад в содрогающемся наслаждении, когда Сайлус не теряет ни минуты, чтобы тебя изводить; ты чувствуешь широкое давление его языка на всю длину твоей дрожащей вагины, когда он ласкает себя, прежде чем снова отстраниться.   — Сайлус, — протестуешь ты, пальцы спешат схватить его за волосы и потянуть.   Его хриплый смех коварно ласкает внутреннюю сторону твоего бедра — так близко к тому месту, где ты хочешь его видеть.    — Какие прекрасные звуки ты издаешь, котенок. — Он обдувает тебя горячим воздухом, твоя вагина сжимается от этого движения. — Посмотрим, есть ли у тебя еще что-нибудь подобное для меня.   — Сайлус. — На этот раз ты пытаешься выразить раздражение, но для его ушей это звучит лишь как мольба.   — Я тебя слышу, сладкая. — Он нежно целует твои внешние складки. — Я же предложил тебе сделку, правда? — Он срывает с себя рубашку, прежде чем снова вернуться к тебе, на этот раз без барьера одежды между вами.   Ты совершенно беззащитна и обнажена под ним, в его власти, пока его предплечья сгибаются на податливых твоих бедрах, когда он обхватывает их своими широкими плечами.    — Ты позволишь мне сдержать свое слово сегодня вечером. — Твои ноги беспомощно сжимаются на его спине, пока он крепко держит их в своих коленях; большие пальцы глубоко впиваются в мягкую плоть.    Ты чувствуешь напряженные, жесткие мышцы его спины, напрягающиеся под пятками твоих ног, когда Сайлус приближается к твоей киске, чтобы пососать возбужденную точку на твоем клиторе. Твои бедра инстинктивно взлетают вверх при первом прикосновении, стон вырывается из твоих губ. Ты чувствуешь его самодовольную улыбку, прижатую к твоей вагине    — Ты знаешь, что я никогда не нарушаю однажды заключенного соглашения.   Твои мысли полностью отключаются в следующий раз, когда его ловкий язык касается твоих мокрых складок, его рот полностью поглощает тебя, пока он касается тебя со всей отточенной ловкостью дьявола, готового разрушить тебя в постели.   Ты никогда раньше не чувствовала мужского рта там, внизу; ты даже не думала, что возможно почувствовать что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что он делал с твоим телом в данный момент.   По телу пробегают искры волнующего наслаждения, ты даже не осознаешь, как сильно извиваешься, прижимаясь к его рту. Сайлус пресекает каждую твою бессознательную попытку побега, притягивая твою вагину обратно к своему рту каждый раз, когда ты извиваешься от переполняющих тебя ощущений.   Его рычание удовольствия отвлекает часть твоего затуманенного внимания, возвращая его к тому, как крепко ты сжимаешь его волосы, дергая за пряди, словно это твоя единственная спасительная нить, удерживающая от безумия. Ты начинаешь подозревать, что так оно и есть.   Кончик языка Сайлуса касается твоего напряженного клитора, выбивая из твоего горла стон удовольствия.    — Ты такая мокрая. — Он вонзает толстый, сужающийся указательный палец в твои стенки, сжимающиеся от его грязных слов. — Вот так, милая, продолжай делать это для меня. — Его смех — глубокий, хриплый звук. — Я возьму все, что у тебя есть.   Он облизывает дорожку вдоль соединения вашего бедра; второй палец дразнит край вашей киски, прежде чем соединиться с первым, плавно и легко скользя.   — Сайлус… О боже, не останавливайся. О-о. Боже. — Ты не обращаешь внимания на легкое покалывание, вспыхивающее при повороте головы, когда ты замечаешь, как Сайлус наблюдает за твоим падением из-под твоих ног; его пылкий алый взгляд прикован к твоему, уголки твоих губ постоянно изгибаются в приятной форме буквы «О», из которых вырываются стоны наслаждения и бессвязные ругательства. Даже когда его язык лениво скользит по твоим внешним складкам, резко контрастируя с ловкими пальцами, которые он вводит в тебя.   — Да. — Его рык звучит яростно и довольно. — Кричи громче, никто не услышит твои стоны здесь, котенок. Отдайся этому чувству.    Подушечки его пугающе ловких пальцев обжигают нервы в том самом мягком месте глубоко внутри тебя, от которого в твоем широко раскрытом взгляде замирают звезды.   И как раз когда ты думаешь, что именно так он собирается тебя погубить — на вершине наслаждения, — он снова обманывает твои ожидания, скользя горячим языком по твоему клитору. Ты чуть не рыдаешь от возбуждения, беззвучный крик пронзает твое израненное горло от того, насколько близко ты чувствуешь себя к оргазму.   — Е-если ты… — Твои слова невнятны, тебе трудно дышать. Ты так, так близка к пику, на котором никогда раньше не была. — …Я… ха, сейчас кончу. — Никогда прежде твои собственные игрушки, твои руки или даже другой человек возносили тебя так сильно; высота так стремительно приближается, что ты боишься упасть.   Сайлус, кажется, понимает тебя даже сквозь бессвязное бормотание, растягивая тебя пальцами всё сильнее и сильнее.    — Тогда сделай это. Кончи мне на язык, дорогая.    Его рот глубоко всасывает измученную плоть твоего клитора. Пик возбуждения настолько очевиден, что ты в него врываешься, твоя вагина судорожно сжимается под его пальцами, его рот так сильно сжимается, что ты почти дёргаешь конечностями о широкие плечи. Сайлус просовывает руку под твою задницу, чтобы приподнять твою спину и сильнее прижать тебя к своему рту, пока ты всхлипываешь, произнося его имя в бессмысленной молитве.   — Вот так, ты такая горячая сейчас, ты же знаешь это, котёнок?    Его гортанные слова приглушены твоей киской и затеряны в белом тумане твоего затянувшегося оргазмического состояния. Сайлус продолжает ласкать тебя, пока ты не погружаешься в жужжащую чрезмерную стимуляцию; тяжёлый вес его тела, словно железные кандалы, сковывает твои ноги, пока ты слабо отталкиваешь его лицо.   — Я… Дай мне передохнуть, Сайлус.   Он проявляет немного милосердия, его блестящие губы и подбородок отступают, чтобы подняться из-под твоих ног и одарить тебя улыбкой. И когда ты встречаешься с ним взглядом, он намеренно, эротически проводит широким языком, медленно, дико, по краю верхней губы.   Его пальцы остаются в томном положении внутри твоих чувствительных стенок, каждый размеренный толчок заставляет тебя дрожать от вторжения.   Ты обхватываешь рукой его сильную шею, притягивая его к своему рту. Его голос тихий, горячий от вкуса твоего тела.    — Наслаждаешься?   Ты издаёшь тихий одобрительный звук, пробиваясь сквозь его исследующий язык.    — Я никогда в жизни так сильно не кончала, — признаешься ты, задыхаясь. — Ты сумасшедший.   — Я восприму это как восторженный комплимент. — Его самодовольная ухмылка стала еще шире. И тут же на влажных губах раздался тихий шепот: — Такая идеальная для меня, милая. Ты сводишь меня с ума.   Ты отстраняешься от него, чтобы почувствовать жар его пылких желаний и нежности, смешанных в этом алом взгляде, который так тебя очаровал. Проведя большим пальцем по влажной, возбужденной коже под его челюстью, ты восхищаешься чувственным зрелищем, которое он рисует.    — …Я ничем не отличаюсь.    Ты встречаешь его взгляд, твоя честность тяжело ложится на язык.   Он усмехается, услышав признание, наклоняет голову, чтобы поймать мягкость твоего большого пальца зубами, нежно покусывая его, пока не начинает непристойно сосать.   От его взгляда твои щеки вновь вспыхивают от возбуждения; твои внутренности сжимаются от пальцев, которые томно проникают в тебя, растягивая тебя. Ресницы почти дрожат, когда его большой палец нежно касается твоего клитора, а затем вынимается, заставляя твои бедра подпрыгивать навстречу его руке.   Беспокойные пальцы дрожат по всей длине его рельефного торса, пытаясь освободить его от ненужной одежды; хорошо сшитые брюки, которыми ты не раз восхищалась, но в данный момент ты не можешь продержаться ни секунды дольше, не увидев перед собой все его пленительное тело. Сайлус осторожно вынимает свои пальцы из твоей вагины, чтобы помочь тебе, его толстые пальцы скользят по твоим у пряжки, чтобы разгладить ее, прежде чем его Эвол обвивается вокруг ремня и легко отбрасывает его в сторону кровати. Вскоре за ним следуют его брюки и трусы, и ты чуть не задыхаешься от вида его, наконец-то обнажившегося перед вашим взглядом.   Член Сайлуса – это потрясающе красивое создание; толстый и внушительный, он заставляет тебя пускать слюни при одном только виде. Ты никогда не видела такого большого мужчины, щедро одаренного как длиной, так и толщиной, твоя вагина сжимается от желания при одном только виде его. Ты задаешься вопросом, каково было бы его ощутить на своем языке, если бы ты попыталась взять его внутрь, твои пересохшие губы увлажняются от легкого движения языка, приоткрываясь при этой мысли.   — Нравится то, что видишь? — Его самодовольные слова вырывают тебя из твоего самозабвения. Твои пальцы нежно обхватывают его член, мягко сжимая его; ухмылка расплывается в тихом, прерывистом смехе возбуждения.   Твои пальцы не могут полностью обхватить его кулаком, даже когда ты медленно и плавно двигаешься вверх по его длине.    — Ты прав, – шепчешь ты в грязном желании. — Мне нравится то, что я вижу.   — Какой у тебя честный язык, — промычал он низким стоном удовольствия от твоих томных ласк. Он зацепил большим пальцем твою нижнюю губу, чтобы подтолкнуть ее в рот.   — Честность — не единственное, что он может дать, знаешь ли, — дразнишь ты его задыхающимся, рискованным шепотом, когда его палец проникает в твой рот, посасывая его, имитируя то, чего ты действительно от него желаешь.   Сайлус довольно замурлыкал, вынимая палец и проводя им по твоим распухшим губам.    — Позже. — Он заставляет тебя замолчать, снова введя влажные пальцы в твои стенки. — Ты получишь меня, даю слово. Но прямо сейчас… — Твой прерывистый стон смешался с гортанным вздохом, вырывающимся из его губ. — Мы здесь, чтобы посмотреть, насколько хорошо я могу доставить тебе удовольствие, не так ли, котенок? Так что расслабься. — Он осторожно просовывает ладонь между твоими грудями, чтобы надавить. — И смотри, как еще я уничтожу тебя этой ночью.   Ты стонешь от его грязного, угрожающего обещания, бёдра покачиваются навстречу пальцам, которые он вдавливает в тебя, их ритмичные движения ускоряются с каждой секундой, пока твой оргазм снова не достигает пика.   — Сайлус, — выдыхаешь ты, пальцы судорожно сжимают запястье, зажатое между твоими дрожащими ногами.   — Что тебе нужно, сладкая?    Он придвигается ближе, прижимаясь телом к ​​тебе на простынях, жар его дыхания обжигает твою вспотевшую кожу. Ты чувствуешь, как тяжесть его возбуждения обжигает твое бедро, и вздрагиваешь от стимуляции.   — Ты, — умоляешь ты. — Мне нужен ты, так что перестань дразнить меня, Сайлус. Я…   Его губы захватывают твои в страстном поцелуе, яростное столкновение языков, он впитывает твои стоны, а его пальцы обвиваются вокруг затылка, чтобы удержать тебя под натиском.    — Ты уверена, что готова? — Он снова покачивает бедрами, заставляя тебя дрожать от пугающего жара его возбуждения.   — Я готова, я выдержу, — настаиваешь ты, прижимаясь к его влажному языку. — И даже если не смогу, ты обещал показать мне, как это может быть хорошо, не так ли? — Ты дрожишь. — Так перестань меня дразнить и вставь его внутрь меня.  — Твоя спина выгибается от желания при особенно умелом нажатии его пальцев. — Сайлус.   Его ответный стон, вызванный твоими пылкими желаниями, разжигает тебя еще сильнее, его мокрые пальцы выскальзывают из твоих сжимающихся стенок.    — Ты действительно умеешь меня заводить, не так ли, сладкая?   Большие руки обхватывают твои бедра, пока Сайлус проникает между твоих ног. Он позволяет головке своего члена наконец ласкать твою вагину, собирая на ней влагу. Так близко.   Его бедра совершают томные, приятные движения между твоими ногами, и каждый раз, когда расширенная головка его члена ударяется о тугой бугорок на твоей вершине, твои бедра пытаются вырваться из-под скованной силы его рук, удерживающих тебя. Каждый его толчок — вверх, вниз — заставляет твое дыхание прерываться от желания, каждый раз, когда он касается твоей вагины, ты сжимаешься от инстинктивной пустоты, желая втянуть его глубже в себя.   — Немного сдержанности, котенок. Мы не хотим, чтобы ты слишком быстро испытала сверхстимуляцию. — Из его губ вырывается тихий неодобрительный стон, когда он извивается. — Нетерпение не красит такую охотницу, как ты.   Твой рот открывается от беззвучного стона; обхватив ногой его талию, ты пытаешься заставить его войти в тебя. Твои усилия вызывают у него позабавленный, гортанный смех.    — Ты меня уже достаточно подготовил. Сейчас ты просто дразнишь меня.   — Но тебе же нравится, когда я это делаю, не так ли?   Сайлус обхватывает ладонью сгиб твоей ноги, пальцы скользят по чувствительной коже снизу вверх, пока его хватка не доходит до твоего колена. Он крепко прижимает тебя к кровати другой рукой, пока снова двигает бедрами, прижимаясь к тебе.    — Держи крепче. — Он в последний раз постукивает по твоему колену, зацепленному за его спину, прежде чем его рука обхватывает основание его члена, прижимая еще больше твоих вагинальных выделений к головке.   Первое проникновение обжигает тебя в блаженном наслаждении, ты шипишь от вторжения, выгибая спину в инстинктивном стремлении к мужчине, которым ты так опьянена. Даже головка члена внутри вызывает у тебя головокружение, ты благодарна за опору его большой руки, которая удерживает тебя на месте.   Его член проникает глубже твоего клитора; стон удовольствия Сайлуса вырывается из напряженного выражения его лба. Большой палец скользит по твоей сжатой нижней губе, прежде чем он начинает раздвигать ее, сильнее надавливая подушечкой пальца.    — Дыши для меня, сладкая. — Тебе кажется, что твое тело совсем не способно вдохнуть, но ты пытаешься преодолеть сжатие в горле, делая несколько необходимых вдохов. — Вот так, да, впусти меня. Медленно.   Только когда твоё тело содрогается под его тяжестью от почти полного проникновения его члена внутрь, ты осознаешь его невероятную величину внутри. Сайлус издаёт хриплый стон возбуждения, впивается зубами в чувствительную кожу твоего запястья, которое он держит между толстыми пальцами. Твоя вагина кажется невероятно растянутой вокруг его тела, так что ты всхлипываешь от его следующих нескольких пробных толчков, проникающих в твои стенки. Он проникает невероятно глубоко с каждым длинным, тяжёлым толчком, пока ты не чувствуешь, как он подталкивает тебя, словно на самом краю.   Твоя голова беспокойно движется по пуху подушек, пальцы скользят по его рукам, резко впиваясь в напряжённые мышцы его бицепсов. Яростные полумесяцы, которые, как тебе кажется, ты оставляешь на коже, лишь усиливают его желание войти в тебя, а одобрение отражается в пылких стонах, вырывающихся из его рта.   Одна из его рук скользит под твое тело, надавливая между лопатками, направляя твое тело глубже к его, пока его бедра движутся внутри тебя. Влажное хлюпанье твоего возбуждения тяжело витает в воздухе, смешиваясь с твоими стонами.   Сайлус вынимает свой член из твоего тела при следующем скольжении, почти до конца, прежде чем снова резко, скользко, без сопротивления входит; каждый раз твое тело захватывает приятный шок от того, как полно он входит в тебя, растяжение погружает тебя в головокружительную спираль нарастающего желания.   И несмотря на все это — туманное удовольствие, его длинные, глубокие движения — твое ненасытное тело нуждается в этом мужчине рядом, желание, которое ты не можешь связно выразить словами.   Внимательность Сайлуса с тобой — хотя и приятна, конечно — не то, что тебе сейчас от него нужно. Он твой первый за очень-очень долгое время; желания, затаенные с незапамятных времен, вместе с острой потребностью в том, чтобы этот мужчина тебя безгранично любил; твоя потребность в том, чтобы он трахал тебя без ограничений, после столь долгой борьбы сердца с его тоской по нему, переполняющей тебя, словно на грани твоего слабого самоконтроля. Ты пытаешься сжать его бедра, твои ноги крепче обхватывают его талию сзади, чтобы проникновение было глубже.   Ваши глаза встречаются в лихорадочном тумане; твой язык скользит по пересохшим губам, ты открываешь рот, чтобы озвучить свои желания, прежде чем лицо Сайлуса заполняет твое поле зрения. Его рот пульсирует быстрым, яростным поцелуем, высасывая из тебя весь воздух от агрессивного движения его языка.    — Хорошо, — шепчет он влажным, хриплым шепотом тебе в губы. Больше никаких вопросов, никакой неуверенности. — Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься.   Он осторожно вошел в тебя почти до самого основания, когда большие руки обхватили твой живот с обеих сторон, их подушечки пульсировали, впиваясь в упругость твоей кожи. Это возвестило о медленном доставании его члена из глубины до самого основания. Пока Сайлус снова не вонзился в тебя с такой силой, что перед глазами потемнели звезды, а в ответ раздался отчетливый шлепок его бедер о заднюю часть твоих ягодиц.   И только когда он начал входить в тебя с этой мучительной скоростью, управляя твоим телом, словно ты была всего лишь игрушкой, предназначенной для его члена, ты с первобытной радостью поняла, что тебе нравится, как он тебя берет. Ты в восторге от ощущения, как его член вбивается в твои стенки — от его огромного растяжения, от каждого сантиметра горячей, неподатливой плоти — так сильно, что ты вздымаешься по простыням, и твой голос, как ты сама не осознаешь, превращается в пронзительный крик наслаждения.   Всё — ты, он, твое нутро, сжимающееся вокруг него — внезапно становится слишком сильным, ты тонешь в экстазе от ощущения, как он переполняет твои чувства.   А мужчина сверху, необузданный зверь; он прижимает тебя к матрасу ещё глубже страстными движениями бёдер, его большие руки крепко сжимают твою талию, направляя твои слабые толчки обратно на его член с яростной точностью. Каждое движение набухшей головки его члена восхитительно тянет его к тому единственному месту внутри, от которого ты дрожишь вокруг него. Целенаправленное нападение на твою сладкую слабость. Поистине, он знает твоё тело так, словно уже несколько раз был с тобой; эта мысль одновременно волнует и пугает: твоя вагина инстинктивно сжимается вокруг него, вырывая из него злобный рык, от которого ты всхлипываешь.   Сосредоточенность и пылкое возбуждение, отражающиеся на его бровях, вызывают привыкание; горячий прилив удовольствия и непринужденное напряжение — всё это делает его эротическим зрелищем, способным задушить тебя до полного изнеможения. Ты чувствуешь, как бурный оргазм подступает, стремительно приближаясь.   Ты пытаешься быстрее двигаться навстречу его бедрам, но темп меркнет по сравнению с почти звериными толчками его члена. Сайлус стонет от особенно сильного сжатия твоей вагины; рука отрывается от твоей талии, чтобы нежно потереть костяшками пальцев мокрые от пота и слез щеки, которые, как ты знаешь, покраснели от желания.    — Ты так хорошо принимаешь меня, котенок, я так глубоко. — Ты могла бы одобрительно сказать что-нибудь, если бы твое горло не было так переполнено от задыхающихся стонов и отчаянных мольб, которые он выбивает из тебя. — Ты так сильно сжимаешь мой член. Не хочешь отпускать меня? — Его большая рука скользит по нижней части твоего живота, прежде чем он глубоко надавливает ладонью, словно нащупывая место, где его член бьется, как будто о твою матку, наклоняя бедра, чтобы коснуться чувствительного пучка нервов в твоей оргазме, и ты чуть не плачешь от сильного возбуждения.   — Б-близ… — Это всё, что вырывается из твоего измученного горла, прежде чем голова откидывается на подушки, а заплаканный взгляд расширяется от неумолимой интенсивности его ласкания твоего тела.   Но Сайлус одобрительно стонет, понимая твои сдавленные подсказки.    — Я здесь. Пусть твоя прекрасная киска плачет ещё больше для меня, милая.   Ты безудержно стонешь от грязных слов, вырывающихся из его губ, твое тело тут же начинает подчиняться его указаниям.   Его рука скользит по всей длине твоей сжатой ноги, поднимая её и перекидывая через широкое плечо, пока его крупное тело выгибается над тобой, почти складывая тебя пополам. Новый угол заставляет каждый его дикий толчок сильно давить на твой набухший клитор.    — Какая идеальная, идеальная для меня.   Ты больше не можешь связно говорить, ты смутно слышишь приглушенные звуки ударов дерева о бетонные стены, когда Сайлус с силой прижимает твое тело к изголовью кровати. Отдаленное отсутствие боли ты осознаешь, только когда твоя щека сжимается вбок, чтобы прижаться к обжигающей теплоте красной и обсидиановой сетки его Эвола, удерживающего твою голову подушкой от силы его толчков.   Его лицо опускается к тебя, толстая рука проникает под пропитанные потом волосы, чтобы схватить твою шею для поцелуя, заглушая твои стоны своим языком. Твоя слюна бесполезно стекает по распухшим губам, язык Сайлуса тут же следует широким путем по твоей челюсти, слизывая с твоего подбородка смесь пота и слюны. Его гортанный стон от вкуса почти доводит тебя до оргазма, ты так близко…   Длинные, заостренные пальцы извиваются по нежной поверхности твоей шеи, направляя твой опьяненный удовольствием взгляд вверх к его.    — То, как ты сейчас смотришь… — Ты замечаешь краем глаза движение его другой руки, скользящей между вашими телами. — Мужчина может пристраститься, сладкая. — В этот момент его большой палец надавливает на твой клитор, выбивая крик из твоего пересохшего горла, твое тело выгибается на скользком скольжении твоих грудей, прижатых к широким плоскостям его груди. Даже возбуждение сосков слишком сильно; жар между ног превращается в адское пламя.   Точные, идеальные удары его члена по твоим стенкам, сопровождаемые настойчивым сжатием и надавливанием на клитор между ловкими указательным и большим пальцами, заставляют тебя сходить с ума. Белый жар разливается по всему твоему телу. Беспощадное жжение от восхитительного укуса, который ты чувствуешь, как Сайлус вонзает в твою напряженную шею, говоря прямо под челюстью:    — Кончи сейчас же, сладкая, — сопровождая это мощными толчками его члена, — вот что наконец заставляет тебя сойти с ума от оргазма такой силы, что твой взгляд полностью отключается.   Челюсть отвисает от крика, совершенно непохожего на твой собственный, ты не узнаешь свой собственный надломленный голос, пока Сайлус не засовывает два толстых пальца в твой расслабленный рот, чтобы поиграть с твоим влажным языком, словно желая запечатлеть этот звук для себя.    — Ты чертовски прекрасна.    Его темп неумолимо нарастал на фоне твоего оргазма, растягивая твое собственное возбуждение так долго, что ты судорожно сокращалась в его влажном, жарком теле, пока бедра Сайлуса тоже не начинали дрожать от разрядки.   Пульс за пульсом обильной, горячей эякуляции, которая приводит к очередной разрядке — или, возможно, ты и не прекращала кончать — к такой высокой вершине, что твое падение с неё затягивается, доставляя удовольствие. Твой рот страстно сосёт его пальцы, заставляя их служить тебе опорой.   Взгляд Сайлуса встречается с твоим через небольшое пространство между вашими лицами, разгорячёнными и задушенными вашим дыханием. Алые глаза, зрачки широко раскрыты от слабого возбуждения, пока вы оба глубоко дышите в унисон. Несколько мгновений передышки, вы позволяете своим телам прийти в себя после эйфории.   В глубине души ты смутно осознаёшь, что один раз с Сайлусом фактически разрушил твою жизнь, и ты не уверена, оплакиваешь ли ты этот факт или наслаждаешься им. Ты думаешь, что, возможно, гораздо сильнее очарована этим раздражающим мужчиной, чем предполагала изначально, и сама мысль о такой любви к нему слегка пугает. Так же, как и та искорка нежности, которая проступает в его гранатовом взгляде, когда он отводит вспотевшие пряди с твоего лица, чтобы внимательно тебя рассмотреть.    — Ты в порядке, милая?   Ты больше не можешь этого отрицать.    — Никогда не чувствовала себя лучше, — хрипишь ты сквозь боль в горле. И, боже, спаси, улыбка, которая появляется на его прекрасных губах в ответ на твои слова, заставляет твое сердце отказываться успокаиваться, даже после ошеломляющей разрядки.   — Так хорошо, да?   У тебя нет сил возражать, и ты ограничиваешься легким шлепком по его бицепсу.   Его руки обнимают твое тело, прежде чем он переворачивает вас обоих. Он медленно, но уверенно выходит из тебя — ты слабо стонешь от приглушенного возбуждения.   Ты протягиваешь руку, обвивая ею его лицо, большим пальцем описывая угол его челюсти.    — Останься со мной сегодня ночью, — тихо просишь ты его.   Легкое удивление мелькает в кроваво-красном гранате, прежде чем его сменяет нежная усмешка нахмуренного лица.    — Не планировал уходить, милая. — Он наклоняет голову еще глубже в изгиб твоей ладони, быстро целуя кожу. — Спи крепко. Твои глаза слипаются.   И в этот единственный раз ты слушаешься, позволяя теплу его обволакивающих объятий увлечь тебя в сны о алых глазах и позабавленных улыбках — единственных, о которых ты могла думать уже долгое время.