Красно-Белая гвардия

Свеча горит своим нескончаемым пламенем, несмотря на позднее время суток. Запах тлеющего воска смешивается с запахом старой бумаги и книжной пыли, спрятанной в тысячах страниц книг огромной библиотеки Хогвартса, а тишина прерывается лишь мерным дыханием находящегося здесь студента да шорохом его мантии. Юный староста, перелистывая очередную страницу, устало выдыхает и смотрит в конспект со слегка неразборчивым почерком. Берёт перо, макает в чернильницу и, прежде чем с облегчением откинуться на спинку стула и прикрыть глаза, дописывает последние заметки. Определённый плюс быть старостой — иметь возможность находиться здесь после отбоя. Но есть и определённый минус — повышенная ответственность и в принципе необходимость так усердно учиться, пока остальные студенты коротают вечер в тёплых кроватях. — Кто бы сомневался, что ты именно здесь, Макс. Голос заставляет Колубелова вздрогнуть и обернуться. — Ванечка, твою мать, — выдыхает парень и недовольно цокает. — Зачем так пугать? — Уж лучше это буду я, нежели смотритель, — ухмыляется друг, подходя ближе. — Что тут у тебя? Голубой галстук в полоску поблёскивает в приглушённом свете свечи, когда староста Когтеврана, Иван Войнов, склоняется над исписанным пергаментом. Свет отражается от очков, создавая едва заметный блик, прокатывающийся по белой рубашке на достаточно упитанном теле волшебника, и Колубелов вновь вздыхает, отводя взгляд к окну. — Конспекты на ближайшие занятия. Решил сделать это заранее, пока количество домашки не начало убивать. Максим ещё сильнее оттягивает уже ослабленный галстук алого цвета и вновь прикрывает глаза, игнорируя слегка недовольный взгляд друга. — Ты прикалываешься? Мы только сегодня приехали, вещи ещё даже не разложили, а ты сразу за учебники! — искренне возмущается Войнов. — И не думаю, что количество домашки завтра будет таким, что ты не сможешь выйти из-за стола с книгами. — Завтра, может, и нет, — Макс открывает глаза и захлопывает фолиант, — а вот потом — точно. Нас в прошлом году выжимали, а уж на седьмом курсе… — У тебя синдром отличника, ты знаешь? — хмыкает Ваня, отклоняясь от стола и позволяя другу собраться. — Я староста, у меня не то чтобы есть выбор. Максим поднимается, складируя на сгиб локтя левой руки книги и несколько листов пергамента, а после подхватывает свечу и кивает в сторону коридора. Ваня разводит руками, сдерживая очередной добро-дружеский стёб, и пропускает старосту Гриффиндора вперёд. — А вещи у меня разобраны, к слову, — слегка обиженно бросает Максим, на что Ваня заливается тихим смехом. — Ага. А ещё у тебя нарушен комендантский час. — Зануда. Я староста — я патрулирую. — Патрулируешь что? Книги по травологии? — По трансфигурации вообще-то, — пропускает шутку Максим, выскальзывая за дверь. Войнов секунду медлит, а после с тихим хихиканьем следует за другом. Шаги эхом отражаются от стен и разлетаются по тёмным коридорам, пока друзья направляются в Башню Старост. Хогвартс в ночное время суток абсолютно полностью оправдывает архитектуру и смысл строения старинного замка — чуть пугающая жутковатая атмосфера, тускло горящие факелы на высоких каменных стенах и завывания ветра в пустых коридорах, доносящиеся до ушей словно тихий шёпот. Какое-то время Ваня молчит, размышляя над тем, насколько же у его друга усталое выражение лица, которое таким, в первый-то день в Хогвартсе, быть не должно. Пусть он и староста, пусть — седьмой курс, но даже Войнов, являясь старостой «самого умного», если верить стереотипам, факультета, не настолько помешан на учёбе. — Я, кстати, что-то пропустил? — Максим бросает взгляд на идущего рядом друга без особого энтузиазма. Пропустить что-то, что могло произойти в Башне Старост за несколько часов после ужина, вряд ли возможно, конечно. По крайней мере, так думает Максим, желая этим вопросом просто поддержать беседу, несмотря на слегка кипящий мозг. — Кстати, да! — оживляется Ванечка. — Старосты Слизерина сменились. — Слизерина? — вскидывает бровь Максим уже более заинтересованно. — Сразу оба? — Ага. — Но они ведь тоже на седьмом. Старосты меняются при выпуске прошлых, с пятого курса… — задумчиво тянет парень, на что Ваня закатывает глаза. — Макс, я прекрасно помню регламент назначения. Хрен знает, чего их назначили, но парень, вроде, какая-то важная шишка. — Шишка? — Знаю только это, — разводит руками Ваня. — Вот прям дословно. Полина рассказала. Я сам с ними ещё не виделся. — Ну да, собрание старост-то завтра. — О, его, кстати, тоже перенесли из-за этого парня. Должен приехать то ли сегодня ночью, то ли под утро. — М-м, — равнодушно тянет Максим, поводя плечами от неожиданного сквозняка. — Велика, значит, шишка. А девчонка? Имён не знаешь? — Игорь, кажется, — чуть задумывается Ваня, — а вторая — Настя. С нашего курса. — Помню ее, — кивает Максим, — Странно только, что старостой стала. Вроде никогда особо не рвалась. А вот парня… — Я его тоже не помню. Вроде, не было никаких Игорев на Слизерине. Да кто ж их знает, — жмёт плечами Ваня, когда парни уже подходят к портрету. — В любом случае, плевать — главное, чтобы жить не мешали. Макс усмехается и называет портрету Мерлина пароль. Старик радушно улыбается старостам, проводя рукой по белоснежной бороде, и дверь открывается, пропуская парней в Башню. Оказавшись в гостиной, Максим сбрасывает учебники на кофейный столик и падает в кресло. — Спать-то идёшь? — притормаживает у винтовой лестницы Ваня, оборачиваясь на друга. — Чуть позже. Так что спокойной, — отмахивается тот, переводя взгляд на горящий камин. Войнов бросает «и тебе» в ответ и скрывается на верхнем этаже. Максим тем временем откидывается на спинку мягкого кресла и вытягивает ноги, упираясь коленками в угол стола. Суетной день наконец заканчивается, и парень позволяет себе выдохнуть с облегчением. Подготовка классов и гостиных совместно с учителями, встреча первокурсников на вокзале и такая надоевшая за шесть долгих лет церемония распределения на факультеты, после — «проводы» лягушат, точнее, «юных львов», до общежития Гриффиндора… Под вечер ещё и учеба — да, это явно не самый счастливый день в жизни Колубелова. Не то чтобы плохой или слишком сложный — просто утомительный. И да, у него действительно нет синдрома отличника. Просто Максим уже давно понял: если к чему-то стремишься — приходится прикладывать усилия и планировать своё время. А ему есть, к чему стремиться — как минимум к сдаче экзаменов на оценки не ниже «выше ожидаемого» в конце года. Мерное потрескивание дров в камине в какой-то момент сливается в почти убаюкивающую песню, и Максим, расслабленный от теплоты помещения и долгожданной передышки, почти проваливается в сон, когда слышит незнакомый голос. — Старостам Гриффиндора что, даже кровати не выделяют? Максим, резко вырванный из дрёмы, тут же открывает глаза. Однако не осознаёт смысл сказанного до тех пор, пока не упирается взглядом в парня, стоящего по другую сторону гостиной. — Что? — бормочет Колубелов, чуть подбираясь в кресле, и моргает, сгоняя последние следы сонливости и осматривая незнакомца. Высокий рост, белая рубашка и тёмные классические брюки. Чёрные, как смоль, волосы в аккуратной причёске, спадающие небольшой чёлкой на худощавое и выточенное, словно скульптором, лицо — острые скулы, чётко очерченный подбородок и тёмные брови. Слишком идеальные черты лица для обычного человека — думает Максим, неосознанно проводя параллель с внешностью всяких важных графов на портретах бесчисленных коридоров школы магии. — Говорю, не удивлён, что староста Гриффиндора спит прямо в гостиной, — презрительно хмыкает маг, делая шаг к Колубелову и пристально смотря ему в глаза. Гриффиндорец теряется на секунду, осознавая смысл и прошлой фразы, и этой, и возмущённо выдыхает. Незнакомец уверенно подходит ближе, останавливаясь с другой стороны столика, и смеряет Колубелова безразличным взглядом блеснувших в тусклом освещении чисто-карих глаз. — Ты кто вообще такой? — находится Максим, не замечая на одежде оппонента никаких отличительных признаков факультетов. — Краснов Игорь, староста Слизерина. Мне казалось, старосты должны быть в курсе, что происходит в их любимой школе. Голос Краснова — с чего бы вообще? — сквозит презрением и вызовом. Макс тут же хмурится, чувствуя, как внутри языками пламени разрастается злость. С какой стати этот «Краснов» решил вообще докопаться до него? Мало того, что наезжает сразу, как разбудил, ещё и так самодовольно кичится своим «Слизерином» — будто перед тобой сама староста школы. — А мне казалось, что старостам не пристало опаздывать, чтобы из-за них переносили собрания, — так же ядовито отвечает Максим. Игорь приподнимает бровь, но его взгляд и выражение лица остаются всё такими же равнодушными. — Зубки есть, значит? — ровно тянет он, в несколько медленных шагов оказываясь рядом. Максим упрямо и недовольно осматривает нового старосту, сразу же чувствуя, как некомфортно ему оставаться в кресле из-за разницы в положениях тел. Игорь же надменно хмыкает, смотря на него сверху вниз. — Это, к слову, моё кресло. Так что не бросай свой зад, куда не следует. «Что он сейчас сказал? Его кресло? Серьёзно?» Появившаяся было мысль о том, чтобы встать, тут же исчезает из сознания Колубелова, и возмущение неприятными мурашками прокатывается по телу. — С каких это пор мебель в общей гостиной распределена? — зло прищуривается Максим. — С тех самых, как я стал старостой, конечно. Максу кажется, что он может подавиться собственным возмущённым вздохом. «Блять, серьёзно? И вот это староста Слизерина?» Парень не удивлён ни разу тому факту, что поведение максимально типично для такого факультета, но начинает слишком сильно злиться от того, что этот наглый придурок смеет ставить свои условия, только объявившись. Да что там, вообще их ставить. — В таком случае, можешь идти к своему факультету и выдвигать правила там, — в тон Краснову отвечает Колубелов. — А здесь — даже не пытайся. Взгляд Игоря чуть меняется — вместо самодовольства в глазах мелькает доля удивления, а после — разрастающееся раздражение. — Встань с моего кресла, гриффиндорец, — медленно, спокойно-ядовито. Максим ухмыляется, нарочно ёрзая и откидываясь на спинку, продолжая пристально смотреть на Краснова. Ну уж нет, хрен он теперь отсюда уйдёт. Чисто из принципа. — Оно не подписано, — тянет Максим, желая выбесить в ответ. — О, это поправимо. Взмах палочкой — и когда он только успел её вытащить? — и Игорь растягивает губы в ухмылке, наблюдая, как на кожаном подлокотнике проявляются буквы: «Староста Слизерина». Максим переводит удивлённый взгляд с надписи на мага, теряясь. То ли заржать от того, насколько это по-детски, то ли покрутить пальцем у виска. Но Максим Колубелов не был бы Максимом Колубеловым, если бы отказывал себе в удовольствии отвечать на подобные выпады самодовольных слизеринцев. Он медленно извлекает из кармана палочку и, ухмыляясь в ответ, делает взмах. Тонкая линия перечёркивает надпись, а чуть ниже появляется новая: «Собственность Максима Колубелова». И парень определенно чувствует себя победителем, когда наблюдает, как в глазах напротив появляется неприкрытая злость. — Чёрт, я ведь тоже умею пользоваться магией, — тянет Макс, уже откровенно насмехаясь. Огонь в глазах напротив неожиданно тухнет, а губы Игоря растягиваются в мерзкую улыбку. — Даклифорс, — произносит Игорь, резко направляя палочку вниз. Максим не успевает понять, в какой момент опора под ним исчезает. — Блять, ты чё, придурок?! — шипит Максим, уже лёжа на ковре. Утка недовольно крякает и отпрыгивает от разозлённого мага, сверкая перьями с надписью «Собственность Максима Колубелова». — А что, не любишь уток? — скалится Игорь, чуть склоняя голову вбок. Колубелов никогда не был мастером контроля эмоций. Особенно в моменты, когда с ничего пытаются наезжать. Особенно, когда кресло под ним превращают в грёбаную утку. Максим подскакивает на ноги и хватает парня за рубашку, грубо притягивая к себе и приставляя палочку к его горлу. — А ты что, бессмертный?! — шипит Максим, сверкая глазами. Ухмылка на лице Игоря исчезает тут же — он резким движением отбрасывает чужую руку и приставляет палочку в ответ. — Не смей, — опасно прищуривается Краснов, — тыкать в меня своей жалкой палочкой, если не хочешь помереть. Напряжение застывает в воздухе, сдавливая лёгкие. Максим зло сжимает губы и, подчиняясь резкой вспышке гнева, сжимает палочку крепче, готовый подорвать этого кретина на месте… — Игорь! Чужой женский голос со стороны лестницы возвращает в сознание, вытягивая из удушливого помутнения злости, и Максим резко отстраняется от Игоря, тут же переводя взгляд на девушку и опуская палочку. Брюнетка, облачённая в мантию со знаком старосты Слизерина, сходит с лестницы. Она быстро оглядывает парней и ухмыляется, чуть вскидывая голову: — А я-то думаю, что за шум. Ты скоро? Волшебница обращается явно к Игорю, и Макс переводит взгляд на него. Тот хмыкает, в последний раз смеряя Максима презрительным взглядом, и полностью поворачивается к знакомой. — Уже закончил. Макс против воли вздрагивает от этого отвратительного тона. «Закончил? Закончил?! Ты что, блять, экзамен сейчас сдавал?!» Но он сдерживает злобный порыв зацепиться вновь. Девушка тем временем подходит к Краснову вплотную и обвивает рукой его талию, прислоняясь ближе, и с заметным чувством превосходства оглядывает стоящего напротив Колубелова. — Я Настя, кстати. Новая староста Слизерина, — ухмыляется она. Максим ее, конечно, знает — видел несколько раз на потоковых парах — но все же не близко, а потому представление не вызывает недоумения. Максим наблюдает за тем, как волшебница жмётся к Игорю. Тот бросает на неё равнодушный взгляд, не меняя позы — лишь убирает палочку в карман штанов, даже не пытаясь приобнять девушку в ответ, всем своим видом показывая, что в продолжении комедии больше не заинтересован. — Максим, — цедит в ответ на чужую любезность Колубелов и переводит взгляд на бедную утку, кряхтящую где-то в ногах, чтобы взмахнуть палочкой вновь:— Андаклифорс. Дуновение ветра — и животное вертится, за секундным ураганом оставляя мягкое кожаное кресло с двумя надписями на подлокотнике. — А, заклинаниями балуетесь, — вскидывает бровь Настя, впрочем, не слишком заинтересованно, однако Максим игнорирует реплику, тут же направляясь к лестнице. Просто хватит с него на сегодня слизеринцев. Настя наигранно-возмущенно сдвигает брови, наблюдая за тем, как староста гриффиндора за несколько мгновений скрывается на втором этаже. — Какой невоспитанный мальчишка! — восклицает она и возвращает взгляд к Игорю. Тот, не отзываясь, освобождается из хватки и тоже следует к лестнице, уже не замечая, как волшебница, с нотой обиды поджав губы, идёт за ним. «Максим, значит…» Краснов хмыкает, открывая дверь комнаты Насти. «А зубки и правда есть. Ещё поиграем».