Красно-Белая гвардия

Максим выходит на смотровую площадку и тут же опирается на каменную ограду руками, ногтями царапая камень. Перед ним — бескрайние просторы Хогвартса с высоты более ста метров: чёрное озеро, расположившееся прямо напротив башни, переливается лунным светом, а чуть левее Запретный лес шумит от несильного ветра, теряясь среди темноты кромками старых деревьев. Максим стоит несколько минут, вдыхая свежий воздух и слушая крики редких, пролетающих на ещё большей высоте птиц. Смотровая площадка давно закрыта для посещений, как минимум потому, что это — Башня Старост. Как максимум — потому что когда-то тут даже висел замок, который Максим, правда, с лёгкостью расколдовал. Парень любит это место, потому что здесь — свобода. Редкий момент личной свободы парня, когда его никто не потревожит и не увидит, не пристанет с глупыми вопросами и просьбами. А ещё на этой высоте не существует учёбы, правил и ответственности — здесь староста Гриффиндора всегда может расслабиться и побыть наедине с собой. Колубелов запускает руку в карман штанов и достаёт пачку сигарет. Глупая привычка, прицепившаяся к нему ещё в те времена, когда он жил в магловском мире, сейчас является единственной ниточкой связи с прошлой жизнью — и уже даже не глупой привычкой, а приятной отдушиной. — Инсендио, — шепчет Максим, направляя палочку на сигарету в тонких подрагивающих пальцах. Бумага послушно воспламеняется, вспышкой освещая усталое лицо. Макс тут же подносит сигарету к губам и затягивается, блаженно прикрывая глаза. Он искренне рад тому, что когда-то хитрые торговцы Хогсмида додумались закупать магловские сигареты в волшебный мир. Ведь многие студенты были полукровками — а, значит, цепляли эту привычку в мире маглов, а потом были рады отдавать золотые монеты взамен на запрещённое в школе волшебников удовольствие. Если бы не это чудо — Максим бы, наверное, сошёл с ума. Сегодняшним вечером нервы расшалились особенно сильно. Гриффиндорец делает ещё одну затяжку, рассматривая ровную гладь озера, и крутит в голове недавнее знакомство со старостой Слизерина. Злость уже отступила, но оставила после себя раздражение и неприязнь. Не то чтобы Максим вообще был конфликтным человеком — ему, как минимум, по должности не положено, — но иногда всё же срывался. Последний раз был, кажется, в середине шестого курса, когда он с треском провалил отбор в команду по квиддичу, и тогда под раздачу попал не в меру болтливый слизеринец, решивший сделать неудачу Максима главной сплетней школы. У учеников Гриффиндора и Слизерина, наверное, в крови заложено друг друга ненавидеть. Хотя прошлые старосты были вполне сносными — они просто не шли на контакт с остальной компанией в этой башне, игнорируя неформальные дружеские собрания и, наверное, само существование старост других факультетов. Но всех всё устраивало. «Главное, чтобы жить не мешали», — вспоминает Колубелов фразу Ванечки и криво усмехается. Увы, похоже, всё-таки будут. Но Макс, конечно, надеется на то, что эта перепалка окажется единственной — как возможность показать свою силу и власть, — а дальше эта двоица успокоится и тоже выберет тактику игнорирования. Ведь попытка что-то захватить в таком узком коллективе и поставить свои правила — провальная сама по себе, как минимум потому, что остальные старосты уже давно подружились, да и у Максима язык далеко не в жопе находится. Будет надо — ещё пару раз заткнёт этого наглого Игоря, чтобы тот даже не пытался что-то из себя строить. — Граф, блять, недоделанный, — с презрением выплёвывает Макс и тушит сигарету о камень. Взмах палочки — и окурок бесследно исчезает. Максим стоит ещё пару минут, окончательно приводя мысли в порядок. Подумаешь, очередной самоуверенный слизеринец — и не с такими разбирались. Студенту прекрасно известна психология вот таких вот павлинов — будут провоцировать банально ради своего наслаждения. Жаль только, что Максим умеет постоять за себя. Жаль не ему самому, конечно, а тем, кто оказывается под всплеском его эмоций и острого языка. Так что Красноа не знает, с кем связался — и пусть только попробует ещё что-то выкинуть, за Максом не заржавеет. Максим усмехается своим мыслям — будто собрался самолично войну развязывать — и, поёжившись от пробирающего ветра, заходит обратно в башню. В конце концов, это просто вечер такой. * * * Следующее утро начинается неплохо как минимум потому, что Максим высыпается. Нехотя вылезая из-под тёплых одеял, он зевает и блаженно потягивается. Ещё один определённый плюс быть старостой — личная комната. Жить с другими гриффиндорцами до пятого курса было, конечно, весело, но всё же неудобно — наедине с собой не побыть, вещи в творческом беспорядке не раскидать. А сейчас у парня в распоряжении собственная — пусть и небольшая, зато уютная: деревянный шкаф, большая кровать с балдахином, старенький комод и зеркало, чуть запачканное пылью; небольшое кресло в углу и, конечно же, красные оттенки штор и остальной мебели — личное желание Максима, как старосты факультета огня, который он действительно любит. Неразборчивые звуки выдёргивают мага из наслаждения комнатой, и тот коротко смеётся, смотря на высокую жёрдочку возле комода. — Прости, Флейм, вчера забыл тебя покормить… Феникс, издав ещё один звук, похожий на урчание, взмахивает крыльями, очевидно, показывая своё возмущение. Потрясающе яркие перья огненных цветов переливаются под светом восходящего солнца, проникающего из окна, и Максим улыбается, наконец поднимаясь с кровати. — Не ругайся. Ты знаешь, что я тебя люблю, просто иногда бываю совершенным дураком. Колубелов насыпает в миску травы, и птица, ещё раз осмысленно взглянув на хозяина, принимается утолять голод. Парень ещё пару мгновений смотрит на питомца и, продолжая улыбаться, подходит к шкафу. Он ведь действительно идиот — вечерний перекур настолько разморил, что первым же делом вчера, как переоделся, Максим просто прыгнул в кровать и сразу же вырубился. Иногда он вообще всерьёз задумывается над тем, почему Флейм всё ещё остается с ним — будучи животным с очень сложным и горделивым характером, эта птица далеко не каждому станет предана; Колубелов же со своей вечной забывчивостью совершенно не вписывается в роль надёжного хозяина. Только феникс в нем всё равно будто души не чает и, кажется, была бы воля — даже на занятия бы летал, пусть для такого экспириенса питомцу из-за размеров и пришлось бы выделять как минимум одно целое место. Из зеркала на Макса сонно смотрит высокий и не очень-то и худощавый парень, с мягкими чертами лица и всё ещё горящими улыбкой карими глазами. Короткие тёмные волосы, немного кудрявясь в чёлке, налезают на глаза, и Максим проводит по ним рукой, хоть как-то пытаясь придать себе адекватный вид, чтобы не выглядеть смешной пародией на какого-то магловского рэпера. Максим, думая об этой мысли, с усмешкой оглядывает свои руки, украшенные разнообразными браслетами и кольцами, и прокручивает одно на пальце. Наконец разобравшись со своим видом и отточенными движениями повязав на шею гриффиндорский алый галстук, Максим подхватывает сумку с книгами и спускается в гостиную, где его уже ждёт друг. — А я уж подумал, что придётся идти тебя будить, — тянет Войнов, взмахивая приветственно рукой со своего любимого кресла. — До завтрака ещё десять минут, не бурчи, Иван, — усмехается Максим, подходя ближе. — Пойдем? Войнов показательно вздыхает, обозначая свою грусть от необходимости подниматься с тёплого места, но всё же встает. Они проходят к выходу, и Максим ненароком бросает взгляд на кресло, ставшее причиной вчерашней перепалки со старостой Слизерина. — Так, блять. Ваня удивлённо оглядывается на затормозившего у кресла Максима, а после переводит взгляд туда, куда пристально смотрит постепенно краснеющий от злости друг — на подлокотник. «Утка Максима Колубелова», — гласит ровная надпись на нём. — Он ахуел, что ли? — шипит Колубелов. Ваня, осознав смысл, не сдерживается и заливается смехом, из-за чего Максим стреляет в него злым взглядом. — Смешно тебе? — Бля, Макс, ты чего, — отсмеивается Ваня, хлопая друга по плечу. — Не знаю, кто это сделал, но забавно. — Игорь это сделал, — недовольно цедит Максим и, фыркнув, пинает кресло. Ваня приподнимает бровь, усмехаясь: — Староста Слизерина? Уже познакомились? — Ага, блять, познакомились. Пошли. Взмахнув палочкой и убрав чёртову надпись, Максим резко разворачивается и выходит из гостиной. «Сука, а ведь утро так хорошо начиналось…» Ваня догоняет друга только в коридоре — приходится даже схватить того за плечо, чтобы притормозить. — Макс, ну рассказывай, — просит Ваня заинтересованно. Колубелов выдыхает, прогоняя из тела последние вспышки злости, и следует дальше уже под испытующим взглядом друга. — Да мудак самовлюблённый этот Игорь, нечего рассказывать. Вчера столкнулись в гостиной после того, как ты ушёл. — И-и? — нетерпеливо торопит Ванечка. — И — зацепились. Чуть дуэль на палочках не устроили. — А утка тут причём? — Этот придурок сказал, что я занял его кресло. Его, прикинь? — он бросает в Войнова взгляд и вновь переводит его вперёд, на одну из движущихся лестниц. — Я не ушёл, естественно. И он превратил кресло в утку. — В утку?.. — бормочет Ваня. Соображает пару мгновений — а потом вновь заливается смехом. Максим метает в него недовольный взгляд, и парень закрывает себе рот рукой. — Бля, это всё-таки смешно. — Спасибо за поддержку, Вань. Просто класс. Иди руку ему пожми. Друг закатывает глаза в ответ на злое бурчание Макса и приобнимает того за плечо. — Да не парься ты так. Ну это же Слизерин. Подумаешь, доебался он до тебя — это даже неудивительно. — С чего бы? — приподнимает бровь Максим. — Так ты ж староста Гриффиндора, — усмехается в ответ Ваня. — А у Слизеринцев инстинкт — сразу докапываться до львов. Они ж все змеи. — Это да, — отвечает Максим, но всё же вздыхает. — Ладно, хрен с ним. На том парни и порешали, продолжив путь в молчании. Войнов думал о том, что же сегодня будет на завтрак, а Колубелов — чем бы ответить противному Игорю, если тот осмелится ещё раз к нему подойти. На всякий случай. *** На завтрак — пиршество на любой вкус. Сосиски, несколько каш, тосты и джем, а ещё пару графинов с разными напитками — кофе, чай, морс и даже кефир на длинных столах в большом зале. Максим лениво ковыряется в яичнице, пока Войнов, сидящий напротив, накладывает себе в тарелку всего да побольше — разве что кофе не заливает в придачу. — Ванечка, твой аппетит с каждым годом только растёт, — ведёт бровью Макс, на что друг отмахивается, не отвлекаясь от своего занятия. — Что я, отказывать себе в удовольствии должен? — Действительно, Максим, — раздаётся прямо над ухом звонкий женский голос, и в следующую секунду кто-то не слишком аккуратно падает рядом, хватая Колубелова за плечо. — А вот тебе бы стоило брать пример с Ванечки! Максим недовольно фыркает, переводя взгляд с Ванечки на красивую девушку рядом — Алину Козлову, студентку Гриффиндора и по совместительству вторую старосту их факультета. —Алин, кто бы говорил, — возвращает Максим, на что девушка усмехается, поправляя волосы и придвигая к себе графин с кофе. — А я фигуру блюдю. Девушкам, в отличие от парней, быть худыми идёт. А ты вон как за каникулы похудел! Макс против воли смеётся и треплет подругу по голове, на что она с весело-возмущённым видом тыкает его в бок вилкой. Алина, конечно, восхитительная староста и прекрасный человек, который никогда не упустит возможности посмеяться и подцепить друзей. Максим довольно улыбается от того, что этот комок сарказма и света что-то бормочет рядом, мгновенно повышая настроение — вчера они так и не успели поговорить, каждый разлетевшись выполнять свои «старческие», от слова «староста», обязанности. А ведь, на самом деле, именно благодаря Алине когда-то старосты настолько сблизились — именно она оказалась той самой заводилой разносторонней компании, которая на пятом курсе сразу же принялась сплочать ребят с помощью «неформальных» собраний и забавных магических игр в гостиной. Результатом стала хорошая дружба между почти всеми старостами: Максим и Алина с Гриффиндора, Ванечка и Катя с Когтеврана и Полина с Пуффендуя превратились в компанию почти лучших друзей, несмотря на разные факультеты. — Алин, тебя в том конце коридора слышно! — улыбается подошедшая девушка, пальцами поправляя сползшую на плечо мантию с вышивкой Пуффендуя. — Приф-фет, Полин, — салютует Ванечка вилкой, и девушка тут же садится рядом с ним. — Прожуй сначала, а потом радуйся, — улыбается она, пальцем стряхивая крошку с уголка чужих губ. — Да я вооп-пще-то… — продолжает жевать Ванечка. Через пару минут к ним подходит ещё одна волшебница — невысокая русоволосая староста в форме Когтеврана. — Привет, ребята, — улыбается она и, на секунду замявшись, садится на единственное свободное место, рядом с Полиной. — Привет, Катюх, — улыбается Алина и протягивает ей уже наполненную кружку с чаем. — Держи, с бергамотом, твой любимый. Остальные приветствуют её улыбками, Максим вскидывает руку и кивает. Катя, задержав на нём взгляд, чуть смущённо улыбается и сразу же благодарит Алину, забирая кружку. Максим улыбается тоже, чувствуя на душе приятное тепло — вновь их стол, вопреки всем канонам дружбы по факультетам, собрался вместе, хоть и на стороне Гриффиндора, словно старые друзья. Нет, не так даже. Как семья. Будто не было этого лета, будто они не разъезжались — настолько спокойно и уютно просто от того, что они вновь сидят за одним столом. — Я скучал, — выражает наконец свои чувства Максим, и друзья смотрят на него. — Еще б ты не скучал, — тянет Алина и, смеясь, приобнимает парня. — Мы тут самые классные, вообще-то! — Верно говорит, — усмехается Ванечка и кивает в сторону столов факультета Слизерин. — Правда, с заменой в этом году. — Это точно, — лицо Максима тут же мрачнеет, однако взгляд он направляет в ту же сторону. — Ой, да, странная замена вообще, — кивает Катя, оборачиваясь полностью и, видимо, выискивая в толпе новых коллег. — Макс, чего прикис? — приподнимает бровь Алина, толкнув друга локтем. — Подумаешь, новые старосты. — Отвратные новые старосты, Алин. Познакомился я вчера с ними. — О-о! — тут же радостно тянет девушка, почти подпрыгивая на месте. — Я видела его. Ну докажи же, что Краснов — красавчик! Максим, успевший сделать глоток кофе, давится и сгибается пополам. Ванечка смеётся и неуклюже хлопает друга по плечу через стол, пока тот пытается откашляться, Алина тоже подхватывает смешинку. — Максим разделяет твоё мнение, видимо, — хихикает Полина, за что тут же получает убийственный взгляд от Колубелова. — Не смешно. И нет, не красавчик. Граф какой-то, с горы своей дебильной. — Все графы красивые, — подмигивает Алина, и теперь уже она получает тычок в бок. — Ай, да ладно тебе! Лично мне нравится, я бы его… — Не продолжай, — фыркает Катя и закатывает глаза. Поля хихикает, Ванечка кладёт в рот последнюю сосиску с тарелки. — А если серьёзно, то как они? — вновь обращается Алина к Максиму. — По старой схеме или есть вариант присоединить их к нашим игрищам? — Боже, Алина, — стонет Максим, — говоришь так, будто мы оргии устраиваем! — Ну почти, — усмехаясь, весело подмигивает девушка. — Явно не по старой схеме, — включается Иван, протирая рот салфеткой. — А вот про игры — может быть. Краснов явно с фантазией. — Ты издеваешься? — возмущённо выдыхает Максим, на что Ваня вновь пытается скрыть смех в рукаве мантии. Девушки непонимающе переглядываются и упираются взглядом в Максима, так что тому приходится прошипеть: — Он меня бесит. Подружка его, скорее всего, тоже та ещё сучка. Так что я ни в какие игры с ними играть не собираюсь. — А чего так? — неуверенно спрашивает Полина, и Макс кривится. — Потом расскажу. Нам пора, собрание через десять минут. *** Кабинет профессора Гроздовой встречает неизменными видами — многочисленными узкими партами, шкафами, заполненными различными склянками и баночками за прозрачными дверцами, и просторной кафедрой, где уместился преподавательский стол. Окна тут, как и всегда, не зашторены, и тишина пока еще пустой аудитории без гула голосов студентов приятно ласкает слух. Впрочем, эта тишина тут же нарушается переговорами дружной компании, которая вваливается в помещение без всякого стука — наверняка зная, что профессора еще нет. Молодые волшебники рассаживаются, по обыкновению, за длинный стол преподавателя, сразу же по факультетам. Только Катя оказывается быстрее Ванечки и занимает его привычное место рядом с Максимом, на что парню остаётся лишь вздохнуть и сесть с другой стороны от коллеги. Место рядом с Полиной пустует недолго — вскоре в аудиторию заходит Лёша Щёголев, второй староста Пуффендуя. Высокий кудрявый парень кивает ребятам без особого энтузиазма и, заняв свое место, утыкается взглядом в окно. С Лёшей ребята так и не сошлись — не то чтобы он был каким-то не таким, просто не горел желанием общаться ни с кем, кроме своего факультета, да пропадал вечно в учёбе. Даже отказался от предоставленной комнаты в Башне Старост, по согласованию с директором и Полиной оставшись жить в башне Пуффендуя, и в какой-то момент коллеги смирились, что Лёшка — почти как призрак их коллектива, стыкующийся с ними только на официальных собраниях. — Две минуты осталось, — напоминает Полина, косясь взглядом на оставшиеся пустыми места. Макс с трудом заглушает в себе желание съязвить о пунктуальности старост Слизерина, когда дверь открывается вновь. — Доброе утро, — улыбается Настя, подходя ближе. — Профессора Гроздовой ещё нет? Ухмыляется, скорее — уверен Колубелов и от того едва заметно морщится. Судя по всему, девчонка выбирает тактику «подлизывания» — и это так же противно, как и её явно натянутая улыбочка. В ответ звучат созвучные «доброе утро» и «нет». Максим, оторвавшись от наблюдения за уже присаживающейся за стол девушкой, всё же переводит взгляд на Игоря, что тоже подходит ближе. Тот ни с кем, конечно, не здоровается — смотрит чуть надменно, изучающе, обводя взглядом каждого за столом, пока занимает своё место. Катя чуть ёжится под его взглядом, а Алина, наоборот, вскидывает бровь и улыбается хитро. — Так ты Игорь Краснов? — Игорь Краснов, — пристально смотрит он на неё, и в карих глазах плещется безразличие. — А ты — Алина Козлова, староста Гриффиндора. Мне назвать по именам всех, или обмен любезностями закончен? Алина присвистывает, ещё больше расплываясь в улыбке от такой наглости. Максим же не может отвести раздраженного взгляда от Игоря, думая о том, что это — просто цирк. Или Краснов настолько большая язва, или ему действительно настолько плевать, что тут происходит — однако в таком случае совсем непонятно, что же он тут забыл. — А ты всегда такой мудак или только по праздникам? Максим ловит на себе ошарашенные взгляды коллег после произнесённой фразы, но, игнорируя их, вальяжно откидывается на спинку стула и, чуть приподняв голову, пристально смотрит на Игоря. Тот наконец переводит взгляд на него, медленно осматривая в ответ. Максим взгляд выдерживает, оставаясь снаружи настолько же равнодушно-противным, как и сам Краснов. — Для тебя — хоть каждый день, Колубелов, — хмыкает он и чуть приподнимает уголок губ. — Понравился новый дизайн? Максим смотрит прямо в ледяные глаза и удивляется тому, насколько непробиваемый жук этот Краснов. Вроде и ухмыляется — а глаза настолько равнодушные и спокойные, словно Максим просто маленькая мышь, пищащая что-то под ногами. — Не очень. Чувство юмора тебе стоит потренировать, — Колубелов пространственно взмахивает рукой в воздухе и переводит взгляд на охреневшего Ванечку, намеренно показывая незаинтересованность в разговоре. — Кстати, Вань, профессор Гогин просил тебя и Катю зайти сегодня к нему. Ваня пару раз удивлённо хлопает глазами, а после всё же вникает в игру и кивает. — Да, конечно, мы зайдём. Может, сразу после собрания, если не задержимся. Максим улыбается другу и поддерживает тему про собрание, настойчиво игнорируя застывших в немом шоке друзей, которые продолжают переводить взгляды то на него, то на Краснова. Игорь же, только Максим переключается на Ваню после своей провокационной реплики, приподнимает бровь и не сводит с Колубелова взгляда до тех пор, пока хлопок входной двери не вырывает из этого погорелого театра сразу всех актёров. Максим благодарен Гроздовой Марии Александровне за то, что она появляется так вовремя — всю эту долгую минуту комедии он чувствует на себе чужой изучающий взгляд, и это, пусть Макс и не подаёт виду, все-таки некомфортно. — Доброе утро, дорогие старосты! — улыбается женщина, усаживаясь во главу стола и сверяясь с висящими на пиджаке часами. Ровно десять утра. Профессор Гроздова всегда приходит минута в минуту. Мария Александровна— потрясающе красивая женщина, хоть и в годах. Короткие мелированные волосы, и слегка подведённые серо-голубые глаза с едва заметными морщинками в уголках — сразу и не скажешь, что она преподаватель старинной школы, а не какая-нибудь важная шишка в министерстве моды. — Доброе утро, профессор, — раздаётся синхрон голосов, и Максим наконец полностью переключает своё внимание на заместителя директора. — В этом году у факультета Слизерин новые старосты. Поэтому я повторю всю информацию для них с самого начала. *** Мария Александровна заводит лекцию об ответственности старост и кубке факультетов. Напоминает правила для учеников, которые старостам предстоит повторить своим подопечным, диктует остальные обязанности и прочую чушь, которая сейчас Игорю абсолютно неинтересна. Он ожидал услышать что-то подобное, более того — он всё это уже знает. Приятная привычка готовиться ко всему заранее всегда играет на руку — особенно, если дело касается информации и людей. Поэтому вместо того, чтобы вникать в прописные истины, Игорь изучает сидящего напротив въедливого старосту по имени Максим Колубелов. Тот, Игорь уверен, прекрасно чувствует его взгляд, но не реагирует — и Краснову хочется узнать, как долго этот парень продержится. Такой юный, а уже заноза. Игорь было подумал, что вчерашней историей всё и закончится — ведь вдаваться в любого вида общение с другими факультетами у него нет совершенно никакого желания — но сегодняшний выпад определенно удивляет. Ну, не совсем удивляет, конечно, но… Если бы Максим отвечал на выпад Игоря, как и вчера, — это было бы ожидаемо. Это было бы потому, что Краснов захотел поиграться и спровоцировал мальчишку. Только вот сейчас Максим «напал» сам. «Это интересно». — Игорь, Вам всё понятно про патрули? — чуть хмурится женщина во главе стола, и Краснов переводит взгляд на неё. — Конечно, профессор Мария Александровна. Патрули каждый день в течение часа после отбоя, на территории своего факультета, меняемся с Настей через день. По выходным патруль — два часа. Мария Александровна поджимает губы и чуть приподнимает брови, но удовлетворённо кивает. Красноа чувствует, как чужой взгляд мажет по его лицу, и поворачивает голову специально резко, чтобы словить взгляд Колубелова своим. Тёмные глаза смотрят упрямо, чуть с вызовом и раздражением — видимо, от того, как чётко ответил Краснов, который, очевидно, не слушал. Но взгляды Максима — без обиды или чего-то такого привычно жалкого, что обычно возникает в глазах тех, кого пытаются уязвить. А такие взгляды направлены на Игоря очень часто. Он на равных, чёрт возьми, пытается смотреть. — Максим, мне будет нужна сегодня твоя помощь, — прерывает их зрительный контакт Гроздова. — Какая, профессор? — тут же переключается Колубелов, и взгляд его заметно теплеет. Словно кукла с шарманкой «помогать-учиться-делать». «Ну что за мерзость?» — Мне нужен рецепт драконьего тоника, — улыбается женщина. — Совершенно забыла об этом эликсире, отправить нужно уже послезавтра. А зелья для драконов давно не готовила — так не вспомнить… Ты в библиотеке постоянный гость, да и в зельях разбираешься, так что, думаю, найдёшь быстро. Игорь внимательно наблюдает за тем, как Максим натягивает дежурную улыбку и кивает. — Хорошо. Ингредиенты нужны? — Буду очень тебе благодарна, если принесёшь их сюда вечером. С этими бумагами в начале года просто завал, ты знаешь. — Конечно. Краснов хмыкает про себя и чуть заметно закатывает глаза. А профессор Гроздова не изменилась с тех пор, как он видел её в последний раз — все такая же хитрая и умеющая манипулировать женщина. — Но всё же я не хочу забирать у тебя много времени, — задумывается она и обводит взглядом старост. — Книг о драконах в библиотеке хоть и немного, но они разбросаны в разных местах, да и многие не переведены. — На латыни? — догадывается Максим, и Мария Александровна кивает. — Верно. Игорь, — она переводит взгляд на него, — насколько я помню, ты хорошо знал латынь, когда учился здесь. «Блять». — Правильно помните, — чуть склоняет голову Краснов, испытующе глядя на заместителя директора. Ну нет, не говорите ему, что придётся… — Тогда поможешь сегодня Максиму. Уверена, за эти годы ты только улучшил свои знания. Гроздова смотрит на Игоря пристально, и в глазах её — твёрдость, не просьба, как было в случае с гриффиндорцем. Даже голос чуть ниже — требовательный, повелительный. Она помнит, как с ним нужно разговаривать, чёрт возьми. Хотя Краснов надеялся, что за годы отсутствия что-то должно измениться. — Игорь? — приходит в себя Колубелов, и Краснов отмечает, как недобро загораются его глаза. — Профессор, не думаю, что это необходимо… «Ох уж эта субординация, да, Максим? Просто так ведь и не скажешь, что лучше просидишь один несколько суток, разбираясь в латыни, лишь бы не прибегать к моей помощи?» — Никаких «но», Максим, — отрезает Мария Александровна и смотрит на него так же требовательно. — В конце концов, Игорю нужно вливаться в ваш плотный коллектив. Настю вы хотя бы знаете. Колубелов несдержанно выдыхает и бросает в старосту Когтеврана, Ваню Войнова, возмущённо-злобный взгляд; однако тот лишь поджимает губы, сочувственно глядя на друга. «Рассказал про вчера, значит», — отмечает про себя Игорь и вновь смотрит на Гроздову. — Хорошо, профессор. Сколько очков мы за это получим? Женщина усмехается, чуть прикрывая рот рукой, и с прищуром смотрит в ответ. — А ты ничуть не изменился. По двадцать очков каждому факультету. Игорь чувствует, как непонимающе переглядываются остальные старосты. Ничего удивительного, ведь Краснов для них — неизвестный волшебник, которого никто не знает, а он, оказывается, уже когда-то «был». — Договорились. Игорь теряет к женщине всякий интерес, в этот раз намеренно не смотря на Колубелова. Но знает, что тот смотрит на него — злобно и недовольно. А глаза у Максима слишком заметные — слишком яркие, чтобы прятать эмоции так же хорошо, как получается у льдов очей самого Краснова. Игорю совершенно не хочется этим заниматься, конечно. Уж тем более не хочется с этим самоуверенным мальчишкой. Только тому об этом знать не стоит — по крайней мере, пока Игорь до конца не определился со своим отношением. Отношением из банального выбора «жертва для развлечения» или всё же «раздражающая муха, которую стоит прибить». Пока что чаша весов уверенно склоняется ко второму варианту. * * * Максим вылетает из кабинета первый, тут же отрываясь от коллег. Компания друзей непонимающе переглядывается, но торопится следом. — Максим, хей! — Катя тянет его за локоть, заставляя притормозить в проходном саду. Колубелов оборачивается к друзьям, сверкая глазами. Убедившись, что старосты Слизерина пошли другой дорогой, он громко выругивается и опускается на каменную лавочку. Одиноко стоящая рядом скульптура какой-то гаргульи блистает отвратительной ухмылкой среди раскидистых зеленых ветвей, и ему очень хочется сделать такое же лицо. — Ты чего? — решается Войнов, присаживаясь рядом. Максим вскидывает голову, которую до этого опустил на руки, и почти рычит: — Да пиздец, блять! Какого чёрта она именно меня попросила об этом? — с чувством Максим отрывает листок от опустившейся к нему ветки и сжимает в руке. Маска «хорошего парня», которую он с успехом поддерживал в кабинете, стремительно трещит. — Я этого Краснова в глаза видеть не хочу, а уж тем более сидеть с ним несколько часов в библиотеке! — Так, отставить истерику, — недовольно произносит Алина и заряжает Максиму затрещину, отчего тот роняет невинно пострадавший лист. — За что? — возмущённо выдыхает он. — За то, что ведёшь себя как девочка во время ПМС, — фыркает Алина, сложив руки на груди. Тот недовольно поджимает губы и отводит взгляд, всем своим видом выражая обиду на подругу, пока остальные волшебники растерянно переглядываются между собой. — Максим, — неуверенно продолжает Полина, — слушай, не всё же так плохо. Ну посидишь с ним один вечер, может, даже, не таким окажется, как ты думаешь. — Ага, ещё хуже, — отзывается упрямо Колубелов. — Да твою мать, Макс, — закатывает глаза Алина и трясёт парня за плечо, заставляя посмотреть на неё. — Ты чё себя как ребёнок ведёшь? Хочу — не хочу. Тебе задание дала замдиректора, задание старосте! Собери яйца в кулак, натяни то своё ебало, с которым ты до него на собрании доебался, и получи очки нашему факультету. Алина говорит чётко, смотря прямо в глаза, — и Максиму от этого внезапно становится спокойнее. — Ты же туда не ради него идёшь, — напоминает Ванечка, стукая друга кулаком в плечо. — Так что нормально всё. Сритесь потом сколько влезет, а сейчас нервы себе побереги. Максим медленно выдыхает. Всё-таки друзья у него — прекрасные; Алина всегда может вбить в голову простые истины и зарядить, а Ванечка — поддержать и побыть рядом. — Может, с тобой пойти? — неуверенно произносит Катя и тут же тушуется под взглядом старост. — В смысле, чтобы ты там не один… — Нет, — качает головой Максим, почти окончательно успокоившись. — Он решит, что один я зассал. — С чего такой вывод? — удивляется Полина. — Просто мы захотели помочь. — Не знаю, с чего, но почему-то уверен. Алина проводит рукой по зелёным листьям и усмехается, глядя с хитрым прищуром на друга: — Слушай, а вы точно не были знакомы раньше? А то ощущение, будто старые враги встретились. Всего день прошёл, а ты ему глотку готов перегрызть. — Очень надеюсь, что нет, — фыркает Максим, поднимаясь. Такого слизеринца он бы не забыл. Алина отпускает ещё какую-то шутку, пока компания наконец двигается в сторону входа в замок, чтобы разойтись на свои пары. *** Седьмой курс радует возможностью выбора предметов, которые изучаешь, а не обязаловкой, как на младших и средних курсах. Именно поэтому в этом году Максим решает не выпендриваться от слова совсем и оставляет только те предметы, которые непосредственно необходимы ему для будущей специальности: зельеварение, защита от тёмных искусств, трансфигурация, травология и заклинания. И ещё, само собой, два дополнительных: целительская магия и магическое законодательство. Потому что говорят: чем больше профильных предметов сдашь — тем больше вероятность попасть в Академию Авроров после окончания Хогвартса. По крайней мере, Максиму это посоветовал директор — профессор Гроздов — а ему он доверяет полностью, особенно в вопросах образования. Колубелов, конечно, совершенно «не ебёт», зачем мракоборцам знать, как ухаживать за растениями, но логику можно запросить разве что у Министерства Магии, а они очень навряд ли ответят. Семь предметов на курс — звучит ужасно. В прошлом году было шесть, и Максим всё равно зашивался. Даже пытался дополнительно ходить на уход за магическими существами — у него, как-никак, питомец не простая сова или жаба, а настоящий феникс! — но всё же забросил из-за нехватки времени. А в общении с Флеймом помогла разовая консультация с профессором и куча дополнительной литературы «на лёгкое чтение» перед сном. Надежду дарит только то, что несколько предметов на последнем курсе представляют собой повторение пройденного материала за все года. Углублёнными из основных остались лишь ЗоТИ (защита от тëмных исскуств), трансфигурация и заклинания. Защита от тёмных искусств Максиму всегда была интересна, а потому давалась легко, заклинания — тоже (как вообще волшебнику они могут быть неинтересны?), а вот с трансфигурацией были проблемы. Нет, не с оценками. У Колубелова ещё со времён СОВ по всем необходимым предметам оценки «выше ожидаемого» и «превосходно», только вот чёртова трансфигурация, резко усложнившаяся, даётся слишком трудно — с ней он больше всего мучился в том году, и профессор Гогин, ведущий эти пары, пожалуй, единственный профессор, который откровенно недоволен старостой Гриффиндора. — Записываем! Магическое законодательство появилось в 1707 году, в то же время, как было создано Министерство Магии… Голос преподавательницы вырывает Максима из раздумий. Он устало обводит взглядом склонившихся над пергаментом студентов и останавливается на лице профессора. «Выглядит так, будто при ней законодательство и составлялось…» После первой пары, защиты от тёмных искусств, эта кажется сущим адом — скука скуку погоняет бесконечными датами и лишней информацией. — Максим, почему вы не пишете? — замечает на себе взгляд женщина и чуть хмурится. Колубелов внутри себя закатывает глаза и воет. Каждый раз новые преподаватели, не знающие его методов, задают этот вопрос. — У меня всё записано, мадам Альбина, — тут же радушно улыбается Максим, чуть приподнимая свою тетрадь. — Понимаете, у меня… своя система. Я заранее составляю конспекты на ближайшие занятия, а потом внимательно слушаю. Делаю пометки при необходимости. Так мне проще усваивать информацию — привык ещё со второго курса. Надеюсь, — Макс подаётся вперёд и чуть тупит взгляд, продолжая улыбаться, — что вы не против. Повторение — мать ученья, особенно с нашими преподавателями. Мадам Альбина, подвиснув на секунду, меняется в лице: брови её ползут вверх, а рот приоткрывается от удивления. — Ох, Максим! Вы полностью оправдываете звание старосты! — она восхищённо взмахивает руками и улыбается почти со слезами на глазах. — Конечно, учитесь, как вам удобно! «Пау!» Колубелов благодарит женщину, а после скрывает довольную улыбку за опущенной головой, откидываясь на спинку стула. «Всегда работает». — Макс, боже, — тихо скулит от смеха сидящая рядом Алина, пока профессор возвращается к чтению лекции. — Ты такой… — Какой? — шепчет парень, ухмыляясь уголком губ и смотря на подругу. — Такой манипулятор! — Я говорю чистую правду, — тихо хихикает Максим, за что получает одобрительный тычок под рёбра. Да, у Алины даже тычки — разного характера. Всё-таки здорово, что Алина тоже выбрала для себя будущее в мракоборцах. Как минимум потому, что подруга прекрасно скрашивает временами скучные пары и с ней можно вместе делать домашку, как максимум — потому что из этой удивительно саркастичной и смелой волшебницы точно выйдет шикарный аврор. Максим обменивается ещё парой фраз с подругой, после вновь переключаясь на профессора. Всё-таки системе нужно следовать — полировать записанное слуховым повтором. За своей сосредоточенностью он не чувствует взгляда с соседнего ряда, где сидит группа студентов Слизерина. — Вот индюк надутый, да, Никитос? — замечая взгляд парня, насмехается шёпотом сидящий рядом с ним студент. — Индюк… — отвечает задумчиво Крайнов. * * * Игорь скучающе переворачивает страницу учебника, пока профессор по защите от тёмных искусств, Кузин Сергей Александрович, задвигает приветственное слово пришедшим на первую в расписании пару волшебникам. На этом уроке на удивление много студентов — Краснов ожидал увидеть человек десять, которые особенно сильно хотят связать свою судьбу с департаментом правопорядка Министерства Магии — всякие там мракоборцы и другие слуги — ну и парочку, конечно, метящих в отделы повыше, однако в классе сейчас находится порядка тридцати студентов. Конечно, многие из них пришли сюда как на дополнительный предмет — в начале года сил и стимулов изучать новое у всех полно, а вот уже к середине группа наверняка поредеет. По крайней мере, так было несколько лет назад, когда Игорь учился на шестом курсе. — Пипец, Игорёк, — высказывается с неуёмной радостью сидящий рядом парень, — до сих пор привыкнуть не могу, что вокруг так много людей! С ними ещё и разговаривать можно! Игорь закатывает глаза и поворачивает голову в сторону друга, закрывая учебник окончательно. Никита тихо смеётся в ответ на очередной вздох товарища. — Да ладно тебе, неужели совсем не рад? — Совсем, — честно отвечает Игорь и, скрестив руки на парте, кладёт на них голову, чтобы продолжить рассматривать преподавателя. — Ну ты и принцесса, конечно. Вытащили из башни на свет белый — а она ещё и недовольна. — Принцессе было прекрасно в своей башне. — А вот подружке принцессы совершенно нет! — Нéкит театрально скрещивает руки на груди и вздыхает. — Я думал, сдохну от тоски… У тебя-то хоть Настя есть. Приезжала, по крайней мере. А мне что? Я с тобой только виделся, но не трахаться же нам, в самом деле… Игорь не сдерживается и усмехается в скрещенные руки, под столом пиная друга ногой. Никита — определённо удивительный. Настолько, что их дружба в принципе не может быть возможна — слишком они разные. Точнее, настолько отличается Крайнов не только от Игоря, но и от остальных. Никита — явный слизеринец. Он умеет смотреть тем самым убивающим взглядом, умеет пускать желчь и хитрить там, где нужно. Он страшен в гневе — тихом и сильном, который так присущ всем аристократам. Крайнов может сломать чью-то жизнь своими поступками и никогда не станет о них жалеть. Он — настоящий слизеринец. Но вместе с этим будто слишком живой для всего, что связано с этим обширным, в их клишированной школе, понятием. Когда семьи нет рядом — как сейчас, например, — он чёртова душа компании, свой в доску парень, заводящий знакомства и друзей быстрее, чем затухает свеча. Он смеётся так громко, что слышат все — и он же затыкает людей одним взглядом. Раньше Игорь думал, что Никитос— гениальный актёр, который носит маску весельчака для того, чтобы манипулировать. Потом Игорь неожиданно понял, что да, он действительно гениальный актёр — вот только маской оказалась «аристократия» и тот самый «Слизерин». —Игорь, чё притух? — продолжает допытываться Никита, пихая локтем. — Нéкит, я тебе уже говорил, что в тебе сидит гриффиндорец? — Говорил, Игорь, говорил — смеётся он. — Не переживай, слизеринец его крепко держит. Они у меня дружат. «И как мы вообще сошлись?» Игорь не выдерживает и тихо смеётся в рукав, прикрывая глаза. Как удивительно, что только один человек на этой планете может его рассмешить. Как удивительно, что у кого-то, пусть даже внутри, слизеринец и гриффиндорец «дружат». — Чего заливаешься? — Никитос кладёт голову на парту и заглядывает в глаза старосте. — Если мой короткий смех — заливаться, то что же будет, когда ты действительно сильно меня рассмешишь? — философски вопрошает Игорь и садится ровно, чуть откидываясь на спинку стула. — Это будет чудо, Игорь, — фыркает Никита, чуть поворачивая голову, но всё ещё оставляя её на парте. — Так что рассмешило? — Дружба Гриффиндора и Слизерина,— честно отвечает парень. Скользит взглядом по студентам, которые расселись впереди, пока они занимают одну из пустующих последних парт, и хмыкает. — А что в ней не так? — приподнимает бровь Крайнов. — Невозможность? — отвечает Игорь, ожидаемо отыскивая среди голов тëмную макушку слишком уж яркого студента. — Гриффиндорцы слишком заносчивые. — Оп-па, — тут же оживляется Никитос и садится ровно, пытаясь отследить направление чужого взгляда. — Ну-ка, с кем ты уже сцепился? — Сцепился, — передразнивает парень и кивает в сторону Колубелова.— Видишь того переростка? — Это староста который? — прищуривается Никита, и как раз в этот момент Максим чуть поворачивает голову, позволяя лучше рассмотреть лицо. — Ага. — Симпотный вроде. А что с ним? — С каких пор ты оцениваешь внешность парней? — подозрительно косится на друга Игорь и Нéкит вновь тихо ржёт. — Это всё заточение в башне, дорогой. — Ну-ну. Смену твоей ориентации я точно не переживу. — Иди в жопу, Игорëк. Желательно, не в мою. Так что с тем парнем? — Не знаю, — слизеринец прищуривается, задумчиво постукивая пальцами по поверхности парты. — Но он мне не нравится. Раздражает. — Ты, блять, один день в школе, — изумляется его друг, — а уже врага себе нашёл? Ты как это делаешь? — Слишком громкое слово, — морщится Игорь, отводя взгляд от старосты Гриффиндора. — Мы успели немного… пообщаться. — Ой, дай угадаю — птенчик дал тебе отпор? — приподнимает бровь Никита, получая в ответ пронзительно-опасный взгляд. — Да не смотри, знаю же, что так всё. И что ты хочешь? — В смысле, что я хочу? — хмурится Игорь. — Ну, не знаю — пиццы там, может, или лапши. — Чего? — Того, Игорь, бля, — вздыхает Крайнов и проводит рукой по лицу. — Хочешь, чтобы я тебе про него информации нарыл? Краснов слегка удивлённо ведёт бровью, задумываясь. Что он хочет? Да ничего, в самом-то деле. Просто раздражает его этот староста — поведением своим, внешностью, да всем — бывает такое. Но как там говорится? «Знай друга хорошо, а врага — ещё лучше»? — Хочу, — соглашается он спокойно. — Может пригодиться. — Принято, — ухмыляется Никитос в ответ. — Я так понимаю, собираешься доёбывать его без дела и за дело? — Если бесить будет, — жмёт плечами Игорь. — Ясно. Тогда в конце дня — будет тебе информация. Игорь вновь приподнимает брови, смотря на друга, но оставляет затею напоминания про то, что Нéкит, вообще-то, в школе тоже первый день и знаком примерно ни с кем. Игорь просто знает, что Крайнову эту информацию найдёт. И как он это делает? *** Игорь встречается с Нéкитом уже на ужине — тот, несмотря на протесты, даже утягивает его в самый центр стола, где все места вокруг забиты студентами с зелёными галстуками. — Тебе нужно социализироваться, принцесса, — заключает тот, подталкивая Игоря к свободному стулу. — Ещё раз назовёшь меня так при людях — и я применю на тебе «аваду», — зло сверкает глазами Игорь, всё же усаживаясь за стол. — Простите, Игорь Ильич! — вскидывает руки вверх Крайнов и громко смеётся. Игорь лишь закатывает глаза. Неисправим. — Так вот, про птенца твоего, — подсев за стол, Никита параллельно начинает наполнять свою тарелку, — скандалов и диких интриг не нашёл. Заучка со стажем, который… О, курочка!.. Так да. Заучка. На первом курсе в учёбе не очень было, а вот потом… — Блять, Никитос, — выдыхает Игорь и массирует виски, прикрывая глаза. — Ты мне ещё расскажи, как его зачали. Это мне зачем всё знать? — Не, ну, вдруг… — пожимает плечами Никита и с жадностью впивается в куриную ножку. — Флосто… Я фофумал… — Сначала дожуй, а потом говори, — нервно цедит Игорь и вонзает вилку в картофель. Друг одаривает его наигранно-обиженным взглядом, но всё же затыкается до конца трапезы. — Так во-от, — тянет Крайнов минут через десять, отставляя от себя пустую тарелку. — Тогда сразу к фактам. Игорь, не спеша пережёвывая брокколи, салютует тому вилкой в знак «слушаю». — Факт первый: девушки нет. Никогда не было. Факт второй: дружит со всеми старостами, кроме пуффендуйца. Ну и вас, конечно, — Игорь на это усмехается, подтверждая логичный вывод кивком. — Факт третий: уже несколько лет пытается прорваться в сборную по квиддичу. В прошлом году даже крупно поругался с одним из наших, когда тот решил шутить над этим. — Поругался? — чуть более заинтересовано смотрит на друга Краснов. Тот кивает, вместе с этим пожимая плечами. — Мутная история. Что-то там не то чтобы серьёзное произошло, но этому Максиму удалось нашего заткнуть. Да так, что тот даже отказался со мной об этом разговаривать. И никаких насмешек не пошло, хотя почва была очень благодатной. Игорь задумчиво хмыкает, с противным скрипом проводя вилкой по уже пустой тарелке. Заткнуть слизеринца? Нет, на их факультете, конечно, полно слабаков, и это само по себе ни о чём не говорит… Только вот в таких ситуациях слухи обычно всё равно идут. Особенно когда дело касается вражеского факультета и известного среди них человека — самого старосты — ведь это лучшая возможность высмеять и принизить. Сложно остановить толпу. И если Колубелов действительно это сделал, то он может оказаться не так прост. — Ещё факты? — сухо уточняет Игорь. — Один. Манипулятор твой Максимка ещё тот. — Не мой, это раз, — тут же холодно отсекает Игорь, взглянув на друга, — и два — высоко берёшь. — Я так не думаю, — Никитос довольно усмехается и тянет к себе стакан тыквенного сока. — Если бы на пары ходил, видел бы сам. — Рассказывай давай, Боже. — Он сегодня такой спектакль профессору по законодательству, Альбине, закатил, — тянет Нéкит, — даже я артистизму позавидовал. Что-то про свою систему обучения гнал, чтобы на уроках не писать — но как! Бедная старушка ему прям там была готова предложение делать. — Не слишком верится, — хмыкает Игорь. — А ты на пары приходи — поверишь. Я так понимаю, что до него новые предметники с этим вопросом доёбываются. Я бы тебе этот концерт посоветовал. — Ты предлагаешь мне узнавать его расписание и подгадывать время, чтобы посмотреть на то, как этот птенец блеет профессорам? — его глаза вспыхивают раздражением. — Чести не много? — Тихо-тихо, Игорь. У вас пары совпадают. У нас, точнее. — Что? Он в Министерство прорваться хочет? — эта мысль, вопреки желанию, вызывает искреннее удивление. — А чёрт знает. Об этом информации нет. Складка между бровями Игоря становится ещё глубже. Скрыть то, куда ты хочешь поступать, будучи общительным старостой Гриффиндора? Звучит как бред. Но если так… — Допустим. Это не так важно, — отмахивается Краснов. — А на пары я ходить не собираюсь. Защиты от тёмных искусств хватит — там хотя бы практика. Теорию я заучил на десять лет вперёд даже по тем предметам, которые мне нахрен не нужны. — Так вот как ты время в башне проводил, — понятливо хмыкает Крайнов. — Ну смотри. Если что, концерт предполагается на паре по целительской магии. — Мне похуй, Никит, — тут же отрезает злобно Игорь. — И хватит об этом. Заебало. * * * Пары для Максиму сегодня проходят на удивление быстро. То ли от того, что это магия первого учебного дня, то ли само время решило сыграть злую шутку и мотало часы быстрее к встрече со старостой Слизерина. — Ты в библиотеку? — Катя притормаживает на развилке коридоров одновременно с Максимом. Тот вздыхает, чуть оттягивает галстук, словно отодвигая момент. Смотрит на девушку и кивает, вопреки собственному настроению ободряюще улыбаясь. — Ага. Надеюсь, что это кончится быстро. — Всё будет хорошо, — улыбается в ответ та и, на секунду задумавшись, всё-таки делает шаг вперед и некрепко обнимает друга. — Не… не засиживайся там. Может, соберёмся сегодня… Максим находится через секунду — приобнимает девушку тоже и крепче прижимает к себе, утыкаясь подбородком в русые волосы. — Не волнуйся. Я быстро. Катя отстраняется и, смущённо улыбнувшись, резко разворачивается и скрывается за поворотом. Максим, проходя сквозь бесконечные коридоры и живые лестницы, улыбается от ощущения тепла, что подарило это объятие. В конце концов, какая разница, что там бурчит этот Краснов? Самое главное — у него просто замечательные друзья, а остальное совершенно не важно. В библиотеку Колубелов приходит первым. Просит мадам Юлию сориентировать, где находятся книги о драконах и уходу за ними, и тщательно обыскивает каждую полку. Во-первых, чем раньше начнёт, тем раньше закончит. Во-вторых, может, Краснов и не придёт вовсе. Это было бы определённо подарком судьбы. Через полчаса, когда найдено порядка пятнадцати книг, Максим слышит шаги в проходе. Студентов сегодня в библиотеке практически нет — многие учителя сделали подарок и не задали домашних работ в честь первого учебного дня, а значит, вариантов, кто именно направляется к нему, не так много. Макс выдыхает и собирает на лице безразличную маску за секунду до того, как краем глаза видит высокую фигуру, остановившуюся у стола. — Надо было ещё задержаться, — ровный холодный голос сразу же захватывает всё внимание несмотря на то, что Максим упрямо продолжает смотреть в книгу, — может, ты бы сам всё сделал. — Мог бы не приходить, — равнодушно бросает Колубелов и, захлопнув учебник, резким движением встаёт, а Игорь вальяжно садится на стул. Пусть Игорь оказывается и ниже ростом? но Максим все равно чуть приподнимает подбородок, из-под ресниц смотря прямо в карие глаза. — На этом столе все книги на латыни. Занимайся ими. Я буду искать в остальных там, — Максим кивает за книжный стеллаж, с другой стороны которого, как и везде, располагаются другие столы. Краснов, слушая наставления, приподнимает бровь, оставаясь неизменным в лице. — Все указания, товарищ староста? — ровно спрашивает Игорь. На секунду Максим давится вздохом. Он, почему-то, ожидал на свои слова выпада. Оскорбления или шутки. Чего-нибудь в духе Краснова, вроде как. А тут — «товарищ староста». Максим хмыкает и, поджав губы, проходит мимо Игоря, чтобы скрыться за стеллажом. Оказавшись вне видимости, прижимается к полкам спиной и выдыхает. «Что ж, это оказалось просто, — почти радостно думает Максим. — И даже палочками не махались». Постояв ещё минуту и услышав шорох книжных страниц за стеллажом, парень расслабляется окончательно и падает на стул, открывая книгу. — Ну, первая пошла… — шепчет он, стараясь не смотреть на лежащую рядом стопку томов. Колубелов впервые жалеет, что так мало книг написано на латыни. *** Шорох книжных страниц спустя время раздражает настолько, что хочется взвыть. Чуть сильнее обычного сжимая бумагу, Максим резко перелистывает страницу и слышит треск. «Блять, ну отлично, ещё и порвал». Но не проходит и секунды, как трещина исчезает. Он пару мгновений хлопает глазами, а потом заходится в тихом истеричном хихиканье — как, блин, волшебник мог забыть об антивандальных чарах и так затупить, когда страница восстановилась? В висках стучит чертов «Драконий тоник». Отбрасывая книгу на стол, Колубелов устало проводит рукой по лицу и смотрит на песочные часы неподалеку. «Три часа уже прошло? Серьёзно?» Он переводит взгляд на лежащие перед ним книги. Просмотрено семь из одиннадцати. Нет, он, конечно, замечал за собой и раньше, что иногда «с головой» уходит в учёбу, но чтобы настолько… Выдыхая, парень поднимается из-за стола. Стоит спросить у Игоря про успехи, и, если тот тоже ничего не нашёл, предложить взять книги в гостиную старост и продолжить там. Ибо в Башне хоть покурить можно. «Надо было сразу так сделать», — думает Максим, заворачивая в пролёт Игоря. Тот, откинувшись на стуле, спиной облокачивается о соседний стеллаж, ногами уцепившись за стол, словно цирковая обезьянка. Мантия висит на уголке стула, зелёный галстук чуть ослаблен и спускается по белоснежной выглаженной рубашке, кое-где собирающейся волнами из-за положения. Староста упоенно читает книгу с обложкой… — «Трансгрессия»? Серьёзно? — выдавливает из себя Максим. Игорь медленно поднимает взгляд. Его глаза, задумчивые, ещё источающие признаки усвоения недавней информации, встречаются с тëмными— покрасневшими и уставшими, в которых с каждой секундой растекается ярость. — Ну да. Не любишь трансгрессию? — Игорь, блять, — Максим делает шаг вперёд и вырывает из рук парня книгу. — Какого хрена ты не ищешь?! Игорь чуть покачивается на стуле от резкого движения, но удерживается и ухмыляется, довольно наблюдая за совсем потерявшимся уставшим коллегой. — Я нашёл. Уже давно. — Давно?.. — Ещё в первой книге, — театрально пожимает плечами Игорь и в одно движение поднимается со стула, подхватывая мантию и закидывая ту на плечи. — Если ты начитался, то можем идти. Колубелов чувствует, как его начинает трясти. Злость поднимается откуда-то из живота, смешиваясь с болью из поясницы и спины, с сухостью из глаз и затекших ног — ведь Максим, сука, три часа сидел над книгами и не отвлекался. Три часа, когда чёртов Игорь нашёл нужный рецепт в первые десять минут! — Ты издеваешься?.. — шипит Колубелов, до боли в костяшках сжимая корешок несчастной «трансгрессии». — Я совершенно серьёзно, — нырнув пальцами в карман, Игорь достаёт небольшой листок. «Рецепт…» Максим бросает книгу на стол, и звонкий хлопок разрезает привычную библиотечную тишину так резко, что, кажется, вздрагивает даже Игорь. — Ты думаешь, это смешно, — делает шаг навстречу Колубелов, сверкая глазами, — смешно сидеть три часа и искать то, что ты уже нашёл? Вместо того, чтобы заниматься реально важными делами?! Ещё шаг — и вот он уже нависает над Игорем, который вынужден прислониться спиной к стеллажу и чуть приподнять голову. Игорь пристально смотрит на Максима — и появившаяся было усмешка ускользает с лица в тот момент, когда осознаётся расстояние между ними. Игорь ненавидит близкие контакты. — Я выполнял твои указания. Краснов старается держать голос ровным — не прерывать игру, которую затеял. Но нотка злобной дрожи всё же проходит среди слов — и Максим, словно воздух, который так нагло сейчас ворует у того, забирает и эту злость. — И какие же, Игорь? — прищуривается он. — Ты ничего не говорил о том, что нужно сообщить тебе, если найду, — он криво усмехается уголком губ, неосознанно прижимаясь к стеллажу чуть сильнее. «Близко. Близко. Близко. Отойди». Колубелов сжимает кулаки, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не вжать Игоря в стенку окончательно. Сейчас между ними — сантиметров десять, но ощущается так, будто их нет вовсе. Лишь гулкая злость, пропитавшая каждый вдох, уже стучащая в висках, заставляющая делать необдуманные поступки. В тот момент, когда ярость уже заполняет глаза напротив, Максим резко отходит назад, закидывая голову вверх и выдыхая. Игорь, не замечающий, как его собственные руки сжались в кулаки, неосознанно тяжело выдыхает следом. Тело всё ещё чувствует горячую злость, которая секунду назад исходила от тела рядом, а в голове стучит желание оттолкнуть. — Раз уж я сегодня главный, — не открывая глаз, произносит Максим, и голос его уже не дрожит от злости, — ты сам ищешь эти ингредиенты в каморке Марюхи и оставляешь на её столе. Максим опускает голову и пристально смотрит на Игоря. В глазах — железная уверенность и почти приказ, несмотря на оставшиеся следы ярости. — И только попробуй, блять, этого не сделать. Может ли его голос звучать так угрожающе? Максим всегда был уверен, что нет, но в тот момент, когда произносит эту фразу, неожиданно верит. В последний раз словив взгляд этих глаз, парень резко разворачивается и вылетает в библиотечный коридор. Несколько десятков секунд быстрой ходьбы — и Колубелов выскальзывает за дверь библиотеки, закрывая её за собой и прижимаясь спиной, чтобы тяжело выдохнуть. Тело всё ещё колотит от вспышки агрессии, которую ему с трудом, но всё же удалось подавить. Судя по взгляду Игоря, который маг увидел перед уходом — Краснов его возненавидит. Судя по его взгляду — ингредиенты тот отнесёт.