Красно-Белая гвардия

В Хогсмиде чудесно даже осенью, несмотря на отсутствие снега, обычно превращающего это место в зимнюю сказку. Сейчас узкие улочки всё равно выглядят чарующе: сразу бросающиеся в глаза вытянутые треугольные крыши домов, горящие окна местных магазинчиков с волшебными вещами, музыка из баров и снующие жители и студенты самого Хогвартса, решившие выбраться сюда в выходной. Что только не скрывается за стенами стареньких деревянных домов: волшебные конфеты, вкуснейшее какао, музыкальные инструменты и даже детские сказки… Компания старост тоже решает воспользоваться возможностью отдохнуть в субботний вечер, учитывая, что и повод очень даже весомый — ведь Максим Колубелов со вчерашнего дня стал официальным ловцом команды Гриффиндора. Старосты вот уже час сидят в «трёх метлах», заменяя привычные игры в гостиной старост на весёлые беседы за кружками с алкогольными напитками. — А я говорила, что зря он переживал, — гордо оглашает компании Алина, потягивая любимый огневиски. — Мы в тебе не сомневались, — улыбается Максиму Катя, чуть покачивая в руках бокал со сливочным пивом. Колубелов смущённо улыбается в ответ и делает глоток медовухи — их любимого с Ванечкой напитка. Полина тем временем спрашивает что-то про Семëна Фистина— того самого капитана сборной Гриффиндора, и Максим охотно делится информацией о том, кого и на какие роли отобрали в команду, когда будут проводиться тренировки и прочем. — Да пригласи ты его уже на свидание, — смеётся Катя, подмигивая подруге. — Катя! — возмущённо восклицает Полина и сильнее обхватывает руками кружку со сливочным. — Не буду я его приглашать… — Почему? — удивляется Войнов. — Ты ещё с прошлого года о нём говоришь. Может, пора уже познакомиться поближе? — Мы знакомы, — бурчит в ответ девушка, отводя взгляд. — Ну так, тем более, — воодушевлённо поддерживает Катя, — самое время! — Что-то ты на такое не решаешься, — фыркает Рычкова, а после, увидев, как бледнеет лицо подруги, ойкает. — Блин, то есть… — Тебе тоже Семëн нравится? — смеётся Максим и делает из своего бокала глоток. Катя удивлённо приподнимает брови, а после упирается взглядом в свой напиток, поджимая губы. Почему-то все друзья вдруг смотрят на Максима таким взглядом, будто он только что сказал чушь из разряда «маглы могут научиться колдовать». — Не Семëн… — бормочет Катя, нервно поправляя прядь волос. — А кто? Максим интересуется искренне — в конце концов, Катя его подруга, ему действительно любопытно. Может, он сможет чем-то помочь, совет какой дать? Но что-то по напряжённому взгляду его подруги совершенно ничего непонятно. — Во придурок! — заливисто смеётся Алина, и Колубелов возмущённо смотрит на неё. — Эй, в смысле? — В коромысле. Кстати, ребят, как насчёт купить парочку бутылок и протащить их в Хогвартс? Компания, наконец перестав смотреть на Максима с искрами насмешек «ну ты и дебил» в глазах, принимается обсуждать эту гениальную затею. Макс тем временем допивает свой напиток, с удовольствием осматривая друзей. Всё-таки иногда вот так выбираться вместе — здорово. И в гостиной время проводить, конечно, классно, но смена обстановки всегда добавляет каких-то особых эмоций их встречам. «Три метлы» сейчас ощущается донельзя уютным баром, несмотря на тусклое освещение и общую мрачноватую атмосферу — ведь рядом дорогие люди, которые весь час до этого расхваливали и искренне радовались успеху парня. Над историей его попадания в команду больше всех смеялся Ваня — особенно с описания того, каким образом Максим с Игорем поймали золотой шар. Максим даже побурчал для вида, но всё же волнений никаких больше не испытывал — подумаешь, неловкая ситуация. Не в кровать же к Краснову Максим упал — он, вообще-то, снитч поймал, и этот факт очень даже затмевал остальные. Учитывая, что старосты Слизерина отказались пойти с ними в Хогсмид, Максим уже даже почти и забыл об этом происшествии, ведь «его величество Граф» глаза не мозолил и в принципе за всю субботу с ним не пересёкся. Старосты возвращаются в Хогвартс впритык — и половина компании сразу уходит на патруль. Алина преисполнена желания выполнить свою очередь — но Максим благоразумно отговаривает подругу, намного более захмелевшую, чем он сам, и забирает дежурство себе. Алина, высказавшись по поводу этого события, всё же отчаливает в свою комнату, оставляя в гостиной двух подруг, свободных от обязанностей и решивших полечить своё состояние чаем. — Ты ему скажешь когда-нибудь? — улыбается пьяно-хитро Полина, поднося чашку к губам. Катя, сидящая рядом, тоскливо следит за ложкой, которой уже несколько минут размешивает свой чай. — Когда-нибудь, — отвечает она, печально улыбаясь и переводя взгляд на книгу Максима, лежащую в углу стола. — Когда-нибудь… * * * В кабинете темно — за окном практически опустившаяся на земли Хогвартса ночь, не пропускающая сквозь высокие окна даже лунный свет. Едва заметное отражение от светлого огонька на конце палочки скачет по многочисленным склянкам в кабинете зельеварения, отражаясь от стёкол и замирая на каменных стенах. Старая мебель скрипит, когда молодой человек задвигает последний ящик стола и опирается о деревянный стол поясницей, громко вздыхая и протирая лицо рукой. Игорь ещё раз обводит взглядом тёмный кабинет и заносит на пергамент последние записи. «Стол: конспекты занятий, стопка тетрадей учеников всех факультетов, склянка с настойкой растопырника, два пера и чернила». Ни-че-го. Ничего из того, что он мог бы искать — если бы, конечно, сам знал, что именно ищет. Но ничего подозрительного, что могло бы выглядеть сомнительно для кабинета заместителя директора, точно; Игорь в очередной раз думает о том, что это провальная затея — пытаться найти «что-то», не зная, что. Особенно в кабинетах. Если уж и искать, то в личных комнатах, подальше от открытого доступа учеников. Но Игорь не привык сомневаться в приказах — а то, что это приказ, было ясно с самого начала, несмотря на дебильную маску просьбы. Ведь если Министерству что-то нужно — информацию нужно получить любой ценой. Особенно, если ты хочешь в этом Министерстве потом работать. Краснов стирает за собой следы присутствия магией и покидает кабинет, спрятав пергамент за пазухой. В коридорах Хогвартса тишина — та самая идеально-тихая, можно сказать благоговейная, и даже изображённые на портретах волшебники уже видят десятый сон. Игорь медленно шагает по коридору, отмечая, что кабинет Гроздовой занял больше времени, чем остальные — хотя бы потому, что пришлось записывать все чёртовы бесчисленные зелья не только в самом помещении, но и в каморке профессора, примыкающей к кабинету. Глупо как-то, что любые двери до сих пор отпираются простым «алохомора». Но, с другой стороны, это и хорошо — проблем с доступом не возникает никогда, и вряд ли такое произойдёт в момент, когда Игорь перейдёт к осмотру личных комнат учителей. — Как твоя учёба, Игорь? — Всё хорошо, отец. Ты что-то хотел? Илья Краснов спрашивает чисто для проформы — Игорь знает это, видит по чуть напряжённому лицу и сдвинутым бровям. Он живёт с этим человеком всю жизнь и понимает его, временами, даже лучше самого себя. Отцовская забота, к сожалению, уж точно не входит в список черт характера Министра Магии. Пламя, собирающееся языками в портрет отца, мерно потрескивает, когда мужчина переводит взгляд на своего сына и кивает. Говорят, маглы придумали более удобные средства связи — что-то вроде того, что используют волшебники, только изображение человека они видят в специальных устройствах. Иногда Краснов-младший думает, что колдунам стоит поучиться у простых людей — хотя бы потому, что общаться с отцом посреди ночи через камин идея не очень логичная, учитывая нахождение в Башне других старост. — Верно. Я ещё перед возвращением говорил о том, что мне понадобится твоя помощь, Игорь. — Говорил, — чуть склоняет голову он, рассматривая лицо отца в языках пламени. — Мне нужны записи о содержимом кабинетов всех преподавателей. Как старосте, тебе будет нетрудно получить доступ. — Только кабинетов? — Личные комнаты осмотришь при необходимости. Но будем надеяться, что это не понадобится. Игорь не спрашивает «зачем?», не задаёт больше вопросов — знает, что всё равно не получит ответ. Соглашается и, получив на прощание сдержанный кивок, гасит огонь. Он знает — нужно выполнять то, что поручили. И пусть мотивы неизвестны — ему это не нужно. На это определённо есть свои причины, в которые сына Министра, в конце концов, когда-нибудь посвятят. А терпение — действительно важная черта характера для работников Министерства, и Краснов-младший отлично с этим справляется. Ведь всё, что говорит Илья Краснов, должно быть исполнено. Игорь останавливается возле окна и наблюдает за тихой улицей за стенами замка. Где-то в небе начинают сиять первые звёзды, а совсем недалеко негромко стрекочут кузнечики — и эта идиллия могла бы быть приятна, если бы не была так обманчива. В голову вновь лезут мысли — и вновь они раздражают. Как и все дни до этого — они сгущаются лишь до одного образа, отчего-то так сильно выводящего Краснова из себя. Снова вспоминается чёртово поле и квиддич, дурацкая погоня за снитчем и позорное падение, которое вроде как и победа, а вроде и такой неожиданный для самого Игоря проигрыш. Злость от этого поражения отчего-то не уходит даже спустя день. Напоминает о себе горячим покалыванием по всему телу, словно Краснов всё ещё придавлен сверху чёртовым Колубеловым, тогда как на самом деле ещё с того момента придавлена его гордость. Придавлена так, что временами сбивается дыхание — от злости, непонимания и несогласия с тем, что вот уже в который раз какой-то староста осмеливается отвечать и даже выигрывать у Игоря в его играх. Тишину нарушают неожиданно громкие шаги в конце коридора, и Игорь переводит взгляд к повороту, из которого появляется фигура. — Игорь? Голос звучит неестественно громко и эхом отражается от стен, пока парень подходит ближе. Игорь с трудом сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза — ну конечно, кто же ещё мог встретиться ему на пути сейчас? — Максим. Краснов озвучивает это как данность, и остановившийся напротив маг хмурится. Взгляд у него по-прежнему чуть расфокусирован — то ли от темноты вокруг, которую не разгоняет даже одиноко горящий факел в стороне, то ли от чего-то ещё. Игорь отворачивается от окна и смотрит прямо, отмечая, как постепенно чужое лицо становится более напряжённым и даже враждебным. — Что ты тут делаешь? — хмурится Колубелов, проводя пальцами по чёрной мантии. — Патрулирую, как и ты. Отбросим тот факт, что время патруля закончилось ещё час назад. Не скажешь ведь ему: «Знаешь, я просто засиделся в кабинете нашего замдиректора — столько склянок и баночек, ты не представляешь!» Краснов уже принял этот закон подлости — к любому неудобному моменту обязательно плюсом идёт Колубелов. — Патруль кончился уже давно, — замечает Максим и хмыкает. — И твой проходит не в этом крыле. Что ты здесь делаешь? Игорь всё же закатывает глаза. Может, спросишь ещё раза два? Так, для полноты картины. — А ты? — вскидывает бровь он и проходит мимо. Максим раздражает. Раздражает своим упрямством, нахальством и любопытством — следящий за каждым движением Игоря, так бесцеремонно каждый раз врывающийся в его личное пространство и разрушающий сознание своими жалкими попытками ответить на равных. Даже сейчас чёртов парень хватает его за руку, едва Игорь оказывается рядом, и разворачивает к себе, с вызовом глядя в глаза. — Я нахожусь на территории своего патруля. Что ты забыл в этом крыле? Да, Игорь действительно не на своей территории. И да, Максим вполне себе логично задаёт эти вопросы. Краснов поступил бы так же, увидь другого старосту в подозрительно позднее время где-то в стороне своего факультета, но сейчас ему логику принимать не хочется, оправдываться — тем более. Игорь вырывает локоть из цепкой хватки в тот момент, когда Максим сильнее сжимает на нём длинные пальцы. — Заблудился, — цедит Игорь и натягивает на губы подобие усмешки. — Уже иду домой, мам. Проводишь? Максим в ответ показательно громко фыркает и, смерив Краснова взглядом, всё же двигается с места и заворачивает за угол. Игорь ожидает примерно минуту, чтобы тот мог уйти достаточно далеко, и направляется следом — идти по пятам за раздражающим старостой нет никакого желания. «Какого чёрта он вообще шляется по ночам?» Игорь не думает об этом. И совершенно точно не боится того, что Максим может понять, чем он занимается после своих патрулей. Просто неизменно раздражает тот факт, что Максим умудряется совать нос везде — даже в моменты, в которые ему точно не стоит лезть. Не стоит ввязываться в эту игру, Максим. Ведь Краснов не проигрывает никогда. Игорь заходит в гостиную старост и обнаруживает Максима, сидящего перед зажжённым камином. — Я дома, мам, — не удерживается Краснов. Колубелов в ответ одаривает его взглядом «сдохни или умри, пожалуйста» и вновь смотрит на пламя. А Игоря бесит, что этот выскочка-староста действительно таким образом решил его проконтролировать — остался, твою мать, в гостиной, чтобы проследить, действительно ли Краснов вернётся в комнату или продолжит шляться по коридорам. Понимая, что на выпад отвечать не собираются, Игорь подходит к столику и рассматривает разбросанные на деревянной поверхности книги. Он уже давно заметил, что Максим — чёртова неряха, вечно раскидывающая свои вещи где ни попадя. Особенно часто — вот здесь, в гостиной, после своих любимых занятий наедине или с кем-нибудь из своих дружков. — Положи на место, — почти шипит Колубелов, когда видит, как Краснов берёт в руки книгу с надписью «Трансфигурация: углублённый уровень». Игорь переводит на него взгляд и натыкается на полыхающий в глазах огонь — о, Максим отчего-то всегда загорается даже раньше того, как Краснов сам поймёт, что хочет как-то его зацепить. То ли интуиция такая бешеная, то ли — специальная чуйка на игры Игоря. — За собой надо убирать, Максим, — хмыкает Игорь и рассматривает книгу в своих руках. Он сразу же вспоминает уроки трансфигурации и то, как этот предмет Максиму не даётся. Его жалкие потуги разучивания заклинаний здесь, в гостиной, и злобный огонь в глазах, когда его этими потугами пытаются уязвить. Игорь проводит пальцем по твёрдому корешку и вновь думает об отборочных в команду. Внутри отчего-то разгорается неприятное жжение — желание отомстить этому нахальцу за то, что тот решился обыграть его в тот день. Максим это чувствует — на каком-то другом, скрытом уровне. Буквально считывает это желание Краснова в его движениях, равнодушном на первый взгляд выражении лица. Более того — Максим этого ждал. Целый день ждал и на всякий случай копил в себе злобу — на Игоря и его чёртовы игры. На то, что тот чуть не лишил его шанса на исполнение мечты. На то, что так жестоко сманипулировал, заставив подняться в небо на старой метле против новенькой молнии. Максим пришёл к выводу, что ненавидит этого слизеринца всей душой. И что больше не спустит ему ни одной провокации, чего бы ему это ни стоило. Краснов же, признаться честно, старался стереть в памяти отвратительную ситуацию прорыва его личного пространства, когда Максим умудрился так неотёсанно оказаться рядом, рухнув прямо на него со своей чёртовой метлы. В очередной раз его переиграв — и вместе с этим вызвав непреодолимое желание до конца уничтожить и растолочь в пыль эту жалкую самоуверенность. Переиграл не в том, что коснулся снитча одновременно с Игорем — с этим Краснов мог бы смириться. А вот с тем, что Максим вновь прорвался поразительно близко, не спросив разрешения, — нет. Настолько близко, насколько Игорь не подпускает никого — и это переходит все рамки. Именно поэтому сейчас жжение в груди становится горячее, когда Игорь смотрит, как зажигаются карие глаза напротив. И то ли это перепад температур после холодного коридора, то ли — слишком сильная духота в гостиной, но в голове всё приглушается и туманится. Тело неосознанно напрягается, словно забирая обжигающее тепло камина в себя — и распаляя, распаляя в желании вывести из себя, проучить, извести. Отомстить. Максим резко поднимается с кресла и протягивает руку. — Отдай, — выдыхает он, упрямо смотря в глаза. Игорь, внимательно наблюдая за парнем, чуть сильнее сжимает книгу в руке. — Ты же ловец теперь — отбери. Максим рычит, делая шаг в сторону Краснова. Тот отходит назад. Шаг, ещё шаг — и Игорь упирается лопатками в верхнюю часть камина, спиной чувствуя поднимающееся от огня тепло. Колубелов останавливается прямо перед ним — пока ещё даже не близко, но уже опасно сверкая глазами. — Игорь, блять, отдай книгу, — всё ещё почти рычит он и тянется за чужой кистью. Игорь легко перекидывает книгу в другую руку и отводит в сторону — Максиму приходится сделать ещё один шаг, чтобы оказаться ближе. — А волшебное слово, Максим? Краснов чувствует, как подрагивает от злости чужое тело в паре сантиметрах от него. Чувствует, как Колубелов вновь ловит на себя его опасное настроение, как привычно атакует в ответ, тоже распаляясь то ли от провокаций, то ли от неожиданной нужды вновь взаимодействовать. Чувствует тепло теперь не только позади — от огня — но и от человека напротив. «Не нравится, да, Максим? Когда забирают что-то личное? Заставляют играть по правилам? Ты у меня воздух забираешь — так что это ещё только начало». Игорю нравится издеваться над Максимом — тот пытается забрать свою чёртову книжку, словно собачка, и в этом моменте им так легко управлять и вызывать эмоции, что даже смешно. Краснов заносит руку за спину — прямо над полыхающим огнём. Максим замирает, внимательно наблюдая за глазами напротив, а после чуть наклоняется вперёд — и Игорь задерживает дыхание, чувствуя чужое так близко. «Снова…» «Ты делаешь это специально?» Краснов видит, что да. Замечает этот блеск в глазах — как тогда, на поле, когда Максим осознанно сделал шаг ближе, и только сейчас Игорь в полной мере понимает эту провокацию. Потому уверенно блокирует в себе все лишние эмоции лишь с одним желанием — вывести Колубелова сильнее, не поддаться сейчас. — Волшебное слово? — сверкает глазами Максим. Игорь сглатывает. Колубелов пахнет медовухой и немного — огнём. Той самой огненной магией. Или это от пламени позади? — Угу-м. «Ты у меня…» — Быстро, блять, сыночка, — выдыхает Колубелов почти в губы. «…воздух забираешь.» Краснов теряется всего на секунду — но теряется слишком сильно, то ли от чёртового «сыночка», то ли от этого дыхания. Почему это, чёрт возьми, звучит так… Пальцы разжимаются сами по себе — и в следующий миг Игорь чувствует на коже колющие искры, а позади раздается звук шипения упавшей в огонь книги. Максим, услышав этот звук, отмирает сразу же — неаккуратно отталкивает Краснова и падает на колени возле камина, в последнюю секунду остановившись перед тем, как засунуть руки в огонь. Книга, треща, вспыхивает новыми языками пламени, окончательно пожираемая огнем. — Сука, Краснов! — рычит Максим и оборачивается. Наваждение отступает. Игорь, не сдерживаясь, смеётся с удивлённо-злого лица старосты, прикрывая рот рукой. «Сыночка… Ну-ну…» — Смешно тебе?! — рычит Максим, подскакивая на ноги. А Игорь всё ещё хрипло смеётся. Просто не может соединить эти два настроения Колубелова, сменившиеся за секунду, — до того это забавно и глупо, что просто выбивает из колеи. И ведь хороша же была провокация — Игорь даже растерялся, да только испортилась она так легко, что даже грустно. Грустно? Красновизамирает на этой мысли, всё ещё скрывая замершую на губах усмешку ладонью. Колубелов тем временем метает в него гневные взгляды, сжимая руки в кулаки — и воинственное настроение старосты отрезвляет окончательно. — Купишь новую, — бросает хрипло Краснов. Рваный выдох напротив заставляет вернуть взгляд. Колубелов сейчас — скопление злости, готовность достать свою палочку и буквально Игоря убить; и никакого странного эффекта, заставившего потеряться секунду назад, Краснов больше не видит. Он думает о том, что Максим отвратительно влияет на его психику. И это злит. Потому что актёр тут — Игорь, но уж точно не Колубелов. — Она стоит как моя почка! — возмущается Максим. Секунда, и Краснов окончательно берёт себя в руки. Смотрит на Максима высокомерно, нахально — и тянет, складывая руки на груди: — А что, у твоей мамочки денег не хватит? Игорь готов поклясться, что видит, как меняется чужой взгляд — глаза тут же мрачнеют, весь огонь в них тухнет за мгновение. Даже плечи чуть опускаются — и эта реакция так неестественна на глупую шутку, словно Краснов только что предложил Игорю убить всех его друзей и станцевать на могиле. — Придурок, — выплёвывает Игорь и поспешно скрывается на лестнице. Игорь смотрит ему вслед ещё какое-то время. «Трансфигурация» в камине окончательно догорает. * * * Тренировки по квиддичу ставят на утро. Приходится через день просыпаться на два часа раньше, чтобы тащиться на поле и бесконечное число раз отрабатывать полёты, уклонения от бладжеров и ловлю снитча. Но Максим, честное слово, не жалеет ни разу — всегда приходит вовремя и тренируется так отчаянно, словно попал не в сборную школы, а на сам турнир всего магического мира. — Последние десять минут! — объявляет Фистин, облетая по полю круг на своей метле. Максим сильнее сжимает древко и, нырнув вниз, избегает столкновения с бладжером. Появившийся за ним загонщик тут же ударяет по железному шару, отбрасывая его подальше, пока Колубелов настраивает всё своё внимание на снитч — и ловит золотой шар за несколько минут до конца тренировки. Команда собирается на земле вокруг капитана, который широко улыбается, ероша испорченную причёску. — Все молодцы, — хвалит Семëн, обводя взглядом команду. — Кстати, есть новости. Максим пытается восстановить дыхание, цепляясь пальцами за ворот спортивной куртки и оттягивая её. Кто бы что ни говорил — а брать во внимание других игроков и летающие по полю шары, норовящие сбить тебя с метлы, оказывается сложнее, чем тренировать себя самого в обычных полётах. Но Максим не жалуется; с интересом, как и другие игроки, смотрит на Семëна, ожидая новой информации. — У нас будет тренировочный матч в воскресенье. С командой Слизерина. Максим закатывает глаза так сильно, словно на завтрак ему принесли порцию водорослей. Семëн замечает это выражение лица и усмехается, обращаясь уже словно только к Колубелову: — У них в команде тоже много замен, так что мы с Саньком решили, что сыграть один матч будет всем на пользу — новенькие смогут потренироваться перед началом официальных игр. Максима радует, что не только он сомнительно реагирует на предложение — другие ребята тоже хмурятся и переглядываются, но спорить никто не решается. В итоге все кивают и расходятся, только Колубелов чуть медлит, оставаясь с Фистиным наедине, чтобы направиться к выходу вместе. — Чего скис, Максимка? — усмехается Семëн. — Всё нормально, — отвечает тот , смотря себе куда-то под ноги. Нормально ли? Нет, не нормально, конечно — ненормально ещё с того дня, как чёртов Краснов превратил его любимое кресло в утку. Не нормально, потому что Игорь буквально везде — на уроках, в гостиной старост, на отборочных и даже на чёртовом тренировочном матче, где им снова придётся сражаться друг с другом в воздухе, гоняясь за снитчем. Не нормально, потому что Игоря слишком много в жизни Максима — и это раздражает. — Это из-за Игоря? — догадывается Семëн. Максим молчит, закусывая губу, и капитан хлопает того по плечу. — Да ладно тебе! Всё равно встретитесь на официальном матче. «Но это хотя бы один раз, а не два», — порывается сказать Колубелов, но вовремя себя тормозит. Не хватало еще, чтобы Семëн решил, что Максим — нытик, которому все и всё не так. — Как вы с Александровским умудряетесь нормально общаться? — Макс поднимает взгляд на товарища. — Вы, блин, капитаны команд-соперников… — О-о. Ну да, раньше мы тоже срались. Ещё до того, как капитанами стали, — Фистин, чуть прищурившись, внимательно осматривает Максима, словно вспоминая что-то. — А потом? — А потом как-то… нашли общий язык. Максим замирает от странного тона и взгляда, которым Семëн смотрит на него. У Фистина улыбка, конечно, всегда странная — немного не от мира сего, двусмысленная, и хрен что по ней прочитаешь, только это чёртово «общий язык» сейчас звучит совсем не так, как должно звучать. — В смысле? Вы что?.. — А ты только понял? — смеётся Семëн, а после хлопает старосту по плечу и тянет следом за собой. — Мы, вроде как, особо и не скрывали. «Ахуеть», — думает Колубелов, прокручивая в голове всё, что удается вспомнить. И взгляды эти странные, и частое общение этих парней вне поля, и неудачные шутки среди команды, часть которых Макс успел услышать. Так это и не шутки, получается. Капитаны сборных Слизерина и Гриффиндора ебутся, получается. «Пиздец». — Смешное у тебя лицо, — возвращает в реальность Фистина голос. — Максюш, ты чего так загнался? Совета дать, как общий язык с Красновым найти? Колубелов вскидывает голову и смотрит Фистину в глаза. В светлых омутах — откровенное издевательство, и Максима передёргивает. — Чего, блять? Ты придурок? — Я — нет. — Ахуеть, — фыркает Максим, когда они заходят в раздевалку. — Нахуй мне этот Игорь не сдался. Фу, блять… — Да всё-всё, я пошутил, — хихикает Семëн, подходя к своему шкафчику. — Забей, Макс. Но если что — я всегда дам… — он делает небольшую паузу и подмигивает, — совет. Максим стреляет в капитана злобным взглядом и стягивает с себя кофту нервными движениями. Семëн громко смеётся и все же отстаёт со своими издевательствами, потому что, ну — пошутили и хватит, не все в этом мире по мужикам со змеиного факультета. *** Трансфигурация начинается отвратительно — хотя бы потому, что на столе Максима лежит только тетрадь. И виной этой проблеме, кто бы мог подумать, чёртов Краснов, не так давно отправивший ни в чём не повинный учебник прямиком в пекло камина. — Вы хоть день можете не сраться? — усмехается Алина, дослушав историю друга. — А я-то что? — возмущается тихо Максим. — Это он всё. Пиздец, чем надо думать, чтобы сжечь учебник… — Ну, ты, наверное, вывел его как-то, — пожимает плечами Алина. — У вас все ссоры какие-то обоюдные. Может, попробуешь найти с ним уже общий язык? Колубелова передёргивает так, что он врезается коленями в стол. «Да вы прикалываетесь?!» Максим смотрит на Алина так охуевше, что та даже теряется — неловко улыбается, явно не понимая, что не так сказала. — Макс, да ты чего?.. — Ничего, — зло отвечает Колубелов, потирая под столом ушибленные ноги. Если кто-то ещё сегодня скажет ему про общий язык — Максим абсолютно точно этого человека убьёт. Однако Максим думает над первой частью реплики подруги, и в голове всплывают воспоминания. Вот он почти прижимает Игоря к чёртовому камину, наклоняется ближе, шепчет это тупое «сыночка»… «Блять, ну и пиздец…» «Я просто был пьян. Был же? Алкоголь не выветривается за два часа патруля, это точно…» О том, что он почувствовал себя трезвым ещё к концу первого часа прогулок по холодным коридорам, Колубелов предпочитает не вспоминать. — Начнём урок! — вырывает из мыслей голос Гогина, который поворачивается лицом к аудитории и складывает руки на груди. — Открываем учебники на странице сорок четыре… Максим нервно ёрзает на месте и выдыхает, когда Алина придвигает ближе к ним обоим свой учебник. Та, очевидно, решает пока не спрашивать про нервозность друга — может, успел устать на тренировке? — и молча наблюдает за тем, как Максим пытается сконцентрировать взгляд на строчках в книге, мыслями явно находясь где-то не здесь. — Колубелов, где ваш учебник? Максим поднимает взгляд на Андрея Геннадьевича. Тот смотрит на него с нарастающей угрозой — как же, нарисовался новый повод доебаться до любимого студента. — Он… — бормочет Макс. — Я забыл… — Тогда сходите за ним прямо сейчас. «Чёрт». Максим неосознанно переводит взгляд в сторону, туда, где сидит чёртов Краснов. Тот ловит его взгляд и едва заметно растягивает уголки губ — и внутри Максима за секунду вспыхивает злость. «Из-за тебя, сука, это из-за тебя!» — У меня его нет, — признаётся Колубелов и смотрит Гогину в глаза. — И куда же он делся, позволь спросить? — приподнимает бровь профессор. — Сгорел. В классе повисает тишина. Максим только через секунду понимает, что фраза звучит так, будто он на весь класс заявил: «Знаете, вы меня заебали, поэтому я его сжёг», но не успевает и рта раскрыть, когда вмиг разозлённый Гогин рычит: — Значит так, Колубелов?! — Да нет, Вы не так поняли, я… По классу слышится сдавленное хихиканье, когда на Максима обрушивается тирада про его безответственность и нахальство. Игорь, сидящий рядом с Крайновым, наблюдает за поникшим лицом парня внимательнее всех, и даже думает о том, что случайность получилась неплохая — ведь он действительно не хотел что-то делать с этой книгой, но зато сейчас… — Я закажу новую, — шипит Колубелов, когда голос преподавателя наконец затихает. — На следующей неделе, когда придёт стипендия… — О нет, — рычит в ответ профессор, — чтобы к следующему занятию учебник уже лежал на твоём столе! И мне плевать… как ты это сделаешь, — обрывает преподаватель студента, едва тот раскрывает рот, и отворачивается, будто бы в последний момент останавливая себя от того, чтобы сказать что-то ещё. — А теперь продолжим. Краснов видит эту секундную заминку Гогина — и смотрит на Максима, который мрачнеет так, словно готовится стать настоящей грозовой тучей. — Совиная почта же доставляет посылки за день? — уточняет Краснов у сидящего рядом Никиты. — Нахрена ждать стипендию? — Ну да, — пожимает плечами друг. — Может, у его родителей денег нет? Игорь хмыкает и откидывается на спинку стула, задумчиво разглядывая Колубелова. Вспоминает вчерашнюю перепалку и примерно такую же реакцию на слова в сторону матери старосты. — Никитос, — тянет Краснов. — У Колубелова есть родители? — Э, ну… — Крайнов наконец отлипает от парты и садится ровно, вопросительно глядя на друга. — Ну да, есть… Наверное. Но об обратном мне никто не говорил. — Уверен? — смотрит на друга Игорь. — Наши детдомовские сказали бы… Краснов кивает и переключает внимание на профессора. Информация о родителях, а точнее, их отсутствии, всегда разносится по Хогвартсу быстро — потому что местные детдомовцы не особо держат язык за зубами, да и детей там воспитывается не так много — все друг друга знают. И если они не сказали Никите ничего про Колубелова — значит, семья у него есть. Но всё-таки… Слишком странные мелочи бросаются Игорю в глаза. «Нужно проверить». Поэтому Игорь чуть медлит, когда занятие заканчивается, и подходит к Гогину в тот момент, когда последние студенты выходят из класса. — Игорь? — удивляется профессор, отворачиваясь от стола и вскидывая бровь. — Ты что-то хотел? — Как ваши дела, профессор? — натягивает улыбку Краснов, подхватывая со стола невесомое перо и прокручивая его в пальцах. — Всё же, мы с вами давно не виделись, а я даже не спросил… У Игоря с Геннадичем всегда были хорошие отношения — и это определённый плюс. Ведь, как и три года назад, так и сейчас, эти отношения всегда располагали к лёгкому получению информации от преподавателя — и если в те времена Краснов даже не являлся старостой, то уж теперь нашивка на его мантии уж точно располагала к большему доверию со стороны вышестоящих в этой иерархии магов. — У меня ничего не изменилось, — усмехается Гогин и складывает руки на груди, хитро смотря на студента. — Но ты ведь не об этом хотел спросить. Краснов усмехается в ответ и кивает. — Да знаете, просто не понимаю, как можно так безответственно относиться к вашему предмету, — пожимает плечами Игорь, взглядом указывая на место, за которым обычно сидит Колубелов. — Неужели так сложно попросить родителей купить учебник и отправить его завтра же? Голос Краснова спокойный — такой, будто он действительно решил посплетничать о студенте, как временами поступал раньше. Но Гогин — чёртов опытный пёс, разве что не цепной, потому что сразу же прищуривается и растягивается в усмешке, скрывая за ней желание поддержать столь приятный для него самого диалог. Ведь Игорь очень чётко ставит акцент — и Андрей Геннадьевич его слышит, но отвечать явно не собирается. — Кто знает… Мне пора, Игорь. Думаю, тебе тоже. «Ты знаешь», — проносится в голове у Краснова, но тот лишь кивает и покидает кабинет. * * * Максим злится. Так чертовски сильно, как не злился до этого никогда. Хочется растереть Краснова в пыль, уничтожить, закрыть его рот раз и навсегда — просто потому, что чёртов Игорь с каждым днём приносит всё больше проблем, ставит в неловкие ситуации и отравляет жизнь. И пусть Максим этого никогда не покажет — но он всё это чувствует, так резко, что не может сопротивляться эмоциям. — Мама отправит учебник завтра, — сообщает Ваня на обеде. — Не переживай так, Макс, ну. Максим бы сказал, что переживает отнюдь не из-за нападки Геннадича — но молчит. Крутит в голове диалог с профессором и в очередной раз приходит к одному и тому же выводу. Во всём виноват Краснов. — Я отдам деньги на следующей неделе, — обещает Колубелов, на что друг улыбается, махнув рукой равнодушно. — Забей. Ты моей семье как сын. — Я отдам, — повторяет Максим. Войнов закатывает глаза, но не спорит, наблюдая за тем, как товарищ уже десять минут лишь ковыряется в своей тарелке вместо того, чтобы есть. — Макс, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Катя, сидящая рядом. — Всё отлично, — бурчит Колубелов. — А где Полина? — понимающе переводит тему лучшая-в-мире-Алина. — Может, со своим факультетом, — жмёт плечами Катя. — Говорила, что в последнее время у ребят много конфликтов. Друзья переглядываются, но не отвечают. Закончив с обедом, компания расходится по занятиям, и Максим искренне надеется, что сможет выпустить пар на Защите от Тёмных Искусств. Однако лучше не становится — потому что, пройдя в кабинет, Максим натыкается взглядом на спину Краснова. «Сука, да за что у нас предметы совпадают?» — стонет внутри себя Колубелов и проходит мимо, чувствуя на себе пристальный взгляд глаз. Не нарочно громко бросает сумку на стол и плюхается рядом с Алиной, скрипя зубами. — Всем добрый день! — начинает занятие профессор Кузин Сергей Александрович, выходя на центр огромного пространства перед студентами. — С сегодняшнего дня мы наконец переходим от теории к практике и начинаем тренировать защитные и боевые заклинания. Максим поднимает на профессора взгляд и слабо улыбается. Настроение тут же улучшается — то ли от заявлений Кузина, то ли от того, что Колубелов сел чуть ближе к профессору и не видит раздражающего Игоря за своей спиной. Что-что, а практику он всегда любил больше, чем составлять тонны конспектов — особенно по ЗоТИ. — Многим из вас пригодится искусство дуэльного боя, — продолжает профессор, обводя взглядом учеников и останавливаясь на Максиме. — Ведь большинство из вас собирается стать Мракоборцами. Работникам Министерства, — профессор цепляется взглядом за какого-то студента с Когтеврана, — это искусство понадобится тоже. Так что начнём с дуэли. Мы уже изучали основы на прошлом курсе — пора бы вспомнить… — Можно я, профессор? — тут же поднимает руку Колубелов. У Макса с профессором отношения хорошие — потому что Максиму ЗоТИ интересна. Потому что Максим каждый год докапывается до преподавателя, узнавая новые заклинания, остаётся на дополнительные и первым бежит помогать с поручениями. Потому что Максим одержим мыслью стать Мракоборцем, а профессор это рвение, естественно, одобряет. — Конечно, Максим, — предвкушающе ухмыляется мужчина. Колубелов поднимается с места и проходит к профессору, по пути вытаскивая из мантии палочку. Сергей Александрович тем временем внимательно осматривает класс. — Кто составит партию Максиму? Но студенты молчат — то ли не хотят напрягаться после плотного обеда, то ли побаиваются. И не зря — во всех дуэлях, которые устраивались в этом кабинете, Максим всегда выходил победителем, пусть обычно профессор и тормозил разошедшихся студентов раньше какого-либо финала. Потому что Максим одержим идеей стать профессиональным Аврором — и искусство дуэли давно натренировал лучше остальных. — Игорь, может быть, вы? — прищуривается Кузин, останавливая взгляд на старосте Слизерина. Предвкушающая улыбка тут же пропадает с лица. «Нет, только не ты…» — Конечно, профессор, — ухмыляется Краснов и поднимается с места. Максим чертыхается про себя и напряжённо следит за тем, как Игорь занимает место напротив. Кузин отходит назад, к столам студентов. — Можете начинать, — объявляет он. Парни одновременно приставляют палочки перед собой и уверенно смотрят друг другу в глаза. Злость, скопившаяся внутри, вскипает мгновенно — и Максим чувствует, как тело начинает мелко подрагивать от желания поскорее использовать магию. Игорь выглядит всё так же невозмутимо — только постепенно заполняющие глаза искры выдают то же желание вступить в схватку. — Страшно, Колубелов? — тихо шипит Краснов, прищуриваясь. — Только если тебе, Краснов, — усмехается зло в ответ Максим. Резким движением маги опускают руки и в несколько шагов расходятся в разные стороны. Вновь оборачиваются друг на друга и, ещё секунду помедлив, вскидывают палочки. Игорь думает о том, что это идеальная возможность показать Колубелову его место. Максим — о том, что вряд ли сможет сдержаться. — Ну же! — подгоняет заинтересованно Сергей Саныч, с прищуром наблюдая за старостами. Колубелов реагирует первым — уверенно взмахивает палочкой, делая шаг вперед: — Экспеллиармус! — Протего, — отбивает заклинание Краснов. — Вердимиллиус! — Баубиллиус! Яркий зелёный поток из палочки Игоря встречается с молнией из палочки Максима — и, соединившись, магия крошится сотнями искр, отчего студенты за партами изумлённо ахают. — Эверте Статум, — произносит Краснов, как только заклинания рассеиваются. Максим не успевает даже вскинуть палочку вновь — поток воздуха переворачивает его в воздухе и откидывает к стене. Колубелов сдавленно рычит и вскидывает голову, смотря на Краснова. В глазах того — самодовольство и вызов. Игорь делает шаг ближе, и все его движения буквально кричат «ты проиграл». «Хрен тебе», — зло думает Колубелов и подрывается с пола. Из палочек вновь вырываются потоки энергий, по помещению эхом разлетаются звуки магии и тяжёлое дыхание оппонентов. Волшебники продолжают атаковать друг друга так стремительно, что остальные студенты, затаив дыхание, не смеют даже пошевелиться — внимательно наблюдают за этой учебной дуэлью, которая явно перерастает во что-то большее. — Профессор, это слишком, — тихо шепчет Алина, дотягиваясь до руки Кузина с искренним беспокойством в глазах. — Остановите их! Но преподаватель не отзывается — лишь пристально наблюдает за старостами, выхватывая внимательным взглядом каждое движение. Максим отражает очередную атаку и отходит назад, глубоко дыша. Игорь замирает напротив — тоже пытается отдышаться, но не сводит с противника взгляда. Причёски парней безбожно растрепались, на лбах выступили капли пота, но оба продолжают держаться максимально сосредоточенно — настолько активной дуэли не было раньше ни у кого из них. Игорь видит в его глазах ярость и желание победить. Максим — раздражение и желание проучить. И эти взгляды заводят обоих снова, как по щелчку. Волшебники одновременно делают выпады вперед, взмахивая палочками и выкрикивая заклинания. — Взродаго! — Эверте Статум! Огненная магия встречается с воздушной — и в этот же миг в аудитории раздается взрыв, отбрасывая дуэлянтов в стены. Студенты испуганно вскрикивают, прикрываясь руками от летящей на них пыли, и с потолка падает несколько камней, выбитых взрывной волной. Игорь рычит от головной боли, которая волнами распространяется по сознанию из-за удара об стену, и пытается прокашляться от пробившейся в лёгкие пыли. Где-то сквозь пыль и гул слышится такой же кашель, и Краснов морщится, пытаясь понять, что произошло. «Взродаго? Он хотел меня подорвать?» Эта мысль вызывает усмешку. Иронично, что они атаковали одновременно, ещё ироничнее — теми стихиями магии, которые усиливают друг друга. Но Игорь действительно не ожидал, что Максим будет сражаться настолько всерьёз. — Вы что творите?! — звучит грозный голос Сергея Александровича, и в одно движение палочки пыль разгоняется в стороны. Игорь поднимает голову и встречается взглядом с Максимом. Тот, закусывая губу, пытается прийти в себя у противоположной стены — такой же помятый, весь в пыли, со сбитым дыханием. И взгляд его уже не горит боевой яростью — в нём осознание своего заклинания, стыд и… Страх? — Вы совсем с ума сошли? — рычит преподаватель, в одно движение оказываясь рядом с Максимом и вытягивая его за воротник на ноги. — Колубелов! — Я… — бормочет парень, закашливается. — Пр… Простите, я… — Вы оба! — профессор, продолжая держать старосту за грудки, оборачивается на Игоря. Краснов морщится, поднимаясь на ноги, и опирается о стену. Тело ломит, а голова идёт кругом. Кузин презрительно хмыкает и резко отталкивает от себя Колубелова — тот, ещё не отошедший от удара, чуть не падает, но успевает опереться рукой о стену и болезненно сжимает губы. — В кабинет к Марии Александровной, живо! — рычит преподаватель. Под слишком звонкую тишину парни, подобрав с каменного пола палочки, покидают аудиторию. Сергей выходит следом, уходя вперёд, — рассказать Гроздовой подробности. До кабинета замдиректора старосты идут молча — каждый погружается в свои мысли настолько, что даже боль в телах притупляется, и только чужое дыхание неподалёку напоминает о том, что произошло пару минут назад. — Ну, здравствуйте, товарищи старосты, — притворно спокойно произносит Марюха, как только парни оказываются в кабинете. Она с прищуром рассматривает своих студентов — помятых и взъерошенных, всё ещё неровно дышащих после дуэли. Оба не решаются поднять на женщину взгляд — и она встаёт из-за стола, подходя ближе. Обманчивое спокойствие тут же рассеивается. — Вы понимаете значение слов «учебная дуэль»? — почти шипит она. — Да, профессор, — почти в один голос отвечают они. — И вы осознаёте, что использовать заклинания, которые могут причинить вред здоровью оппонента, нельзя? — профессор складывает руки на груди и почти рявкает. — Смотреть на меня! Парни поднимают головы. Игорь смотрит почти равнодушно, Максим же — нервно кусает губы. — Да, профессор, — отвечает за двоих Краснов. — А осознаете ли вы то, что могли причинить вред не только друг другу, но и остальным студентам? — женщина обводит парней ледяным взглядом. — Не слышу. — Да, — отвечает в этот раз Колубелов, стыдливо опуская взгляд. Гроздова громко выдыхает и отворачивается, задумчиво вышагивая по кабинету. Краснов бросает взгляд на Максима — но тот упорно рассматривает пол. Замдиректора молчит пару минут, собираясь с мыслями, и наконец поворачивается вновь. — Игорь, Максим, я просто не понимаю, — разводит она руками сокрушённо, но голос всё ещё подрагивает от злости. — Вы — старосты. Вы должны подавать пример! Хороший пример, а не плохой. Почему вы вообще вывели это на такой уровень? «Потому что терпеть друг друга не можем», — хочет ответить Игорь, но останавливает себя. — Простите, профессор… — бормочет Колубелов, желая оправдаться, но женщина прерывает его. — Не нужно, Максим. Про вашу вражду я в курсе, — она делает шаг ближе, в то время как оба удивлённо приподнимают брови. — Но я думала, что вы будете благоразумнее и не станете переносить её на свои факультеты. Взгляды сменяются на непонимающие, и профессор чуть приподнимает подбородок, озвучивая: — Минус пятьдесят очков каждому факультету. И вы получите наказание. — Пятьдесят?! — выдыхает поражённо Колубелов. — Наказание? — хмурится Игорь. — Пятьдесят, — смотрит твёрдо на Максима женщина, отчего тот вновь опускает взгляд. — И да, наказание. Я крайне разочарована вами. Если такое повторится ещё раз — будем поднимать вопрос о вашей смене. Краснов замечает, как Максим буквально сжимается от этих слов. Вновь кусает губы и нервно прокручивает кольца на пальцах. — По-хорошему, вас стоило бы снять с ролей ловцов… Максим поднимает голову так резко и смотрит такими испуганными глазами, что женщина осекается. — Но я этого не сделаю, — продолжает она, и Колубелов громко выдыхает. — Пока что. Вместо этого вы сегодня отправитесь к Константину Алексеевичу и выполните его поручение. — Константин Алексеевич? — вновь хмурится Краснов. — Наш лесничий? — Именно, — чуть склоняет голову Мария Александровна. — У него есть проблемы в Запретном лесу. А вы сегодня показали, что прекрасно умеете постоять за себя. Да и кого же мне отправить на помощь, как не старост факультетов? Игорь скрипит зубами, но молчит. Внутри начинает подниматься злобная волна. Запретный лес, значит? Грязная работа? А то, что студентам в этот лес ходить нельзя, никого, конечно, не ебёт? Естественно, речь ведь о наказании — тогда почему бы и да!.. Краснов вновь смотрит на Колубелова — но тот, кажется, совсем выпал из реальности из-за угроз замдиректора, и даже не понимает смысла произнесённых слов. «Бесите. И ты, и Марюха, и этот придурошный лес». — Есть какие-то возражения? — приподнимает бровь замдиректора, словно замечая бурю внутри Краснова. — Нет, — цедит он. — Максим? Тот отмирает — вздрагивает, поднимает голову и качает головой, смотря на женщину совсем потерянным взглядом. — Тогда приводите себя в порядок и отправляйтесь, — замдиректора наконец отворачивается. Краснов презрительно хмыкает и сразу же выходит в коридор. Максим, уловив движение рядом с собой, тихо бормочет «до свидания, простите» и покидает помещение следом. — О-ох, дети, — вымученно стонет Гроздова, присаживаясь обратно за стол и переводя взгляд в окно. Сказать, что Мария Александровна расстроена — это не сказать ничего. Но разочарована — пожалуй, всё-таки нет. Ведь она работает здесь не первый год, и разбираться в учениках — неотъемлемая часть её работы. Игорь Краснов — талантливый и, несомненно, хитрый волшебник. Парень, умеющий держать контроль над ситуацией, не показывающий своих искренних чувств, стремящийся всегда добиться своего любыми путями — почти как его отец. Ледяной, непробиваемый океан. Максим Колубелов — бесконечно смелый и искренний, при этом эмоциональный настолько, что порой удивляет этим даже Марюху. Гроздова знает его не первый год — даже больше, чем остальных. И Максим — действительно тот самый, кто кинется в бой ценой собственной жизни, заберёт на себя боль и отдаст всё для других, укутывая их своей защитой. Вспыльчивый, горячий и такой яркий огонь. Эти двое просто обязаны были столкнуться — Марюха поняла это ещё в первый день. И это не разочарование — это просто жизнь, суровая реальность из двух таких противоположных людей. «Надеюсь, всё будет хорошо». И мысли эти — то ли про Запретный лес, то ли про отношения этих двоих. Один элемент в дуэте стихий неизбежно исчезнет. Растопит ли огонь толщу льда прежде, чем погаснет сам? * * * Максим приходит к домику лесничего раньше — буквально сбегает из Башни Старост, едва умывшись и переодевшись из потрёпанной взрывом формы. Останавливается возле каменного невысокого здания, но пока не стучит — выуживает из кармана сигареты. Природа вокруг чуть успокаивает расшатавшиеся нервы. На улице ещё светло, поэтому Запретный лес не выглядит таким уж зловещим, а шелест деревьев приятной песней сопровождает привычный ритуал. Колубелов глубоко вдыхает свежий воздух и только потом затягивается — сигаретный дым обжигает лёгкие, но уже через секунду тело становится более расслабленным, а разум проясняется. Максиму стыдно. Стыдно так, что хочется провалиться сквозь землю — или побыстрее пойти выполнять наказание. Его, конечно, наказывали и раньше — ещё на младших курсах, когда они с другом могли натворить полную дичь и при этом самым тупым образом попасться — но обычно эта дичь была не сильно страшной, и уж тем более совершенно не опасной. Максим делает ещё одну затяжку и рвано выдыхает, прикрывая глаза. Сегодня он действительно поступил безответственно. И впервые за всё время Максим винит в ситуации себя — не Краснова. Ведь не Игорь использовал взрывное заклинание. Взрывное, блин, заклинание! На другого студента! И пусть этим студентом был Краснов, пусть Макс терпеть его не может — это всё равно не давало ему права переводить дуэль в боевую. Повезло, что Игорь перекрыл заклинание. Усилил, если быть совсем честным, но всё же перекрыл его от себя — иначе наверняка валялся бы сейчас в госпитале. Но Максиму, всё же, стыдно не перед Красновым. Стыдно перед Сергеем Александровичем, перед Марюхой и перед студентами — ведь он чёртов староста, а ведёт себя, как первокурсник, поддаваясь эмоциям… «Это я виноват». — Долго ещё курить будешь? — слышится рядом знакомый голос. Максим вздрагивает и, открыв глаза, ошарашенно смотрит на стоящего напротив Краснова. Тот выглядит совершенно невозмутимо — скучающе рассматривает Максима, засунув руки в карманы чёрных спортивных штанов. На теле — темно-зелёный кардиган поверх белой футболки, воротник которой едва заметен. И этот, казалось бы, небрежный образ настолько ему идёт, что даже завидно. Колубелов на секунду чувствует себя неловко, вспоминая про натянутый на себя впопыхах затасканный спортивный костюм, который обычно надевает для тренировок, но быстро успокаивается — это скорее Игорь дебил, что умудряется выряжаться даже на явно не слишком чистые наказания. — Давно ты тут стоишь? — бормочет Максим, делая последнюю затяжку и выбрасывая сигарету. — Нет, — кратко отзывается Краснов и делает шаг к двери. Максим фыркает. Не покидает ощущение, что Игорь врёт, но парень решает забить. Хотя тот факт, что он настолько увлёкся своими мыслями и даже не услышал шаги, всё-таки уязвляет. Не успевают старосты подойти ближе, как дверь открывается — на пороге показывается Константин Алексеевич, полностью оправдывающий звание лесничего. — О-о, так вот, кого мне на помощь прислали! — восклицает радостно мужчина, спускаясь по каменным ступеням и растягиваясь в улыбке. — А я-то думаю, откуда этот отвратительный запах сигарет! Максим натянуто смеётся и протягивает лесничему руку. Тот, фыркнув на этот жест, притягивает парня к себе в каком-то медвежьем объятии. — Бросал бы ты, Максим, — советует мужчина, всё-таки отпуская старосту. — Когда-нибудь, — неловко улыбается парень в ответ. Игорь в этот момент рассматривает парочку во все глаза. Всеми силами старается сдержать лицо — но картинка настолько странная и неожиданная, что бровь всё же подрагивает в нервном тике. Лесничий обнимает Колубелова? Знает, что тот курит? Серьёзно? Он же персонал школы… И невооружённым глазом видно, что Максим и Константин — люди явно не чужие. Как будто приятели, несмотря на разницу в возрасте и положениях. И это Игоря удивляет. Снова. — Кхм, так что с заданием? — прерывает любовную оперу недовольно он. Колубелов чуть не подпрыгивает, будто только сейчас вспоминает про Краснова, и виновато поджимает губы. Константин Алексеевич переводит взгляд на него тоже и приветливо улыбается. — Точно-точно. Ну, смотрите, — он машет рукой в сторону Запретного леса. — Ничего сложного, на самом деле. Один гиппогриф совсем от рук отбился. Перестал слушаться и сбежал куда-то в дебри… Игорь недоумённо приподнимает бровь, смеряя лесничего взглядом, но молчит. Максим же полностью переключает своё внимание на рассказ и выглядит таким серьёзным, будто сидит на СОВах. — Надо этого гиппогрифа найти и связать. Потом усыпите, я дам средство. А лучше наоборот — усыпить и связать. Ну, вы поняли… Выстрелите в воздух искрами, и там я уже разберусь — как найдём, сообщу в службу по мифическим существам, они приедут и займутся им. Игоря так и подрывает спросить: «Что ж вы сами его не найдёте?», но он сдерживается. Однако… — Алексеич, а чего ты не нашёл его? — спрашивает Игорь будничным тоном, даже с лёгкой претензией. — Да это буквально на днях случилось, — машет рукой лесничий. — Всё руки не доходили. А тут Мария Александровна подсобила — раз наказаны, так давайте. — Ну спасибо, — хмыкает Макс и переводит взгляд на лес. — Как нам его найти-то? — Я вам приманку дам, в неё уже закачано специальное снадобье, которое его вырубит, — отвечает мужчина, а после хмурится. — Но имейте в виду: он прямо очень буйный. Будьте аккуратнее и, если что, возвращайтесь. Максим кивает для вида — сам понимает, что ни за что не вернётся, не выполнив задание. Потому что совесть-то, сука такая, гложет. Может, хоть так получится заткнуть? Константин Алексеевич скрывается в здании и через пару минут возвращается с двумя телами мёртвых хорьков на ниточках, протягивая каждому старосте по одной. — Вот, должен будет учуять. Игорь едва заметно морщится, принимая приманку. Максим замечает это и усмехается. — Спасибо, Константин Алексеевич. — Обращайся в любое время, — смеётся лесничий. — Ладно, бывайте. Удачи вам там, и вернитесь допоздна, а то Марюха нас всех прибьёт. Парни провожают взглядом мужчину, который возвращается обратно в дом. — Ты со всеми дружишь? — не выдерживает Краснов, презрительно посмотрев на старосту. Максим в ответ лишь хмурится, но не отвечает. Отводит руку с противно пахнущей приманкой подальше и направляется прямо в лес — Игорь хмыкает и, ещё раз поморщившись, идёт следом. Чем глубже в лес — тем меньше переживаний и чувства вины. Видимо, тяжёлый физический труд действительно помогает освободить мысли, хоть обычный шаг особо тяжёлым трудом не назовёшь. Но Максима устраивает — полностью переключившись на задание, он внимательно прислушивается, шагая между деревьев, готовый в любой момент отреагировать на гиппогрифа. Игорь безынициативно плетётся следом, с сомнением рассматривая всё более сгущающиеся вокруг тонкие стволы. Они бредут в тишине чертовски долго — тропинка начисто пропадает из поля зрения, странных звуков становится так много, что от этого уже не бегут мурашки по телу, а ноги начинают предательски ныть. Первым давящей атмосферы не выдерживает Макс — бросает тушку хорька на землю и плюхается на корень, практически воя. — Да как его, блять, в этом лесу вообще можно найти?! Сколько мы идём уже, час? Краснов хмыкает, внимательно смотря на парня, но останавливается, облокачиваясь о дерево. Игорь тоже устал — это видно по недовольному взгляду и тому, с каким облегчением он сбрасывает свою ношу следом. — Можешь спеть ему серенаду, может, выйдет, — пытается язвить Краснов. — Если это сработает — я не против, — отзывается равнодушно Максим, доставая из кармана сигареты. Игорь наблюдает за тем, как Максим закуривает — тому явно легчает, судя по блаженному выражению на лице. — Будешь? — перехватывает взгляд Колубелов, протягивая Игорю пачку. Краснов приподнимает бровь. — Это типа перемирие, Колубелов? — Я вроде как тебя чуть не подорвал, — пожимает плечами и, не выдержав чужого молчания, добавляет чуть более недовольно: — Будешь выёбываться — передумаю. Игорь усмехается и забирает пачку в тот момент, когда Максим уже собирается убрать руку. Присаживается рядом на корень и вытаскивает одну сигарету, какое-то время крутит её в пальцах, рассматривая. Колубелов внимательно следит за действиями коллеги, убирая пачку обратно в карман. Краснов, сунув сигарету в зубы, достаёт палочку и подносит ближе. — Инсендио. Кончик сигареты воспламеняется — но Игорь затягивается лишь через секунду. И предсказуемо закашливается. — Ты не куришь? — догадывается Максим. — Не совсем, — морщится Краснов, придирчиво рассматривая сигарету. — Курю, но не такую дрянь. И редко. — Сам ты дрянь. Игорь в ответ усмехается и прикрывает глаза, соглашаясь. В принципе, правда в этом действительно есть — Краснов знает, что он та ещё дрянь. Даже, быть может, подряннее сигареты. Вторая затяжка идёт легче — к табачному дыму выходит привыкнуть, но что-то заставляет Максима не отрывать от него взгляд, и Игорь не выдерживает. — Ну что? — недовольно произносит он. — Ты неправильно куришь, — заявляет спокойно Максим, делая ещё одну затяжку. Игорь вопросительно приподнимает бровь. — В смысле? — Что ты раньше курил? — Трубку, — с сомнением отвечает Игорь. — А есть разница? — Ну конечно, — закатывает глаза Колубелов и, перекинув ногу через корень, полностью разворачивается в сторону Краснова. — Трубки курят не в затяг. А сигареты — да. Ты сначала набираешь дым в рот — а потом пропускаешь в лёгкие, задерживаешь и выпускаешь. Смотри… Максим прикладывает сигарету к губам и затягивается. Пальцами другой руки проводит по своему подбородку, чуть задержавшись, показывая течение дыма, а после — скользит по шее вниз, до ключиц. Игорь наблюдает за элегантными пальцами, которые вновь скользят вверх, и только они вновь возвращаются к подбородку — губы Колубелова размыкаются, выпуская облако дыма практически в чужое лицо. Игорь показательно кашляет, размахивая рукой. — Понял? — уточняет Максим. — Понял, — почти бурчит Игорь. Ему это не нравится. Есть в этом всём что-то странное — курить вместе с Колубеловым в Запретном лесу. Учиться у него этому. Вот так разговаривать. Игоря это тревожит — но он почему-то обхватывает губами сигарету и, не думая, повторяет движения Максима пальцами по своей шее. Чужой внимательный взгляд, следящий за движением руки, замечается сам по себе — и Игорь, замявшись, слишком резко вдыхает дым, что вызывает волну кашля. — Нет, не вдыхай сразу, — качает головой Максим и тянется рукой к лицу Игоря. Максим уже учил людей курить — Алину учил, в том году ещё. И Ване давал попробовать тоже. И в обоих случаях не было абсолютно ничего странного в том, чтобы показывать те самые «движения» не только на себе, но и на друзьях. Поэтому Максим ловит себя на этом намерении в последний момент — когда Игорь отшатывается в сторону. И тут же убирает руку, тушуясь и закусывая щёку изнутри. — То есть, ну… — бормочет Максим, отводя взгляд. — Я понял, — неуверенно отзывается Игорь, замирая с сигаретой у губ. Колубелов больше не смотрит на него — вновь усаживается боком, затягивается чуть более нервно, стучит по сигарете, стряхивая пепел под ноги. Игорь тоже отводит взгляд, чуть прикусывая сигарету. Думает секунду — и затягивается, неосознанно держа в памяти образ Максима и его рук, скользящих по горлу, подсказывающих правильное направление. На удивление — получается. Игорь выпускает дым беззвучно и даже сначала не верит этому, поэтому повторяет. Получается и во второй раз — дым небольшим облаком вырывается из губ, рассеиваясь в воздухе и красиво переливаясь в пробивающихся сквозь ветки лучах заходящего солнца. Максим кидает на курящего Краснова короткий взгляд и, усмехнувшись уголком губ, вновь рассматривает глубь леса. «Пиздец, тебя научил курить гриффиндорец», — думает Краснов и чуть морщится. Ещё затяжка — и голову начинает приятно кружить. Будто выпил пару глотков виски. От трубки, конечно, эффект похожий — но всё-таки другой. Там ты чувствуешь вкус табака, здесь же — эффект бьёт через лёгкие и кровь, и это непривычно, но и не слишком «дрянь». — Игорь, я что-то слышу, — шепчет вдруг Максим, вглядываясь в заросли. Игорю требуется секунда на то, чтобы выйти из маленького транса физического отклика на сигареты и ментального «Игорь, ты ебанулся, что ли, с Колубеловым курить?» — и он поворачивает голову в ту же сторону. Пара мгновений — и где-то вдали хруст ломающихся веток и тихие звуки, похожие на птичий крик. — Пошли, — командует Краснов, поднимаясь и бросая окурок под ноги. Максим кивает, поднимается тоже, сбрасывая сигарету, и идёт в заросли первым, держа палочку перед собой. Неловкость, бывшая пару минут назад, тут же пропадает — оба полностью концентрируются на подозрительных звуках, даже не замечая, что оставили позади тушки приманок. Ещё пара метров — и парни видят небольшую полянку среди ветвей, прямо посреди которой, старательно выбивая когтями что-то в земле, вертится гиппогриф. Удивительное и притягивающее взгляд создание — серые перья, орлиная морда и широкие крылья, сошедшая будто бы со старинных учебников или пейзажных картин. Животное, ожидаемо, гораздо крупнее парней — и на секунду это даже пугает, ведь в сознании всплывают слова Константина Алексеевича. «Он очень буйный». — Блять, приманка… — шепчет Игорь. Максим оборачивается на него — и в следующую секунду осознаёт тоже. Чертыхается, переступает с ноги на ногу. Ветка под ботинком громко хрустит, и гиппогриф резко поднимает голову от земли, смотря орлиными глазами прямо на старост, притаившихся у деревьев. — Сука… — шипит Максим, крепче сжимая палочку. Гиппогриф издаёт странный звук: что-то среднее между птичьим криком и урчанием, и переминается на месте, чуть склоняя голову. Агрессии пока не выказывает — и старосты озадаченно переглядываются. — Нам нужна приманка, — шепчет Игорь. — Нельзя поворачиваться спиной, — качает головой Максим, напряжённо поджимая губы. — Давай сначала свяжем его. И, не дожидаясь ответа, делает шаг вперёд, не слушая предостерегающее шипение позади. Во-первых, Колубелов помнит, как обращаться с гиппогрифами. Во-вторых, ходил на дополнительные по мифическим существам. Пусть и всего пару раз. В-третьих, слушаться Игоря Максим точно не намерен. — Максим, стой! — шипит Краснов, зло смотря вслед старосте, но не решаясь повысить голос или двинуться следом, опасаясь спровоцировать чёртово существо. Гиппогриф, склонив голову, наблюдает, как Максим медленно приближается. Колубелов, оставив между ними несколько метров, замирает и, не сводя взгляда с животного, медленно кланяется. «Поклонится в ответ — и смогу обойти его нормально, чтобы наложить чары». План Максима прост — наколдовать верёвки с двух сторон, связав гиппогрифа, чтобы тот не смог вывернуться в другую сторону. Игорь, отчего-то, понимает это — но тревога стучит в голове с каждой секундой всё сильнее. Он очень буйный. Очень буйный. Буйный. Догадка о том, в чём может проявляться буйность, приходит к Игорю слишком поздно — в тот момент, когда гиппогриф, заверещав, резко подаётся вперёд и ударяет Колубелова когтистой лапой. Максим от резкого толчка падает на землю, а палочка отлетает в сторону. Рука отзывается болью, и парень рычит, но не успевает сконцентрироваться — гиппогриф прыгает и, подхватив старосту своими лапами, резко взмывает в воздух. — Игорь! — кричит Максим перепуганно, пытаясь ухватиться за лапы, сжавшиеся на его плечах, но руки соскальзывают, в то время как земля под ногами становится всё дальше. — С-сука!.. Это происходит за секунду — Краснов бросается следом слишком поздно, когда животное вместе с Максимом уже скрывается среди деревьев. — Блять, придурок, — цедит Игорь, подхватывая с земли чужую волшебную палочку и одновременно взмахивая своей: — Акцио молния! Игорь не ждёт, пока метла долетит до него — понимает, что это займёт время. Поэтому пускается следом, с трудом разбирая наверху, за верхушками почти безлистных деревьев, силуэт гиппогрифа со своей жертвой. Это выглядит ужасно — Краснов видит, как опасно болтается в когтистых лапах Максим, и понимает, что животное может сбросить его вниз в любой момент. Ветки больно бьют по лицу, паника начинает стучать в висках — но Игорь уверенно пробирается сквозь чащу, матерясь сквозь зубы и обещая себе убить чёртового Колубелова. Убить самому — но лишь бы не увидеть его смерть от высоты. Сзади раздаётся тихий гул — и Игорь резко оборачивается, перехватывая летящую на всей скорости метлу. Тут же седлает её и взмывает вверх, надеясь, что не упустил гиппогрифа из вида. «Сука, Максим, только попробуй сдохнуть!» Он видит цель уже в небе — гиппогриф явно направляется в сторону чёрного озера, возможно, собираясь выкинуть Максима туда. Но даже вода в таком случае не сильно спасёт — ведь прыгнуть в озеро с такой большой высоты равно примерно тому же, что приложиться о деревья под ними. Поэтому Краснов сильнее ложится на метлу, в пару секунд догоняя чёртову птицу, равняясь чуть ниже, рядом с Колубеловым. — Игорь! — жалобно стонет Максим, замечая его рядом, но Краснов не слышит этого из-за гула ветра. В глазах Максима — паника и такой страх, что Краснова пронзает насквозь. Максим уже не пытается сбросить с себя когтистые лапы — он цепляется за них с такой силой, будто сможет удержаться, если гиппогриф вдруг отпустит. — Прыгай ко мне на метлу! — пытается перекричать ветер Игорь. — Максим, ты слышишь?! — Да! — выкрикивает он, пытаясь выровнять дыхание. Игорь видит, как Колубелов пытается взять себя в руки — и, надо признать, делает это чертовски хорошо для своего положения. Зажмуривается в момент, когда отпускает руки от лап, но тут же открывает глаза, чтобы видеть движение Краснова. Гиппогриф летит на удивление ровно, будто бы не замечая мельтешащего рядом волшебника — и Игорь этому очень рад, ныряя под птицу и пытаясь лететь так, чтобы при прыжке Максим не уронил их обоих к чертям. — Готов?! — вскидывает голову Игорь. Голос тонет в порыве ветра, но Макс кивает — и Игорь, выхватывая палочку из кармана, направляет её птице в голову. — Баубиллиус! Тонкая желтая молния ударяет прямо в шею гиппогрифу — тот взвывает, разжимая когти на плечах Колубелова. Короткий вскрик парня — и тот с силой вжимается в Игоря, с трудом удерживая равновесие на резко покачнувшейся метле. В голове Игоря проносится облегчённое «успел», когда он разворачивает метлу, направляя её назад — ведь теперь гиппогриф наверняка разозлён и настроен убить их обоих. — Палочка в правом кармане! — громко сообщает Краснов, чуть поворачивая голову назад, заодно оценивая ситуацию с птицей. Ситуация не очень — гиппогриф уже следует за ними по пятам, опасно вскрикивая и размахивая своими огромными орлиными крыльями. Максим тем временем понятливо запускает руку в чужой карман, перемещая собственную палочку в свой. Вновь цепляется обеими руками за Игоря, потому что тот резко уводит метлу вниз, и с силой сжимает руки на его плече и талии, чтобы не свалиться. «Лишь бы получилось, давай, Игорь!» Игорь тем временем чуть успокаивается — понимает, что «молния» быстрее гиппогрифа и, пока они в воздухе, тот не догонит. — Возвращаемся на то место — скормим ему приманку, — бросает через плечо он, снижаясь. — Понял, — отвечает Максим. Молния ныряет вниз метров за пятьдесят до той поляны, откуда рванул гиппогриф — и птица, одержимая яростью, влетает в лес следом, удивительно ловко лавируя между деревьями. Оба старосты периодически оборачиваются, проверяя, на достаточном ли расстоянии гиппогриф, и Максим в этот момент действительно счастлив тому, что Игорь — чёртов ловец, потому что тот проносится сквозь деревья с такой скоростью, какой Максим, наверное, никогда и не развивал. Двадцать метров. Десять. Пять. Перед парнями возникает знакомая полянка — и уже через метр они вылетают к тому месту, где недавно курили. — Сейчас! — командует Краснов. Максим отпускает руки сразу же — переворачивается и падает с метлы секундой раньше Игоря, успевая сгруппироваться, но всё равно пребольно ударяясь о какой-то корень ногой. Метла, освободившись от груза тел, улетает вперёд — и через секунду следом за ней проносится гиппогриф, а после слышится птичий крик и треск. Краснов падает неподалеку — но тут же вскакивает на ноги, отбегая от поднявшегося на ноги Максима в противоположную сторону. Сейчас нет времени на страх или боль. Секунда промедления — и кто-нибудь может быть разорван на куски. Старосты обмениваются твёрдыми взглядами и вскидывают палочки за секунду до того, как из-за деревьев вылетает, задевая крыльями стволы вокруг, сумасшедший гиппогриф. — Инкарцеро! — кричат одновременно волшебники. Вырвавшиеся из палочек верёвки в секунду опутывают крылья и тело гиппогрифа с двух сторон — и тот валится на землю, взвывая оглушительно громко. Трясётся в конвульсиях, пытаясь сбросить путы, пока старосты, выдыхая, оседают на землю. Обоим требуется несколько минут на то, чтобы восстановить дыхание. Первым приходит в себя Игорь — поднимается, чуть покачиваясь, и подходит ближе к Максиму, рядом с которым валяются тушки хорьков. Колубелов продолжает гипнотизировать взглядом бьющуюся в верёвках птицу до тех пор, пока Краснов не загораживает обзор — встаёт прямо перед глазами и поочерёдно бросает приманки практически в морду животному. Гиппогриф рычит и, извернувшись, смыкает клюв на тушке, практически сразу проглатывая. Следом — пожирает и вторую. Игорь выдыхает и падает напротив Максима — поджимает ноги в коленях и проводит рукой по лицу, словно это поможет разгладить напряжение, которое только начинает отступать. Колубелов ещё какое-то время смотрит на птицу. В голове шумит, но постепенно эффект уходит, а рука начинает ныть всё сильнее. Парень опускает взгляд — и с удивлением разглядывает глубокие порезы на запястье, кровь от которых всё ещё продолжает течь через порванную ткань кофты. — Пиздец… — шепчет Максим — то ли про рану, то ли про всю ситуацию в целом. Краснов убирает руку от лица и тоже смотрит на чужое запястье. Хмурится, подсаживается чуть ближе и с осуждением заглядывает в глаза. Сказать — хочется. Столько всего. И что придурок безмозглый, и что переживал за него, и что мог умереть, и что самого Игоря мог за собой утащить. Убить тоже хочется — ожидаемо, предсказуемо, но сильно. Только Краснов молчит. Смотрит на бледное лицо Максима, на разводы крови на одежде, на эти глубокие раны. Видит, как у Колубелова отступает адреналин — и на смену приходит боль, от раны в руке и от разодранной при падении коленки. Игорь видит — и передумывает. — Дай сюда, — произносит он недовольно, обхватывая запястье волшебника чуть ниже раны и притягивая к себе. Максим с удивлением наблюдает за тем, как Игорь направляет на разрывы палочку. Чувствует, как саднит в местах царапин перед тем, как кожа затягивается, превращаясь в светлые шрамы, а после и они исчезают совсем. Боль отступает так же резко, как и появилась до этого — и Максим чувствует только тепло и такую нежность от чужих пальцев на своем запястье. И в следующую секунду — едва заметное их скольжение по коже в оглаживающем, успокаивающе-заботливом жесте. Максим теряется, думает — показалось. Смотрит на Игоря, но тот резко убирает руку, переключаясь на колено — вновь шепчет заклятье, направив палочку, и очередная порция боли исчезает из сознания. — Спасибо… — почти шепчет Максим, проводя пальцами по абсолютно невредимому запястью. Игорь смотрит в ответ — и впервые Максим не видит в его глазах презрения и ненависти. Раздражение, осуждение, больше усталость — да, но не такое привычное равнодушие. — За всё спасибо, — уточняет Максим через пару мгновений. — Спасибо, что спас. Если бы ты не… — Всё нормально, — обрывает Игорь резко и, не смотря на Колубелова, поднимается, тут же направляя палочку вверх. — Перикулум. В небо взлетают алые искры — знак местоположения пойманной цели для Константина Алексеевича. Максим закусывает губу, переводя взгляд на уже заснувшего гиппогрифа — и вновь ощущает то стыдливое чувство вины и нарастающую неловкость, словно его благодарности сейчас — вещь такая не к месту, что делает только хуже. В своих мыслях Максим не замечает, как Игорь скрывается среди деревьев и возвращается. В руках у него — поломанная на куски «молния». — Назад идём пешком, — криво усмехается тот. Максим смотрит на Игоря — на разломанную дорогую метлу — и ему снова хочется выть. Ведь она сломана по его вине...