Красно-Белая гвардия

—Что ты тут делаешь, Краснов? — Собираюсь прыгнуть с метлой и испытать те суперские ощущения, о которых ты говорил, Максим. Колубелов, смерив Игоря нечитаемым взглядом, подходит к ограждению, бросая тусклое: — В таком случае, ты явно забыл своё средство передвижения. Игорь внимательно наблюдает за тем, как тот, одёргивая кофту, запускает одну руку в карман штанов, а другую кладёт на камень, рассматривая что-то вдали. Сейчас Максим даже не держит лицо, и Игорь замечает чуть нахмуренные в усталости брови, словно тот не захотел — или не смог? — надеть свою привычную маску невозмутимости. Что, в принципе, неудивительно — обычно люди ищут уединённое место для того, чтобы сбросить с себя все защиты и привести мысли в порядок. Краснов ведь и сам пришёл сюда за этим, но у него с контролем эмоций и надеванием масок явно получше. — Что ещё ты видел? Колубелов даже не поворачивает голову, и Игорь заинтересованно приподнимает бровь. Чужой голос действительно звучит устало — может, именно поэтому Максим перестаёт размениваться на игры и решает говорить прямо. — О чём ты? — Сегодня, когда я прыгал. Игорь хмыкает и тоже поворачивается к горизонту, чем-то копируя чужую позу — только кладёт на ограждение обе руки и чуть ёжится от прохлады камня. — А есть что-то ещё? — резонно спрашивает Краснов. Наверняка есть — иначе бы Колубелов просто не стал говорить. — Как минимум, это. Игорь переводит взгляд на Максима в тот момент, когда тот достаёт из кармана картонную пачку, тут же выуживая изнутри одну сигарету и цепляя её губами. Тусклый огонёк освещает чужое уставшее лицо в тот момент, когда последние лучи солнца проходят по водной глади чёрного озера. Игорь удивлённо (чёрт возьми, опять) моргает, на секунду теряя лицо, но Максим не смотрит на него, делая первую затяжку. Это не шутка? Максим сейчас закурил перед ним? Перед человеком, который несколько минут назад показал всю свою власть и возможности? Который может прямо сейчас пойти к Марюхе и банально донести только из-за того, что Колубелов его бесит? Игорь против воли задерживает взгляд на длинных пальцах, обхватывающих сигарету. Несколько колец ловят отблески заходящих лучей, направляя их в не слишком густой дым, который выходит из приоткрытых губ парня с тихим выдохом — и Краснов неожиданно путается. Снова не понимает. — Не думаешь, что глупо курить при мне? — спрашивает он единственное, что приходит на ум. — Как-то похуй уже. На губах Максима усталая усмешка. А Игорь хмурится вновь — потому что слышит в этом ответе чертову искренность, которой совсем не ждал. «Но почему?» — Не боишься, что расскажу об этом? Игорю бы не стоило выражать свои сомнения так открыто, но он просто не может сдержаться. — Нет, — Максим пожимает плечами и наконец смотрит в ответ. «Опять не врёт». Игорь бросает все силы на то, чтобы не показать на лице смятения — смотрит в ответ пристально, изучающе. — Почему? — Не твои методы, — а Максим медленно обводит взглядом чужое лицо. Не его методы? У Игоря внутри происходит маленький взрыв, а чёртов Максим продолжает смотреть, изучать его реакцию. И это заставляет почувствовать себя канатоходцем на грани срыва — Игорь просто не имеет права сейчас показать ни единую эмоцию, но внутри после этих слов разрождается такая буря, что, наверное, впервые в жизни контролировать перемешавшиеся эмоции выходит с таким трудом. С чего Колубелов, блять, вообще такой вывод сделал? Он даже не знает его — ни капли, никак — и так уверенно заявляет чёртово «не твои методы»? Игорь растягивает губы в ухмылке, пряча за ней истинную бурю, и переводит взгляд на чёрное озеро. «Я не поведусь на твои провокации, Максим». Но что-то внутри подсказывает — Колубелов прав. Чёрт знает, как ему это удаётся — но это действительно не методы Краснова. Ведь совершенно не интересно бить в открытую — гораздо приятнее искать скрытые, маленькие мелочи, давить именно на них, отравляя жизнь медленно и почти незаметно. Интереснее — поиграть с добычей перед тем, как уничтожить её. Краем глаза Игорь видит, как Максим всё-таки отворачивается. Задумчиво курит, рассматривая горизонт — явно в голове точно так же, как и сам Игорь, перебирая тысячу мыслей и вычленяя определённые. Парень уверен — Максим сбит с толку. Ведь Игорь знает, как умеет влиять на людей — как мастерски давит информацией, как может запутывать мысли и какие вызывать эмоции. Максим — не исключение в этом плане, ведь он такой же человек, как и остальные. Но при этом такой, сука, упрямый — всеми силами ведь старается не поддаваться на манипуляции и продолжает, продолжает отвечать так, будто у него есть шанс сравниться с Красновым. — Как ты понял про Алину? — наконец произносит Максим. Краснов не удивлён вопросу — даже вполне ожидал его. Знает, что Максиму этот момент искренне непонятен — судя по реакции его друзей, данный факт действительно знали лишь двое. — Всё тебе расскажи, — усмехается он. Макс хмыкает и ничего не отвечает — наверняка понимает, что Игорь не станет выдавать свои секреты, и в этом оказывается прав, но… — Знаешь, люди очень недооценивают значение человеческих глаз, — произносит все же Краснов. Максим оборачивается на него — смотрит непонимающе, чуть хмурясь, и пепел с конца сигареты сдувается ветром, опадая на окольцованные пальцы. Игорь поспешно отворачивается и отходит от ограждения. Сам не знает, зачем сказал это. Ведь понимание этого простого факта — одно из самых сильных оружий в руках человека. * — Максим, — тянет Настя, наливая в чашку чай по заданию Игоря. — Правда или действие? — Правда, Настя. — Ты девственник? Краснов внимательно смотрит на Максима — видит, как напрягается его тело, как уголки губ чуть подрагивают перед тем, как растянуться в уже открытой усмешке. Предугадывает ответ заранее — и переводит взгляд на Алину на чистой интуиции. В глазах её на секунду — вспышка хитрых самодовольных искр, на губах — едва заметная предвкушающая улыбка. * Два плюс два. — Игорь, — голос ловит его уже у двери, и тот замирает. — Что, Максим? — Это… — Краснов слышит сомнение в тихом голосе, чувствует, как трудно даются слова. — Это место… Оно моё, если что. «Не приходи сюда». Игорь усмехается, на автомате надменно приподнимая брови, но Колубелов этого, конечно, не видит. Его место, значит… Нет, это, в принципе, логично — Максим курит, Максим даже сломал замок на закрытой смотровой. И наверняка он приходит сюда не только за утолением привычки, но и за проветриванием собственных мыслей в резонном одиночестве. Игорь понимает, что тот имеет в виду — но не верит тому, что Максим действительно сейчас так неотёсанно просит его не трогать хотя бы эту часть своей личной жизни. Просит дать убежище от самого Игоря — и это, хоть и ожидаемо, но всё же радует внутренний эгоцентризм и убеждение в том, что влиять на Колубелова у него всё-таки выходит. — Твоё место? — переспрашивает Игорь, не скрывая смешливой нотки в голосе, и не удерживается: — А оно подписано? Он слышит позади напряжённый вздох и, кажется, даже то, как Максим скрипит зубами. — Если хочешь, подпишу. Да, он всё-таки просит. И Краснов понимает, как нелегко Максиму это даётся. — Не стоит. Я тебя понял. Игорь покидает смотровую и плотно закрывает за собой дверь. В конце концов, даже во время войны у сторон должна быть мирная территория. * * * Максим лежит на постели уже битый час, периодически прокручивая на пальцах кольца, и слушает заунывное пение ветра за приоткрытым окном. Одеяло сбилось в ногах, феникс дремлет на своей жёрдочке, а грёбаные мысли всё крутятся в голове, вызывая зачатки головной боли и раздражение. Максим устал. Устал сильнее, чем уставал когда-либо за тренировки или подготовку к занятиям — он понял это только тогда, когда наконец оказался в своей комнате в полном одиночестве, ведь разбросанные до этого эмоции, с лёгкостью заблокированные на смотровой, сейчас резко сгустились, наваливаясь одним комом и выбивая из колеи. Это всё — чёртовы эмоциональные качели. И игра, и разговор между ними. Пока качаешься — даже ловишь адреналин, ждёшь следующего резкого подъёма или спуска… Но тошноту чувствуешь только, когда слезаешь на землю. Краснов — чёртовы эмоциональные качели. И сказать сейчас, что Максим вымотан — это не сказать ничего. Долбаный Граф то вводит в ступор, то выжимает все эмоции разом — и у Максима уже кружится голова от этих перепадов собственных чувств. Он верил, что ему поможет парочка выкуренных сигарет и трезвое обдумывание, анализ ситуации… А там, на его месте, грёбаный Игорь. Везде. Чёртов, чёртов и ещё тысячу раз чёртов Краснов. Макс искренне надеется, что тот сдержит своё непонятное обещание и больше не появится на смотровой. Не отберёт у него последнее место, где он может побыть наедине с собой, не считая, конечно, собственной комнаты — но тут, к сожалению, сигарету не выкуришь. Хотя, с чего Максим вообще решил, что это двусмысленное «я тебя понял» было действительно согласием? Плевать, он просто хочет верить в это. Максим сжимает зубы, насильно заставляя себя закрыть глаза. Раздражает, так чертовски раздражает, что даже сейчас — под покровом ночи и в полном одиночестве — он всё равно думает об этом человеке. «Оставь меня хотя бы здесь, Игорь». *** Воскресенье Максим, как и планировал, посвящает трансфигурации — бесконечно долго повторяет одно-единственное заклинание, обессиленно взмахивает палочкой — и каждый раз устало ругается на свою магию и всю дисциплину в целом. В Хогсмид так и не добирается — даже смещает тренировку на самый вечер, когда, наконец, через раз получается превратить грёбанное перо в лепесток розы. Максим не думал, что трансфигурация цветов — это действительно так сложно. В первый учебный день, после не слишком приятных выходных, настроение повышает только сладкий пудинг на завтрак, которым парень объедается, словно перед казнью — ведь первой парой стоит как раз трансфигурация. — Как успехи? — интересуется осторожно Войнов, наблюдая за напряжённым другом, подтаскивающим к себе уже третью порцию десерта. — Никак, блять, — бурчит тот недовольно, засовывая ложку в рот. — Эти грёбаные цветы… У меня раза три всего получилось превратить. И если не получится сейчас, то Гогин меня на клочки порвёт. — Не думай о грустном, — неуверенно отзывается Ваня, задумчиво поджимая губы. — Чего о помощи вчера не попросил? А Ваня ведь действительно предлагал — но Максим слишком упрямый, чтобы согласиться. Чёртову трансфигурацию хочется усвоить самому хотя бы ради того, чтобы не видеть на губах профессора Гогина эту привычную пытливую ухмылку. — Забей, справлюсь, — машет рукой Максим и резко поднимается из-за стола, смотря на друга так, словно собирается прямо сейчас прыгнуть с Башни Старост, только уже без метлы. — Пошли, я готов. Войнов вздыхает и встаёт следом, решая не делиться с другом своим успехом — сам он к уроку уже освоил заклинание превращения пера в цельный цветок, а не единичный лепесток. Гогин, как обычно, начинает занятие с уставшего бурчания на балбесов-студентов, которые наверняка в очередной раз напревращают ему перья в крыс. Колубелов старается даже не смотреть на него — откровенно боится увидеть такой привычный огонёк в глазах, предвкушающий будущую экзекуцию старосты. — Ладно, давайте проверим, что вы там натренировали, — профессор проводит рукой по псевдо-бороде, задумчиво осматривая студентов. Максим опускает голову ещё ниже под тоскливым взглядом Войнова, сидящего рядом. Но удача сегодня, видимо, на его стороне — Андрей Геннадьевич называет имя какого-то когтевранца. Парень послушно взмахивает палочкой — и перо на его парте превращается в небольшую ромашку, вполне себе соответствующую действительности. — Хорошо, — профессор кивает. — Пять очков Когтеврану. «Может, пронесёт?» Колубелов искоса наблюдает за тем, как студент превращает цветок обратно в перо — и пропускает момент, когда тучный профессор неожиданно оказывается прямо возле его стола. — Колубелов, что у тебя? — ухмылка разрезает лицо мужчины, и Максим даже дёргается от неожиданности. «Сука…» Он вздыхает, стараясь прогнать дрожь в пальцах. Взглянув на профессора с неконтролируемым напряжением, переводит взгляд на своё перо и взмахивает палочкой. Секунда — и оно становится лепестком. Маленьким, грязным и пожухлым. «Да блять!» — Всё ясно, — фыркает раздражённо Гогин, и не думая сводить с Максима укоряющего взгляда, пока тот стыдливо прячет глаза в раскрытой тетради. — Я вообще не удивлён, Максим. Ты когда-нибудь возьмёшься за мой предмет всерьёз? Или поступление тебе уже не так нужно? Пока Гогин отчитывает его, словно первокурсника, Максим злобно кусает губы то ли от обиды, то ли от стыда. Взяться всерьёз? Да он, блять, больше всего времени тратит на этот предмет! Может, даже больше, чем все студенты вместе взятые. Ну не виноват он в том, что сраная трансфигурация не даётся, похоже, только ему — неужели так трудно понять?.. — Простите, профессор, — бесцветно бормочет он, не поднимая взгляд. — Я стараюсь, правда, просто… — Не видно. И не намерен слушать твои оправдания. Андрей Геннадьевич возвращается на своё место — в центр аудитории, и Максим со злобой смотрит ему вслед. «Почему так всегда? Что я тебе сделал, блять?..» Колубелов допускает мысль о том, что освоить трансфигурацию у него не удаётся чисто из-за отношений с преподавателем — тот, кажется, невзлюбил его ещё при первом знакомстве. Благо, хоть «СОВ» принимал не он — а то Максим точно бы ушёл с экзаменов с оценкой «Отвратительно». — Можно я, профессор? Надменный голос с парты чуть правее заставляет Колубелова посмотреть в ту сторону — и ожидаемо наткнуться на пристальный взгляд карих глаз, излучающих самую противную насмешку из всех, которые могут существовать в этом мире. — Конечно, Краснов. Уверен, вы покажете что-то достойнее своего коллеги. Максим сжимает палочку в руке так, что та грозит разлететься на щепки. «Ну, конечно, как же без тебя, дорогой Граф». Игорь растягивает губы в ухмылке и взмахивает палочкой — даже не смотрит на своё перо, ведь внимательно следит за реакцией, почему-то, Максима, а не профессора трансфигурации. — Прекрасно! Пять очков Слизерину, — Гогин даже взмахивает руками, а после подхватывает со стола превращённую алую, как кровь, розу, демонстрируя всему классу. — Учитесь, как нужно обращаться с магией! Особенно ты, — он стреляет глазами в Колубелова, — Максим. Краснов тоже, подобно профессору, смотрит на него — и эта неприкрытая издёвка добивает окончательно, снося контроль к чертям. — Пидор, — шипит как можно тише Макс, чтобы услышал лишь сидящий рядом Иван, и переводит взгляд на свой дохлый лепесток. — Он, блять, специально… — Т-ш-ш, — обеспокоенно шепчет Войнов и кладёт ладонь Максима на руку. — Макс, забей… Колубелов хочет сказать что-то ещё, но властный голос профессора заставляет его передумать. Тот, почему-то, перестаёт спрашивать студентов — словно всё это представление разыгрывалось лишь для Колубелова — и переходит к объяснению теории трансфигурации растительных объектов. Максим вновь пересекается взглядом с Красновым, и тот, чуть приподняв брови, подносит свою розу ближе к лицу, прокручивая её в тонких пальцах. «Придурок самовлюблённый», — думает зло Максим, превращая свой жалкий лепесток обратно в перо. Как же он его бесит. * * * Война не только началась — она во всю набирает обороты. Так думает Краснов, когда в очередной раз ловит на себе пристальный взгляд тëмных глаз во время урока по Защите от Тёмных Искусств. — Кто назовёт мне заклинание, которое защищает конкретное место? — профессор Кузин, в своём обыкновении разгуливая по кафедре из стороны в сторону, заинтересованно оглядывает собравшихся студентов. Игорь видит, как Максим тянет руку, и поднимает её чуть быстрее, так кстати попадаясь на глаза профессору первым. — Да, Краснов? — «Протего хоррибилис», профессор. — Ты прав, но, — Сергей Александрович разводит руками, вновь проходясь взглядом по классу, — эта разновидность заклинания «протего» защищает определённую местность от проникновения живых существ — маглов, например, или других волшебников… — Можно я, профессор? — перебивает неожиданно Максим, для вида приподняв руку, и тут же продолжает: — Защитить конкретное место не только от людей, но и от других чар можно с помощью «протего тоталум». — Да, верно, Колубелов. Пять очков Гриффиндору. Максим переводит торжествующий взгляд на Игоря — тот смотрит в ответ с таким искренним раздражением, что оно буквально осязается в воздухе. «Слишком смелый для будущего трупа», — думает Краснов. С каждым днём количество открытых перепалок только растёт — начавшись после «правды или действия» и выливаясь уже не только в перебивание друг друга на занятиях, но и периодические конфликты в гостиной старост и даже, чёрт возьми, на приёмах пищи; чего стоила только сцена того, как Колубелов «ненамеренно» задел Краснова, несущего из столовой графин с тыквенным соком, за что чуть не был использован вместо половой тряпки (сбежал просто быстрее, придурок). И это заметили, кажется, уже все. Несмотря на то, что парни могут сидеть в разных концах аудитории, слишком часто уроки, по закону подлости почти все оказавшиеся общими для этих двоих, превращаются в представление «доеби другого». И если для остальных студентов эта комедия — борьба за баллы для факультета среди двух ответственных старост, то для них самих — самое что ни на есть сражение по уязвлению друг друга. Просто Максим не простил Краснову трансфигурацию, а Игорь не простил в принципе само существование наглого старосты. В конечном счёте, оба оказываются слишком упрямы для того, чтобы промолчать хотя бы на один выпад — вместо этого лишь повышая градус задирок и приковывая к себе всё больше внимания с каждым днём. — Ну вы и придурки, — усмехается тихо Крайнов Никита, скашивая глаза на сидящего рядом Игоря. — Весь Хогвартс, по-моему, уже в курсе о ваших срачах. — Отъебись, — фыркает грубо Игорь, ещё не до конца отошедший от очередной нападки Колубелова. — Он сам виноват. — Ну-ну… Игорь закусывает губу и гипнотизирует взглядом доску, неосознанно сминая в пальцах уголок пергамента. Его раздражает то, что он отзывается на эти выпады Колубелова. На каждый грёбаный выпад, если быть совсем честным. И пусть этого никогда никто не узнает — Краснов умеет скрывать эмоции и очень легко маскирует всё это под дебильный соревновательный дух, — сам он свои эти неожиданные колебания прекрасно чувствует и понимает. Только не принимает. Ведь сам факт того, что кто-то смог завоевать с его стороны такое скверное внимание дольше, чем на неделю — уже заставляет задумываться о том, что брошенное Никитой когда-то «враг» было не таким уж и громким словом. Колубелов ведь не думает отступать — продолжает атаковать, не принимая своё поражение. Они ведь должны были забыть всë ещё в первый вечер, но именно с тех самых пор Максим зачем-то упорно сопротивляется и пытается прыгнуть на один уровень с ним, утереть нос и поставить на место, а Игорь этого никогда не позволит. «Чёртова зазнайка, я тебе ещё покажу», — думает Краснов, переводя презрительный взгляд на улыбающегося, сидящей рядом с Алиной, Максима. Как же он его бесит. * * * Отборочные в команды по квиддичу назначают на третью пятницу месяца, и Максим всю неделю перед этим летает не только на своей метле, но и на крыльях счастья и предвкушения. — Уже завтра, Алин! — возбуждённо восклицает Максим перед патрулем, когда они с гриффиндоркой заканчивают с домашкой за этот день. — Да ладно, а я и не знала, — саркастирует подруга, за что получает толчок в бок и по-доброму смеётся: — Максим, ну ты же мне все мозги выел — я прекрасно помню! — Знаю, но блин… — Колубелов, нырнув под руку девушки, нагло укладывает голову на её колени и смотрит в зелёные глаза с нескрываемым волнением. — Я просто думаю о том, что… Ну, знаешь… Если опять не получится? Или мест не хватит? Они уже успели взять одного загонщика, а на ловца хочет пройти парень с пятого курса — мне сказали, у него в крови полёты, и… Слушая путанную речь друга, Алина показательно закатывает глаза и всё же закрывает его рот ладонью, сразу же улыбаясь от того, как забавно Максим хмурится в ответ и пытается вертеть головой. — Так, Колубелов, помолчи немного и послушай меня, — она смотрит на него и, дождавшись кивка, перемещает руку на тëмную макушку. — Ты готовился к этому смотру ещё с прошлого года — это раз. Два — ты всю эту неделю летал чаще, чем ходил по земле. Три — ты ахуительный летун, и даже тот парень с пятого скорее отчислится, чем займёт твоё место. А ещё, ты слишком много переживаешь — это четыре. Максим, постепенно расслабляющийся под нежными поглаживаниями подруги, в какой-то момент речи всё-таки начинает улыбаться — и беспокойные огоньки в глазах сменяются надеждой и лёгким смущением. — А пять? — тянет Колубелов, и девушка хихикает от этой умилительной мордочки ребёнка, так отчаянно нуждающегося в поддержке. — А пять — ты самый лучший, и у тебя всё получится. Алина быстрым движением наклоняется к парню и чмокает его в нос — тот смешно морщится и смеётся, разгибаясь следом за ней и всё-таки сползая с удобных колен. — Спасибо, — искренне улыбается он. — Не за что. А сейчас выдыхай и иди на патруль. И чтобы сразу после этого спать — завтра важный день! — грозит пальцем Алина. — Хорошо, мам, — усмехается Макс, поднимаясь с дивана под её тихий смех. Уже на выходе из гостиной парень оглядывается с неуверенным: — А ты… пойдёшь со мной завтра? — Во дурень, — Алина эффектно прикладывает ладонь ко лбу, продолжая улыбаться. — Что за вопросы? Ну, конечно пойду! Максим чуть не подпрыгивает — улыбается так счастливо и скрывается за дверью так быстро, что Алина ещё какое-то время сидит с улыбкой на лице и теплом в сердце. «И как ты вообще умудряешься оставаться одиноким, Максим?» — философски думает девушка, поднимаясь и направляясь к себе в комнату. Всё-таки друг у неё удивительный. Кому попало она его точно не отдаст. * * * Игорь соглашается на прогулку с Крайновым спонтанно — тот перехватывает его уже на лестницах, когда волшебник направляется в обитель старост. Планы по отдыху перед вечерним патрулем приходится отложить — друг обещает рассказать что-то важное и удивительное, и Игорь покорно следует за товарищем во дворик часовой башни, ведь за территорию Хогвартса выходить уже нельзя. — Ну, что там у тебя? — спрашивает Краснов, разместившись на каменной лавочке. Никита, покрутившись у занимательной растительности и даже потрогав некоторые листочки, плюхается напротив — прямо на поребрик под грушевым деревом. — Я завершил свой план, — растягивается в довольной улыбке Нéкит и разводит руки в стороны, этим жестом показывая пресловутое «да, я крут». — Мои поздравления. И кто же твоя Анастасия? — усмехается Краснов в ответ. — Девчонка курсом помладше. Но не думаю, что она станет Анастасией, — машет рукой тот. — Классный секс — это, конечно, хорошо, но она отношений хочет. А это не ко мне. — Не к тебе, — соглашается Игорь. — Да и что я — монах, что ли, чтобы после такого долгого заточения прыгать в ещё одно? Столько девушек вокруг, Игрек, ты присмотрись просто… Нéкит продолжает эмоционально рассуждать уже сам с собой — Игорь замечает, что его радость от пребывания в Хогвартсе, кажется, совсем не уменьшилась с самого первого дня. Игорь понимает, как тяжело дались его другу долгие годы в изоляции от сверстников — Крайнов же, как ни странно, общительный до чёртиков, а вот гостей в их доме чаще всего — совершенно нет. — Ну, а ты чего? — Никита, наконец, фокусирует взгляд на друге и приподнимает бровь в усмешке. — Настя не наскучила? — Ты знаешь ответ, — хмыкает задумчиво Игорь, рассматривая какую-то особо глубокую трещину в стене. — Так чего тогда? На тебя так наши смотрят, ты бы знал! Да что там — и с других факультетов тоже… Любую же получить можешь. — Зачем? — смотрит на друга Игорь скучающе. — Наш секс меня полностью устраивает. Мне есть, с чем сравнивать, не забывай. — Да это-то понятно. А как же разнообразие, все дела? — парень смешно играет бровями, и Краснов усмехается. — Разнообразия мне хватило ещё в период цветения гормонов. Это у тебя они всё не успокоятся. — Эй, обидно вообще-то! — Ну-ну. Крайнов смеётся в ответ, и Игорь закидывает голову вверх, прикрывая глаза. Вечерняя прохлада обвивает тело, а шелест листьев вокруг чуть прочищает уставшие к концу недели мозги — Игорь думает о том, что стоит выходить на такие прогулки с Никитосом почаще. — Кстати, — он опускает голову и внимательно смотрит на друга, — занят завтра после уроков? — Не-ет, — тянет тот, замечая знакомый предвкушающий блеск в карих глазах. — А что-о? — Хочу пойти на отборочные по квиддичу. Как участник. Игорь намеренно говорит это с серьёзным лицом — и с удовольствием наблюдает за сменяющимися эмоциями друга. — В смысле, как участник? — глаза его забавно расширяются. — В смысле — в квиддич? Ты же оттуда на шестом курсе ушёл… — Ушёл. — …потому что твоя Графская задница заскучала… Игорëчек, а ну-ка рассказывай, я ничего не понимаю! Краснов тихо смеётся, прикрывая лицо рукой. Какой-то такой реакции он от друга и ждал — ведь тот прекрасно помнит, как Игорь отлетал всего один матч и тут же заявил, что эта игра слишком тухлая. Это при условии, что парень занимал почётную роль ловца и даже поймал в тот день снитч. — Краснов, твою мать! — хмурится Никитос и бросает в друга небольшой камушек, который попадает куда-то в коленку. — А что, я не могу захотеть снова поиграть? Скучно мне здесь, — жмёт плечами Игорь, но в глазах его всё ещё плещутся смешливые искры — и Никита их видит. — Ага, не верю, — фыркает друг. — Тебе одни только перепалки с Колубеловым сколько скуки убавляют… И уже через секунду его глаза расширяются вновь — он аж подскакивает на месте, эмоционально взмахивая рукой. — Подожди! Он же тоже в команду хочет! Игорь молчит, с усмешкой наблюдая за другом, пока тот чешет макушку, пытаясь состыковать очевидные факты в своей голове. — Так, — выдыхает Никита, задумчиво смотря на Игоря, — то есть, ты хочешь вернуться в игру для того, чтобы?.. — Чтобы его побесить, да. Громкий смех Никиты, кажется, спугивает какую-то птицу — позади слышится треск веток и шум крыльев, когда та уносится подальше от эмоционального мага. — Ха-ха, бля, Игорь, ты чё, серьёзно? — досмеивается Крайнов, совсем не карикатурно вытирая пальцем уголки глаз. — Ты ради этого в команду готов записаться? Игорь морщится от режущего «готов ради» и фыркает. Ещё пару мгновений размышляет над словами друга, и остатки насмешливых искр окончательно покидают его глаза. — Знаешь, сам удивляюсь, что говорю тебе это — но Колубелов меня заебал, — Игорь задумчиво проводит рукой по каменной поверхности лавочки. — И я хочу сделать так, чтобы он либо провалил эти отборочные, либо… — Проиграл тебе в первом матче? — догадывается друг и одобрительно поджимает губы. — Хоро-ош. Но только с чего ты решил, что оба станете ловцами? — В себе я не сомневаюсь. К тому же, капитан — Александровский, — пожимает плечами Игорь. — Это я помню — ты с ним ещё с тех лет в хороших отношениях. А в Колубелове? Вдруг завалит? — С той скоростью, с которой он летает — не думаю. Да и надо быть полным придурком, чтобы после стольких лет тренировок провалить пробы. Нéкит хмыкает, с трудом удерживаясь от саркастичного: «А ты что, следишь за ним?» Разводит руками и поднимается на ноги, отряхивая штаны от уличной пыли. — Ладно, погнали, — соглашается он. — Может, даже намучу вам что-нибудь интересное. — Это что же? — приподнимает бровь Краснов. Крайнов коварно улыбается и подмигивает. — Узнаешь. Пошли, у тебя патруль скоро начнётся. Игорь не спорит, пусть и вздыхает преувеличенно громко, когда поднимается следом. Никита краем глаза рассматривает задумчивое лицо друга, который наверняка снова погрузился в какие-то свои дебри манипуляций касательно коллеги-гриффиндорца. У Крайнова вообще очень большой интерес вызывает тот факт, что Игорь впервые с кого-то настолько бесится — а знакомы они, между прочим, с самого детства, лет пятнадцать уже, если не больше. «Интересно, Игорь наиграется раньше, чем поломает этому парню всю жизнь?» — думает Крайнов и усмехается своим же мыслям. Оба парня покидают улицу, и оба думают над тем, что Колубелов — уж точно не исключение из правил. * * * На поле ожидаемо шумно — тут и там на траве стоят или сидят лётчики, кто-то — уже разминается в небе. Почти все — в спортивных костюмах цветов своих факультетов, кроме редких персон в школьной форме, поддерживающих здесь товарищей, наблюдая за их разминкой или тараторя слова напутствия. Уроки закончились всего около получаса назад, и первый отбор, в команду Слизерина, должен начаться только через полчаса, но, само собой, претенденты предпочитают прийти на место пораньше, чтобы лишний раз потренироваться и успеть настроиться на нужную волну. Колубелов, естественно — в числе них. А вместе с ним и Алина, с удовольствием оглядывающая друга, облачённого в свой любимый бордовый костюм. В руке у него старая и чуть потрёпанная, но верная волшебная метла. — Готов? — подмигивает Алина, обхватывая парня за плечо. Максим неуверенно улыбается, нервно проводя рукой по волосам — металлические браслеты на запястье звенят, ударяясь друг о друга, а волосы всё равно настойчиво продолжают лезть в лицо. — Не очень, — честно признается тот, и Алина качается чуть в сторону, потряхивая старосту. — А ну отставить сомнения! Сейчас посмотришь на змеек, проникнешься атмосферой — и уделаешь всех наших! Макс смеётся и кивает, лишь бы девушка прекратила его тормошить. Гриффиндор — второй в очереди на отборе, и потому у парня действительно есть время, чтобы успокоиться, а уж с бодростью Алины — точно и наверняка. Они подходят ближе к центру поля, и Максим оглядывает толпу вокруг, размышляя, подняться в воздух или пока посидеть, когда цепляется взглядом за знакомую фигуру, стоящую ближе к трибунам. — Макс, ты чего? — Алина удивлённо смотрит на друга, лицо которого в одну секунду меняется: от рассеянности не остаётся и следа, а вот в глазах зажигаются настороженность и напряжение. — Краснов, блять, — бормочет он и кивает в направлении взгляда. Алина поворачивает голову и приподнимает брови в изумлении. Игорь смотрится на удивление органично среди спортсменов, но вместе с тем всё равно выделяется — чуть более дорогой темно-зелёный спортивный костюм, сидящий чётко по фигуре, чёрная обтягивающая футболка под расстёгнутой кофтой и новенькая «Молния-2300» (метла) в руке. Девушка хмыкает и невольно задерживает взгляд чуть ниже чужой поясницы. — Мне б такую задницу, — оглашает свои мысли она и с трудом сдерживает смех от вытянувшегося лица друга. — Максим, да я шучу! — Не смешно, — бурчит он в ответ. Сейчас Максим — буквально скопление напряжения, которое, разве что, пока ещё не стреляет током, и девушка капитулирует, поднимая ладони к лицу и отступая на шаг. Парень фыркает, не разделяя настроения подруги, а когда поворачивает голову вновь — пересекается с "теми" глазами и сжимает губы. Игорь не меняется в лице — смотрит всё так же равнодушно, даже обыденно — словно ожидал увидеть Колубелова здесь. А вот Максим не ожидал — и потому хмурится ещё больше и сжимает метлу в руке крепче, когда Игорь направляется в его сторону. Рядом с ним шагает чем-то знакомый парень, и у Максима мелькает слабая догадка о возможном товарище Краснова, судя по цвету галстука на белой рубашке. «Как у него вообще могут быть друзья?» Максим действительно этого парня видел — тот всегда сидит вместе с Игорем на парах. А ещё, часто пялится на Колубелова — в слизеринской манере, противно-изучающе и совершенно этого не скрывая. — Что ты тут делаешь? — сразу же спрашивает Максим, едва парни подходят на достаточное расстояние. — Полагаю, то же, что и ты? — приподнимает бровь Краснов и усмехается уголком губ. Максим ненавидит эту его усмешку, а видит он её, к сожалению, достаточно часто — и обычно она не предвещает ничего хорошего. — Разве ты не ушёл из команды на своём шестом курсе? — вдруг произносит Алина, и усмешка тут же пропадает с лица Краснова. Он поворачивает голову в её сторону, явно теряясь от неожиданной информации, хоть внешне и выглядит все таким же невозмутимым. Максим, по крайней мере, удивляется точно — и с интересом смотрит на подругу, которая ехидно улыбается. — Ушёл, — соглашается Игорь, задумчиво рассматривая девушку. — Ух ты, кто-то умеет искать информацию, — тянет Крайнов Никита, разглядывая девушку с неожиданным интересом. — Ты, случаем, не Алина Козлова? — Она самая, — Алина переводит взгляд на него, не переставая улыбаться. — А ты — Крайнов Никита? — Он самый, — растягивается в ответной полуусмешке маг. Максим совсем сбивается с толку, переводя взгляд то на Алину, то на дружка Краснова — то ли ахуевать от удивительных познаний подруги, то ли поражаться странной реакции дружка Игоря. — По-моему, — возвращает внимание Максима Игорь, презрительно оглядывая того, — команда Гриффиндора и так — кучка идиотов. Зачем им ещё один, Максим? Колубелов скрипит зубами, вновь чувствуя разрастающуюся внутри злость, которая окончательно переключает его на стоящего напротив мага. — А в команде Слизерина, я так понимаю, первым идиотом будешь ты? — цедит он. Глаза Игоря привычно вспыхивают раздражением — как и всякий раз, когда Максим осмеливается ответить чёртовому Графу — и Игорь делает шаг навстречу к Колубелову. Алина с Никитой переглядываются и синхронно отступают от парней на шаг, словно покидая потенциально опасное поле боя — как бы шальной пулей не задело. — Летать-то хоть умеешь? — прищуривается Игорь. — Явно получше некоторых, — натягивает злую ухмылку Максим, повторяя движение Игоря и оказываясь к нему ещё ближе. Колубелов всегда отличался вниманием к деталям — и догадка, появившаяся ещё после вечера в библиотеке с их совместным заданием, успешно подтвердилась за эти пару недель небольшими провокациями и наблюдениями. Максим понял — Игорь не переносит, когда нарушают личное пространство. И, конечно, взял это на вооружение — даже специально столкнулся с тем разок в столовой, чтобы увидеть в чужих глазах искры бешенства от нежеланных прикосновений. Игорь не отступает, когда Максим оказывается ближе, — слишком близко, если взглянуть на них сейчас со стороны. Игорю приходится старательно выгонять из тела напряжение от ощущения чужого тела на расстоянии пары сантиметров — он сохраняет выражение лица равнодушно-невозмутимым, не замечая провокационных бликов в глазах напротив. — Можем проверить! — неожиданно громко восклицает Крайнов. Вся троица одновременно поворачивает головы к нему — и Максим, вспомнив о расстоянии между ним и раздражающим коллегой, тут же делает шаг назад. — Это как же? — хмурится Колубелов. Никита растягивается в улыбке и, бросив на Краснова короткий взгляд, вытаскивает из кармана небольшой золотой шар, поднимая его на уровень глаз всех присутствующих. «Это что?..» — Откуда у тебя снитч? — спрашивает Алина, разглядывая шар. — Спиздил, что ли? — История умалчивает, — ухмыляется Крайнов в ответ и пристально смотрит на Максима. — Как идейка, м? Колубелов продолжает удивлённо рассматривать золотую поверхность. Мысли норовят запутаться вновь — но парень одёргивает себя, концентрируясь на ситуации поважнее. Он переводит взгляд на Игоря — и видит, как тонкие губы растягиваются в предвкушающую ухмылку. — Что ты имеешь в виду? — возвращает к Никите внимание Максим. — Как насчет пари? — маг делает шаг к парням, смотря на Колубелова подозрительно горящими глазами. — Кто поймает снитч — остаётся на отборе. Проигравший — отказывается от участия. Максим рвано выдыхает, осознавая чужие слова лишь через секунду. Крайнов сейчас предлагает ему рискнуть местом, к которому он так стремился? Ради того, чтобы в очередной раз сцепиться с Красновым? «Серьёзно?» — Ты чё, идиот, что ли? — искренне хмурится Макс, что вызывает у Крайнова ещё большую улыбку. — А ты что, сомневаешься в своих силах? — звучит голос рядом. Максим резко поворачивает голову на Игоря — тот хитро смотрит прямо ему в глаза, пока не озвучивая более сильное «струсил, Максим?». — Максим, нет, — тут же уверенно произносит Алина, резким движением отодвигая руку Никиты и заглядывая другу в глаза. — Не соглашайся на это! — Почему нет? Весёлая же игра, — наигранно удивляется Никита и переглядывается с Игорем. Алина обводит парочку слизеринцев резко помрачневшим взглядом — и вновь требовательно смотрит в глаза другу. Тело Максима мелко подрагивает от разгорающейся злости — чёртов Краснов предлагает то, на что он просто не может позволить себе решиться. Игорь, блять, действительно спиздил снитч и имеет наглость выдвигать эту дикую провокацию? Предлагает, возможно, проебать всё, к чему он шёл несколько лет? А в том, что придумал это именно Игорь, — Максим почему-то уверен. «Я не поведусь, Краснов. Ты, блять, не заберёшь у меня мой шанс». — Нет, — чеканит Максим и, развернувшись, уже делает шаг, чтобы уйти. Алина облегчённо выдыхает и собирается последовать за ним — но замирает, как Максим, в тот момент, когда слышит позади равнодушный голос Игоря: — Всегда знал, что гриффиндорцы трусливы. Слабак, ты, Максимка. Максим резко разворачивается и в два шага оказывается рядом с Игорем — двумя руками хватает того за грудки, отбросив метлу, и встряхивает, с яростью заглядывая в глаза. — Что ты сказал?! — шипит он. Чужая метла падает следом — Игорь хватает парня за сжавшиеся на его одежде кисти. Кожа на ладонях тут же начинает полыхать — руки Колубелова холодные и, чуть дрожащие от злости, но Игорю кажется, что он прикасается к раскалённому металлу, который прожигает сразу насквозь. — Что слышал, — цедит. — Ты — слабак. «Отпусти меня, блять, Максим, иначе я убью тебя!» Колубелов, рыкнув, резко отталкивает Игоря от себя — и тут же подхватывает с земли метлу, смело заглядывая в чужие глаза. — Готовься падать, Краснов, — с угрозой произносит тот и поворачивается к Нéкиту. Игорь, глубоко вздохнув, тут же возвращает себе контроль — быстрым движением закатывает рукава и поднимает свою метлу с предвкушающим злым блеском в глазах. «Кто еще сегодня будет падать, Колубелов». — Блять, — стонет Алина, из последних надежд потянув локоть друга на себя. — Макс, не… — Замолчи, — грубо бросает парень и вырывает руку. Внутри Максима — смерч. Такой сильный, который он не чувствовал ещё никогда, — по крайней мере, за этот год точно. Злобный адреналин уже просочился в кровь — и следом стремительно заполняет сознание яростной решимостью наравне со скрипом задетой гордости и собственной, и факультетской. Максиму плевать, что он ведётся на провокацию — сейчас он уверен в себе так, как не был уверен никогда. «Ты пожалеешь, Игорь». Алина осекается и, скрипнув зубами, всё же делает несколько шагов назад. Никита отступает тоже и обводит обоих «дуэлянтов» взглядом. — Готовы? Ответом служат практически синхронные движения старост — оба седлают мётлы и концентрируют взгляды на Крайнове. Тот кивает и раскрывает руку — снитч медленно расправляет тонкие золотые крылья, поднимаясь в воздух сначала на уровне глаз — а потом резко подрывается вверх, сразу же скрываясь из виду. Максим и Игорь взлетают одновременно — с такой скоростью, что оставшиеся на земле друзья отступают ещё на пару шагов от резкого порыва ветра. — Пиздец, — выдыхает Алина и смотрит на Никитоса — на удивление беззлобно, но с толикой осуждения. — Вы, блять, ёбнутые? — Может быть, — усмехается в ответ Крайнов, переводя взгляд на девушку. — А что, переживаешь за своего Максимку? — Да Максим его сделает, — фыркает Алина, складывая руки на груди и ухмыляясь. — А вот твой Игорюша потом реветь будет от горечи поражения. — О, ты его недооцениваешь. — Игорь сыграл всего одну игру, — напоминает Алина уверенно, — а Макс тренируется уже несколько лет. В скорости ему могут не позавидовать разве что фениксы. Никита задумчиво хмыкает, смеряя девушку изучающим взглядом. Он думает, что эта Алина — определённо не так проста. Она достаточно быстро переключилась с искренних переживаний за друга на этот провокационный тон и уверенный вид — словно и не был Крайнов секунду назад тем подстрекателем, который, возможно, лишил её близкого человека последнего шанса на исполнение заветной мечты. Умение не показывать свои эмоции перед чужими — мастерство, доступное далеко не всем. И этим мастерством Никита искренне восхищается. А он и забыл, что гриффиндорцы — такие. Может, не так удивительно, что Игорь не хочет пока отставать от Колубелова… …ведь это чер-ртовски интригует. — Смотрю, ты уверена в его победе, — парень ухмыляется ещё шире и с интересом смотрит на девушку. — Может, тоже заключим пари? — И какое же? — Если победит Игорь — идёшь со мной на свидание. Алина присвистывает, выгибая бровь. Но улыбаться не перестаёт, щурясь хитрым лисом. — Ну, хорошо. А если выигрывает Максим? — Тогда с тобой на свидание иду я, — усмехается уверенно маг. Алина, прыснув, всё-таки не сдерживается и громко смеётся, чуть закидывая голову вверх. — А ты забавный, — девушка смеряет Крайнова насмешливым взглядом и переводит его в небо. Никита полагает, что это означает согласие — и следует чужому примеру. Народ вокруг тоже обращает внимание на подозрительно резво летающих парней и, после чьего-то «они гоняются за снитчем!», все поголовно задирают головы вверх, наблюдая за шоу, а парящие до этого в небе волшебники даже покидают поле неожиданного сражения. *** Ветер свистит в ушах, когда Максим неожиданно подрывается вверх вслед за буквально исчезающим в потоках воздуха снитчем. Пальцы немеют уже через пару мгновений от той силы, с которой парень сжимает метлу, но он игнорирует напрочь все ощущения, кроме единственного — желания схватить золотой шар как можно быстрее. Игорь маячит чуть впереди, оторвавшись буквально на метр. «Ну, конечно, блять, на молнии-то», — проносится в голове злобная обида, и Максим сильнее ложится на метлу, уменьшая сопротивление ветру в надежде на дополнительную скорость. Это всё нечестно по всем фронтам. Начиная от причины этой дуэли, заканчивая чёртовой метлой последней модели у Краснова, самой быстрой не только в Хогвартсе, но и за его пределами. Максим понимает это слишком поздно — уже находясь в воздухе, уже рискуя всем. Потому что Игорь в очередной раз сыграл на его эмоциях — и сделал это настолько умело, что осознание приходит только сейчас, а не вслед за приступом ярости ещё на земле. Игорь вытягивает руку — и почти касается снитча, когда тот резко ныряет вниз. Максим реагирует быстрее — резко нажимает на метлу, падая вслед за шаром. Не время для паники — только не сейчас. Снитч вновь поворачивает — и Максим выправляет метлу, протягивая руку вперёд. «Если уступаешь противнику в скорости — преуспей в ловкости» — такой совет в прошлом году дал Максиму капитан гриффиндорской сборной, и он уверенно следует этому прямо сейчас. Игорь догоняет за пару секунд — летит рядом, на расстоянии вытянутой руки. Они смотрят друг на друга всего секунду, и в глазах обоих — неконтролируемый адреналин и азарт, смешанный с уверенностью. Снитч облетает одну из башен трибун — Краснов чуть не врезается в ограждения, пролетая мимо на опасной близости. Резкий поворот оставляет звон в ушах — но оба не обращают на это внимания, одновременно ныряя к земле следом за целью. Они снова летят рядом, но уже не отвлекаются, потому что снитч ближе, чем в полуметре. Максим чувствует, как они почти соприкасаются плечами, и сжимает челюсть. До земли — пара метров, и вокруг, кажется, даже разбегаются с пути другие волшебники, опасаясь быть задетыми. «Он столкнёт меня». Но Игорь не использует удобное положение — Максим этому удивится, но уже позже, — и вытягивает руку к шару. Игорь повторяет его движение и подаётся вперёд, с трудом удерживая метлу на такой скорости одной рукой. «Ещё чуть-чуть…» Пара секунд — и они снова плечом к плечу, а до снитча — жалкие сантиметры. «Сейчас!» Парни подаются вперёд одновременно — и потерявшие концентрацию руки на мётлах разжимаются. Мгновение — и твёрдая земля, пронзающая болью всё тело от ударов, нескольких, кажется, потому что падение с такой скорости заставляет тела катиться по траве ещё несколько метров. — Максим! В голове гудит, а перед глазами всё расплывается — Колубелов не сразу слышит обеспокоенный крик. Вмиг обострившиеся органы чувств подсказывают, что земля подозрительно мягкая. — Блять… — раздаётся снизу тихое шипение. Максим концентрирует взгляд — и с удивлением обнаруживает под собой Игоря, который, закусив губу, морщится от явно слишком сильного удара головой. С ещё большим удивлением Максим переводит взгляд в сторону — и видит их руки, сцепленные между собой вокруг пойманного снитча. — Блять, — повторяет Колубелов, выдыхая и возвращая взгляд к Игорю. Тот как раз окончательно приходит в себя — и в его глазах появляется такой же шок и растерянность, как и у Максима секунду назад. Взгляд на Игоря, на их руки — и снова на него. «Ахуеть», — проносится в голове — то ли от пойманного снитча, то ли от того, что Максим практически утыкается сейчас в чужое лицо и отчего-то не может отвести взгляд от навязчивых глаз напротив. — Пиздец! — раздаётся со стороны откровенно удивленный мужской голос. — Они оба… — …снитч поймали… — продолжает женский. Максим отмирает в тот момент, когда чувствует движение пальцев Краснова, задевающих его собственные — и резко отстраняется, садясь на земле рядом и выдыхая. «Блять-блять-блять! Что это было?!» — Придурок! — Максим не успевает задуматься, сразу же отброшенный на землю навалившейся на него Алиной. — Ты такой придурок, боже мой! Максим морщится от вспышки головной боли, и Алина, крепко стискивающая друга, смотрит на него — то, что в глазах девушки сейчас беспокойства намного больше, чем злости, определённо радует. Краснов же, так и замерев на траве, выдыхает только сейчас, крепко сжимая в руке золотой снитч. Сквозь пелену слышит голоса гриффиндорцев — и фантомно чувствует недавнюю тяжесть чужого тела на себе. — Ахуеть, Игорь, ты как? — Никита склоняется над другом, раскинувшимся звёздочкой. Тот переводит ахуевший — ни разу не меньше и не больше — взгляд с друга на снитч в своей руке. — Мы оба?.. — бормочет он. — Ага. Я просто в ахуе! — всплёскивает эмоционально руками Крайнов. Краснов резко садится, выпуская из пальцев чёртов шар — тот катится по траве, пока Игорь с силой проводит «счастливой» рукой по лицу и пытается восстановить дыхание. На пальцах всё ещё чувствуются чужие прикосновения, а на лице — чужое дыхание. И Игорь сейчас совершенно не уверен, радует ли его такая сомнительная во всех смыслах победа. — Это было зрелищно! — доносится весёлый голос откуда-то сверху. Старосты вскидывают головы одновременно — и встречаются взглядами с двумя волшебниками, одетыми по полной форме сборных факультетов. — Саша? — бормочет Игорь. — Семëн? — одновременно с ним спрашивает Максим. Фистин, невысокий светловолосый парень в форме Гриффиндора, широко улыбается и делает шаг к уже выпутавшемуся из объятий подруги Максиму. Протягивает руку и, обхватив ещё подрагивающее запястье парня, помогает тому встать. — Давненько не видел тебя в воздухе, — ухмыляется Александровский, не сдвигаясь с места, но пристально разглядывая Игоря. Зелёная форма сборной Слизерина немного режет Игорю по глазам — и тот поднимается сам, слегка морщась. — Да вот, решил кости размять, — отвечает Игорь, окончательно вынырнув из оцепенения. Фистин, глянув на него, усмехается и возвращается ближе к Саше, продолжая попеременно разглядывать то Максима, то Игоря. А у Колубелова тем временем вновь спирает дыхание — ведь это полный пиздец. Ведь перед ними — капитаны команд по Квиддичу. Капитаны, которые видели, как те гонялись за чёртовым снитчем — и как позорно свалились с мётел, устроив мини-порнуху на свежем воздухе. — Спасиб, Санëк, — Никита тем временем подбирает с земли снитч и протягивает его капитану, хитро ухмыляясь. — Я ж говорил, что будет весело. — Да, шоу вышло неплохое, — соглашается тот и хлопает Крайнова по плечу, изымая шар. — Что?.. — совсем теряется Колубелов, переводя взгляд то на Семëна, то на Александровского. Спасибо? Шоу? — Не спиздил-таки… — тянет Алина, с неменьшим удивлением рассматривая волшебников перед ними. — Не спиздил, — улыбается Александровский и поглядывает на Никиту. — Попросил. — Блять… — выдыхает Максон и закусывает губу, заглядывая в глаза Семёну. — Блять, Семëн, прости… Мы просто… Колубелову — стыдно. И мерзко. И паника возвращается. Мало того, что он рискнул всем — он буквально похерил это ещё на земле, когда согласился на пари Краснова, не зная, что капитаны команд всё это время наблюдали за ними. «Теперь я точно не попаду, — эта мысль вызывает у Максима волну отчаяния, и тот затыкается, опуская глаза. — Не допустят даже до отбора». — За что извиняешься? — вскидывает брови Фистин, и Максим поднимает на него удивлённый взгляд. — Эт круто было. Ты как думаешь, Сань? — парень переводит взгляд на второго капитана. — Я с тобой согласен, — кивает тот, задумчиво поджимая губы. — Сëм, думаешь о том же, о чём и я? — Ага. Хорошая идея. Максим непонимающе рассматривает совершенно нечитаемые лица капитанов — и переводит потерянный взгляд на Алину, но она лишь пожимает плечами. — Какая идея? — не выдерживает Максим молчания и того, какими изучающими взглядами волшебники осматривают их с Игорем. — Вы — наши ловцы с этого момента! — Фистин, улыбаясь своей странной улыбкой, вскидывает большой палец вверх. — О тренировках потом расскажем, — добавляет Александровский. — В смысле? — хмурится в ответ Игорь. Максим в ответ — забывает дышать. «Почему — ловцы? Мы?..» «Я?!» — Мы увидели всё, что нужно, — объясняет Александр, обводя взглядом обоих старост. — Ага, таких страстей на нашем поле давно не было, — поддакивает куда-то в другую степь Семëн. Максим оборачивается на Игоря ровно в тот момент, когда тот делает то же самое — они встречаются взглядом на секунду и тут же отворачиваются, опуская глаза. Дыхание почему-то сбивается у обоих. — В общем, с вами будет весело, — машет рукой капитан Гриффиндора, Семëн, и разворачивается. — Увидимся на тренировках. Саша ещё раз проходится взглядом по парням и, словив чуть заторможенный кивок от Игоря, удаляется следом за Семëном. Пока старосты отходят от новостей, Алина, уже пришедшая в себя, тянет Никитоса за рукав, отступая на несколько шагов назад. — А если они оба поймали снитч — какой выигрыш? — тихо шепчет она со слегка растерянной улыбкой. — Получается, два свидания, — усмехается в ответ Крайнов и подмигивает. — Увидимся, Алин. Девушка хмыкает и провожает волшебника взглядом — тот подходит к заметно выпавшему из реальности Игорю и, ткнув того в руку, кивает в сторону выхода со стадиона. — Алин… — доносится сбоку тихое. Девушка поворачивает голову и видит, как Максим, во все глаза смотрящий на неё, медленно оседает обратно на землю. — Алин, я что — ловец? — бормочет он неуверенно. Только сейчас доходит и до неё — и та с визгом наваливается на парня, сжимая его в объятиях. — Да-да, Максюх! Ты — ловец! В ответ Колубелов широко улыбается — так счастливо, как не улыбался никогда до этого, и наконец стискивает подругу в ответ. «Я — ловец!» — радостно думает он, и эйфория накрывает с головой. Остаётся только он, Алина и их общая радость. И где-то на пальцах — едва заметное воспоминание чужого прикосновения...