Фатум. Исполняемый код

      В понедельник Марк пришёл на работу, когда не то что в офисе, во всём здании никого кроме скучающей охраны ещё не было.       Проснулся слишком рано. Гонял мысли в голове, гонял воспоминания о выходных. Сладкие и стыдные, опасливые и будоражащие. Работа должна была отвлечь. Предположительно. И ещё, если погрузиться в работу плотно, то даже можно не думать о том моменте, когда в офис придёт Егор. И может даже, не заметить, что он пришёл, да?       Марк совершенно не представлял себе как это — быть в отношениях. Не доводилось. Не был. Не состоял. Да не умел попросту. Зато уж если влез, то по полной программе — роман офисный и тематический. Всё это выглядело бы как нелепый анекдот, если бы не было настолько реальным. Немного страшно, очень тревожно и вместе с тем хорошо. Неконтролируемый, нелогичный, сломанный процесс. И такой, при всём этом, привлекательный.       Он вздохнул и открыл макбук. Потом закрыл его и пошёл в общий зал. Ещё не хватало прятаться. А так, придут люди, а начальник уже работает, недовольно просматривает документацию, хмурится. Всем станет неудобно, и все сделают вид, что начальника тут нет. Бинго.       Он уселся за свободный стол в идеальном удалении и в самом углу. Лид-убежище, как называли это место в офисе. Взгляд то и дело тянулся по диагонали к окну, рядом с которым располагался стол Егора.       Марк поймал себя на этом в очередной раз, мысленно отругал себя и уткнулся в монитор. Первые двадцать минут он бездумно гонял по баг-трекеру. Закрыл баги за апрель. Ну надо же, вот и руки дошли. Проставил статусы. В комментах к одному из задачников уже набрал: «Если ещё раз увидишь этот костыль и не поправишь — позову Фатума.»       … Замер. Удалил. Написал: «ревьюера.»       Проверил, сколько задач закрыл Егор на прошлой неделе. Слишком много. Надо что-то будет ему сказать на планёрке. Что-то техлидское. Что именно — неясно. Может, просто кивнуть и выдать «молодец»? «Хорошо поработал»? Особенно со мной в ночь с субботы на воскресенье. Выпишу тебе премию.       Первым, конечно же, явился Батя. Всегда приходил даже раньше джунов. Но не сегодня, Серёга, не сегодня. Сегодня у босса приступ неконтролируемой тяги к работе. Потом начали подтягиваться джуны. Здоровались, улыбались, сортировались и утыкались в мониторы, изображая тотальную занятость.       Ещё на прошлой неделе Марк бы точно отпустил пару колкостей по этому поводу, но сегодня решил помолчать, не доверяя своему теперешнему остроумию. Оно не выспалось и вообще приболело, похоже.       Вскоре впорхнула вечно весёлая и болтливая тестировщица Оля. Тестировщиц в отделе было три, но почему-то везде слышно было только Олю.       — Девочки! — радостно объявила она, хотя кроме неё сейчас в офисе была только одна девочка — дизайнер Наташа, и та случайно забежавшая к разрабам, но Олю это не смутило. — Я Егора только что видела! Идёт такой, в невероятной рубашке, с кофе, и ухмыляется как демон. Неспроста ведь.       Марк, не поднимая головы, отозвался скучным голосом:       — Это не «ухмыляется как демон», это нейронная улыбка на случай социальных взаимодействий.       — Это у тебя такая, когда ты с заказчиками общаешься, — фыркнула Оля неодобрительно. — А у него — как у человека, которому вчера было очень хорошо. Ну вы понимаете, да?       Марк промычал что-то, должное изобразить скепсис, но вышло явно плохо.       Рабочий день всё-таки начался. Замигало окошко слэка. Алекс предупреждал, что на планёрку опоздает, и просил набросать проект отчёта: «что-нибудь внятное, но не скучное, но не смешное, но чтобы я мог это показать инвесторам и не умереть от кринжа». Марк мгновенно рассвирепел и отправил ему пустой шаблон презентации с мемом про баги. Совсем обнаглел.       Пискнула телега на телефоне, и дыхание перехватило. И Алекс с его наглостью растворился слабеньким призраком. Злость тоже исчезла мгновенно.       Егор Русанов:       «Доброе утро, техлид. И кофе тоже добрый. И я. Захватить тебе кофе? Или хочешь сюрприз?»       Марк уставился в экран. Вдохнул. Выдохнул. Ответил:       «Кофе. Без сюрпризов.»       Егор появился ожидаемо и неожиданно. Вот как так? Ожидаемо, потому что Марк уже просчитал всё время, которое ему потребуется, чтобы взять кофе в автомате и дойти до офиса, а неожиданно потому, что Марк вздрогнул, когда он появился. От неожиданности же?       — Спасибо, — сказал Марк, когда на его столе оказался стаканчик с кофе.       — Пожалуйста, — вежливо ответил Егор.       Выглядел он, как всегда, великолепным и чертовски довольным. И сиял этим довольством и великолепием всю планёрку. К концу которой Марк даже сумел взять себя в руки и что-то там сказать дельное. Что именно, он не запомнил, но судя по понимающим кивкам команды, всё в пределах допустимого. Интересно, как скоро он привыкнет работать бок о бок с Фатумом и не страдать провалами в памяти?       Но потом завертелось всё как обычно. И показалось, что всё и было как обычно. Прилетел Алекс, без тени смущения отмахнулся от осуждения его опоздания и умчался обсуждать с кем-то из высокого руководства светлое будущее проекта.       Потом написал Яс — друг и коллега отца. В своей манере потребовал, чтобы Марк обязательно позвонил, когда будет «совершенно свободен от дел и не на работе — есть разговор». Марк, разумеется, пообещал. Яс мужик серьёзный и просто так дёргать не стал бы. И только когда команда разошлась на перерыв, в кабинет просунул голову Егор.       — Пойдёшь обедать? Я как раз собирался и подумал, а босс тут так и будет голодным сидеть? А то за сэндвич из автомата ты мне в прошлый раз выволочку на ковре устроил. Теперь не рискну кормить тебя такой дрянью.       Марк неуверенно взглянул на него.       — Обычно мы обедаем с Алексом…       — А, — небрежно махнул рукой Егор. — Не жди его. Он удалился полчаса назад с какой-то невероятно стильной девицей. Кажется, из расчётного отдела. Я их не запоминаю.       — Понятно, — усмехнулся Марк. — Дина. Алекс неисправим. Рекомендую эту всё-таки запомнить. Она — основная причина перемен настроения нашего продакта. И она не из расчётного. Ведущий спец по кибербезопасности.       — Ух ты, — присвистнул Егор. — Стильная девица, стильная должность. Так идёшь? От сюрприза ты отказался, от обеда хоть не отказывайся.       — Иду, — решительно сказал Марк и встал.       Ну, надо же как-то привыкать. Работа, обед вот. С коллегой. Ничего необычного.       Кафе бизнес-центра на первом этаже Марк не любил. Слишком шумно, слишком яркие панели на стенах, слишком холодный свет ламп в хай-тек стиле. И много знакомых, с которыми почему-то принято обмениваться ненужными формальными словами ни о чём. Обедать они с Алексом обычно ходили на бизнес-ланч в кафе «Персона». Тихо и прилично. И классика, как любил Марк. И в интерьере, и в кухне.       — Скучненько тут, — сказал Егор, оглядывая зал. — И старомодно как-то.       — Мне нравится, — сухо возразил Марк. Ему почему-то стало обидно, что Егору тут «скучненько».       — Конечно.       — Мне. Нравится.       — А я сказал — конечно, — сиял улыбкой Егор.       Он потянулся за меню и вдруг рассмеялся.       — Ты чего? — удивился Марк.       — Смотри.       Егор протянул ему рекламный флаер, вложенный в меню.              — Я изменил своё отношение к этому унылому месту. Оно великолепно.       Марк глянул на красно-чёрный флаер и закашлялся.       «Пятничные вечера Контроль вкуса. Авторское сет-меню, дегустация вслепую. Один ведёт — другой доверяет. Ужин в полной темноте».       — И почему ты не мог оказаться скучным дата-сатанистом без чувства юмора, — пробормотал Марк.       Егор забрал у него из рук флаер, отложил в сторону и назидательно сказал:       — Я — идеальный хаос. Ты — порядок с клиническим уклоном. Нас даже вселенная шипперит. Смирись.       — Шипперит. Чудесное словечко, Егор. Почитываешь по ночам фанфики про Гарри Поттера и Тёмного Лорда? Мы обедать будем или обсудим графу «возраст» в твоём паспорте?       — Проголодался? — Егор многозначительно приподнял бровь. — Я тоже. Буквально сразу после того, как ты вчера вечером вышел за дверь.       Марк закатил глаза, но улыбку сдержать не смог. Как Фатуму удаётся вот так, парой абсолютно глупых фраз, снять всё напряжение Марка? И создавать из неловкости неловкость ещё большую, но вот такую. Правильную.       Марк ненавидел чувство неловкости. В обычной жизни. Но с Егором, перед ним, она волновала. Возбуждала — так будет вернее. И сам Егор… Вот такой, в яркой рубашке, с яркими глазами и улыбкой. Ожившая иллюстрация из мужского журнала про будни ведущих программистов. А вчера он был иллюстрацией из другого журнала… И Марк мог целовать его. Трогать. Сейчас даже не верится.       — Ма-а-рк, — протянул Егор. — Я думал, что нажал ресет. Перезагружайся быстрее.       Марк вздрогнул и рассеянно улыбнулся.       — Знаешь, я полночи думал, как теперь всё будет. Когда мы на работе. Теперь понял. Ты будешь намекать, троллить, я — краснеть и застревать в системных сбоях?       — Нет. Я буду шутить, ты будешь краснеть, иногда зависать, а потом… запускаться снова. Как и положено хорошему Эхо. Но не на работе. Марк, в офисе я зову тебя «босс», с выражением, за которое меня готовы линчевать сразу три эйчарки. Ты вообще не представляешь, какой я этичный. Но не в обеденный перерыв.       Он говорил с улыбкой, вроде и шутливо, но взгляд сейчас был серьёзен. Как будто Фатум снова расставлял галочки в пунктах правил их взаимодействия. Не для себя. Для Эхо.       Ещё немного, и он привыкнет. К этим фразам, к этим глазам, к этому безобразному ощущению, что даже в совершенно нейтральной обстановке его кто-то видит насквозь. Не то чтобы это нравилось. Хотя… нравилось.       Ели молча, хвала всем егоровским демонам за то, что дали поесть спокойно и не дали Егору болтать. А за кофе Марк заговорил сам:       — Мне тридцать два, — сказал он и мрачно уставился в чашку кофе. — В этом возрасте человек должен хотя бы притворяться, что знает, чего хочет.       — Ты притворяешься просто отлично, — заметил Егор. — Только иногда у тебя получается такая достоверность, что сам себе веришь. Даже в то, чего нет.       — А потом ты смотришь на меня этим своим взглядом, и я краснею как девочка на выпускном, — вздохнул Марк. — Нет, хуже. Как школьник, которого застукали с одноклассницей за быстрым петтингом в туалете.       Егор даже поперхнулся от смеха:       — Вот это метафора, Эхо.       — У меня богатый внутренний мир, — буркнул Марк, отпивая кофе. — И совершенно ограниченный внешний. Я просто не умею вот в это вот всё. Теряю слова, не слышу, что мне говорят. А хочется как-то… Ну быть таким, как нужно.       — Тем больше причин не торопиться.       — Не торопиться? — удивился Марк.       — Именно. К чему тебе и тут — между нами — пытаться соответствовать твоим мифическим стандартам? Переживать о том, что ты делаешь что-то неправильно, хотя никакого «правильно» здесь вовсе не существует. Просто позволь себе быть в нас. Или давай так: что правильно или нет, будем обсуждать вместе, так тебе будет спокойнее? Диалог. Просто нормальный диалог. Пойдёт?       — Нормальный диалог? — улыбнулся Марк. — С тобой?       Он помолчал, потом неловко добавил, глядя в стол:       — Просто… будь, — сказал Марк почти шёпотом. — Я не хочу диалог. Будь и сам решай, что правильно.       — Я и так здесь, Эхо.       Егор провёл пальцем по краю своей чашки и, тоже не поднимая глаз, добавил:       — А если будешь очень хорошо себя вести — я даже покажу тебе, что значит «просто быть» в моём понимании.       Марк прищурился.       — А если плохо?       — Тогда узнаешь, зачем мы вообще придумали слово «регламент».       — Фатум, — выдохнул Марк. — У нас обед.       — Всё верно. И кофе, и шантаж — всё по расписанию. Как ты любишь. И никаких нормальных диалогов, да?       — Идиот, — обречённо сказал Марк.       — Ага. Поедем сегодня ко мне?       — А…       Осёкся, когда понял, что вот так запросто прозвучавшее предложение — теперь настоящая реальность Марка Арсенина. С совместной работой, с неловкими репликами и случайными взглядами. С обедами. И вот с этим вот: «Поехали ко мне». Всё просто… Чёрт, как же это всё на самом деле не просто.       — Поедем, — сказал он. — Мы же так и не посмотрели кино.       — Кино, — чуть зловеще протянул Егор. — Ну да. Кино. Будем смотреть, значит.       Выйти из офиса в майский, пронзительно светлый питерский вечер, вдохнуть запах молодой листвы и остывающего асфальта. Неторопливо направиться обычным маршрутом в сторону дома, но потом свернуть туда, куда никогда раньше не сворачивал. Почувствовать себя подростком, сбегающим из дома. Из привычной жизни в ту — тревожащую и такую интересную.       И сесть в пахнущую знакомым парфюмом шкоду Егора. Испугаться вдруг короткого поцелуя в щёку, вжаться в кресло под добродушный смешок Егора. Смущённо улыбнуться в ответ.       Так теперь будет всегда? Пусть будет.       — Закажем еду? — небрежно спросил Егор, выезжая на трассу. — Или в магазин заедем?       — Лучше закажем.       — Ок. Будет весело.       Марк покосился на него, но Фатум смотрел вперёд с абсолютно невозмутимым лицом. Весело. Ну да, наверное.       По дороге они вполне нейтрально обсудили работу, помыли кости Алексу с его Диной и вечными опозданиями, поржали над присланными заказчиком вопросами.       Обычно. Ничего особенного. И ничего страшного.       В квартире Егора было тихо. Пространство дышало его присутствием: китчовый коврик с аквилой на полу, небрежно брошенные ключи и квитанции на обувнице, запах кофе и мяты. В груди тронуло теплом — будто вернулся не в чужой дом, а туда, где его действительно ждали. Не только Егор. И его квартира тоже ждала — такое было чувство. Как удивительно быстро всё это проросло в жизнь Марка — естественно, будто только так и должно было быть.       Прямо в прихожей Фатум вжал его в стену и целовал так, словно они не виделись полгода минимум. Крушил, сминал губы безжалостно и намеренно грубо. Стена за спиной была холодной — Марк едва не вздрогнул, коснувшись лопатками. А тело Егора — горячее. Всё, что между ними было здесь вчера, за секунду вспыхнуло снова, как искра на сухой бумаге. И пылало теперь — хрен остановишь.       Марк отвечал с той же жадностью, цеплялся за рубашку Егора, зарывался пальцами в его густые волосы, тянул на себя. И всё, что его заботило и беспокоило до этого мига, растворилось окончательно. В этих поцелуях, в запахе, в тепле тела Фатума. И в желании. Отдавать. Подчиняться. Следовать туда, куда поведёт Егор. За его жёсткими сейчас руками и его жарким шёпотом между поцелуями.       — Запереть тебя тут насовсем. Не выпускать никуда…       — Запри. Насовсем.       И правда, плыл, представляя, каково это быть запертым. Нет. Не в пространстве даже — во всём этом.       — Я ж запомню, Эхо.       — Запомни.       Руки Фатума вдруг тяжело легли ему на плечи. Надавили.       Марк буквально съехал по нему вниз, оказался на коленях, вцепился в ремень, расстёгивал и ругался, что тот медленно расстёгивался. А пальцы Егора ласкали его затылок, а сам он шумно дышал, втягивая воздух через стиснутые зубы, и тихонько ворчал что-то.        Не без труда стащил вниз джинсы Егора вместе с трусами. Ну зачем он носит такие узкие брюки? Обхватил губами член, вобрал в рот. Рука Фатума вела и направляла. Марк подчинялся задаваемому ритму с какой-то звенящей внутри радостью от желания подчиняться дальше. Как тронутая аккордом струна. Хотелось больше. Хотелось жёстче и грубее. Чтобы рука давила, насаживала рот на член. Чтобы начать задыхаться, чтобы давиться, чтобы немели стиснутые пальцы рук. И не сметь даже стоном возразить. Но решал только Фатум. И это было правильно. Только так и должно быть.       — Сейчас, Эхо… Проглотишь и вылижешь всё начисто. А сам потерпишь. И будешь терпеть, и просить будешь, — с тяжёлым дыханием вырывались слова — грязные, желанные, плавящие стыдом. — Потерпишь ведь?              Потерпит? Конечно. Столько, сколько прикажет Фатум. Сколько сочтёт нужным. Зачем спрашивать? Фатум говорит, Эхо выполняет. Пусть приказывает.       — Какой кайфовый же рот, Эхо. Не слишком умелый, но это поправим. Каждый день сосать у меня будешь. Когда скажу, где скажу…       — Да, Фатум.       Рука на затылке надавила ещё сильнее, потом съехала на шею, сдавила её жёстким хватом, а Марк застонал, представив эту руку на шее спереди — на горле. Ярко взрывались в голове кусочки фантазий. Не складывались, но завораживали. Калейдоскоп…       Быстро. Всё закончилось быстро. С глухим стоном, с соскользнувшими с головы пальцами, с крупной дрожью мускулистых бёдер.       Марк не сразу понял, что замер, уткнувшись лбом в бедро Егора. Просто не желал двигаться. Как будто любое движение разрушит что-то хрупкое. То, что хочется удержать.       — Ты маньяк, Эхо, — восхищённо сказал Егор сверху. — Но мне нравится.       Марк поднял на него глаза.       — Я?!       Егор засмеялся и рывком вздёрнул Марка на ноги. Развернул, коснулся губами шеи под затылком и легонько подтолкнул в сторону ванной.       Там Марк провозился довольно долго. Тело совсем не желало слушаться и успокаиваться. Под прохладной водой он наконец осознал, что дрожит. Не от холода. От наполненности. Словно внутри него жила пустота, которую теперь Егор взял и заполнил до краёв. Как можно было жить без этого раньше — непонятно.       Но надо хоть как-то прийти в себя. Чтобы найти в себе силы говорить с Егором, заказывать еду, смотреть кино… Кино. Марк скорчил себе в зеркало скептическую морду и усмехнулся. Они в прихожей даже разуться не успели. Вот где кино.       Одеваясь снова, задумался. Остался босой, в штанах и рубашке. Расстёгнутой. Потом снова застегнул её. Идиотизм какой-то. Куда девать носки? Подумал ещё. Запихал их в карман пиджака, сам пиджак вынес и повесил в шкаф в прихожей.       — Эхо! Я в спальне! — позвал его Егор, видимо, услышав, как Марк топчется в коридоре.       Марк вздохнул, пригладил мокрые волосы и решительно направился куда сказано.       Егор полусидел на кровати в одних лёгких домашних брюках. Марк с трудом отвёл взгляд от его обнажённого торса. Волосы Фатума были влажными — должно быть, тоже сходил в душ.       — А чего без пиджака? — вопрос звучал небрежно, с ленцой.       — Что? — не понял Марк.       — Ну, раз уж ты решил нарушить мои правила, мог бы и пиджак надеть. Солиднее как-то протестовать против моего произвола будучи в пиджаке, нет?       — Ты… про что?       — Мы, кажется, договорились, в каком виде ты находишься в этой спальне, — всё тем же небрежно-ласковым тоном пояснил Егор.       Марк вспыхнул. Нервно переступил ногами и принялся расстёгивать рубашку. Под внимательным и ехидным взглядом Фатума.       — Больше не забывай, хорошо? — спросил он, когда Марк разделся полностью.       — Да, Фатум.       — Сегодня ходишь так везде. В наказание. Утром выдам тебе домашнюю одежду. Которая быстро снимается, — ухмыльнулся Егор. — Никаких рубашек и выглаженных брюк я тут не потерплю. Это преступление против моей хаотичной и нетерпеливой натуры. Иди сюда. Будем еду выбирать.       — По-моему, это ты тут маньяк, — проворчал Марк, усаживаясь рядом.       — Я эстет, — оскорбленно ответил Егор. — А ты красивый. Хочу любоваться тобой. Смотреть и думать: вот этот офигенный парень — мой. И я могу делать с ним всё, что вздумается, так, Эхо?       — Твой, — согласился Марк и придвинулся ближе.       Подсунулся головой под локоть Егора и прикрыл глаза.       — Заказывай свою еду, — пробормотал он, касаясь губами кожи и млея от удовольствия, от того, что может вот так делать.       — Пожелания есть?       — Пофиг. Что хочешь. Надеюсь только, что ты сам встретишь курьера.       — Конечно, — промурлыкал Егор. — Ещё не хватало курьерам на тебя глаза пялить. Я ревнивый, знаешь?       — Не знаю. Я вообще о тебе мало что знаю.       Он помолчал, потёрся щекой о грудь Фатума и добавил:       — А хочу знать всё.       — Значит, узнаешь. Пиццу будешь?       — Ужас. Скажи, что гавайскую, и я вообще уползу под кровать.       — Креветки? Суши?       — Запах рыбы, липкий рис, — с отвращением сказал Марк.       — Эхо, это плохо похоже на твоё: «пофиг, бери, что хочешь».       — Тогда пиццу. Ради тебя я готов даже на гавайскую.       — Пощажу. Возьму скучную и нейтральную. Чоризо подойдёт?       — Угу.       Марк теперь гладил кончиками пальцев его рельефный живот. Качается — точно. Наверняка ходит в зал три раза в неделю, тягает железо и растирает полотенцем эту золотистую упругую кожу. А девочки в лосинах жрут его глазами и потом обсуждают в раздевалке. А он выбрал Марка. И хочет смотреть на него голого весь вечер. И вместе есть пиццу.       И хочет, чтобы он остался ночевать. И утром ехать вместе на работу.       — Заказал, — отчитался Егор и подул Марку в макушку. — План такой, Эхо. Дожидаемся твоей скучной пиццы, едим, потом смотрим кино. И спать. Да?       — Э… Да?       — Слышу сомнение. Что беспокоит?       Марк сглотнул.       — Я, ну… как скажешь.       — Эхо, я задал тебе прямой вопрос.       Марк крепко зажмурился — благо, что Фатум не видит его лица — и выдохнул:       — У нас будет секс?       — Посмотрим, — деловито и без всякого удивления ответил Егор. — Если порадуешь меня хорошим поведением — возможно. Если не очень хорошим, то у тебя его не будет точно.       Марк мысленно проклял графу в своих предпочтениях, где он смело выделил зелёным маркером контроль оргазма и запрет на удовольствие по распоряжению верхнего. Да, такая мысль его заводила, но кто же знал, что при виде мускулистого подтянутого живота Егора, он будет представлять, как Фатум берёт его. Резко, жёстко, без церемоний и долгих ласк. Представлять примерно каждые две минуты.       А вот Егор, похоже, очень внимательно изучил его папку. И принял к сведению. Что там ещё было? И чем теперь это обернётся для Марка? Одно дело писать фантазии, другое — проживать их рядом с Фатумом. С изобретательным, невероятным, коварным Фатумом.       — О чём опять думаешь, Эхо? — вкрадчиво спросил Егор.       — О том, что не стоит готовить важную документацию со стояком в штанах.       — Отлично получилось же, — усмехнулся Фатум. — Мне очень нравится то, как ты её подготовил для меня. Масса вариантов использования, правда?       Он аккуратно отодвинул Марка, приподнял и усадил так, чтобы видеть его лицо, и сказал:       — Ты можешь подать запрос на пересмотр любых позиций в своём концепте. В любой момент, Эхо. Хочу, чтобы ты знал.       Марк мотнул головой и предельно вежливо ответил:       — Лучше я буду хорошо себя вести, Фатум.       — Умница.