Смертельное влечение

«11 Сентября 1989.  Дорогой дневник, Хитон Чендлер не изменяет себе. Я привык наблюдать за всем дерьмом, что творят Хитоны и оставаться в стороне насколько это возможно.  Но сегодня Чендлер заставил меня сделать нечто ужасное. Совсем не прекрасное. Сегодня я понял, что Хитону Чендлеру недостаточно просто управлять людьми. Ему нужно превращать их в таких же тварей, как он сам. И, самое отвратительное, у него это прекрасно получается. И это совсем не похоже на сладкий мир.»                                      

***

   Аластор вышел в школьный сад. Хазелвуд привычно шумел: кто-то курил за лавками, кто-то громко смеялся, футболисты орали друг на друга через весь двор.  Всё как обычно. Хартфелт сразу заметил Хитонов. Они сидели за своим привычным столиком под большим дубом. Макнамара ю помахала ему рукой, Дьюк лениво поднял взгляд, а Чендлер просто смотрел. Аластор направился к ним. И почти сразу почувствовал ещё один взгляд. Не восхищённый. Не испуганный. Слишком пристальный. Он машинально повернул голову. Незнакомый парень сидел прямо на траве у дерева чуть поодаль от остальных. В длинном чёрном пальто, несмотря на сентябрьскую жару. Тёмные волосы падали на лицо, среди них резко выделялись какие-то белые пряди. На коленях лежала раскрытая книга, но сам он не читал. Он пристально смотрел на Аластора. А потом вдруг улыбнулся. У Аластора дрогнули брови. Почти машинально он улыбнулся в ответ, пытаясь заодно разглядеть название книги в чужих руках. И именно поэтому не заметил, как в кого-то врезался. — Ал! — знакомый голос прозвучал слишком близко. — Господи, прости! Мартина Даннсток неловко поправила ремень сумки и тут же просияла: — Привет, как дела? «Мартина Даннсток один из немногих людей в Хазелвуде, рядом с которыми мне не хочется немедленно закурить или умереть. Она слишком искренняя для этой школы. Слишком громкая, слишком наивная, слишком настоящая. Остальные видят в ней повод для шуток. Девочку, которая влюбляется слишком сильно, говорит слишком много и постоянно оказывается “не такой”. Возможно, именно поэтому рядом с ней иногда становится легче дышать. Мартина всё ещё разговаривает с людьми так, будто они не пытаются уничтожить друг друга каждый день. Честно говоря, я не понимаю, как Хазелвуд её ещё не сломал. И, наверное, не хочу понимать.» — Мартина. — Аластор едва заметно улыбнулся. — Отлично прекрасно. Он чуть замялся. — И… прости, что так и не пришёл на твои вечерние киносеансы летом. У меня совершенно не было времени. Мартина тут же замахала рукой: — Да ничего страшного! Правда. — Она улыбнулась чуть неловко, но искренне: — Ты всё время с Хитонами. Наверное, это куда веселее. При упоминании Хитонов Аластор машинально поднял взгляд. И сразу наткнулся на них. Макнамара что-то весело рассказывала Дьюку. Дьюк кивал и пил стаканчик с газировкой. А вот Чендлер не отвлекался. Он смотрел прямо на Аластора. И выражение его лица Аластору совсем не понравилось. Хартфелт медленно перевёл взгляд обратно на Мартину. — Мы ещё обязательно проведём время вместе, — сказал он уже мягче. — Обещаю. Мартина засияла так, будто ей подарили что-то действительно ценное. — Хорошо! Тогда я буду ждать. Она поправила волосы и наконец пошла дальше. Аластор проводил её взглядом, после чего снова машинально посмотрел в сторону дерева. Незнакомец всё ещё сидел там. Всё ещё смотрел. И всё ещё улыбался. Спокойно. Даже… очаровательно. Белые пряди в тёмных волосах резко выделялись на солнце, а чёрное пальто делало его похожим скорее на персонажа из нуарного фильма, чем на старшеклассника Хазелвуда. «Почему эта жертва ранней седины так на меня уставилась?..» Похоже, новенький. Раньше Аластор его точно не видел. И, к собственному раздражению, он был довольно симпатичным. Очень симпатичным. Аластор раздражённо отвёл взгляд и наконец подошёл к Хитонам. — Закончил? — холодно спросил Чендлер, даже не пытаясь скрыть раздражение. Аластор ничего не ответил. Тогда Чендлер лениво похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Сядь уже. Это прозвучало скорее как приказ, чем приглашение. Хартфелт опустился рядом, чувствуя на себе взгляды половины школьного сада. Чендлер тут же закинул руку на спинку лавки позади него, пальцами касаясь плеча Аластора. Макнамара улыбнулась: — Наконец-то, Ал! Без тебя тут скучно. — Говори за себя, — пробормотал Дьюк, ковыряя трубочкой лёд в стакане. — Я прекрасно проводил время, наблюдая как Коди пытался прочитать расписание и чуть не умер. Макнамара прыснула смехом. Чендлер вдруг поправил галстук Аластора двумя пальцами, даже не спрашивая. — Ты опять криво его завязал. — Нет, это у тебя просто болезненная тяга всё контролировать. — И пока что она хорошо работает. Аластор раздражённо отвёл его руку. Чендлер лишь довольно усмехнулся, продолжая смотреть на Аластора внимательно. Будто пытался убедиться, что теперь всё внимание снова принадлежит ему. Он сидел близко. Его колено иногда задевало ногу Аластора, будто случайно, но слишком регулярно, чтобы это действительно было случайностью. Аластор раздражённо отвёл взгляд в сторону сада. И снова наткнулся на того парня. Тот всё ещё сидел под деревом с раскрытой книгой в руках. И всё ещё смотрел на него. Не отводя глаз даже теперь, когда Аластор заметил это в третий раз. А потом снова улыбнулся. Аластор нахмурился: — Кто это вообще? Все тут же посмотрели туда, куда смотрел Аластор. — О! Так это новенький — Макнамара нахмурилась, пытаясь вспомнить.  — как же его звали.. — Жутковатый тип — скривился Дьюк.  — Зато красивый — пожала плечами Макнамара.  Чендлер тоже перевёл взгляд на незнакомца, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. Потому что незнакомец смотрел не просто в их сторону. Он смотрел только на Аластора. Он перевел взгляд на Ала который всё ещё смотрел на парня, и именно это окончательно испортило Чендлеру настроение. Хитон Чендлер усмехнулся, но в этой усмешке не была ни капли веселья. А потом вдруг лениво зацепил пальцами край синего галстука Аластора, слегка потянув на себя. — Осторожнее, Ал. — тихо произнёс Чендлер, глядя прямо ему в глаза. — А то ещё начнёшь подбирать себе новых друзей. Аластор раздражённо дёрнулся: — Господи, ты невыносим. Но Чендлер уже не слушал его. Он снова посмотрел на Винсента, и теперь ухмылялся именно ему. Будто предупреждал. Винсент медленно закрыл книгу, не сводя взгляда с Чендлера. И взгляд этот был уже совсем не дружелюбным, как раньше. Воздух между ними резко натянулся. Даже Макнамара перестала улыбаться. — Ладно… — пробормотала она. — Это уже реально крипово. Чендлер наконец отвёл взгляд первым. И сразу потерял к незнакомцу всякий интерес. По крайней мере внешне. Он расслабленно откинулся назад, снова занимая слишком много пространства рядом с Аластором. — Так вот, — спокойно произнёс он, будто ничего не произошло. — Аластор, я слышал ты отлично подделываешь почерк.  Аластор медленно прищурился: — Смотря чей. Макнамара тут же начала рыться в сумке: — Мы придумали лучшее развлечение за весь месяц. — В рамках закона? — иронична спросил Аластор. — Просто сделай, что просят, — сказал Дьюк, протягивая ему ручку. Чендлер щёлкнул пальцами обращаясь к Дьюку: — Хитон. — Да, Хитон? — Аластору нужен стол, наклонись. Дьюк поднял брови: — Но Хитон, тут уже есть стол, Чендлер лишь посмотрел на него. И этого хватило.  С тяжёлым вздохом Дьюк наклонился вперёд, упираясь руками в колени. Чендлер тут же положил лист бумаги ему на спину. — Вот.— сказал он, улыбаясь.  — Теперь хотя бы от тебя есть польза. Аластор посмотрел на них с плохо скрываемым раздражением.  Макнамара вытащила помятый листок: — Смотри, это почерк Брэндона. Аластор взял бумагу и быстро пробежался глазами. — Господи… он пишет хуже чем первоклассник. — Именно поэтому тебе будет ещё проще, — довольно сказал Чендлер. Он слегка наклонился к Аластору ближе. — Пиши. “Привет, красотка…” — Господи, — поморщился Аластор, начиная писать. — Это звучит как начало очень дешёвого порно. — Для Брэндона в самый раз, — вставил Дьюк. — Заткнись, Хитон. — резко бросил Чендлер. — Прости, Хитон. — “Я всё это время наблюдал за тобой…” — продолжил диктовать Чендлер. — И добавь что-нибудь милое! — Макнамара мечтательно подпёрла щёку рукой. — Типа… “я скучаю по твоим сладким губам”. Чендлер скривился: — Отвратительно. На секунду он задумался. — Идеально. Пиши. Аластор тихо усмехнулся от абсурдности происходящего, но продолжил выводить чужой почерк. — “Надеюсь, ты придёшь завтра на мою вечеринку. С любовью, Брэндон.” — закончил Чендлер. — И не забудь сердечко! — тут же добавила Макнамара, ткнув пальцем в листок. — Обязательно сердечко. Аластор тихо фыркнул и всё-таки нарисовал маленькое сердце внизу записки. Чендлер забрал листок и довольно осмотрел его. — Ахуенно. Дьюк наконец выпрямился, поправляя зелёный жилет и рубашку. После нескольких минут в роли “стола” выглядел он откровенно недовольным. — И для кого вообще этот шедевр? — спросил Аластор, крутя ручку между пальцами. Чендлер перевёл взгляд с записки на него. — Что значит “для кого”? — приподнял бровь он.  — Для Мартины Жирносток, конечно. Аластор замер. — Они с Брэндоном вообще-то встречались в детском саду. — улыбнулся Дьюк.  — И даже целовались. Макнамара пропела: — И это было супер мил— Она вдруг поймала на себе взгляды остальных. Особенно Чендлера. — То есть… фу. — тут же исправилась она.  — Это было отвратительно. Аластор медленно перевёл взгляд обратно на записку в руках Чендлера. — Подождите. — Улыбка с его лица исчезла. — Серьёзно? — О нет, — простонал Дьюк. — Сейчас у Хартфелта опять проснётся совесть. — Она и не засыпала, — лениво ответил Аластор, не сводя глаз с Чендлера. — Мартина влюблена в Суини уже примерно лет десять. И это её уничтожит. Чендлер даже не моргнул. Он продолжал спокойно рассматривать записку. — Расслабься, Ал. — улыбнулся он.  — Мы просто подарим бедняжке лучший день в её жизни. — За которым последует худший. — Какая драматичность, — фыркнул Дьюк. Чендлер лениво оглядел школьный двор. — Суини! Келли! — крикнул он. Оба отреагировали мгновенно, как дрессированные псы на свист хозяина. Коди и Брэндон сразу подошли к столику. Оба жевали жвачку. Брэндон держал в руках футбольный мяч. — Что случилось, Хитон? — спросил Коди. Чендлер протянул Брэндону сложенную записку. — Передай это Мартине Даннсток. — Чего? — нахмурился Брэндон.  — И не смей читать, — спокойно добавил Чендлер. Коди тут же заинтересованно прищурился.  — Это чё, любовная херня? Макнамара уже хихикала. Дьюк ухмылялся так мерзко, что Аластору захотелось ударить его. Брэндон пожал плечами и уже потянулся за запиской. И именно в этот момент Аластор резко выхватил её из рук Чендлера. Все замерли. — Нет. — крепко сжал записку в пальцах Ал.  Чендлер медленно повернул голову к нему. — Прошу прощения? — Ты выше этого, Хитон. — спокойно сказал Ал.  — Давай просто не будем. Несколько секунд стояла тишина. Коди и Брэндон переводили взгляд между ними как зрители теннисного матча. Дьюк выглядел так, будто уже мысленно заказал гроб Аластору. Макнамара нервно закусила губу. А Чендлер вдруг тихо усмехнулся. — Ал, — мягко произнёс он подходя ближе.  — Ты, кажется, начинаешь забывать, с кем разговариваешь. Аластор стоял не подвижно, смотря прямо на Хитона всё ещё сжимая листок в руках.  — Бро… валим нахрен, пока сами не получили, — быстро прошептал Коди Брэндону. Суини нервно кивнул, и уже через секунду оба поспешили убраться подальше от стола Хитонов. Чендлер подошёл вплотную. А потом резко выдернул записку из рук Аластора. Так быстро, что бумага неприятно хрустнула. Улыбка с его лица исчезла окончательно. — Знаешь, Ал, — тихо произнёс он, глядя прямо ему в глаза, — я ведь могу прямо сейчас размазать тебя по этому двору на глазах у всей школы. В голосе не было ни капли шутки. Вокруг них уже начинали замолкать разговоры. Люди всегда чувствовали, когда Чендлер злился. — Но у меня сегодня хорошее настроение, — продолжил он. — Так что слушай меня внимательно, сукин сын. Дьюк довольно ухмыльнулся. Макнамара продолжала улыбаться.  Чендлер ткнул Аластора запиской в грудь. — Ты сидишь за нашим столом. — начал перечислять он.  — Ты носишь жилетки. Ты Куришь с нами. И ты Смеёшься над людьми вместе с нами. Он наклонился ближе. — Так не строй из себя святого. Он развёл руками, показывая весь школьный двор вокруг. — Посмотри на них. — Все эти жалкие идиоты готовы продать собственную мать, лишь бы оказаться рядом с нами. — Эти чудики тебе не друзья, Ал. — вставила Макнамара.  — Если бы Мартина Жирносток была бы на твоем месте, она бы давно уже бросила тебя гнить, — добавил Дьюк. — Ученики пытаются лишний раз не попадаться на наши глаза, учителя делают вид, что не замечают нас, даже директор позволяет нам всё. — продолжил Чендлер. — Потому что все в Хазелвуде знают одну простую вещь. Он взял Аластора за подбородок и приподнял его. — Мы здесь боги. Воздух будто стал тяжелее. — А Мартина Жирносток? — Чендлер улыбнулся шире, — Она бы сама сдохла от счастья, если бы хоть на секунду поверила, что Брэндон Суини её хочет. — Это не делает вас менее отвратительными. — Нет, Ал. Это делает нас интересными. Он резко зацепил пальцами красный галстук Аластора и потянул вниз, заставляя наклониться ещё ниже чем он был. — Ты можешь и дальше строить из себя бедного маленького моралиста. — сказал Дьюк подходя к ним.  — Можешь пойти заплетать Мартине косички и смотреть с ней тупые фильмы. — также добавила Макнамара.  — Или… — продолжил Чендлер, не отпуская галстук, — можешь наконец перестать вести себя как трус и стать частью нашего сладкого мира. Он снова сунул записку Аластору в руку, и на этот раз не отпустил сразу. — А теперь иди и отдай это Мартине, и докажи, что у тебя всё-таки есть яйца. — он толкнул его в сторону где стояла Мартина.  Аластор едва удержал записку в пальцах после толчка. Бумага смялась. Несколько секунд он просто стоял на месте, чувствуя на себе взгляды Хитонов. Особенно Чендлера. Тот смотрел спокойно. Он уже заранее знал, что Аластор всё равно сделает именно то, что ему сказали. И от этого внутри начинало тошнить. Хартфелт медленно перевёл взгляд на Мартину. Она стояла дальше, прижимая к груди учебники и разговаривая с какой-то девчонкой из младших классов. Смеялась. И выглядела… счастливой и прекрасной.  На секунду Аластору захотелось просто порвать эту чёртову записку. Но он прекрасно чувствовал взгляд Чендлера у себя между лопаток. Прекрасно понимал, чем закончится, если он сейчас пойдёт против него. Поэтому Аластор медленно пошёл вперёд. По пути он машинально поднял глаза, и снова встретился взглядом с тем незнакомцем в чёрном пальто. Парень всё ещё сидел под деревом. Книга лежала закрытой рядом. Он просто смотрел на Аластора. В его взгляде читалось что-то очень похожее на разочарование. Будто он ожидал от Аластора чего-то другого. Аластор раздражённо отвёл взгляд. Почему мнение какого-то странного новенького вообще должно его волновать? — Ал? — Мартина улыбнулась, заметив его. — Всё хорошо? Он остановился перед ней. Записка в руке казалась тяжелее кирпича. — Да. — соврал он. — Тут… тебе просили передать. — Мне? — удивлённо моргнула Мартина.  Аластор молча протянул листок. Она осторожно взяла записку и развернула её. Сначала непонимание. Потом шок. А потом её лицо буквально засияло. — Боже мой… Она быстро прикрыла рот рукой, снова перечитывая строчки. — Это… это от Брэндона? Аластор почувствовал, как внутри что-то неприятно скрутилось. Он коротко кивнул. — Я… я не могу поверить… — Мартина нервно засмеялась.  Она выглядела так счастливо, что Аластору захотелось провалиться сквозь землю. Мартина прижала записку к груди.  — Ал… это же прекрасно, да? Аластор ничего не ответил сразу. Он медленно обернулся через плечо. Хитоны всё ещё сидели за своим столом. Макнамара хихикала, прикрывая рот ладонью. Дьюк выглядел так, будто едва сдерживал смех. А Чендлер… Чендлер просто смотрел прямо на него и ухмылялся. Аластор снова перевёл взгляд на Мартину. Она стояла перед ним с сияющими глазами, крепко сжимая записку в руках. И хуже всего было то, что она действительно верила. Верила Брэндону. Верила этому идиотскому сердечку внизу страницы. Верила Аластору.  В груди неприятно заныло. Но Хартфелт всё равно улыбнулся. Как делал всегда. — Да, Мартина, — тихо сказал он. — Это прекрасно. Она засмеялась, так искренне, что от этого стало только хуже. — Боже, я знала! — быстро затараторила она. — Я знала, что он не мог просто забыть меня после детского сада! Она нервно поправила волосы.  — Как думаешь, мне стоит прийти завтра? — снова посмотрела на записку. — Господи, конечно стоит, да? Аластор чувствовал себя отвратительно, но всё равно кивнул. Мартина просияла ещё сильнее. — Спасибо, Ал! — она вдруг быстро обняла его одной рукой. — Ты лучший! И прежде чем он успел хоть что-то ответить, она уже почти бегом помчалась через школьный двор, прижимая записку к груди. Счастливая.  Прекрасная.  Аластор остался стоять на месте, смотреть ей вслед, и чувствовать, как внутри медленно расползается мерзкое, липкое сожаление. — Ну надо же, — раздался позади голос Дьюка. — У действительно всё отлично получилось. — Зато она выглядела такой счастливой! — снова захихикала Макнамара.  Аластор даже не обернулся. Хитоны уже подошли к нему. А Чендлер ближе всех. Он выглядел до ужаса довольным. — Ну вот, — спокойно произнёс он. — А ты устроил такую трагедию. — Идите к чёрту. — Уже были там. Скучно. — бросил Дьюк.  Макнамара прыснула со смеху.  Чендлер вдруг лениво закинул руку Аластору на плечи и притянул ближе к себе. Будто ставил метку прямо у всех на глазах. А потом наклонился к его уху и тихо усмехнулся: — Добро пожаловать в мой сладкий мир, Ал. А Аластор стоял и не мог ничего ответить. Ведь сам выбрал кем ему быть.