Смертельное влечение

«Дорогой дневник, Вот мы и приехали. С меня хватит. Это всё.  Винс как наркотик.  Как отравленная таблетка.  И я должен бросить эту привычку сейчас, ибо не сделаю этого больше никогда.  Я любил это опьянение рядом с ним.  Любил когда он прижимал меня близко к себе.  Любил когда мозг переставал думать и просто замораживался.  Но он не будет удовлетворён, пока у меня не будет передозировки.  Этот момент настал. Я нажимаю на тормоз, и я наконец-то очнулся. Ему нужна помощь.  Профессиональная.  Которую я не могу оказать. Этот трудный подросток пересёк черту.  Я говорю нет.  И я выбираю себя и свои убеждения.»                                         

***

Винсент первым прошёл в гостиную. Аластор закрыл за собой дверь и несколько секунд смотрел ему вслед. — Я так понимаю, ты злишься. — нарушил он тишину.  Винсент обернулся. — Я не злюсь. — Он покачал головой.  — Я растерян. Аластор не ожидал такого ответа и на мгновение растерялся сам. — Ты хотел жить нормальной жизнью, — продолжил Винс.  — Я согласился. На его губах появилась короткая усмешка. — И даже вступил в киноклуб, — он провёл рукой по волосам,  — ради тебя. — Знаю, — тихо ответил Аластор. Усмешка исчезла. — А знаешь, что было бы, если бы они тебе поверили? Аластор промолчал. — Наручники, — продолжил Винсент.  — Раздельные камеры. Он сделал несколько шагов вперёд. — Копы стравили бы нас друг с другом, а потом отправили бы в разные тюрьмы. Подойдя вплотную, он взял Аластора за подбородок. — Ты этого хочешь? Аластор сразу убрал его руку. — Конечно нет. — А что тогда? — Все извлекают выгоду из этих подстроенных нами самоубийств, — начал Хартфелт.  — Это очень раздражает. И начали всё это мы. — Наше признание ничего не изменит, — твёрдо сказал Уиттман. — А что изменит? — Аластор поднял бровь.  — Этот цирк имени мисс Флеминг? Винсент выдохнул. — Я уже говорил тебе, что проблема не во Флеминг, а в Дьюке. — Его голос стал заметно жёстче. — Хочешь убить динозавра? Руби голову. Он подошёл ещё ближе. — Ты достал со своими динозаврами. — Аластор отвёл взгляд.  — А ты не признаёшь, что наша любовь божественна. — Винсент развёл руками.  — Мы могли всё изменить, но решили стать нормальными семнадцатилетними подростками. — Мы— — Хочешь, чтобы это всё продолжалось? — Ты обещал мне. — Аластор, ради бога— Очень быстро разговор превратился в спор. Они перебивали друг друга, не слушая ни единого слова. — Ты меня слушаешь?— сорвался Аластор. — А я говорил—  — Хватит меня перебивать! Он резко толкнул Винсента в грудь. В комнате мгновенно повисла тишина. — Ты обещал мне, — уже тише повторил Аластор. Несколько секунд Винсент смотрел на него, затем медленно кивнул. — Ладно. — Он шагнул вперёд и потянулся к нему.  — Извини. Их губы встретились. А потом Винс усмехнулся: — Но, если что, у меня всегда найдётся пара пуль ich lüge. Аластор застыл. Затем резко оттолкнул его и отступил назад. — Да ладно тебе, я пошутил. — ухмыльнулся Винс.  Аластор схватил книгу с журнального столика и швырнул её в Винса. Тот едва успел увернуться. — Ты совсем рехнулся?! — Пошёл ты. Винс открыл рот, но Аластор уже запустил в него диванную подушку. Подушка ударила его в грудь. — Да перестань уже. — попытался пойдоьи Уиттман.  Под руку Ала попалась кассета, которая сразу же полетала через комнату.  Винс поймал её на лету и раздражённо выдохнул. — Ты закончил? — Нет. — он взял ещё одну подушку.  И именно в этот момент хлопнула входная дверь. Оба замерли. В комнату вошёл отец Винсента. Он выглядел необычайно довольным. — Ребята, что-то вы сегодня шумные, — сказал он, заходя в гостиную. В руках у него была какая-то кассета. Не говоря больше ни слова, он подошёл к телевизору, вставил её и включил запись. — Мы избавились от них. — Прекрасно, — закатил глаза Аластор.  — Просто образцовая семья. На экране появился какой-то старый отель в Огайо. Спустя секунду здание обрушилось. — Работа мастера, — самодовольно произнёс мистер Уиттман. Аластор посмотрел на Винсента. Тот тоже наблюдал за записью и слегка улыбался. Хартфелт покачал головой и сел на диван. — А когда эта штука взорвалась, — усмехнулся отец Винсента,  — оказалось, что наверху застряли те идиоты, которые выступали против сноса. Запись закончилась. Он рассмеялся. — Какое же это прекрасное чувство. Мистер Уиттман ещё раз самодовольно посмотрел на них, затем забрал кассету и вышел из комнаты. Аластор и Винсент проводили его взглядами. — Тебе правда нравится твой отец? — спросил Ал, когда за ним закрылась дверь. — Не особо, — усмехнулся Винс. Он сел на диван рядом с Аластором и взял фотографию какой-то женщины, лежавшую на журнальном столике. — Я любил маму, — добавил он.  — Сказали, что это был несчастный случай. Он снова усмехнулся. — Но она знала, что делала, — продолжил Винс.  — Мне было восемь, когда она зашла в библиотеку в Техасе, которую отец собирался взорвать. Аластор почувствовал, как внутри всё холодеет. Винсент отложил фотографию. — Она помахала мне рукой, а потом… Он продолжал говорить совершенно спокойно.  — Бум. Аластор не знал, что ответить.  Вдруг по радио заиграла песня. — Смотри-ка, — Винсент поднялся, подошёл к радио и сделал звук громче.  — Песня группы Big Fun. «Teenage Suicide (Don’t Do It)». Он рассмеялся и сделал шаг назад. Потом сунул руку за пояс. Аластор сразу понял, что сейчас произойдёт. — Винсент.  Грохнул выстрел. Радио разлетелось на куски. Музыка оборвалась. — Ну всё. С меня хватит. — Аластор резко поднялся с дивана. — Между нами всё кончено. Он хотел просто пройти мимо Винсента и уйти, но тот внезапно схватил его за руку. — Что? Винсент с силой толкнул его обратно. Аластор потерял равновесие и буквально рухнул на диван. Уиттман крепко сжимал его запястье. — Что за чушь, — произнёс он, наклоняясь совсем близко.  — Ты что хочешь сказать? Аластор дёрнул рукой и резко вскочил. — Я говорю нет. Он хотел направится к двери, но сделать даже шаг не успел. Винсент вновь толкнул его, заставляя вернуться на диван. На этот раз он не дал ему подняться. Одной рукой удерживая за голову, а другой за талию, Винсент резко притянул его к себе и грубо поцеловал. Поцелуй вышел яростным.  В нём не было ни нежности, ни просьбы.  Аластор тут же попытался оттолкнуть его, но Винсент был сильнее. Обхватив его за спину, он ещё крепче прижал его к себе. Ал упёрся ладонями Винсенту в грудь, но тот лишь сильнее сжал его, не позволяя вырваться.  От неожиданности и злости у Аластора перехватило дыхание. Каждое движение Винсента было настойчивым и требовательным, казалось он боялся отпустить хотя бы на мгновение.  Спустя несколько секунд Аластору всё же удалось вырваться.  Он оттолкнул Винсента, однако тот по-прежнему удерживал его.  Хартфелт резко развернулся и попытался отползти по дивану, но Винсент навалился сверху, прижимая его к сиденью и перехватывая руки. Аластор продолжал сопротивляться, пытаясь освободиться, но Винсент снова притянул его к себе.  На этот раз в поцелуе было что-то отчаянное.. Он получился рваным и жадным, словно Винс пытался удержать последние остатки того, что между ними ещё оставалось.  Злость, страх и нежелание смириться смешались в одно чувство, делая каждое движение резким и нетерпеливым. Аластор яростно сопротивлялся, и от этого напряжение между ними становилось только сильнее. Они буквально перекатывались по дивану в этой беспорядочной борьбе.. Наконец Аластору удалось оттолкнуть его ещё раз. На этот раз он быстро поднялся на ноги и отступил на несколько шагов. — Ты что делаешь?! — выдохнул он, тяжело дыша. Винсент провёл пальцем по уголку губ, пытаясь перевести дыхание. — Беру то, что моё, — невозмутимо ответил он. Аластор покачал головой. — Чендлер был прав насчёт тебя. Винсент резко поднялся с места и подошёл к нему. — Вот так мы заговорили? — зло бросил он. — Он был прав во всём. А я этого не видел. — Хочешь поговорить о Чендлере? — он усмехнулся, а в этой усмешке не было ничего спокойного. Аластор сделал шаг назад. — Нет, — он покачал головой.  — Я хочу поговорить о тебе. Он ткнул пальцем ему в грудь. — Тебе нужна серьёзная психологическая помощь, — громко сказал Аластор.  — Которую я не могу оказать, потому что не компетентен. Он развернулся. — Я говорю нет.  Винсент тяжело выдохнул. — Господи, Аластор! — он протянул руку к нему.  — Кто ещё будет… Аластор резко развернулся обратно. — Нет. — перебил он, не давая ему закончить.  — Не говори ни слова. Голос стал ещё жёстче, громче. — Ты снова извратишь правду, — он шагнул ближе.  — Ты сказал, что изменишься, и я тебе поверил. Короткая усмешка исказила его лицо. — Но ты всё ещё пытаешься использовать меня для своих целей. — Да ради бога, Ал! Аластор подошёл вплотную. — Обвиняй своё детство, — произнёс он уже тише.  — Обвиняй своего отца, но убивать, это уже твой выбор. Он отступил. — А я верю в то, что каждый делает его сам. — Аластор тяжело выдохнул.  — И на этот раз, я говорю нет.   — Но я люблю тебя! — резко выкрикнул Винсент, всё ещё с пистолетом в руках. Аластор устало провёл ладонью по лицу. — Блять, — тихо выдохнул он.  — С этого момента, я всё начну за нового.  Он развернулся.  — Делай что хочешь, но не смей ко мне вообще приближаться. — бросил Ал через плечо и быстро вышел из дома. Винсент остался стоять неподвижно ещё несколько секунд. Он резко провёл рукой по волосам и отвернулся. Грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Винс схватил ближайший стул и с яростью швырнул его через всю гостиную. Тот ударился о стену и с треском рухнул на пол. Но легче не стало. Наоборот. Злость продолжала разрастаться внутри, смешиваясь с обидой и болезненным чувством потери. — Ты вернёшься. — процедил он сквозь зубы.                                         

***

Хитон Дьюк сидел в пустом кабинете химии, листая потрёпанный экземпляр «Моби Дика». Тишину нарушили шаги. Он поднял взгляд. В дверях стоял Винсент Уиттман. — «До последнего вздоха я буду бороться с тобой; из самого сердца ада я наношу удар; из ненависти выплёвываю свой последний вздох». Дьюк приподнял бровь и закрыл книгу. — Это из Моби Дика. На губах Винсента появилась усмешка. — Люблю начитанных людей. Хитон усмехнулся.  Винс неспешно подошёл и сел напротив. Только сейчас Хитон заметил сложенный лист бумаги у него в руках. — Что это? — спросил он, кивнув в сторону листка. — А, это? Винсент сделал вид, будто только сейчас вспомнил о нём, и развернул бумагу. Стоило Дьюку увидеть почерк, как всё внутри сжалось и улыбка исчезла. Как и вся его хищность.  Он сразу узнал эту записку. Которую когда-то так и не решился отдать. Которую был уверен, что уничтожил. Хитон резко подался вперёд, пытаясь выхватить лист, но Винсент спокойно отвёл руку в сторону. — Откуда у тебя это?! — Внимательнее надо быть. — Винс пробежался взглядом по строчкам. — Интересно, что скажут люди, когда узнают, что их великий лидер пишет такие милые… Он перевернул лист. — Жалкие письма. Где буквально стелется перед другим человеком. У Дьюка пересохло во рту. Несколько секунд он просто смотрел на записку, не находя слов. — Это не имеет значения, — наконец произнёс он.  — Это прошлое. Всем плевать на прошлое. Винсент поднял взгляд. Дьюк смотрел прямо на него. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова. — Я дам тебе все свои карманные деньги, — неожиданно выпалил Хитон. Под столом его пальцы нервно теребили друг друга. — Мне не нужны твои деньги, — усмехнулся Винсент.  — Мне нужна одна маленькая услуга. Последние остатки терпения Дьюка лопнули. Он резко поднялся. — Да ни за что. Хитон уже направился к двери. — Мне особенно нравится часть про объятия, — задумчиво произнёс Винсент, снова рассматривая письмо. Хитон застыл. После чего медленно обернулся. — Что тебе нужно? Улыбка Винсента стала шире. — Ничего сложного. — Он достал из кармана конверт и положил его на парту. — Сядь. После короткой паузы Дьюк всё же вернулся на место. Винсент подтолкнул конверт к нему. — Это петиция. За проведение специального выпускного мероприятия. Хитон взял конверт в руки. — И зачем тебе это? Винсент пожал плечами. — Просто сделай так, чтобы её подписали. — Хорошо. — Хитон прищурился.  — А что с запиской? Винсент покрутил лист между пальцами. — Когда принесёшь мне петицию сможешь хоть сжечь её. На лице Хитона появилась натянутая улыбка. — Договорились. — Вот и отлично. Винсент поднялся и направился к двери. Уже на пороге он остановился. — И ещё кое-что. Дьюк поднял голову. — Думаю, будет полезно напомнить Макнамаре её место. После этого он ушёл. Дверь закрылась. Хитон ещё долго сидел неподвижно, сжимая конверт в руках. Он чувствовал себя так, словно только что согласился на сделку с дьяволом. Что странно, ведь это всего лишь петиция. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему потерянным.