Смертельное влечение

«7 Октября, 1989, Дорогой дневник, раньше я думал что Хитон Дьюк просто мудак, а сейчас понимаю, что был слишком хорошего мнения о нём.  Оставлять в покое Хитон Макнамару, кажется, даже не планирует.  Если бы меня попросили назвать самого жалкого человека на планете, я бы назвал Хитона Дьюка. Если бы попросили назвать самого жестокого, я бы тоже назвал Хитона Дьюка. Удивительно, как этот человек может одновременно быть и хищником, и падальщиком. Иногда я пытаюсь понять, почему он всё это делает? Из-за того, что Хитон Чендлер его ни во что не ставил? Или просто потому что никто никто больше его не поставит на место? Так или иначе, Хитон Дьюк ходит по коридорам и "проливает свет".  Хотя, если честно, я даже не лучше.  Мартина меня избегает везде. А я избегаю ответственности.  Стоп, а куда пошла Хитон?»

***

Хитон Макнамара вошла в школу. Она очень надеялась, что хотя бы сегодня её оставят в покое. Она уже не помнила, когда в последний раз могла спокойно находиться здесь. А после истории со спасательной шлюпкой всё стало только хуже. Стоило ей выйти в коридор, как на неё начали оборачиваться. Кто-то перешёптывался, кто-то усмехался, а некоторые даже не пытались скрывать своего презрения. Макнамара опустила взгляд и ускорила шаг. Она до сих пор не понимала, что такого сделала Хитону, что он решил превратить её жизнь в ад. И тут она увидела его. Дьюк стоял в конце коридора в окружении людей.  Макнамара тут же свернула в другую сторону. — Эй, Хитон! Она застыла. Убежать уже не получится. Дьюк направился к ней. — Ты избегаешь меня? — спросил он с насмешливой улыбкой. Макнамара медленно повернулась. — Нет, я просто… — Она замялась. — Не заметила тебя. Дьюк несколько секунд смотрел на неё, а потом усмехнулся. — А почему у тебя глаза опухшие? Макнамара растерянно моргнула. — Всю ночь плакала? В толпе послышались смешки. Люди начали останавливаться и собираться вокруг. — Господи, она сейчас опять разрыдается. — бросил кто-то из толпы.  — Да пусть плачет, — сказал Дьюк, не отводя взгляда от Макнамары. Он шагнул ближе. — Почему бы тебе просто не убить себя? Ты бы пролила свет. — Он выхватил учебник из её рук. — Ведь всё, что ты только и умеешь делать это ныть.  Кто-то начал свистеть.  — Почему бы тебе просто не убить себя? — Дьюк покрутил книгу в руках. Толпа засмеялась ещё громче. — Хитон, зачем ты так? — тихо спросила Макнамара.  — Мы же были друзьями— — Дружба кончилась, Хитон. — перебил Дьюк, его лицо мгновенно стало холодным.  — Ты вылетела из команды.  Он подошёл почти вплотную и бросил учебник ей под ноги. Книга с глухим стуком ударилась о пол. — Начни скулить и рыдать, — ухмыльнулся он.  — ты ведь только это и умеешь. Макнамара невольно отступила назад. Дьюк заметил это и улыбнулся ещё шире. — Ты даже мечтать не заслуживаешь. Он склонил голову набок. — И ты умрёшь одна. Именно эти слова ударили сильнее всего. Не насмешки, не смех вокруг, не толпа. А эти несколько слов. На мгновение ей показалось, будто весь воздух исчез из лёгких. Смех вокруг продолжался. Кто-то что-то выкрикивал. Кто-то показывал пальцем. Но Макнамара уже почти ничего не слышала. И тут прозвенел звонок. Так же быстро, как собрались, люди начали расходиться по кабинетам. Через несколько секунд коридор почти опустел. Макнамара осталась стоять одна, глядя на лежащий у её ног учебник.

***

Одиннадцатое сентября 1987 года. — У нас теперь есть синий! — подпрыгивала Макнамара, сияя улыбкой и глядя на Аластора. Хитон Дьюк сидел на кровати, наблюдая за происходящим. Хитон Чендлер стоял, прислонившись плечом к стене. В руке он неспешно крутил ракетку с привязанным на резинке мячиком.  Тот ритмично ударялся о поверхность ракетки, нарушая тишину комнаты мерным стуком стуком. Аластор молча смотрел на свое отражение в зеркале. Синий галстук казался чужим. Наконец он отвернулся. В этот момент Хитон Чендлер усмехнулся и неторопливо подошел к нему. — Bien venu в сладкий мир. Макнамара захлопала в ладоши. Дьюк неловко улыбнулся. У Аластора появилось неприятное чувство, что совсем скоро он пожалеет о своем выборе. Но именно они были единственными, кто мог провести его через этот ад под названием Хазелвуд. А отказать Хитону Чендлеру, это как сразу подписать себе смертный приговор.  Чендлер перевел взгляд на Макнамару. — Хитон, что насчёт Аарона? — спросил он. Макнамара тут же энергично закивала. — Я все подготовила! — улыбнулась она. — Завтра ему от директора пизда. — Хитон Дьюк поднялся с кровати и подошел ближе. Аластор вопросительно посмотрел на Чендлера. — Отлично. — сказал главный Хитон. — Вы собираетесь подставить его? — приподнял бровь Ал. В комнате сразу стало тихо. Три пары глаз одновременно устремились на него. — Не слишком ли это драматично? Это всего лишь школа. — бросил Аластор, почти не задумываясь над собственными словами. Хитоны переглянулись. И в ту же секунду Аластор понял, что сказал лишнее. Улыбка исчезла с лица Чендлера. Он медленно подошел ближе. — Ал, — начал он. — ты можешь присоединиться к нашей команде или можешь.. — Скулить и рыдать — закивала Макнамара. Аластор посмотрел на неё, и Чендлер продолжил: — Ты можешь жить мечтой ну или.. — Умереть один. — закончил Дьюк. Хитон приподнял Аластора за подбородок. — Ты можешь летать с орлами, ну а если ты хочешь спорить со мной или посмеешь перейти мне дорогу то, — его голос стал холоднее. — закончишь как Аарон и все остальные. Несколько секунд в комнате стояла звенящая тишина. Затем Чендлер отпустил его подбородок и медленно улыбнулся. — «Нет прекраснее зрелища, чем торжество сильного» как сказал Шекспир. Аластор нахмурился. Хитон Дьюк заметно замялся. — Хитон, это сказал Фридрих Ницше— — Заткнись, Хитон. — Прости, Хитон. — опустил голову тот.  Словно ничего не произошло, Чендлер аккуратно поправил красный галстук Аластора, разгладив пальцами складку на ткани. — Надеюсь мы поняли друг друга.

***

Как обычно, в классе стоял невыносимый гул. Кто-то громко смеялся, кто-то перебрасывался оскорблениями через весь кабинет, кто-то стучал по партам, стараясь перекричать остальных. Впрочем, ничего нового. Единственное, что хоть немного радовало Аластора то, что у него не было общих уроков с Винсентом. Он открыл свой личный дневник и медленно водил ручкой по бумаге, время от времени поднимая взгляд на доску. Белым мелом крупными буквами было выведено: «Вали в свою спасательную шлюпку, бедняжка Хитон.» Он перевел взгляд на Макнамару. Та сидела в своей форме черлидерши, не сводя глаз с доски. Она изо всех сил старалась сохранить спокойное лицо, но было видно, что еще немного и она расплачется. Потом он перевёл взгляд на Хитона Дьюка. Он лишь довольно улыбался, наблюдая за происходящим. Весь класс смеялся так, будто перед ними разыгрывалась лучшая комедия года. Аластор снова опустил взгляд в дневник. «Так или иначе, Хитон Дьюк ходит по коридорам и "проливает свет"» Он ненадолго остановился. Затем дописал: «Хотя, если честно я и сам не лучше.» Его взгляд невольно скользнул к Дьюку. «Мартина избегает меня при любой возможности. А я избегаю ответственности.» Внезапно Макнамара резко поднялась из-за парты. Схватив сумку, она почти бегом направилась к двери. Аластор проводил ее взглядом. В этот момент дверь открылась. В класс вошел учитель, и Макнамара, едва не столкнувшись с ним, быстро проскользнула в коридор. «Стоп, а куда пошла Хитон?»  — Стоп, а куда пошла Хитон? — спросил учитель. Дьюк усмехнулся. — Она пошла плакать. По классу тут же прокатилась новая волна смеха. Учитель лишь устало вздохнул и прошел к своему столу. Урок начался. Но Аластор не слушал. Что-то было не так. Неприятное чувство медленно сжимало грудь, словно предупреждая о чем-то. Он машинально крутил ручку между пальцами, пытаясь избавиться от нарастающей тревоги. Не выдержав, Хартфелт поднялся со своего места и направился к выходу. — А куда Аластор пошёл? — удивился учитель. На этот раз никто не ответил. Дьюк только безразлично пожал плечами. В этот момент мимо его парты проходил Ронни. — Кстати, Ронни, — окликнул его Дьюк, доставая из папки какие-то бумаги.  — Ты вроде не подписывал это ещё.

***

Аластор вышел в пустой коридор. Он огляделся по сторонам и быстрым шагом направился искать Макнамару. Её нигде не было. Кабинеты, лестница, поворот к раздевалкам… Пусто. И вдруг из небольшой подсобки, где хранились швабры, ведра и прочий хозяйственный инвентарь, донеслось раздраженное бормотание: — Тупая защитная крышка от детей! Аластор тут же бросился к двери и резко распахнул её.  Макнамара стояла, прислонившись к полкам. В одной руке она держала бутылку воды, в другой открытую пачку таблеток. Еще секунда и она уже собиралась запить их. — Хитон, ты что делаешь?! Он мгновенно перехватил её руку, а другой заставил девушку выплюнуть таблетки. Хитон закашлялась. Пачка выскользнула из её пальцев и с тихим шорохом упала на пол. Сама она медленно сползла по стене и села, обхватив колени. — Ты что, убить меня хочешь?! — с обидой выкрикнула она. — А ты себя? Она ничего не ответила. Лишь опустила взгляд. — Зачем ты здесь? — наконец тихо спросила она. — Мне надоело каждый раз идти на похороны. Снова наступила тишина. Аластор медленно сел рядом с ней.  — Знаешь, что меня бесит? — тихо произнес он.  — Все вокруг говорят, что выбора нет. Он повернулся к ней. — Это ложь. Макнамара закусила губу. — А как же Хитон Чендлер? — прошептала она заикаясь и не сдерживая слез.  — И Коди… и Брэндон… Аластор ненадолго замолчал. Потом неожиданно усмехнулся. — Если бы все прыгнули с моста, ты бы тоже прыгнула? Она задумалась на секунду. — Скорее всего, — всхлипнула девушка. Аластор не смог сдержать легкую улыбку. — Помнишь свою речь про спасательную шлюпку? Макнамара едва заметно кивнула. — Ты сказала, что капитан показывает на тебя. Она подняла на него заплаканные глаза. — Так, может, хватит считать его капитаном? Несколько секунд она просто смотрела на него. А потом вдруг тихо рассмеялась. — Я была ужасной, — призналась она.  — Люди называли меня глупой и чокнутой. Она грустно усмехнулась. — Но знаешь, как бы они меня называли, если бы я была мужчиной? — Сильным? — улыбнулся Аластор. — Хитоном. Хартфелт непонимающе моргнул. — Ну типа… — поспешила объяснить она, вытирая слезы.  — У меня и так мужское имя. Несколько секунд Аластор пытался сохранить серьёзное лицо. Не получилось. Он рассмеялся. Макнамара тоже. Смех вышел немного нервным, но удивительно искренним. Когда он наконец стих, девушка посмотрела на Аластора. — Может, погуляем сегодня? Хартфелт тепло улыбнулся.  — Конечно. Макнамара молча обняла его. — Спасибо, что пошёл за мной. Аластор осторожно обнял её в ответ. Впервые за долгое время он почувствовал, что наконец выбрал прекрасное.

***

Одиннадцатое Сентября, 1989 года. В комнате стоял тяжелый запах сигаретного дыма. Хитон Чендлер лежал на кровати, лениво куря. Он молча выдыхал дым в потолок. Дьюк лежал рядом, напряженный до боли. Он долго не решался. В голове снова и снова крутилась одна и та же мысль. Они занимались этим уже не первый раз. Но между ними никогда не было ничего, кроме этого. Никаких объятий. Никаких поцелуев. Никаких тихих разговоров. Они даже не были парой. Для Чендлера это, казалось, ничего не значило. А для Дьюка… Для Дьюка это было единственным моментом, когда Хитон хотя бы смотрел в его сторону. Он так долго пытался заслужить его внимание, что уже и сам перестал понимать, где заканчивается преданность и начинается отчаяние. Набравшись смелости, Дьюк медленно поднял руку и осторожно обнял Чендлера. Тот сразу же стряхнул ее с себя, словно прикосновение обожгло. — Ты ёбнулся? Дьюк замер. Он ожидал, что будет неприятно. Но оказалось гораздо больнее. Он медленно убрал руку и отвернулся к стене, стараясь, чтобы его дыхание звучало ровно. — Прости, Хитон.  Чендлер секунду просто молчал, а потом снова затянулся сигаретой, будто ничего не произошло. — Хитон, — наконец произнес он. Дьюк тут же повернулся к нему. В груди мгновенно вспыхнула надежда. — Думаешь, Аластору понравился этот новенький? Надежда погасла так же быстро, как появилась. Несколько секунд Дьюк даже не понимал, о ком идет речь. — Который в школьном саду на него пялился? — наконец спросил он.  — Да вроде нет… Он ненадолго задумался. — Хотя… это Аластор, — усмехнулся он.  — Его хуй разберешь. Чендлер даже не улыбнулся. Дьюк сразу замолчал. Комнату снова накрыла тишина. Дьюк встал с кровати и начал натягивать на себя одежду. — Я, пожалуй… пойду домой. Чендлер перевёл на него взгляд. — Сейчас ночь. — Ничего. Дьюк оделся и хотел направится  к двери. Но почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его запястье. Сердце пропустило удар. Он медленно обернулся. — Хитон. — тихо сказал Чендлер. И впервые за всё время их знакомства Дьюк увидел в его глазах что-то непривычное. Будто сожаление. Будто беспокойство. Чендлер открыл рот, собираясь что-то сказать. — Я… Слова так и не прозвучали. Он отвел взгляд. Пальцы медленно разжались. — Свали уже. Дьюк растерянно замер. — Прости, Хитон. Он отвернулся и молча вышел из комнаты. Дверь за его спиной тихо закрылась. И сразу с другой стороны что-то с глухим ударом врезалось в нее. Дьюк вздрогнул, но так и не обернулся. После того дня он и написал ту злосчастную записку:   «Хитон, пожалуйста, скажи, что не так со мной. Укажи мне на все мои ошибки, будто тебе действительно не всё равно. Ведь мы оба знаем, что ты жесток.. И мы, конечно же, оба знаем, что ты абсолютно прав во всём. Знаешь, иногда мне кажется, что я мог бы слушать тебя всю ночь, как полный идиот. Пожалуйста, скажи, что со мной не так. То, как я одеваюсь? Говорю? Что именно? Может, всё вместе? Я уже совсем не понимаю… Я только и делаю, что слушаю тебя, и, если честно, сам иногда не понимаю зачем. Просто скажи, кому мы сегодня испортим жизнь, и я сразу же последую за тобой. Иногда просто хочется, чтобы ты меня обнял, и я сразу сделаю вид, что у нас с тобой всё в порядке. Что не так со мной? Почему ты злишься? Почему мы ссоримся? А может, мне просто нужно найти хорошего друга… Что я ещё могу сделать? Только скажи, и я буду всем, чем ты хочешь. Скажи, что ты ещё хочешь? Иногда я уже сам задаюсь вопросом, кто я на самом деле. А может, дело в тебе? Нет, дело точно во мне. Я это знаю. Боже, я полный придурок. Прости. Просто, пожалуйста, не игнорируй меня.»

***

Хитон Дьюк сидел на широком подоконнике у лестничного пролета. Вокруг никого не было. Он снова и снова прокручивал эти мысли в голове. Даже не замечая, как нервно водит ногтем по коже на руке, оставляя тонкие красные царапины. Почему он был так зависим от Чендлера? Был? Или всё ещё? Какого чёрта он вообще написал ту записку? И… что тогда хотел сказать ему Хитон? Почему даже после его смерти Дьюк не может перестать думать о нём? Почему продолжает искать смысл в том несказанном «Я…»? Тишину нарушили приближающиеся шаги. — Хитон. Раздался знакомый голос. Дьюк медленно поднял голову. По лестнице спускался Аластор. Он остановился в нескольких шагах от него. Лицо Хартфелта было серьёзным. Хитон молча поднялся с подоконника и слегка качнул папкой, которую держал в руках. — Аластор, quelle surprise. Он открыл папку и с довольным видом посмотрел на лежавшие внутри бумаги. — Представляешь, — начал Хитон.  — Все уже подписали петицию. Он с гордостью провел взглядом по исписанным листам. — Люди любят меня, — улыбнулся он.  — А ты ещё не подписал. Аластор тяжело выдохнул и медленно покачал головой. — Люди любят тебя, Хитон, — спокойно сказал Хартфелт.  — А я тебя знаю. Улыбка Дьюка едва заметно дрогнула. — Дженнифер Форбс сказала, что ты угрожал облить её кипятком в столовой, — начал Аластор.  — А Дилан Мэт сказал, что— — Ну, ко всем нужен свой подход, — перебил его Хитон Он громко закрыл папку и посмотрел Аластору прямо в глаза. — Подпиши петицию, ладно? — Не говори так со мной, ладно? — так же ответил Аластор. Дьюк нахмурился, собираясь что-то сказать, но Ал не дал ему вставить ни слова. — Думаешь, взял фразочки и красный цвет Хитона и теперь ты такой же, как он? — произнёс Аластор.  — Зачем ты всё это делаешь? На мгновение Хитон растерялся. Слова будто застряли у него в горле. Но уже через секунду его лицо снова стало холодным. — Слушай, это идея твоего Винса, — резко бросил он. Аластор почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Это было плохим знаком. — Это он сделал этот листок для подписей, — продолжил Хитон.  — Может, просто подпишешь? Аластор ненадолго замолчал, пристально глядя ему в глаза. — Нет. Хитон усмехнулся. — Сильно ревнуешь? На секунду Аластор даже опешил. А затем внутри всё вспыхнуло. Он резко шагнул вперед и замахнулся. Но Дьюк перехватил его запястье и грубо оттолкнул назад. — Аластор, твоя вседозволенность закончилась, — холодно сказал Хитон.  — Хитона Чендлера больше нет. И никто не будет тебя защищать. Он медленно покачал головой. — Так что советую больше не переходить мне дорогу. Хитон прошел мимо него, даже не обернувшись. Шаги постепенно стихли в пустом коридоре. Аластор так и остался стоять посреди пустого коридора. Он медленно отвернулся к окну и скрестил руки на груди. Пальцы дрожали от сдерживаемой злости. Он никогда не прятался за спиной Чендлера. Никогда. Так почему же все вокруг были уверены именно в этом? За спиной послышались неторопливые шаги. — Прогуляемся сегодня? — бросил до боли знакомый голос. Аластор закрыл глаза. Только не он. Он медленно обернулся. Винсент. Всё том же чёрном пальто.  И выглядел он абсолютно не возмутимо.   — Посмотрим фильм или сыграем в крокет? — с лёгкой улыбкой спросил он, сокращая расстояние между ними. Аластор устало выдохнул. — Я думаю, как перерезать вены Хитону Дьюку, чтобы это выглядело как самоубийство. Винсент тихо усмехнулся. Он неторопливо обошел Аластора со спины гладя его плечи.  — Вот это я понимаю… — Его руки легли Аластору на талию. — Я уже даже знаю, какое предсмертное письмо ему сделать. Аластор не шелохнулся. Стоял неподвижно, словно оцепенел. Винсент крепче прижал его к себе и зарылся лицом в его волосы. — Я знал, что ты вернёшься, Ал, — прошептал он ему на ухо. Теплое дыхание коснулось кожи. — Я был уверен. Он медленно коснулся губами его шеи. И только тогда Аластор будто очнулся. Резко вывернулся из его рук и с силой ударил Винсента в живот. Тот согнулся, шумно выдохнув. Пока Винсент приходил в себя, Аластор быстро отошел к лестнице. — Я сказал, что всё кончено, Винсент. Его голос звучал спокойно. Но в нем не осталось ни капли тепла. — Повзрослей! — уже громче бросил он. Винсент медленно выпрямился. На его лице появилась кривая улыбка. Он стиснул зубы. — До тебя не доходит, что ты не прав, а я прав! — крикнул он. Аластор молча смотрел на него не отвечая. — Я был прав абсолютно во всём! — продолжил Винсент. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Аластор отвернулся и молча начал подниматься по лестнице. — Да блять, вернись! — крикнул ему вслед Винсент, бессильно разводя руками и тяжело дыша. Но Аластор даже не обернулся.                             

***

Двенадцатое Сентября, 1989 года.  В комнате Аластора было тихо. На письменном столе лежали раскрытые учебники, тетради и несколько исписанных листов. Аластор и Хитон Дьюк делали домашнее задание, время от времени обмениваясь короткими замечаниями. Они ждали Хитона Чендлера и Хитон Макнамару. Как только те придут, они собирались сыграть в крокет. А потом поехать на вечеринку к Брэндону Суини. Правда, сам Аластор о том, что он тоже едет на вечеринку пока даже не подозревал. Неожиданно Хитон перестал писать. Он долго смотрел в тетрадь, словно собираясь с мыслями. — Аластор, а… Он замолчал. Потом все-таки поднял глаза. — Ты не думаешь, что Хитон в последнее время злится на меня? Аластор удивленно посмотрел на него. — Чендлер? Дьюк едва заметно кивнул. — Да он с тобой как всегда. Дьюк попытался улыбнуться. Не получилось. Он только отвел взгляд, пытаясь скрыть грусть. Некоторое время в комнате снова было тихо. Слышался только шелест страниц да тихое поскрипывание карандаша. Потом Хитон неожиданно заговорил: — Иногда я задумываюсь… почему он так хорошо к тебе относится? Ручка Аластора замерла. Он медленно поднял голову и усмехнулся. — Он относится ко всем одинаково дерьмово. Дьюк покачал головой. — Нет, серьёзно. — Он выглядел не насмешливым, а скорее растерянным. — Что ты такого делаешь, чтобы он… Договорить он не успел. Аластор резко ударил его. Удар оказался таким неожиданным, что Дьюк даже не успел закрыться. Он отшатнулся, схватившись за щеку. В комнате снова повисла тишина. Аластор тяжело дышал. Словно сам не до конца понимал, зачем это сделал. Через несколько минут Дьюк стоял в другом конце комнаты, прижимая к щеке завернутый в полотенце лед. Аластор нервно ходил из стороны в сторону. — Я уже извинился! — Да какая разница! — огрызнулся Хитон.  — Ты совсем себя не сдерживаешь! Аластор выдохнул. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но дверь комнаты распахнулась. Вошли Хитон Чендлер и Хитон Макнамара. Макнамара сразу заметила лед у лица Дьюка. Её улыбка исчезла. — Что случилось? Она быстро подошла к нему. — Ничего критичного, — коротко ответил Дьюк. Чендлер молча перевел взгляд с Дьюка на Аластора. Прищурился. Несколько секунд он просто смотрел на него. Потом лишь устало закатил глаза. — Так мы играть будем или нет? Он уже развернулся к двери, но вдруг что-то вспомнил. — Хитон, ты сделал за меня уроки? Дьюк тут же кивнул. — Хоть на что-то ты годен. И потом Чендлер вышел из комнаты. Дьюк и Макнамара задержались всего на секунду потом последовали за Чендлером.  Аластор лишь раздраженно закатил глаза и, немного постояв в пустой комнате, направился следом.