Смертельное влечение

«Дорогой дневник, Похоже, это мои последние записи. От него не спрятаться и не сбежать. Никто не сможет остановить Винсента.  Ни родители, ни учителя, ни копы, не смогут нас защитить.  Они уже пытались помочь, но как-то сделали только хуже.  Они не могут спасти нас. Никогда не могли.  Что насчёт меня? Пора первый раз сделать что-то правильное.  Я тот, кто должен остановить своего монстра.  Однажды Винс сказал мне: «тебе будет больно когда падут небеса».  Что ж, посмотрим как этот сукин сын отреагирует на самоубийство, которое произошло не от его рук. И нет, ты не предназначен быть моим, Винс. А я не предназначен быть твоим. Мы оба предназначены умереть.»                                  

***

Седьмое Октября, 1989 года. Кабинет химии опустел. Винсент сидел на парте где они с Дьюком заключили договор, лениво покручивая между пальцами карандаш. За окном темнело, а в классе слышалось только тиканье старых часов. Дверь открылась. Вошёл Хитон Дьюк. Винсент сразу улыбнулся. — Принёс? Дьюк молча кивнул, сел напротив и раскрыл свою папку. — Всё ещё не понимаю, зачем тебе понадобилась эта дурацкая петиция, — сказал он, протягивая бумаги.  — Но можешь радоваться. Подписали все. Он замолчал.  — Кроме Аластора. Винсент взял стопку листов и быстро пробежался по подписям. На его лице появилась довольная ухмылка. — Отлично. Дьюк выжидающе посмотрел на него. — А записка? Винсент хлопнул себя по карману пальто. — Чёрт, точно. Он достал сложенный лист и протянул его Дьюку. — Отличная работа. Хитон молча взял записку. Несколько секунд он просто смотрел на неё, проверяя, что это действительно она. Потом тихо сказал: — Спасибо. Он достал из кармана зажигалку. Щёлк. Голубое пламя коснулось бумаги. Лист медленно начал чернеть, сворачиваться, рассыпаясь пеплом прямо у него в ладони. Дьюк не отводил взгляда, пока от записки не осталось почти ничего. Винсент наблюдал за этим с лёгкой усмешкой. — Знаешь… из всех Хитонов ты мне сразу понравился больше остальных. Дьюк поднял глаза. — Даже больше Ала? Улыбка Винса пропала.  — Не сравнивай. — Он провёл большим пальцем по краю петиции. — Ты был для меня интересным. Уиттиан ненадолго замолчал. — А он… На его лице появилась мечтательная улыбка.  — Он причина всего. — Винсент покачал головой. — Я не способен поставить его в один ряд с кем-то.  Хитон внимательно смотрел на него, а потом медленно улыбнулся.  — Ладно, всё равно приятно знать.  Он поднялся из-за парты, но вдруг остановился. — Ах да, Винс… — Он открыл сумку и достал Моби Дик.  — Чуть не забыл. Он бросил книгу Винсенту. Тот легко поймал её одной рукой. — Подарок от меня.  — С чего такая щедрость? — усмехнулся Уиттман. Хитон посмотрел на книгу так, словно она больше ему не принадлежала. — Она мне больше не нужна. Он развернулся и вышел из класса. Дверь тихо закрылась. Винсент опустил взгляд на книгу и медленно раскрыл её на случайной странице. Уголки его губ поползли вверх. — Какая полезная привычка… — тихо произнёс он, разглядывая многочисленные подчёркивания на полях.

***

Хартфелт прижался спиной к двери, стараясь выровнять дыхание. — Пошёл вон из моего дома.  За дверью послышался тихий смех. Ласковый смех, который одновременно звучал как смех психа.  — Да брось, Ал… — Ладонь Винсента медленно легла на дверь. Он негромко хлопнул по ней. — Открой дверь. Аластор молча отступил на шаг. — Мои родители скоро приедут и вызовут полицию. — Забавно, что ты всё ещё думаешь, что кто-то сможет разлучить нас.  Он тихо засмеялся.  Аластор не ответил.  Тогда Винсент медленно выдохнул, словно пытался успокоить не только Аластора, но и самого себя. — Ал, я не собирался вредить тебе. — начал он. — Я бы никогда этого не сделал. Он неохотно сделал шаг назад. Казалось между ним и дверью была натянута невидимая нить, не позволяющая отойти слишком далеко. — Тебя просто нужно было припугнуть, и я не сделаю тебе ничего плохо. — он ухмыльнулся.  — Только если ты меня не заставишь.  Аластор стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть. — Пошёл ты. Снаружи ещё раз послышался ласковый смех. Так смеются над любимым человеком, который, по их мнению, просто капризничает. — Ничего страшного, Ал. — он провёл руками по волосам. — Я всё тебе прощаю. Винс замолчал, наслаждаясь собственной снисходительностью. Аластор закатил глаза. И Винс продолжил: — Собирайся! — торжественно произнёс Уиттман. — нас с тобой сегодня ждёт просто бомбическое свидание! Аластор резко посмотрел на дверь. В груди неприятно кольнуло. — В смысле? Винсент громко усмехнулся. — Наши одноклассники думают, что подписали петицию, — он рассмотрел стопку бумаг у себя в руках. — Выйди и посмотри, что они действительно подписали! По позвоночнику Аластора медленно пополз холод. Он так и знал, что это не с проста.  Винсент снова ласково прислонился к двери. — Ты выбросил меня как мусор. — тихо сказал он.  — И сначала я решил, что ты должен умереть, НО.. Он улыбнулся. — Но потом понял одну вещь. Его улыбка стала шире. — Если исчезнут все остальные… ты снова будешь только моим. Аластор не перебивал. Каждое новое слово заставляло сердце биться тяжелее. — Эти мудаки ключ к разгадке! — он хлопнул ладонью по двери. — Они удерживают тебя от меня! Удар заставил дверь дрогнуть. Аластор машинально отступил ещё на шаг. — Они затуманили твою голову, но я освобожу тебя! — Ты совсем не в себе? — выдавил Аластор. Лицо Винсента словно исказилось. — ЗАКРОЙ СВОЙ ЕБУЧИЙ РОТ! — громко и зверно сказал он, заставив Аластора вздрогнуть. — Ты меня бросил и я буквально развалился на части! По двери с другой стороны что-то тяжело ударило. — Ты… — прошептал он дрожащим голосом. — Ты даже не представляешь, что сделал со мной. Он нервно рассмеялся. — Я бил стены и ревел как последний идиот.  Он провёл рукой по волосам.  — Но потом, я понял, что у тебя всё таки удалось изменить моё сердце.  Голос снова стал почти спокойным. От этого мороз пробирал сильнее. Аластор прищурился. — Так что я выбираю нас! Нет. Не может быть всё так просто. — Потому я и соорудил бомбу! Мир будто остановился. Все остальные звуки исчезли. Осталось только это одно слово. Бомбу. — Погоди.. — сказал Ал. — Ты.. что? Сам не понимая зачем, Аластор подошёл ближе к двери. Винс усмехнулся. — Сегодня, наша школа превратится во Вьетнам, Ал! — Он положил руку на дверь. — Я тебе гарантирую, они никогда не увидят своего выпускного! Во рту пересохло. Это не блеф. Он говорит так, словно уже видит всё происходящее. Как праздник. Аластор открыл рот, но ни одного слова не смогло вырваться наружу. За дверью стоял человек, окончательно переставший различать любовь и катастрофу. — Аластор, послушай. — Винсент прижался к двери. — Я предназначен быть твоим. Он выдержал паузу. — Мы предназначены быть единым целым, понимаешь? От его голоса веяло детской надеждой. Аластор тяжело выдохнул, пытаясь заставить себя думать. — Пожалуйста, не отказывайся от меня сейчас. — его голос звучал как мольба. — давай закончим то, что мы начали. — Ты думаешь, что тебе этой сойдет с рук, урод? — произнёс Аластор, пытаясь выиграть время пока он не станет ломиться. Винсент усмехнулся. Он жутко обрадовался вопросу.  — Тут та мне и нужна была эта прекрасная псевдо петиция. — бумага зашуршала и Винс начать читать. — «Мы, ученики старшей школы Хазелвуд умрём.» У Аластора внутри всё оборвалось. А Винс продолжил: — «Наши сгоревшие тела смогут наконец-то достаться вам.» Он читал это с сумасшедшим энтузиазмом. — «Ваше общество создало из нас рабов и пустышек..» — продолжил зачитывать Винс. — «Нет уж, спасибо» Он произносил эти строки с гордостью.  Винсент посмотрел на дверь. — «Подписано всеми учениками старшей школы Хазелвуд» — парень поцеловал бумагу. — «Прощайте.». Аластор почувствовал, как ноги стали ватными. Ему пришлось опереться рукой о стену. — Ал, а знаешь, что мы будем делать когда школа взорвется? — Он снова прижался к двери. — мы будем жарить маршемеллоу, и будем целоваться и трахаться пока будет гореть пламя! С восторгом и в предвкушении говорил он.  — Ты больной ублюдок! — выкрикнул Аластор. Винсент стиснул зубы пытаясь успокоится.  — Аластор, ты не понимаешь! — ответил он. — Мы единое целое. Мы должны закончить то, что начали. Аластор лихорадочно осматривал комнату. Нет. Никогда. Только не снова. Он не будет в этом участвовать. А Винс не замолкал: — Я предназначен быть твоим! Я не смогу сделать всё сам! Винсент ударил кулаком в дверь. Дерево жалобно затрещало. — Ты, блять, предназначен быть моим! — его голос стал очень громким. Страх медленно превращался в настоящий ужас. — Я и есть всё что тебе нужно! Ещё один удар. Дверная ручка дрогнула. — Ты вырезал мне сердце! Ты просто не можешь оставить меня истекать кровью! Тишина. Такая внезапная, что в ушах зазвенело. А потом— — АЛАСТОР! — вдруг зарычал Винс. — Открой пожалуйста дверь. — уже ласково сказал он. Он начал медленно дёргать дверную ручку. — Аластор. Открой ебучую дверь. — уже приказным тоном произнёс парень. И почти сразу голос снова стал мягким. — Аластор, давай не будем ссорится? — он медленно погладил дверь. — Просто не будем. Тишина. Потом он усмехнулся. — Аластор, я знаю тебе страшно. — нежно сказал он. — Но я могу тебя освободить! Наша любовь божественна! Ответа не последовало. Несколько секунд ничего не происходило. А потом дверь содрогнулась от мощного удара. Винсент начал колотить её как бешеный. — АЛАСТОР! — снова зарычал он. — Тебе лучше самому открыть дверь пока я её не выломал! Послышался металлический щелчок. Винс достал пистолет. — Потому что если войду я, Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ. — зверно заявил он. — Но до этого, я выебу тебя как последнюю сучку! Тишина. Удары становились всё сильнее. Дверная коробка протяжно заскрипела. — Аластор. — снова приказным тоном произнёс Винсент. — Не заставляй меня заходить туда. Ответа не было. — Я БУДУ СЧИТАТЬ ДО ТРЁХ. — животно зарычал он. И начал считать. — Раз. Пауза. — Два. Пауза. — ПОШЁЛ ТЫ. В следующую секунду дверь затряслась так, словно её таранил зверь. Уиттман бился об мне так секунд пятнадцать.  Петли жалобно взвыли. И дверь не выдержала. Когда она наконец распахнулась, Винсент застыл. Мир остановился. Под потолком неподвижно висел Аластор. На одно бесконечно долгое мгновение Винсент перестал дышать. Пистолет выскользнул из его руки и с глухим стуком ударился о пол. Следом упала папка. Сам он сел на колени, ноги внезапно перестали его держать. — Нет-нет-нет-нет… — выдавил он. — Аластор. Голос сорвался. Он смотрел, не моргая, мозг отказывался принимать увиденное. В груди стало пусто. Совсем пусто. На глазах выступили слёзы. Он хотел подойти. Хотел протянуть руку. Но не смог заставить себя даже подняться. — Пожалуйста, не оставляй меня. Пальцы дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки. Безрезультатно. Дрожь только усиливалась. — Ты был для меня всем. Каждый вдох давался с трудом. Воздуха не хватало. Казалось, стены начали медленно смыкаться вокруг него. — Я просто не смогу закончить это всё сам… Его взгляд упал на разбросанные по полу бумаги. На пистолет. Несколько секунд он просто смотрел на них. Потом медленно поднял сначала бумаги. Потом оружие. Пальцы сомкнулись на рукояти с такой силой, что побелели костяшки. Слёзы всё ещё текли по щекам. — Но я сделаю это ради тебя! Внизу хлопнула входная дверь. Винсент вздрогнул. — Аластор! — донёсся женский голос. Мистер и Миссис Хартфелт. Словно выключив все эмоции одним движением, Винсент резко вытер лицо рукавом. На смену отчаянию пришла холодная сосредоточенность. Он бесшумно исчез из комнаты через окно  за мгновение до того, как по дому раздались торопливые шаги. — Аластор! — звала мать. Шаги становились всё ближе. — Аластор! Ты дома? Женщина остановилась в дверях. Её взгляд поднялся. И через секунду она оцепенела. А потом пронзительный крик разорвал дом. Она схватилась за грудь и рухнула на колени. — ГОСПОДИ, АЛАСТОР! — на лице начали появляться слёзы.  В этот момент Аластор резко поднял голову открыв глаза. Мать застыла, не веря собственным глазам. Через несколько секунд, он развязал простынь на своей шее и упал на пол.  — Мам, ты чего? — Ал попытался выдавить улыбку развязывая ещё одну простынь под широким синим пиджаком, которая помогла ему не умереть.  — Это была всего лишь шутка. Улыбка вышла натянутой. В коридоре послышался тяжёлый бег. Отец ворвался наверх и сразу бросился к жене. — Что за крик?! — обеспокоенно спросил он. — Что случилось? Миссис Хартфелт дрожащей рукой указала вперёд. — Аластор… он… Она снова посмотрела туда. Но комната уже была пуста. На месте где только что сидел Ал, были только простыни.  Лицо женщины окончательно побледнело. Она резко поднялась. — Аластор! — Она посмотрела на мужа. — Где Ал!