Горсть в маленьких руках

:3

Королевство сладостей находилось в самом сердце Косого переулка, и его витрины манили даже самых стойких. Сладкий, приторный аромат карамели и шоколада выплывал наружу, смешиваясь с запахом пергамента и новых мантий. Гарри Поттер, наследник древнего рода Блэков (после всех перипетий войны, усыновления и прочих юридических формальностей, о которых он предпочитал не вспоминать), терпеть не мог это место. Будучи альфой с очень сильным, доминантным запахом — терпким, холодным запахом мокрого асфальта после летней грозы, — он предпочитал грубую магию аврорского управления, а не конфетные феерии. Но сегодня у него была миссия. Его крестница, Тедди Люпин, требовала огромную порцию шипучков, а Андромеда Тонкс была непреклонна: «Ты обещал, Гарри. И не смей возвращаться с пустыми руками». Он толкнул дверь, и магический колокольчик над головой жалобно звякнул. Гарри тут же поморщился. Смесь сотен ароматов конфет ударила в нос, но сквозь эту сахарную бурю он вдруг уловил нечто иное. Свежесть. Морозную свежесть, похожую на мяту, смешанную с чем-то едва уловимым, сладким, как чистый мед. Запах омеги. Сильный, яркий, ничем не забиваемый запах, который заставил Гарри замереть на пороге, а его зрачки — расшириться, реагируя на инстинкты, которые он так тщательно контролировал на работе. Он оглядел зал. У дальней витрины, где горой были навалены «Доли ледяного пламени» и «Перьевые конфеты», происходило небольшое столпотворение. Вернее, там стоял он. Гарри узнал бы эту платиновую макушку из тысячи. Драко Малфой. Но тот Драко, которого Гарри знал по школе — тощий, язвительный, затянутый в безупречную мантию сноб, — исчез. Перед Гарри предстало зрелище, от которого у него перехватило дыхание. Драко Малфой был… пушистым. Нет, это слово не передавало всей картины. Он был до неприличия, вызывающе милым. Белые как снег волосы, чуть длиннее, чем носили обычно, падали на лицо непослушными прядями. Его щеки, которые раньше были острыми и аристократичными, сейчас округлились в трогательные, пухлые яблочки, вызывающие чисто животное желание укусить. Губы цвета спелой малины были плотно сжаты в попытке удержать стратегический запас. А серые глаза, огромные на этом внезапно детском лице, были полны комичного ужаса и упрямства. Драко был занят тем, что пытался удержать в своих руках гору сладостей, которая явно превышала грузоподъемность одного человека. Полосатые леденцы, коробки с шоколадными лягушками, свертки с мятными имбирными человечками — всё это дрожало в его пальцах, норовя обрушиться на пол. Его рост — Гарри заметил это с каким-то внутренним рычанием — едва ли достигал его плеча. 165 сантиметров, не больше. В школе Малфой был худым и длинным. Теперь же, в своем мягком вязаном свитере кремового цвета, который облегал уже не острые, а округлые, мягкие бока, он выглядел так, словно сошел с картинки о «Доме уютных сладостей». — Сэр, может быть, вам помочь? — жалобно пропищал продавец-домовик, семеня рядом. — Я. Самостоятельный. — Драко выдавил сквозь зубы. Голос был тот же — бархатистый, с высокомерными нотками, но сейчас в нем слышалась легкая паника. Одна из коробок качнулась. Гарри не помнил, как сделал шаг. А потом еще один. Запах мяты и меда ударил в голову с новой силой. Мокрый асфальт его собственного феромона начал концентрироваться в воздухе, вытесняя сладкую вату «Сладкого Королевства». Драко почувствовал его первым. Он вздрогнул, и от этого движения пирамида из сладостей начала неумолимо заваливаться вперед. Драко пискнул — именно пискнул, и этот звук пронзил Гарри насквозь, заставив внутреннего зверя прийти в полную боевую готовность. Гарри оказался рядом мгновенно. Одна его рука легла на поясницу Драко, придерживая и не давая ему упасть вперед за падающими конфетами, а вторая взметнулась вверх, ловя «Кислые дольки» и «Змеиные клыки» в воздухе магией без палочки, на чистом импульсе. Коробки замерли в воздухе, окруженные зеленоватым свечением. Тишина в магазине стала ватной. Драко медленно поднял голову. Его лицо находилось в опасной близости от шеи Гарри, и он, видимо, тоже почувствовал запах грозы и асфальта. Его серые глаза расширились, радужки почти скрылись за зрачками. Пухлые губы приоткрылись в беззвучном «Ох». — Поттер, — выдохнул он. Не ядовито, как раньше. Это было похоже на констатацию факта, смешанную с испугом и… чем-то еще. На скулах проступил яркий, лихорадочный румянец. — Малфой, — голос Гарри вышел ниже, хриплее, чем он планировал. Он все еще не убрал руку с поясницы. Под его пальцами он чувствовал тепло, исходящее от тела омеги, и мягкость, которой там раньше никогда не было. — Ты собираешься объесть весь Косой переулок? Драко моргнул. Кажется, он только сейчас осознал, в каком положении находится. В клетке из рук Поттера, прижатый спиной к витрине, с конфетами, парящими над головой. Его щеки стали пунцовыми. — Это не для меня, — пробормотал он, отводя взгляд, но не делая попытки отстраниться. — Это для Скорпиуса. У него день рождения, и я… просто хотел… Он замолчал, потому что одна из парящих коробок с «Леденцовыми петухами» опустилась Гарри прямо в ладонь свободной руки. Гарри посмотрел на коробку, потом на Драко. Перед ним стоял тот, кто когда-то был его школьным врагом, слизеринским принцем, безупречным и колючим. А теперь это был маленький (165 см — это смешно, Гарри был почти на 20 см выше), пухлощекий омега, который набрал в руки конфет больше, чем мог унести, и выглядел при этом самым аппетитным блюдом в этой кондитерской лавке. — Скорпиусу, значит, — тихо сказал Гарри, убирая руку с его спины, но не делая шага назад. Он сунул пойманную коробку в шаткую конструкцию в руках Драко, помогая удержать её. — И сколько лет исполняется маленькому Малфою? Драко сглотнул. Кадык дернулся на пухлой шее. — Пять. — Его голос дрогнул. — Поттер, ты… у тебя запах очень сильный. Можно тебя попросить… — Я не специально, — соврал Гарри. Он специально не убирал доминантный фон. Ему нравилось, как Драко реагирует. Как его глаза становятся влажными, а ноздри трепещут, вдыхая запах мокрого асфальта. — Слушай, ты это один не донесешь. Ты уверен, что тебе хватит рук? Или ног? Ты вообще достаешь до верхних полок в своем поместье? Оскорбление было привычным, рефлекторным. Гарри сам удивился, когда слова вылетели. Но Драко, вместо того чтобы взбеситься, вдруг… улыбнулся краешком своей малиновой пухлой губы. Робко, неуверенно. — Зато я достаю до самых вкусных конфет на нижних полках, Поттер. А ты со своим ростом вечно прогибаешься, как старый тролль. Гарри фыркнул. Воздух между ними искрил. Магия, притяжение, запахи. — Давай сюда, — Гарри протянул руку и без спроса забрал половину груды сладостей. — Провожу тебя до камина. А то ты тут уронишь всё, разревешься, и мне потом придется отбиваться от твоего мужа, который решит, что это я довел тебя до истерики. — У меня нет мужа, — слишком быстро ответил Драко. — Я один воспитываю Скорпиуса. И я не реву. У омег моего круга… — …слезы текут градом, когда леденец падает на пол, — закончил Гарри, подмигивая. Он почувствовал, как его зверь довольно урчит внутри, когда он произносит «у меня нет мужа». — Пошли, принц. Он назвал его так не задумываясь. Полукровка. Принц. Драко, идущий рядом, нагруженный конфетами, с растрепанными белыми волосами и красными щеками, вдруг тихо спросил: — Ты ведь не просто так предложил проводить? Поттер? Гарри остановился, пропуская его вперед, и, наклонившись к самому уху (едва сдерживаясь, чтобы не коснуться губами мочки), прорычал: — Я предложил проводить, потому что ты выглядишь так, будто тебя сдуру выпустили из дома одного. А теперь иди, Малфой. Иначе я решу, что это не только конфеты мне хочется от тебя отобрать. Драко замер, задержал дыхание, а потом, гордо вскинув подбородок, зашагал вперед, но походка его была не победной, а слегка подкашивающейся. Гарри, усмехнувшись, пошел следом, не сводя глаз с беловолосой макушки и крепко сжимая в руке свою часть сладкой добычи. Королевство сладостей осталось позади, а впереди маячило нечто гораздо более интересное, чем очередное расследование. Впереди маячил шанс.