«Кошачьи ушки и кружево» или «Годовщина, которая всё изменила»

      Квартира встретила Эрена уютным теплом и ароматом жареного лука. После шумного университетского дня и суеты в магазине здесь было особенно спокойно. Эрен, напевая себе под нос простенький мотив, ловко нарезал овощи для рагу. С Академией на сегодня было покончено, объятия Армина и сдержанное «пока» от Микасы остались где-то в прошлом, а впереди был только домашний вечер.       Он уже накрыл на стол, расставив тарелки и сложив салфетки домиком, как вдруг услышал щелчок входной двери.       — Леви? — крикнул Эрен, не оборачиваясь от плиты. — Ты рано. Я тут ужин...       Шаги в прихожей стихли быстрее, чем обычно. Вместо ответа раздался шорох пакета, а затем в дверном проеме кухни возник Леви. В руках он держал небольшой фирменный пакет из бутика нижнего белья, перевязанный атласной лентой.       На лице Леви, обычно бесстрастном, сейчас играла легкая, почти загадочная улыбка. Он молча подошел к столу, игнорируя сервировку, и положил пакет прямо перед Эреном.       — Это тебе, — голос Леви звучал ровно, но в глубине темно-серых глаз плясали довольные искорки. — В честь нашей первой годовщины.       Эрен удивленно вытер руки о полотенце и потянулся к пакету. «Годовщина? Точно...» — мелькнуло в голове. Он откинул крышку, раздвинул тонкую папиросную бумагу...       И замер.       На него смотрело нечто кружевное, черное и абсолютно, катастрофически неприемлемое. Эрен вытащил содержимое наружу, и его руки словно обожгло. В воздухе повисло мгновенное молчание, нарушаемое лишь шипением масла на сковороде.       Перед ним, во всей своей порочной красе, расправился костюм горничной: корсет на тонких бретельках, отделанный кружевом, пышная мини-юбка с фартуком и... отдельно лежащий ободок с кошачьими ушками.       Ужас, холодный и липкий, медленно расползся по лицу Эрена от корней волос до подбородка. Брови взлетели вверх, глаза расширились до невозможности, а рот приоткрылся в беззвучном крике. Краска смущения и шока залила его щеки.       — Л-Леви... — голос Эрена сорвался на фальцет. — Что... это? Что это такое?       — То, что я хочу на тебе увидеть, — спокойно ответил Леви, скрестив руки на груди и прислоняясь плечом к дверному косяку. Его спокойствие пугало больше, чем любой крик. — Сегодня. Вечером.       Эрен смотрел на костюм так, будто тот был ядовитой змеей. В голове проносились картинки одна чудовищнее другой. Он, Эрен Йегер, будущий военный strategist, в кружевных трусах? С ушками?       — Ты... ты с ума сошел?! — Эрен швырнул костюм обратно в пакет, как будто тот обжигал пальцы. — Я не девушка! Я не надену это... это женское белье!       — Это не белье, это костюм, — терпеливо, словно ребенку, пояснил Леви. Он сделал шаг вперед. — Идёт. Я очень хочу тебя в этом увидеть, Эрен. Очень.       — Нет! — рявкнул Эрен, отступая к плите, словно ища у нее защиты. — Даже не думай! Это унизительно! Что я, по-твоему, должен делать в этом? Подавать тебе ужин на блюдечке с голубой каемочкой и мурлыкать?       — Звучит как план, — усмехнулся Леви, приближаясь еще на шаг. Его голос стал мягче, вкрадчивее. — Всего один вечер. Для меня. Ты даже не представляешь, как сексуально это будет смотреться.       Эрен судорожно сглотнул. Представлять он как раз-таки отчаянно пытался, но картинка в голове была настолько сюрреалистичной и постыдной, что хотелось провалиться сквозь пол. Чувство неловкости и обиды захлестнуло его с головой. Он приготовил ужин, накрыл на стол, а Леви вместо благодарности притащил это... это издевательство!       — Хватит! — выкрикнул Эрен, резко выхватывая злосчастный пакет со стола. — Я сказал нет!       В глазах защипало от злости. Не глядя на Леви, он с силой, вложив в бросок всю свою обиду и смущение, швырнул пакет прямо ему в лицо.       Пакет глухо стукнулся о грудь Леви, лопнул, и кружевной, черный кошмар веером разлетелся по полу, оседая на идеально чистых носках Леви.       В наступившей тишине было слышно, как за окном проехала машина.       Эрен, не в силах больше смотреть на выражение лица Леви — смесь удивления, разочарования и начинающегося гнева, — резко развернулся и выбежал из кухни. Через секунду громко хлопнула дверь их спальни, прозвучал щелчок замка.       Леви остался один. Он медленно опустил взгляд на кружево у своих ног, потом перевел его на остывающую сковороду и сервированный стол. Тяжело вздохнув, он провел рукой по лицу.       — Мог бы просто сказать «нет», — тихо пробормотал он в пустоту кухни, наклоняясь, чтобы собрать с пола остатки своего подарка.