Глава 4
1 апреля 2026 г., 12:14
Гермиона Грейнджер
После того вечера квартира слишком долго хранила их присутствие. Пустые бокалы на столе, недопитое вино, чуть сдвинутые стулья. И воздух, в котором всё ещё будто оставалось что-то от голосов, напряжения и слов, сказанных почти между делом, но изменивших всё. Прошло три дня. Именно столько Малфой дал им на то, чтобы морально подготовиться к роскошному отпуску, который слишком подозрительно походил на завуалированную охоту за артефактом. Гермиона ещё долго стояла у окна после того, как за Гарри закрылась дверь. Смотрела на город. Думала. Раздражалась. Пыталась убедить себя, что её беспокоит только дело, но получалось слабо. Следующее утро пришло слишком быстро. И началось слишком обычно для женщины, которая через пару дней должна была отправиться на острова где-то в районе Бермудского треугольника — вместе с Малфоем, Блейзом, Тео, Пэнси, Гарри, Джинни, Маркусом и весьма сомнительным количеством потенциальных проблем. И это раздражало. Слишком обычным сегодня было всё: шум кофемашины, запах свежей выпечки с витрины, мягкий звон колокольчика над дверью Арканума. Даже коробки с новыми поставками, сложенные у задней стены, и список накладных, в котором, как назло, снова что-то не сходилось. Она стояла у стойки, сверяя список поставок с очередной накладной, когда рядом с ней на стол опустилась чашка кофе. — Ты опять выглядишь так, будто собираешься судиться с кем-то до обеда, — лениво заметил Маркус. Гермиона ответила, не поднимая головы: — Если французский поставщик ещё раз попробует вписать в счёт «редкую логистическую надбавку», я начну не с суда, а с проклятия. — О, прекрасно. Значит, день идёт по плану. Она всё же усмехнулась и отложила бумаги в сторону. — Кстати, — сказала Гермиона, будто между прочим, — через пару дней мы летим в командировку. На острова. Маркус приподнял бровь. — Мы? — Да. Один мой знакомый устроил всем что-то вроде отпуска в знак того, что мы давно не виделись. И заодно мы с тобой там проверим одну информацию по работе. Он моргнул. — Подожди. Это звучит слишком богато для начала обычного утра. Гермиона усмехнулась. — Мне можно взять ещё одного человека, и я решила, что это будешь ты. Маркус пару секунд просто смотрел на неё. — Это шутка? — Нет. — Так это работа или отдых? — И то, и другое, — спокойно ответила она. — Но официально — работа. Так что договаривайся с Ликой, пусть подменит тебя в магазине на несколько дней. — Она будет в восторге, — коротко хмыкнул Маркус. Гермиона усмехнулась. И неудивительно. Лика была полной противоположностью брату — светлая, собранная, с холодными голубыми глазами и мягким, почти обманчиво спокойным лицом, которое совершенно не сочеталось с её язвительным чувством юмора. Прямые светлые волосы до плеч с лёгкой рваной стрижкой делали её моложе, чем она была на самом деле, хотя, по сути, она и правда была ещё почти девчонкой — Хогвартс Лика закончила совсем недавно. — Годрик, ты просто сейчас вот так, между поставками, сообщаешь мне, что я лечу на какие-то безумно дорогие острова? — продолжил Маркус, всё ещё переваривая новость. Гермиона пожала плечом: — Ну да. Маркус фыркнул. — У тебя, конечно, потрясающее умение сообщать людям вещи, которые нормальные люди переваривают хотя бы с паузой. — Так ты едешь или мне звать кого-то менее драматичного? Он усмехнулся и покачал головой. — Я поговорю с Ликой. — Вот и отлично. — А можно мне хотя бы узнать, во что именно я ввязываюсь? Гермиона снова подняла накладную и невозмутимо ответила: — Нет. На что Маркус коротко рассмеялся. — Прекрасно. Уже чувствую, что это будет плохая идея. Он ушёл к полкам с новыми поступлениями, а Гермиона снова взяла в руки бумаги. Только теперь внутри стало чуть легче. Если она и собиралась ввязаться в это, то хотя бы не совсем одна.***
Следующие два дня пролетели в том странном состоянии, когда снаружи всё выглядело совершенно обыденно, а внутри каждый час будто был привязан к одной-единственной точке впереди. К поездке. К островам. К папке с информацией, которую должен был прислать Блейз. Днём Арканум жил своей привычной жизнью: шуршали страницы, звенели чашки, кто-то просил «что-нибудь атмосферное, но не слишком грустное», кто-то зависал у полки с редкими изданиями дольше, чем позволяли хорошие манеры, а Маркус, уже смирившийся с будущей «командировкой», то и дело вставлял ехидные комментарии о том, что «если их там попытаются убить, он, как минимум, хотел бы сначала увидеть океан». Гермиона в ответ обещала оставить его на первом же острове без обратного портключа. Он сказал, что это всё ещё звучит лучше, чем бухгалтерия. Она не стала спорить. Работы в эти дни было слишком много, чтобы позволить себе расслабиться. Поставки, сверки, редкие заказы и клиенты, которые почему-то всегда приходили именно тогда, когда у неё, наконец, появлялось пять свободных минут. И всё же где-то между коробками, ароматом кофе и ровным шорохом страниц под пальцами в голове постоянно сидело одно и то же ощущение. Будто всё это — последние спокойные часы перед чем-то. Не обязательно чем-то плохим. Но точно важным.***
Поздним вечером второго дня в её квартире пахло жасминовым чаем, тёплым деревом и чем-то домашним, тихим, уютным. За окнами медленно сгущались огни города, а Джинни сидела на кухне, поджав под себя одну ногу, и лениво крутила в пальцах кружку. — То есть, — сказала она, с прищуром глядя на Гермиону, — Поттер реально предложил мне полететь с ним на острова как плюс один, и я зачем-то согласилась. Гермиона поставила чайник на подставку и усмехнулась. — «Зачем-то» звучит очень обнадёживающе. — Не начинай, — Джинни махнула рукой. — Я просто решила, что если уж вы все дружно собрались влезть в подозрительную магическую историю под видом отпуска, то кто-то там должен быть с нормальной психикой. — Тогда ты точно выбрала не ту компанию. — Именно поэтому я и еду. Гермиона тихо рассмеялась, села напротив и обхватила кружку ладонями. — Значит, всё-таки летим в полном составе идиотов. — О, нет, — лениво отозвалась Джинни, — я лечу как голос разума. Просто вы, к сожалению, меня не заслужили. Гермиона фыркнула в кружку. На кухне повисла тёплая, спокойная тишина. Та самая, которая бывает только между людьми, давно привыкшими друг к другу настолько, что можно не искать темы, а просто молча сидеть рядом. — И как ты вообще это себе представляешь? — спросила Джинни спустя секунду. — Ты, Поттер, Малфой, Блейз… кто там ещё? Тео? Паркинсон? И Маркус? — Да. — Потрясающе. Это звучит либо как очень дорогой отпуск, либо как начало уголовного дела. — И то и другое вполне возможно, — сухо ответила Гермиона. Джинни усмехнулась, сделала глоток чая и, как бы между прочим, спросила: — Малфой всё ещё такой же горячий, как и раньше? Гермиона замерла на секунду, потом резко пихнула её локтем в бок. — Годрик, Джинни… Уизли рассмеялась. — Что? Это нормальный вопрос! — Нет, это не нормальный вопрос! — То есть да, — довольно протянула Джинни. Гермиона закрыла лицо ладонью, уже смеясь. — Боже, заткнись. — Я всё поняла. — Ты вообще ничего не поняла. — Ага, конечно. Они ещё пару секунд смеялись, потом Джинни поставила кружку на стол и уже спокойнее сказала: — Ладно. Только будь осторожна, хорошо? Гермиона кивнула. — Буду.***
За день до поездки сова появилась ровно в тот момент, когда Гермиона, наконец, позволила себе сесть. Она как раз устроилась за кухонным столом с чашкой кофе и списком того, что ещё нужно успеть сделать, когда в стекло балконной двери настойчиво ударили когти. — Только не говори мне, что это снова счета, — пробормотала она, поднимаясь. Но это были не счета. На лапе у крупной серой совы крепилась тонкая кожаная папка, а к ней — аккуратно привязанный бархатный мешочек. Гермиона всё забрала, закрыла балконную дверь и вернулась к столу. Папка пахла дорогой бумагой, чернилами и сандалом. Она открыла её почти сразу. Внутри были: краткая история артефакта, несколько зафиксированных свидетельств его появления, схема предполагаемого перемещения по частным коллекциям и два адреса на островах, отмеченные тёмными чернилами. Блейз, конечно, не мог просто прислать информацию как нормальный человек. Даже его заметки выглядели так, будто были составлены для очень дорогого шантажа. Гермиона закрыла папку и только после этого развязала бархатный мешочек. Внутри лежала заколка. Тонкая, из тёмного металла, с вкраплением зелёного камня у основания и едва заметной рунической вязью вдоль поверхности. Портключ. Она замерла, разглядывая его чуть дольше, чем стоило. Это не было похоже на Забини. Слишком сдержанно. Слишком продуманно. Слишком… точно. Её пальцы медленно скользнули по холодному металлу, и где-то глубоко под кожей вспыхнуло тихое магическое покалывание. Драко. Конечно. Только он может использовать для портключа что-то настолько дорогое и красивое. Малфой не стал писать записку. Не стал ничего объяснять. Просто прислал его. Так, будто этого было достаточно. И почему-то это раздражало её куда сильнее, чем должно было. Гермиона чуть сжала заколку в пальцах. Слишком элегантно. Слишком красиво. Слишком в его стиле. И, что раздражало ещё сильнее, ей понравилось.***
Сборы заняли у неё почти весь день. И, как всегда, Гермиона подошла к ним так, будто собиралась не на остров, а в маленькую независимую экспедицию с риском исчезнуть в пространственно-временной складке. В чемодан летело всё: футболки, шорты, книги, документы, купальник, ещё один купальник. Зелья от головной боли, ожогов, магического истощения, зелья в дорогу и ещё несколько «на всякий случай». Блокнот, две ручки. Папка Блейза. И, после мучительного внутреннего спора — вечернее платье, которое она сначала вытащила из чемодана, потом положила обратно, потом снова вытащила и снова вернула. «Это просто одежда», — сказала она себе. Кот наблюдал за этим процессом с подоконника с такой мордой, будто осуждал не только её жизненные решения, но и человечество в целом. — Не смотри на меня так, — сказала Гермиона, застёгивая чемодан. — Я не бросаю тебя, я буквально везу тебя к людям, которые любят тебя больше, чем меня. Кот моргнул с явным недоверием.***
К вечеру Арканум почти опустел. Последний клиент вышел, колокольчик тихо звякнул над дверью, и магазин, наконец, выдохнул вместе с владелицей. Гермиона закрыла папку с накладными и подняла взгляд. — Ну что, — сказала она, — официально передаю тебе этот хаос. Лика стояла у стойки, листая одну из новых книг, с тем спокойным видом человека, который давно чувствует себя в Аркануме почти как дома. Что, по сути, так и было. Она часто заходила к Маркусу после смен, стабильно появлялась в магазине хотя бы раз в пару недель, а если случалось что-то срочное — без лишних вопросов могла остаться за него на несколько часов или даже на весь день. Неофициально Лика уже давно была частью этого места — просто теперь Гермиона впервые оставляла всё на неё по-настоящему. И в этом было что-то одновременно успокаивающее… и немного опасное. Светлые волосы, мягко касающиеся плеч, были уложены небрежно — так, как обычно пытаются уложить час, чтобы выглядело как «само получилось». Голубые глаза казались почти прозрачными в тёплом свете ламп, а выражение лица — слишком спокойным для человека, которому только что доверили магазин с артефактами. Она подняла взгляд на Гермиону. — Ты говоришь это так, будто сама до конца не уверена, что он выживет. — Я говорю это так, потому что знаю, как вы с Маркусом работаете вместе. — Обижаешь. — Нет. Констатирую. Лика усмехнулась — легко, почти лениво. — Расслабься. Я не сожгу твой магазин. Пауза. — По крайней мере, не в первый день. Гермиона прищурилась. — Очень смешно. — Я старалась, — Лика закрыла книгу, аккуратно положила её обратно на стол и облокотилась на стойку. — Честно, — добавила она уже спокойнее, — всё будет нормально. Я знаю, где у тебя что лежит, какие полки нельзя трогать без перчаток, кому можно продавать редкости, а кому лучше вообще не улыбаться. — Последнее особенно важно, — сухо заметила Гермиона. — Я заметила. Короткая пауза. Гермиона посмотрела на неё внимательнее. Несмотря на возраст, в Лике не было той неуверенности, которую она ожидала увидеть. Скорее наоборот — слишком спокойная, слишком собранная, с этим странным ощущением, будто она уже заранее знает, как поведёт себя в любой ситуации. И это, честно говоря, немного успокаивало. Но и немного настораживало. — Если что-то покажется странным — не трогай, — сказала Гермиона уже серьёзнее. — Просто запиши и жди моего возвращения. — Поняла. — И никаких сделок без проверки. — Гермиона… — Я серьёзно. Лика чуть наклонила голову. — Я тоже. На секунду между ними повисла тишина. Потом Лика неожиданно добавила: — Ты волнуешься. — Конечно же, нет, — фыркнула Гермиона. — Угу. — Это просто поездка. — Угу. — Это работа. — Угу. Гермиона посмотрела на неё. — Ты очень быстро начинаешь меня раздражать. Лика улыбнулась. — Это семейное. Гермиона закатила глаза, но уголок её губ всё же дрогнул. — Ладно, — сказала она, взяв сумку. — Если ты что-нибудь сломаешь… — Я скажу, что это сделал Маркус. — Отличный план. — Я знаю. Гермиона направилась к выходу, но у самой двери остановилась, оглянулась. Лика уже вернулась к книге, будто разговор закончился и ничего важного не произошло. Как будто она всегда была здесь. — Лика, — позвала она девушку. Та подняла взгляд. — Да? Короткая пауза. — Спасибо. Лика чуть прищурилась и кивнула. — Привези что-нибудь интересное. — Постараюсь. — Я не про сувениры. Гермиона усмехнулась. — Я поняла. Колокольчик снова тихо звякнул, когда она вышла. И впервые за весь день Гермиона почувствовала, что может позволить себе отпустить контроль хотя бы частично.***
Дом родителей встретил её запахом запечённых овощей, тёплого хлеба и тем уютом, который не меняется даже спустя годы. Гермиона всегда замечала это особенно остро в те моменты, когда ей самой не хватало внутренней опоры. Как будто стоит переступить порог — и мир сразу становится чуть менее громким. Мама открыла дверь и почти сразу забрала у неё переноску. — Ну здравствуй, красавец, — ласково сказала она коту, будто он был главным гостем вечера. — Я тоже здесь, между прочим, — заметила Гермиона, снимая пальто. — Ты умеешь пользоваться столовыми приборами, а он — нет. Приоритеты очевидны. Из гостиной донёсся смех отца: — Твоя мать даже не пытается скрывать фаворитизм. — И правильно делает, — отозвалась мама. Гермиона улыбнулась прежде, чем успела это заметить. Ужин вышел неожиданно лёгким. Отец с совершенно серьёзным видом рассказывал о пациенте, который был убеждён, что у него «нечто крайне редкое и, вероятно, неизлечимое», а в итоге всё свелось к обычной чувствительности эмали и слишком усердной чистке зубов. Мама тут же подхватила тему, заявив, что людям вообще нельзя давать доступ к медицинским статьям в интернете, если они не умеют отличать кариес от конца света. А потом, как это всегда бывало, разговор незаметно свернул к отпуску, который они «обязательно должны взять этим летом, и нет, сентябрь уже не считается летом». Кот быстро освоился и вёл себя так, будто бы квартира всегда принадлежала ему. Гермиона смеялась чаще, чем за последние несколько дней. И от этого внутри стало странно мягко. Спокойнее. Почти хорошо. — Ты выглядишь уставшей, — заметила мама чуть позже, когда они уже убирали со стола. — Это комплимент или диагноз? — Наблюдение. Гермиона усмехнулась. — Просто много дел перед поездкой. Отец поднял взгляд от тарелок: — Ты ведь не только отдыхать едешь, да? «А вот это уже пугающая семейная черта», — подумала Гермиона. — Не совсем, — признала она. Мама поставила бокал в раковину и посмотрела на неё внимательно, но без давления. — Это опасно? Гермиона на секунду замерла, потом покачала головой. — Нет. По крайней мере, не должно быть. Это была не совсем ложь, но и не совсем правда. Отец кивнул медленно, будто понял больше, чем она сказала вслух. — Просто будь осторожна, — сказал он. И почему-то именно от этих простых слов у неё на мгновение сжалось внутри. — Буду, — тихо ответила она.***
Когда Гермиона вернулась домой, было уже поздно. Город за окнами сиял редкими огнями, а квартира встретила её тишиной — чистой, почти звенящей после тёплого семейного шума. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд просто замерла. Сил переживать о чём-либо уже почти не осталось. Гермиона медленно выдохнула, скинула туфли у входа и, не включая верхний свет, подошла к проигрывателю на полке. Через секунду по квартире растёкся мягкий джаз — тёплый, ленивый, немного вечерний. Такой, под который хорошо не думать. Она достала бокал, плеснула в него вина и сделала первый глоток прямо на кухне, стоя босиком на прохладном полу. Тишина больше не давила. Теперь она просто обнимала. Гермиона прошлась по квартире медленно, без цели, позволяя музыке вести её туда, куда хотелось телу, а не мыслям. На секунду остановилась у окна. Потом у дивана. Потом снова на кухне. И в какой-то момент — почти незаметно для самой себя — начала двигаться в ритм. Не танцевать по-настоящему. Просто мягко покачиваться под музыку, с бокалом в руке, с отпущенными мыслями, с этой странной усталостью, которая приходит не от тела, а от слишком долгого внутреннего напряжения. Она усмехнулась самой себе. Если бы кто-то увидел её сейчас, решил бы, что у неё всё прекрасно и под контролем. Как обычно. Какая ирония. Вино согревало медленно, приятно, не туманя голову, а лишь слегка притупляя острые края мыслей. И впервые за последние дни Гермиона почувствовала, что ей не нужно ничего решать прямо сейчас. Не сегодня. Не в этот вечер. Завтра всё равно наступит — с портключом, чемоданом, островами и Малфоем в идеально выглаженной рубашке, который, скорее всего, снова будет действовать ей на нервы одним фактом своего существования. Но сейчас… Сейчас она была слишком уставшей. И, возможно, слишком расслабленной после вина, чтобы по-настоящему об этом переживать. И это было почти прекрасно. Она допила вино, поставила бокал на стол и на секунду замерла посреди кухни, а потом одним взмахом палочки скинула с себя одежду и босиком направилась в ванную. Тёплая вода встретила её почти сразу — мягко, спокойно, без вопросов. Гермиона прикрыла глаза, позволяя струям смывать с кожи остатки дня, усталость, шум. Всё накопившееся за последние трое суток. Завтра можно будет снова быть собранной. А сегодня ей хотелось только одного — перестать, наконец, быть напряжённой хотя бы на один вечер. И под шум воды это получилось удивительно легко.***
Драко Малфой
После того вечера тишина раздражала Драко сильнее обычного. Не потому, что он любил шум. Скорее наоборот. Но когда за ними с Блейзом закрылась дверь квартиры Гермионы, тишина вдруг стала слишком явной. Слишком наполненной тем, что осталось невысказанным: взглядами, реакциями, слишком знакомым выражением на лице Поттера. И тем коротким, почти незаметным напряжением в её плечах, когда он прошёл мимо слишком близко. Блейз молчал ровно до того момента, пока они не оказались на улице, но потом, конечно, не выдержал. — Ну что, — лениво произнёс он, поправляя манжету, — ты хотя бы сам понял, насколько это было незаметно? Драко даже не посмотрел на него. — О чём ты? — О твоём выдающемся актёрском мастерстве, разумеется. — Говори конкретнее, Забини. — Ты пялился на Грейнджер так, будто собирался либо поцеловать её, либо купить ей остров. Драко бросил на него короткий взгляд. — Ты драматизируешь. — Нет, — спокойно возразил Блейз, — я, к сожалению, наблюдателен. Они шли медленно, не торопясь аппарировать. Ночной воздух был прохладным, город — почти пустым, а настроение у Драко было слишком ровным для человека, которого только что попытались проанализировать вслух. — Идея с поездкой, — продолжил Блейз, будто не замечая его молчания, — пришла тебе в голову ровно в тот момент, когда Грейнджер сказала, что ты никуда не поедешь один. — Мне не нужна психологическая расшифровка собственных решений. — Конечно. Тебе нужен хороший адвокат. Драко усмехнулся, но без веселья. — Если ты закончил… — Нет, — отрезал Блейз, — не закончил. Потому что это было красиво. Безумно тупо, слегка театрально, но красиво. — Ты удивительно разговорчив для человека, который только что притащил нам проблему международного масштаба. — Я умею расставлять приоритеты. Драко остановился у края тротуара и, наконец, посмотрел на него прямо. — Приоритет сейчас один. Блейз тоже перестал улыбаться. Этого было достаточно. Шутки закончились там же, где начиналась работа. — Я хочу всё, что есть по острову, — спокойно сказал Драко. — Старые сделки, маршруты, владельцев частных вилл, теневые аукционы, любые нестабильные перемещения магических предметов за последние полгода. — Уже собираю. — И мне нужен полный список тех, кто интересовался артефактами с вытяжкой ядра. — Уже неприятно звучит. — Потому что это неприятно. Блейз коротко кивнул. — Тео копает глубже. — Хорошо. Пауза. — А Грейнджер? — как бы между прочим спросил Блейз. Драко посмотрел на него с тем самым выражением, которое обычно означало, что следующий человек либо заткнётся, либо исчезнет. Блейз поднял руки. — Я просто уточнил. — Не уточняй. — Как скажешь. Но, к сожалению, Блейз уже увидел достаточно. И это раздражало. Потому что он был прав в одном: идея с поездкой действительно пришла в голову Драко слишком быстро. И это не нравилось ему больше всего.***
Утро началось с документов. И продолжилось ими же. Кабинет в Министерстве выглядел ровно так, как и должен был выглядеть кабинет человека, которому доверяют слишком многое: чисто, тихо, дорого и без единой случайной детали. На столе лежали три папки: отчёт по внутренним перемещениям редких артефактов, список новых заявок на доступ к хранилищам и отдельная подборка по частным коллекциям, которую ему не должны были приносить официально. Драко пролистал первую папку за семь минут. Вторую — за четыре. Третью же сначала отложил в сторону, но потом всё же открыл. Потому что именно она была интересной. Нелегальные перемещения редко выглядели противозаконно. Как правило, они выглядели слишком правильно. Слишком гладкими. Слишком аккуратно выстроенными. Именно это он ненавидел больше всего. Ложь редко раздражала его сама по себе. Его раздражала плохая ложь. А ещё сильнее — хорошая. Он сделал пометку на полях, затем ещё одну, потом поднял взгляд на часы. Через сорок минут у него была встреча по линии частных посредников. Формально — обсуждение спорного артефакта, изъятого из полуразрушенного поместья под Марселем. Неформально — возможность проверить, кто именно в последнее время начал слишком активно скупать опасные вещи. И кто за этим стоит. Его перо на секунду замерло над страницей. Перед глазами почему-то снова мелькнула не схема и не отчёт. А её лицо. Тот момент у двери. Та короткая пауза перед тем, как она произнесла его имя. …Драко? Тихо. Почти недоверчиво. Он откинулся в кресле и медленно выдохнул. Это было не вовремя и именно поэтому возвращалось в голову уже вторые сутки. Раздражающе. Неуместно. И слишком настойчиво. Драко закрыл папку. Работа, к счастью, всегда была надёжнее мыслей.***
Место встречи находилось в старом магическом клубе на окраине Лондона — одном из тех заведений, которые официально уже лет десять как не существовали, но при этом исправно принимали нужных людей через чёрный вход. Внутри пахло дубом, сигарами и дорогими проблемами. Хозяин кабинета ждал его за столом. Низкий, сухой, с идеально уложенными седыми волосами и пальцами человека, который слишком долго работал с вещами, не предназначенными для прикосновения. — Малфой, — произнёс он, не вставая. — Какая редкость. — Не настолько, чтобы это стало приятным сюрпризом, — спокойно ответил Драко, снимая перчатки. Старик усмехнулся. — Всё такой же вежливый. — Всё такие же скучные вступления. Он сел напротив. На стол между ними легла вытянутая шкатулка из тёмного дерева. — Ты хотел посмотреть вещь, — сказал мужчина. — Хотел. Тот открыл крышку — внутри лежал браслет. На первый взгляд — ничем не примечательный: серебро, чёрные камни, старая работа. Но магия от него шла неровная. Живая. Чужая. Драко не прикоснулся сразу. Сначала просто посмотрел, потом чуть наклонил голову. — Откуда? — Изъят с частного торга. Один из покупателей умер через два дня. — Симптомы? — Бессонница, кровотечение из носа, потеря ориентации… Потом сердце. — Прекрасно. — Я знал, что тебе понравится. Драко всё же коснулся браслета кончиками пальцев. Магия откликнулась резко. Слишком резко. Не тёмная. Не проклятая в привычном смысле. Но и не чистая. Будто внутри был чужой остаток. Чужое присутствие. Он убрал руку. — Кто продавал? — Никто не знает. — Все всегда что-то знают. Старик пожал плечами. — На этот раз — нет. — Кто интересовался подобными вещами в последнее время? Пауза. — Ты. — Кроме меня. — Восточный сектор. Пара закрытых коллекционеров. Один посредник из Праги. И кто-то, кто платит через третьи руки и не оставляет имени. — Описание? — Нет. — След? — Тоже почти нет. Драко едва заметно усмехнулся. Почти всегда это означало, что след есть. Просто его пока не нашли. — Если появится что-то, хотя бы отдалённо связанное с вытяжкой магического ядра, ты сообщишь мне первому. Старик поднял бровь. — Настолько серьёзно? — Настолько. — И если я не захочу? Драко посмотрел на него спокойно. Слишком спокойно. — Тогда это будет твоим последним плохим решением. Мужчина несколько секунд молчал, потом медленно кивнул. — Как всегда приятно иметь с тобой дело, Малфой. — Взаимно. Драко поднялся, снова натянул перчатки и направился к выходу. Браслет он не забрал. Но нужное ощущение унес с собой. Кто-то действительно начал двигаться быстрее. И это уже переставало быть теорией.***
Когда Малфой вернулся в Министерство, на его столе уже лежала записка от Пэнси. Короткая. Без подписи. «Я надеюсь, это срочно. Если нет — ты должен мне бутылку чего-нибудь дорогого.» Он усмехнулся. Через семь минут она вошла без стука. Разумеется. Пэнси Паркинсон не входила в помещения — она появлялась так, будто всё вокруг изначально принадлежало ей по праву. Сегодня на ней были чёрные брюки с высокой талией, подчёркивающие фигуру, шёлковая рубашка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы это выглядело скорее как уверенность, чем случайность, тонкий ремень с золотой пряжкой и острые каблуки. Весь её образ был безупречно собран — из тех, в которых женщины либо выигрывают переговоры, либо разбивают чьё-то самообладание одним взглядом. — Если ты вызвал меня только ради того, чтобы полюбоваться, — сказала она, закрывая за собой дверь, — у меня плохие новости: это дорого. Драко даже не поднял головы от бумаг. — Сядь, Пэнси. — Мне уже не нравится тон. Она всё равно села, закинула ногу на ногу и окинула взглядом кабинет. — Скучно. Всё ещё слишком мало драматизма для человека с твоим характером. — Я организовываю поездку. — Да, я уже знаю. Он наконец посмотрел на неё. — Откуда? — Блейз сказал мне вчера вечером. Пауза. — Разумеется, — сухо произнёс Драко. — Он был в хорошем настроении. А это, как ты знаешь, всегда опасно. — И ты согласилась? Пэнси приподняла бровь. — Ты зовёшь меня на роскошный курорт в Бермудском треугольнике, где, вероятно, будет алкоголь, океан, вы, идиоты, и тайный артефакт, из-за которого вас всех, возможно, попытаются убить, — она чуть наклонила голову. — Как я могла отказаться? — Иногда мне кажется, что инстинкт самосохранения тебе выдали по ошибке. — А мне кажется, что ты просто завидуешь. — Чему именно? — Тому, что я умею получать удовольствие от собственных плохих решений. Драко усмехнулся краем губ. Это было почти правдой. Пэнси внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. Потом прищурилась. — Ну и? — протянула она. — Это просто рабочая поездка или там есть что-то, о чём ты пока красиво молчишь? — Там есть артефакт. — Это я уже поняла. — И люди, которые его ищут. — Ещё лучше. — И Грейнджер. Пэнси замолчала на секунду, потом очень медленно улыбнулась. Опасно. С мерзким удовольствием. — А-а-а, — протянула она, — вот теперь мне действительно интересно. — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сказала. — И не надо. Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Ты позвал меня слишком поздно. Я уже мысленно собрала чемодан и выбрала, кого именно буду раздражать первым. — Поттера. — Скучно. — Тео. — Слишком просто. — Тогда Забини. — Никогда. Он слишком красив, чтобы портить себе настроение. — Удивительно глубокий критерий. — Я многослойная женщина, Драко. Прими это. Он покачал головой. Пэнси встала и подошла к его столу. Оперевшись ладонями о край, посмотрела на него сверху вниз. — Только одно, — сказала она уже тише. — Если это реально опасно — не делай из себя героя, ты не чертов Грифиндорец. — Я никогда не делаю из себя героя. — Да, — сухо ответила она, — ты делаешь из себя катастрофу в дорогом костюме. Это хуже. Он усмехнулся. И это, пожалуй, было её способом сказать, что она волнуется. — Собирай вещи, — сказал он. — Уже собрала. — Конечно. — И Драко? Он поднял взгляд. — Мм? Пэнси чуть прищурилась. — Я очень надеюсь, что Грейнджер всё ещё умеет ставить тебя на место. Он посмотрел на неё слишком спокойно. Пэнси усмехнулась. — Отлично. Значит, отпуск будет не скучным.***
Вечером Малфой с Блейзом спустились в одно из частных хранилищ Гринготтса. Место было сухим, холодным и настолько защищённым, что даже воздух там ощущался недоверчиво. Гоблин провёл их молча, не задавая вопросов. Это значило, что ему уже заплатили достаточно, чтобы любопытство перестало быть частью его профессии. — Напомни, — лениво сказал Блейз, пока они шли вдоль рядов закрытых секций, — почему мы вообще здесь? — Мне нужен предмет для порт-ключа. — И ради этого мы спустились в подземное хранилище, защищённое лучше, чем половина Европы? — Да. Блейз медленно повернул голову в его сторону. — Для порт-ключа подошла бы пуговица. Драко проигнорировал его. Гоблин остановился у одной из секций, открыл тяжёлую решётку и отступил в сторону. Внутри было немного вещей: старинные запонки, пара колец, тонкая серебряная цепочка, заколки, булавки. И ещё несколько украшений — когда-то отложенных «на потом» и так и не использованных. Драко вошёл внутрь, провёл взглядом по полкам. — Ты понимаешь, что сейчас выглядишь как человек, который выбирает не магический носитель, а подарок женщине, — заметил Блейз с той невыносимой интонацией, за которую его периодически хотелось придушить. — Если ты не замолчишь, я оставлю тебя здесь. — С гоблинами? Это даже не звучит как наказание. Драко не ответил — его взгляд остановился на тонкой заколке из тёмного металла. Ничего кричащего, никакой показной роскоши. Только чёткая линия, холодный блеск и маленький зелёный камень у основания. Сдержанно. Элегантно. Удобно. Он взял её в руку. Магия внутри была стабильной. Хорошо подходила для порт-ключа. Без лишнего фона, без риска сорвать перенос. Практично. И всё же причина, по которой он выбрал именно её, была не только в этом. Он слишком ясно представил, как эта вещь будет смотреться в её волосах. И это раздражало. Потому что Блейз был бы невыносим, если бы узнал. Потому что это не имело отношения к делу. Потому что он вообще не должен был об этом думать. — О, — протянул Блейз за его спиной. — Ну конечно. Драко не обернулся. — Что? — Ничего. Просто восхищаюсь тем, насколько случайно ты выбрал именно украшение, которое Грейнджер, вероятно, действительно наденет, а не выкинет в первую же минуту. — Это удобно. — Разумеется. — И не бросается в глаза. — Конечно. — И… — Драко, — перебил Блейз уже откровенно довольным тоном, — для порт-ключа действительно подошла бы пуговица. Он медленно повернул к нему голову. — Ты сегодня удивительно близок к тому, чтобы остаться без зубов. Блейз усмехнулся. — Но ты всё равно берёшь заколку. — Да. — Прекрасно. Я запомню этот исторический момент. Драко молча передал украшение гоблину для магической привязки. Через несколько минут вещь уже мягко мерцала под слоем активированной транспортной магии — он забрал её обратно и убрал во внутренний карман мантии. Слишком аккуратно. Слишком осознанно. И слишком поздно, чтобы делать вид, будто в этом нет ничего личного.***
Третий день начался с тишины. Редкой. Почти подозрительной. К утру у него уже было всё: подтверждённые брони, закрытые доступы к двум адресам на острове, транспортные маршруты, документы прикрытия и отдельный список людей, которых следовало избегать в первые же сутки. Почти идеально. И именно поэтому он с самого утра ждал, когда что-то пойдёт не так. Ждать пришлось недолго. Камин вспыхнул так резко, что зелёное пламя почти ударило в комнату. Драко поднял голову в ту же секунду, когда из него буквально вывалился Тео. Запыхавшийся. Весь в пепле. И с тем выражением лица, которое у него появлялось только в двух случаях: либо кто-то умер, либо всё стало намного хуже. — Скажи, — холодно произнёс Драко, поднимаясь из-за стола, — что ты влетел в мой дом как психопат по уважительной причине. — Она более чем уважительная, — выдохнул Тео, стряхивая с плеч сажу. — У нас проблема. — У нас всегда проблема. — Нет. Теперь у нас доказательство. Это заставило Драко замолчать. Тео вытащил из внутреннего кармана тонкую папку, бросил её на стол и провёл рукой по волосам. — Я только что получил подтверждение с острова. Драко открыл папку сразу. Первая страница — краткая сводка. Вторая — имя. Третья — магическая экспертиза. Он дочитал до середины и больше не сел. — Где это произошло? — Частная территория. Один из закрытых домов на северной стороне острова. — Жертва? — Маглорождённый мужчина, двадцать девять лет. — Состояние? Тео на секунду замолчал. И именно это уже было плохим знаком. — Жив, — наконец сказал он, — физически почти без повреждений. Но… — Но? — Он не просто потерял магию. Драко медленно поднял взгляд. — Объясни. — Он не помнит, что вообще когда-либо был волшебником. Тишина стала абсолютной. — Что? — Никаких воспоминаний о Хогвартсе, о палочке, о магии и о своей жизни в магическом мире вообще. Для него он всю жизнь был обычным маглом. Драко смотрел на него молча. Слишком молча. — Проверяли повторно? — спросил он наконец. — Дважды. Магическое ядро… пустое. Не подавленное. Не повреждённое. Пустое. Папка в руках Драко осталась неподвижной, но внутри что-то резко и очень чётко встало на место. Это уже не было слухом. Не было схемой. Не было гипотезой. Артефакт на самом деле существовал, и его уже использовали. — Когда? — спросил он. — Пять дней назад. — Почему мы узнаём об этом только сейчас? — Потому что это зачистили, — отрезал Тео. — Очень быстро. Очень грамотно. Я бы вообще не вышел на это, если бы один старый контакт не решил внезапно испугаться за собственную шкуру. Драко медленно закрыл папку. — Значит, мы летим не на опережение. — Нет, — спокойно ответил Тео, — мы летим уже в чью-то игру. Пауза. Короткая. Тяжёлая. — Кто ещё знает? — спросил Драко. — Пока только я, Блейз и теперь ты. — Грейнджер? — Ещё нет. Драко перевёл взгляд на камин. На секунду, всего на секунду, перед глазами вспыхнуло слишком яркое и слишком конкретное понимание: Она тоже летит туда. Это мгновенно сделало всё хуже. Опаснее. Личнее. Раздражающе важнее. Он медленно выдохнул, потом поднял взгляд на Тео и в его лице не осталось ничего лишнего. Ни раздражения, ни сомнений, ни следа от бессонной ночи. Только холодная, идеально собранная ясность. — Хорошо, — сказал он. Тео нахмурился. — «Хорошо»? — Да. Драко закрыл папку, но не убрал руку. Пауза. Короткая. Продуманная. — Пока что больше никому не говори, — спокойно добавил он. Тео чуть прищурился. — Никому? — Никому, — повторил Драко. — Ни Поттеру. Ни Пэнси. Снова пауза. — И Грейнджер тоже, — добавил он чуть тише. Тео на секунду замолчал. И вот теперь в его взгляде мелькнуло то самое понимание, которое раздражало Драко больше всего. — Интересно, — протянул он. — Не начинай. — Я даже не… — Тео. Этого хватило. Он поднял руки в примиряющем жесте. — Ладно. Не говорим. Драко кивнул. — Первый день — отдых, — продолжил он уже холоднее. — Без разговоров об этом. Без намёков. Без лишнего напряжения. — Ты серьёзно хочешь устроить им отпуск? — Я хочу, чтобы никто не делал глупостей раньше времени. Пауза. Тео усмехнулся. — Или чтобы она не начала копать раньше, чем ты всё проверишь. Драко посмотрел на него. Долго. Спокойно. — Я сказал: не начинай. — Я и не начинал, — легко отозвался Тео. Но улыбка на лице осталась. Драко проигнорировал её, взял со стола палочку, папку и чёрные кожаные перчатки. — Тогда найдём его первыми.
