Никто не уходит

Столовая тонула в мягком, обволакивающем свете. Длинный стол из тёмного дерева, белоснежная скатерть, тяжеловесные серебряные приборы — всё дышало солидностью. У окна, в хрустальной вазе, трепетали лепестки живых цветов. Винсент, восседая во главе, погрузился в перебирание бумаг, не удостоив взглядом Мику, когда тот бесшумно вошёл. Юноша замер у стены, руки за спиной, точно страж. За окнами сгустилась бархатная тьма. Дом погрузился в плотную, осязаемую тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов на каминной полке, отсчитывавших неумолимые секунды. — Подавай, — приказал Винсент, его голос прозвучал отрывисто, но без тени раздражения. Мика направился к сервировочному столику, взял супницу и поставил её перед хозяином. Затем хлеб, приборы. Каждое его движение было выверенным, лишённым малейшей дрожи. Винсент поднёс ложку ко рту, попробовал немного. — Ты сегодня на кухне работал? — Да. — И как? — Нормально. — С кем познакомился? — С Гретой, Мартой и Леной. Винсент поднял взгляд, в котором мелькнуло удивление. — Лена? — переспросил он. — Девушка-помощница, — пояснил Мика. — Моя ровесница. Она показала, где что в подсобках. Мужчина кивнул. — Помогла тебе? — Да. — Ты расспрашивал её о доме? — Немного. Она сказала, что работает здесь три года. Грета — пятнадцать, Марта — восемь. — А что обо мне говорили? Мика на мгновение замялся. — Что вы справедливый. Мужчина усмехнулся, отодвигая тарелку. — Подавай второе. Юноша убрал опустевшую супницу и внёс блюдо с рыбой. Винсент ел неспешно, изредка бросая взгляды на Мику. — Ты обедал? — Да. — С ними? — Да. За общим столом. Винсент отложил вилку. — Это хорошо, — сказал он. — Тебе нужно привыкать к этому месту. — Я привыкаю, — тихо ответил Мика. Мужчина посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Иди сюда. Юноша подошёл ближе. Винсент указал на стул возле себя. — Садись. Мика послушно опустился на стул. — Ешь, — мужчина пододвинул к нему тарелку с рыбой. — Я обедал. — Этого мало. Парень взял вилку. Рыба была нежной, таяла во рту. Он жевал, глотал, не чувствуя вкуса, но подчиняясь. Винсент внимательно следил за ним, затем взял бокал с вином, отпил. — Принеси мне кофе в кабинет, — сказал он, вставая. Он вышел из столовой, оставив Мику одного. Мика посидел минуту, затем поднялся, убрал со стола и направился на кухню. Лена уже ушла, Грета и Марта тоже. На кухне царила тишина. Юноша подошёл к кофемашине, вспоминая утренние уроки Винсента: вода, пауза, струя, запах орехов. Он повторил всё как нужно, поставил чашку на поднос и поднялся на второй этаж. В кабинет постучал. — Войдите. Винсент сидел за столом, вновь погружённый в бумаги. Мика поставил поднос. — Сядь на диван, — не поднимая глаз, сказал Винсент. Юноша послушно устроился на мягком, глубоком диване. Спина выпрямилась, но усталость накатила мгновенно. Веки отяжелели, голова клонилась к подушке. Он не заметил, как провалился в сон. Пробуждение было резким – его подхватили под спину и колени. Кто-то нёс его на руках. Мика вздрогнул, попытался вырваться. — Не дергайся, — раздался голос Винсента. — Пустите, — выдохнул юноша, но хватка мужчины была крепкой. Мужчина вошел в спальню там горел приглушённый свет, мягко освещая кровать. Винсент опустил Мику на простыни и сам сел рядом. — Я сам, — начал парень, но пальцы Винсента уже расстёгивали пуговицы его рубашки. — Лежи. Движения мужчины были быстрыми, уверенными. Рубашка, жилет, брюки – всё слетело и упало на пол. Мика остался в одном белье, дрожа от холода или от страха. Винсент поднялся, снял пиджак, рубашку, лёг рядом, натянул одеяло и притянул Мику к себе. — Спи, — сказал он. Юноша ощущал его тёплую, живую грудь, его руку на своей спине. Сердце колотилось где-то в горле. — Я не… — начал он. — Спи, — повторил Винсент. Он выключил свет. Комната погрузилась в темноту. Лишь лунный свет пробивался сквозь шторы, рисуя на потолке серебристые полосы. Мика лежал недвижим, чувствуя, как выравнивается дыхание мужчины, как тяжелеет его рука на плече. Он не знал, сколько прошло времени – минута или час. Винсент уснул. Юноша закрыл глаза и сам, не заметив, провалился в сон.