Никто не уходит

Ужин начался с привычной, почти ритуальной тишины. Мика старательно расставил тарелки, хлеб, приборы, суп, но все его усилия меркли перед тяжёлым молчанием Винсента, восседающего во главе стола. Тот, погружённый в свою тарелку, казался высеченным из камня, с губами, сжатыми в тонкую, почти исчезающую линию. Напряжение витало в воздухе, и Мика, не в силах выдержать его, решился нарушить застывшую сцену. — Вы сказали, я должен заслужить, — его голос прозвучал неожиданно для него самого, когда он поставил перед Винсентом полную тарелку. Мужчина медленно поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то, что заставило сердце Мики пропустить удар. — Не сейчас, — голос был ровным, но таил в себе скрытую угрозу. — Тогда когда? — Мика стоял рядом, не отступая, требуя ответа. — Вы обещали сказать. — Я сказал, не сейчас. Винсент взял ложку, но тут же отложил её, его движения были резкими, подчёркнуто небрежными. — Сядь. Мика повиновался, заняв стул рядом. — Вы сердитесь, — констатировал он, чувствуя, как невидимая стена между ними растёт с каждой секундой. — Я не сержусь. — Тогда скажите. Винсент резко обернулся. В его глазах вспыхнул тот же непонятный огонёк, от которого Мика невольно отшатнулся. — Ты чего добиваешься? — голос стал тише, приобретая зловещий, хищный оттенок. — Я просто хочу знать. — Знать, что? — он навис над Микой, словно хищник. — Что ты должен сделать, чтобы я разрешил тебе погулять? Или чтобы я продолжил с тобой спать? Мика замер, слова Винсента обожгли его. — Я не… — Ты думаешь, это игра? — Винсент поднялся, опираясь руками о стол, его фигура заслоняла свет. — Ты думаешь, я обязан тебе что-то объяснять? — Я не думаю, что вы обязаны. — Тогда почему ты лезешь? Юноша молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Винсент смотрел на него, тяжело дыша, словно вырвавшись из клетки. Затем резко выпрямился, бросил салфетку на стол и вышел, не оглядываясь. Дверь столовой хлопнула, глухо отзываясь в наступившей тишине. Мика сидел, не в силах пошевелиться, его взгляд скользил по пустой тарелке, по небрежно брошенной салфетке, по приборам, к которым Винсент даже не прикоснулся. Время остановилось. Вдруг дверь распахнулась, и в столовую безмолвно вошёл дворецкий. — Уберите со стола, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом. — Господин велел принести ему кофе в кабинет и велел вам идти в свою комнату. Ночевать будешь у себя. Мика поднял глаза, в них застыло недоумение. — У себя? — Так приказал господин. Дворецкий вышел, оставив Мику в полном смятении. Он встал, машинально убирая посуду. Женщин в кухне уже не было, лишь Лена, привычно ммыла посуду, мельком взглянула на парня, но не спросила. Сварив кофе, Мика отнёс его в кабинет. — Можешь идти, — спокойно сказал Винсент, не отрываясь от бумаг. В этот момент что-то внутри парня сломалось. Он переступил невидимую черту. — Вы не можете меня выгнать, — его голос был твёрд, неожиданно для него самого. — Я никуда не уйду. Винсент медленно поднял голову, глаза его сузились, словно он рассматривал незваного гостя. — Ты уверен? — Я не сделал ничего плохого. Я просто пришёл спросить. — Спросить? — Винсент встал, его фигура заполнила собою пространство. Он шагнул к юноше. — Ты ворвался без стука. Ты перечишь мне. Ты требуешь, чтобы я перед тобой отчитывался. — Я не требую… — Ты требуешь. Резким движением Винсент схватил Мику за руку. Юноша попытался вырваться, но хватка была медвежьей. — Раз ты хочешь знать, как можно заслужить прогулку, — прорычал он, — я тебе сейчас покажу. Он рванул Мику на себя, перекинул через плечо, игнорируя крики и отчаянные попытки освободиться. Минуя холл, они поднялись на второй этаж, Винсент вломился в свою спальню. Мика колотил его по спине, но Винсент не ослаблял хватки. Он бросил юношу на кровать, тотчас навалившись сверху, прижимая его плечи к матрасу. Рывком Мика разорвал рубашку, пуговицы полетели в разные стороны, звеня о стены. — Вы не можете… — успел выдохнуть Мика. — Могу. Винсент сковал его движения. Парень забился, вывернулся, отполз к изголовью кровати, сжался в комок, закрывая голову руками. — Не надо, — его голос дрожал, плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Мужчина замер, тяжело дыша, глядя на него сверху. Юноша медленно поднял голову, по щекам текли крупные слёзы. — Пожалуйста, — прошептал он, — не надо. Винсент смотрел на него долго, словно пытаясь разглядеть что-то в этом жалком, сломленном существе. Затем медленно поднялся, отступил к двери. — Убирайся, — его голос звучал глухо, чуждо, словно принадлежал другому человеку. Мика не двигался. — Я сказал, убирайся в свою комнату. Пока я не передумал. Мика сполз с кровати, вышел, не глядя на Винсента. В своей комнате он прислонился к стене, прижимая к груди истерзанную рубашку. Слёзы всё ещё текли. Юноша опустился на пол, обхватив колени руками. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Он не знал, что будет дальше. Знал лишь одно: сейчас он был совершенно один. И что всего этого он добился сам.