Никто не уходит

Первым поднялся мужчина. — Кофе будешь? — Сам сварю. — Не сегодня, — Винсент накинул халат. — Лежи. Я принесу. Он вышел. Мика остался один. Лежал, глядя в потолок, улыбаясь. Рука ныла, но на душе было легко. Через десять минут Винсент вернулся с подносом: кофе, каша, тосты, масло, джем. Поставил на тумбочку. — Садись. Завтракать будем. Мика сел. Винсент взял тарелку с кашей, пододвинул к себе. — Открывай. Юноша послушно открыл рот. Винсент кормил его медленно, бережно, убирая крошки салфеткой. Так же, как раньше. Как в те дни, когда Мика впервые появился в этом доме. — Я ведь могу сам, — проговорил юноша, когда ложка опять оказалась у его губ. — Можешь, — согласился Винсент. — Но я хочу сам. — Почему? — Потому что хочу заботиться о тебе. Юноша смотрел на него: на лицо, спокойное, уверенное; на руку, державшую ложку; в глаза, полные лишь тепла. — Я больше не убегу, — сказал парень. — Знаю. — Вы не приведёте других? Винсент отложил ложку, взглянул на него. — Ты про Давида? Юноша кивнул. — Он больше не вернётся, — произнёс Винсент. — Это была… ошибка. Я хотел наказать тебя. Показать, что без тебя можно обойтись. — Зачем вы это сделали? Мужчина взял его за подбородок, повернул к себе. — Потому что ты заставил меня почувствовать то, чего я не хотел. Мика молчал. Винсент отпустил его, вновь взял ложку. — Ешь. Юноша открыл рот. Завтракали неторопливо. Винсент кормил его, затем пил кофе сам. Мика молчал, ощущая, как тепло разливается по телу. — Сегодня никуда не поеду, — сказал мужчина, когда тарелка опустела. — Побудем дома. После завтрака Винсент сам перевязал ему руку. Снял старый бинт, обработал рану, наложил новый. Мика шипел, дёргался, но терпел. — Больно, — выдохнул он, когда Винсент затягивал узел. — Сам виноват, — ответил тот, но голос звучал мягче, чем вчера. — Вы уже говорили. — Повторю ещё раз. Он поцеловал перевязанное запястье, дунул на него, словно Мика был ребёнком. — Заживёт, — сказал он. Они сидели, глядя в окно. За стеклом поднималось солнце, заливая комнату золотистым светом.