Никто не уходит

Мика очнулся от ласкового прикосновения к губам, лёгкого, почти невесомого, будто сон. Затем губы скользнули по щеке, по изгибу скулы, стремясь к виску — тёплые, мягкие. Он открыл глаза. Над ним склонялся Винсент. Утренний свет, пробиваясь сквозь шторы, золотил его волосы, смягчал резкие черты лица, придавая ему ангельское сияние. Он целовал юношу медленно, не торопясь, с нежностью, скользя губами по закрытым векам, по переносице, вновь возвращаясь к губам. — Ты проснулся, — прошептал мужчина, его голос звучал как тихая мелодия. — Ты меня разбудил, — ответил парень, его голос был ещё хрупок ото сна. — Хотел просто посмотреть на тебя. — Смотреть можно и без поцелуев. — Нельзя. Винсент снова поцеловал его — долго, глубоко, не отпуская. Мика, забыв о боли, обнял его здоровой рукой, прижался ближе. Перевязанное запястье послушно лежало на простыне. — Как рука? — спросил он, отрываясь от его губ, в его глазах отражалась искренняя забота. — Болит. — Сам виноват. — Вы уже говорили. — Повторю ещё раз, — настаивал Винсент, его взгляд был полон упрёка, но без злости. Он осторожно взял его руку, поднёс к губам, нежно поцеловал каждый палец, затем ладонь, и, наконец, запястье выше бинта. — Больше не убегай. — Не буду. — И не лезь на заборы. — Не буду. Мужчина усмехнулся, в его глазах играли искорки, но насмешки не было. Они лежали, глядя друг на друга, в потоке тишины, наполненной невысказанной нежностью. Мика чувствовал его дыхание на своём лице, тепло его тела, груз руки, которая легла на его талию, словно оберегая. — Можно? — спросил Винсент, его голос был полон ожидания. Юноша лишь кивнул, его взгляд был прикован к лицу мужчины. Винсент наклонился и поцеловал его снова — медленно, нежно, как в первый раз, когда их губы впервые встретились. Мика закрыл глаза, отдаваясь этому прикосновению, позволяя ему быть. Руки Винсента скользили по его спине, по груди, по животу, не торопясь, словно изучая каждый его изгиб. — Ты дрожишь, — прошептал Винсент ему в губы, его голос был наполнен заботой. — Мне хорошо. — Я хочу, чтобы тебе было очень хорошо, — ответил мужчина, и в его словах звучала обещание. Он целовал его шею, ключицы, плечо, спускаясь ниже. Юноша выгибался навстречу, пальцы здоровой руки впивались в плечи Винсента, отвечая на его нежность. Тот был бережен, не торопился, давая ему время привыкнуть к каждому прикосновению, словно драгоценному подарку. — Смотри на меня, — попросил мужчина, его голос звучал как просьба. Мика открыл глаза. Винсент нависал над ним, и в его взгляде было столько безграничной нежности, что у парня перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — сказал Винсент, и эти слова стали якорем в его сердце. Они двигались медленно, в едином ритме, который задавало их общее дыхание. Мика чувствовал, как тает, как растворяется в этом человеке, как исчезает всё, что было вчера: злость, боль, обида. Оставался только он. Только его руки, его губы, его голос, шепчущий его имя. Винсент двигался осторожно, стараясь не задеть больную руку, придерживая её, когда Мика выгибался. Каждое его движение было наполнено заботой, каждое прикосновение — вопросом, на который парень отвечал вздохами, стонами, движением навстречу. — Я здесь, — шептал Винсент, его слова были обещанием. — Я с тобой. Когда всё закончилось, они лежали, переплетённые, тяжело дыша, утопая в объятиях друг друга. За окном вставало солнце, заливало комнату золотым светом, словно вторя их пробуждающимся чувствам. Мика чувствовал, как сердце Винсента бьётся в такт с его собственным, сплетаясь в единый, неразрывный пульс.