Новое начало бездны

К сожалению, на окраинах земель Гофрея четверка так и не нашла ничего существенного, и их миссия не увенчалась успехом. После долгих недель безрезультатных поисков им пришлось вернуться в Альгериум — как раз к празднованию дня рождения Мириэль, принцессы этого королевства. К их облегчению, Шабаш в это время сумел добыть больше сведений о существах из Гофрея и разработал более продуманный план. За это они получили благодарность Совета, однако от ответственности за предательство Сатоми их это не освободило. — То есть вы хотите сказать, что вы тоже ничего не знали о том, что она была лишь временным членом? Или нам снова пытаются навешать лапшу на уши? — раздражённо произнёс Сайрус, скрестив руки на груди. Старик Рерир провёл ладонью по густой белой бороде и, тяжело вздохнув, ответил: — Глава доверял ей больше всех. У нас не было причин сомневаться в ней. — Мы возместим финансовые убытки и приносим извинения за её проступок, — произнёс Джей бесстрастно. Остальные члены Шабаша лишь молча кивнули, принимая его слова. Совет, в целом, остался удовлетворён этим решением. Когда присутствующие начали расходиться, Мириэль вдруг резко воскликнула: — Мы благодарны вам за помощь в столь трудное время. Позвольте пригласить вас на сегодняшний праздник в замке, в честь моего дня рождения. — Благодарю за приглашение, миледи. С нетерпением жду этого торжества, — с лёгкой улыбкой произнёс черноволосый член Шабаша. Сайрус и Дрегори при этом заметно напряглись. В этот момент в окно зала влетела ворона, окутанная магической аурой — явно посланник. Кайрос и Дрегори сразу же обратили на неё внимание. — Кар-кар… послание от Главы Шабаша — Хираги. Он лично прибудет на праздник сегодня. С этими словами ворона поспешно улетела. — Глава сам придёт? — тихо подумал Рерир. — Впрочем, мы не возражаем против его присутствия, — спокойно произнёс Дрегори. Кайрос, не говоря ни слова, развернулся и молча удалился в неизвестном направлении. Мириэль готовилась к празднику в тишине своих покоев, где слуги осторожно раздвигали тяжелые занавеси, впуская мягкий вечерний свет. На столе лежало платье — светлое, почти сияющее, с тонкой вышивкой по подолу, напоминающей линии инея. Принцесса долго смотрела на своё отражение, будто пытаясь увидеть в нём не только наследницу трона, но и человека, которому сегодня позволено просто радоваться. Её волосы аккуратно уложили, вплетая в них тонкие серебряные украшения, а на шею легло изящное ожерелье с фамильным камнем Альгериума. Несмотря на внешний блеск, в её взгляде оставалась лёгкая задумчивость — слишком многое происходило за пределами этого праздника, чтобы полностью раствориться в нём. Когда дворец окончательно наполнился музыкой, Мириэль спустилась в главный зал. Огромные люстры с магическими кристаллами озаряли пространство мягким золотым светом, отражаясь в мраморных колоннах и стеклянных витражах. Гости уже собрались: аристократы, представители Совета, маги и гости из Шабаша, стоящие чуть обособленно, словно тень на фоне торжества. Начало праздника ознаменовалось торжественной мелодией придворного оркестра. Слуги разносили напитки, в воздухе витал аромат редких цветов из оранжерей замка. Разговоры звучали приглушённо, но напряжение всё равно чувствовалось — слишком много здесь было тех, кто улыбался из вежливости, а не из радости. Мириэль остановилась у центра зала, и разговоры постепенно стихли. Она подняла взгляд на гостей, и в этот момент праздник официально начался — под звуки музыки, в свете магических огней и под тенью невысказанных тайн, которые, казалось, прятались за каждой улыбкой. Двери зала распахнулись, и внутрь вошёл Глава Шабаша Хираги, а следом за ним — Сатоми. Хираги производил впечатление человека, который давно перестал принадлежать времени. Ему явно было больше ста лет, и это ощущалось в каждом штрихе его внешности: слегка поседевшие тёмные волосы, глубокие морщины у глаз и на лбу, следы многолетнего напряжения и магических битв. Несмотря на возраст, он держался с холодной, почти непробиваемой силой — высокая фигура, ровная осанка и тяжёлый, пронизывающий взгляд делали его куда опаснее любого молодого мага. Его одежда была строгой и тёмной, с тонкими магическими узорами, едва светящимися в свете люстр. Рядом с ним шла Сатоми — и её присутствие ощущалось не меньше, чем его. Она была не просто участницей Шабаша, а сильным магом, чья аура давила на пространство вокруг. Даже без активной магии в ней чувствовалась скрытая мощь, будто она сдерживает силу, способную изменить ход боя в одно мгновение. Её спокойствие только усиливало это ощущение — как у человека, который не демонстрирует силу, потому что в этом нет необходимости. Как только они вошли, в зале поднялся гул возмущения. Члены Совета резко переглянулись, кто-то нахмурился, Сайрус шагнул вперёд, не скрывая раздражения. — Это что значит? Она здесь? — холодно бросил он. Среди членов Шабаша тоже прошла волна недовольства и напряжения: одни смотрели с подозрением, другие — с откровенным возмущением, будто её появление нарушало негласный порядок. Рерир тяжело вздохнул, явно устав от происходящего, а вокруг уже начали перешёптываться. Сатоми оставалась спокойной, выдерживая давление взглядов, лишь слегка опустив глаза. Хираги остановился, и его голос прозвучал ровно, но так, что спорить с ним никто не решился бы: — Она пришла по моему приказу. Этого достаточно. Но напряжение в зале только усилилось. Несмотря на присутствие Хираги, отношение к Сатоми в зале осталось холодным. Совет и часть членов Шабаша приняли её появление неохотно: формальные кивки, натянутые взгляды, вежливость, за которой явно скрывалось недоверие. Никто не устраивал открытого скандала — но и принятия не было. К Хираги же относились иначе. Его встречали с явным уважением: короткие поклоны, сдержанные приветствия, осторожные слова. Его имя и статус главы Шабаша не оставляли пространства для споров — даже Совет говорил с ним куда мягче, чем с остальными. Постепенно напряжение в зале начало растворяться в музыке и шуме праздника. Гости вновь разбились на группы, разговоры стали громче, кто-то уже смеялся, кто-то обсуждал политические дела так, будто ничего не произошло. Сатоми же осталась в стороне. Она сидела за отдельным столиком чуть в глубине зала, не стремясь к вниманию и не пытаясь влиться в общую суету. Но в её одиночестве не было ни боли, ни неловкости — скорее спокойное наблюдение. Она медленно следила за залом, за движениями людей, за тем, как легко они возвращаются к празднику, словно ничего не изменилось. И в её взгляде читалось тихое удовлетворение — будто она видит больше, чем остальные готовы показать. Именно тогда её заметил Кайрос. Он стоял чуть в стороне от толпы, как всегда не желая участвовать в подобных собраниях. Праздники, шум, разговоры — всё это явно было ему чуждо. Его взгляд случайно зацепился за Сатоми, и он на мгновение задержался. Ему не нравилось это место. И, похоже, такие же чувства вызывал у него и сам факт её спокойного присутствия здесь — в одиночестве, среди людей, от которых она явно отделилась сама или была отделена. Кайрос чуть нахмурился, не сводя с неё взгляда. Она не выглядела потерянной или обиженной — скорее отделённой, словно сама выбрала дистанцию. И именно это зацепило его внимание. Он вдруг понял, что это чувство ему знакомо. Та же отстранённость. То же молчаливое наблюдение за людьми, которые легко существуют друг с другом, будто принадлежат одному миру, в который тебя не впускают — или ты сам туда не заходишь. Ему не нравилось признавать это, но Сатоми чем-то напоминала его самого. Интерес к ней возник тихо, почти незаметно — не как любопытство толпы, а как холодное, внимательное наблюдение человека, который редко находит в других что-то по-настоящему стоящее внимания. Он не подошёл. Не вмешался. Просто остался стоять в стороне, продолжая смотреть, будто пытаясь понять, насколько глубока эта схожесть и к чему она может привести. И в этот момент к её столику подошёл Хираги. Разговор между ними начался почти сразу, без лишних приветствий и формальностей. Хираги слегка наклонился ближе, и их слова явно не предназначались для чужих ушей. Сатоми отвечала тихо, сдержанно, не меняя выражения лица, но в её позе появилась собранность — та самая, которая бывает у магов, обсуждающих нечто важное и опасное. Кайрос сразу это заметил. Его взгляд стал острее. Он чуть прищурился, не отводя глаз от пары. В отличие от общего шума зала, их разговор будто выпадал из реальности — слишком тихий, слишком закрытый, слишком значимый. И это ему не понравилось. Не потому что он любил вмешиваться, а потому что именно эти двое вызывали у него наибольшее недоверие. Хираги — слишком старый, слишком опытный, слишком хорошо умеющий скрывать истинные цели за спокойствием. Сатоми — слишком непонятная, слишком сильная, и теперь ещё и явно связанная с ним куда теснее, чем казалось раньше. Кайрос едва заметно напрягся, наблюдая, как они продолжают разговор, будто вокруг них не праздник, а отдельный закрытый мир. Интерес в нём сменился настороженностью. Он не двигался, но внутри уже просчитывал варианты — пытаясь понять, что именно они скрывают, и почему это ощущение опасности становится всё более явным именно рядом с ними. Кайрос продолжал наблюдать за ними, стараясь не выдавать своего интереса. Но разговор Хираги и Сатоми, хоть и велся почти шёпотом, всё же иногда прорывался отдельными фразами сквозь шум зала. — Не успели толком это обсудить… времени было слишком мало, — донёсся голос Хираги. Сатоми ответила почти сразу, спокойно, без лишних эмоций: — Пока безуспешно. Я не нашла то, что нужно. Кайрос чуть напрягся. Эти слова звучали слишком обрывочно, но в них чувствовалась суть чего-то важного — не просто бытового разговора, а дела, которое явно не предназначалось для чужих ушей. Хираги слегка выпрямился, и его голос прозвучал тише, но увереннее: — Впрочем, у нас ещё есть время, да? Мы обязательно успеем. После этих слов они на мгновение замолчали, будто завершили часть разговора, который не должен был быть услышан целиком. Кайрос слегка прищурился. Эти фразы не складывались в ясную картину, но именно это и тревожило сильнее всего. Слишком много недосказанного. Слишком много спокойствия там, где должно было быть больше осторожности. Он медленно отвёл взгляд, делая вид, что потерял к ним интерес, но внутри уже закрепилось ощущение: это не случайный разговор и не случайные люди. И чем больше он об этом думал, тем меньше ему нравилось то, что он только что услышал. Кайрос чуть прищурился, не подходя и не вмешиваясь, просто наблюдая со стороны, как будто пытаясь понять, что именно в ней выбивается из общего порядка. Но всё же, он решил подойти.