Спасенный варваром

Когда я мечтал о том, что однажды найду свою собственную дань, я никогда не ожидал подобного. В нашем клане нас воспитывали с мыслью о заботе о них. Я думал лишь о том, чтобы доставить Патрику удовольствие. Я был бы счастлив делать это для него вечно. Но когда он попросил так сладко, я не смог устоять. Сначала он действовал робко, лишь слегка касаясь меня языком, что сводило меня с ума от желания. Я держал это в себе, позволяя лишь звукам наслаждения срываться с моих губ. Чем больше звуков я издавал, тем увереннее он становился, пока не начал вылизывать мой вход так, словно это было его любимое лакомство. Я извивался под его ласками, охая и стоная, изо всех сил стараясь держаться подальше от его раненой ноги. Когда его язык проник внутрь, мой рот приоткрылся, и громкий стон вырвался из груди, пока я подавался назад, желая большего. Мой член пульсировал и дергался от нужды в разрядке. Я хотел умолять его использовать пальцы, сделать что-то еще, но Патрик был новичком в сексе. Я хотел сначала показать ему всё сам, прежде чем просить о большем. Вместо этого я перенес вес на одну руку, а другой начал ласкать себя. Мне не потребовалось много времени. Его язык творил чудеса. Я слышал и чувствовал его стон, и от вибрации у моего входа глаза закатились. Когда я посмотрел вниз, то увидел, как его член налился, и мысль о том, что он наслаждается этим вместе со мной, стала последней каплей. Я кончил с криком, залив его грудь и живот. Я продолжал двигать рукой, содрогаясь всем телом, когда он напоследок провел по мне длинным мазком языка. Стараясь не причинить ему боли, я слез и перекатился на бок. Я оказался слишком далеко от него, моя голова была возле его члена, но тело всё еще била дрожь от силы оргазма, и мне нужно было мгновение, прежде чем я вернусь к нему. – Верус... – его голос звучал немного натянуто, словно он из-за чего-то нервничал. Собрав остатки сил, я приподнялся на локте, чтобы лучше его видеть. – Что такое? Его веснушчатая кожа порозовела, он прикусил нижнюю губу, нервно терзая её зубами. Я сел полностью и слегка потянул его за подбородок, высвобождая плененную плоть. – Что тебя тревожит, мой равсол? У меня на мгновение всё внутри оборвалось. Неужели я зашел слишком далеко? Это было чересчур? Он сделал это только ради меня? Неужели... – Тебе... Тебе нравится, когда тебя берут? Или когда берешь ты? Вопрос привел меня в замешательство, и я на мгновение нахмурился. Его румянец стал еще гуще, и он указал на меня, а точнее – на мой член. До меня дошло, и я резко вдохнул. – О! Мне нравится и то, и другое. Тебя это... смущает? В клане были мужчины, которые считали, что тот, кто берет, сильнее того, кого берут. Я в это не верил. Было хорошо в обоих случаях. Почему я должен быть слабым только из-за того, что хочу и того, и другого? Он быстро покачал головой, снова покусывая губу. – Я никогда не пробовал ни того, ни другого... Мне любопытно... Облегчение и радость наполнили мою грудь, и я устроился рядом с ним так, что наши лица оказались в считанных дюймах друг от друга. Обхватив его щеку ладонью, я нежно поцеловал его. – Мы попробуем всё, что ты пожелаешь, равсол. Я буду рад исследовать твои предпочтения вместе с тобой. Его румянец разлился по шее и груди, но он выглядел счастливым и страстно ответил на мой поцелуй, когда я снова к нему потянулся. Мне нужно было скоро поговорить с Орторром о моих намерениях насчет Патрика. Я хотел его как своего спутника жизни. Я только надеялся, что мой клан сможет это принять. Я не был уверен, случалось ли такое раньше – заявлять права на того, кто не был частью клана или нашей жизни как брат или дань. Патрик будет первым.

***

Весь остаток дня я не отпускал Патрика от себя, в основном потому, что он выглядел измученным болью, когда пытался вернуться к Ямилет. Мне потребовалась её помощь, чтобы заставить его отдохнуть, но в конце концов он согласился, и остаток ночи я провел, балуя его так, как он того заслуживал. Патрик проснулся вместе со мной, как и каждое утро с тех пор, как поселился в моем шатре, и я осыпал его поцелуями, пока он не рассмеялся. Я привел его в кухонный шатер после того, как мы умылись у реки. Я видел, как он поморщился от дискомфорта, когда садился – ему явно было больно, – но он любил трудиться и хотел отдать клану столько сил, сколько мог. Беспокоясь о нем, я держался рядом, устроившись на земле возле его табурета с корзиной трав, которые Ямилет велела мне связать в пучки для просушки. – Раз уж ты здесь, будь полезен, – проворчала она, ковыляя в сторону, чтобы проверить что-то еще. В её шатре всегда пахло так вкусно, и я был рад, что никто не слышал урчания в моем животе. Вчерашний день с Патриком пробудил во мне аппетит. Пока я обвязывал пучки бечевкой, я наблюдал за тем, как работает Патрик. У него были сильные мышцы на руках от ежедневного вымешивания теста, а на лице играла безмятежная улыбка. Ему нравилось работать с Ямилет. Я надеялся, что это хороший знак. – Ты уже готовил что-нибудь? – спросил я, потому что, хотя и хотел дать ему сосредоточиться, я отчаянно жаждал его внимания. Он покачал головой, тепло улыбаясь мне. – Еще нет. Я попросил Ямилет сначала давать мне поручения. Хотел показать ей, что знаю своё дело. Я бросил вопросительный взгляд на Ямилет, и та кивнула. – Он смыслит в готовке, но мне нужно увидеть его мастерство, прежде чем я позволю ему готовить для клана. – она прищурилась, глядя на Патрика. – Когда закончишь с делами, приготовь мне что-нибудь по мелочи, чтобы я посмотрела, на что ты способен. Я резко повернулся к Патрику, состроив самую просящую мину. Он прыснул со смеху. – Ладно. Я приготовлю достаточно на вас обоих. Только не делай такое лицо. – А что? Оно на тебя как-то действует? – спросил я, поигрывая бровями. Он рассмеялся еще громче, чего я и добивался, и я просиял от триумфа. Я так хотел сделать его счастливым. – Вы двое тошнотворно милые, – вставила Ямилет, заставив Патрика густо покраснеть. Впрочем, он не выглядел расстроенным, на его губах играла довольная улыбка. Он был счастлив, и я сделал бы всё, чтобы он таким и оставался. Я помогал Патрику и Ямилет, пока Рат не нашел меня и не утащил на охоту. Он выглядел примерно так же «счастливо», как и я, покидая лагерь, и когда я вскинул бровь, он скорчил гримасу. – Попробуй сам проснуться с влюбленным спутником жизни и почувствовать охоту к чему-либо, кроме как оставаться в постели вместе с ним, – проворчал он. Я сочувственно кивнул. – Понимаю. У меня тоже не было желания покидать тепло нашей постели этим утром. Если бы у Патрика не было дел, я бы попытался убедить его остаться. Пока мы вели жеребцов сквозь деревья, Рат спросил: – Он достаточно окреп, чтобы помогать? Ему ведь всё еще больно, не так ли? – Да, – согласился я со вздохом. – Но он твердо решил помогать. Рат хмыкнул, понизив голос, чтобы не спугнуть дичь. – Тогда поддержи его и делай что можешь, чтобы облегчить его боль во время отдыха. Может, добудь больше шкур для сна, чтобы ему было удобнее. Это была дельная мысль. Патрик не жаловался на сон со мной, но он вообще не из тех, кто жалуется. Он еще ни слова не сказал о своей боли, хотя я видел, что ему не по себе. Больше шкур – это хорошо. Я также поговорю с Зоей и спрошу, чем еще могу помочь Патрику. Она сказала, что присмотрит за ним, но наверняка есть что-то еще. Поймав несколько крупных птиц, я потратил время на сбор трав для Ямилет, которые росли в глубине леса. В клане были и другие, кто собирал травы для неё, но никто не отваживался заходить так далеко без сопровождения. Мне было быстрее сделать это самому. Я как раз убирал последние травы в сумку, когда услышал за спиной знакомый голос. – Тебе следовало сказать мне, что ты одинок. Я бы о тебе позаботился, – промурлыкал Тавик. Обернувшись, я сердито уставился на него. – Что ты тут забыл? Тавик не был охотником. Он был воином, и не самым лучшим. Его не учили защищаться от по-настоящему опасных лесных тварей, которых не одолеть одной лишь сталью. Ему здесь не место без охраны. – Я хотел поговорить с тобой, – сказал он с тем же приторным мурлыканьем в голосе. – Неужели твои потребности удовлетворяет этот касак? Я оскалился, услышав это мерзкое слово. – Следи за языком, – предупредил я. Он подошел ближе, демонстрируя самодовольную уверенность. Именно это отношение всегда отталкивало меня в нем. Он и раньше предлагал мне себя. У меня не было ни малейшего желания тратить время на таких мужчин. – Ты же знаешь, я больше мужчина, чем он когда-либо будет. Дай мне доказать тебе это. Он потянулся к моим штанам, словно верил, что я позволю ему коснуться себя добровольно. Я быстро заблокировал его руку, выхватил меч и приставил его к его горлу. – Не прикасайся ко мне. Налет соблазна на его лице исчез, и он злобно уставился на меня. – Почему ты мне отказываешь? Всегда отказывал. Я лучше всех в нашем клане, а ты всё равно меня отталкиваешь. Я фыркнул, закатив глаза. – Именно это самомнение и отбивает у меня всякий интерес. Ты зациклен на себе и думаешь только о своих желаниях. Даже если бы я тебе уступил, ничего бы не изменилось. Иди утоляй свою похоть с кем-нибудь другим. Я не заинтересован. По его взгляду было видно, что он хочет продолжить спор, но с клинком у шеи у него не было выбора, кроме как отступить. Он свирепо посмотрел на меня, упрямо вздернув подбородок. – Я лучше него. Я докажу тебе это. И когда ты поймешь, как ошибался, ты сам приползешь ко мне. Хмыкнув, я одарил его скучающим взглядом. – Только в твоих самых диких фантазиях, Тавик. Возвращайся в деревню. Тебе здесь не место. Бросив напоследок яростный взгляд, он ушел, топая в сторону деревни. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, так как для меня было бы бесчестием позволить ему пострадать, пока он был один со мной. Я проводил его до дерева сбора, где ждали еще несколько человек. Я кивнул Росу. – Отведи его домой. Он глупец, раз бродит здесь без дела. Тавик бросил на меня недоверчивый взгляд, но Рос лишь кивнул и подтолкнул Тавика в путь, когда тот замер на месте, молча кипя от злости. Когда они скрылись за деревьями, кровный брат Роса, Орвак, вскинул бровь. – Слыхал я, ты совсем помешался на том лесном найденыше. Неужели ты пал так низко, что уступил Тавику? Мое лицо исказилось от отвращения. – Никогда. Он сам меня выследил, чтобы умолять об этом. Я сказал «нет». Мне нужен только Патрик.