Спасенный варваром

На следующее утро я проснулся рано, осторожно высвобождаясь из объятий Веруса. Он говорил, что охота будет долгой, а значит, по большей части им придется питаться подножным кормом, пока они выслеживают стадо. Но я хотел приготовить ему что-то, что долго хранится. Я не хотел, чтобы он голодал. Выбраться из шатра на костылях было непросто, но, полагаю, я порядком утомил его прошлой ночью, потому что он даже не пошевелился. Мое лицо вспыхнуло при воспоминании о времени, проведенном вместе. Быть внутри Веруса было похоже на сон. Я боролся с собой, раздумывая, не лучше ли разбудить его сексом, но потребность накормить его победила, и я поковылял прочь, перенося вес на здоровую ногу. Солнце еще не взошло, небо только-только начало сереть, так что в деревне было тихо. Я видел нескольких воинов, охранявших поселение ночью, но никто ко мне не подошел. Я проскользнул в кухонный шатер, уже прокручивая в голове список ингредиентов, необходимых для угощения Веруса. Если я приготовлю достаточно, можно будет поделиться со всеми охотниками. – Что это ты, по-твоему, делаешь? – прорычал знакомый голос. Я резко обернулся, едва не повалившись на землю, и это движение болезненно отозвалось в раненой ноге. Я поморщился, перераспределяя вес, чтобы унять резкую боль. – Ты задумал что-то сделать с едой, верно? – обвинил меня Санет. – Я так и знал, что доверять тебе – это ловушка. Я нахмурился. – Что я могу сделать с едой? Я пришел готовить. Похоже, он мне не поверил: его глаза сузились и смотрели подозрительно. – Руки в стороны. Я найду у тебя яд и всё докажу. Посмотрев на костыли, а потом снова на него, я не совсем понял, чего именно он от меня ждет. Если я разведу руки в стороны, костыли упадут, а следом за ними и я. Он, кажется, пришел к тому же выводу, потому что издал раздраженный звук, подлетел ко мне, схватил стоящий рядом табурет и бесцеремонно усадил меня на него. Я сидел не шелохнувшись, пока он обыскивал мои карманы; он мог сделать это, только пока я сидел, потому что штаны, сшитые для меня, были очень свободными. Его обвинения были беспочвенны – я бы никогда не сделал клану ничего столь ужасного, – но я здесь был всего лишь гостем. Если бы дошло до того, что мое слово против его, клан, без сомнения, поверил бы ему. Это слишком напоминало мне случай, когда Ричард обманул меня. Мне хотелось убежать, позвать Веруса, но я сидел как вкопанный, пока Санет не закончил обыск и не отступил. – У тебя ничего нет, – проворчал он. Я медленно кивнул. – С костылями трудно дотянуться до карманов. Он взглянул на костыли, потом снова на меня. Он выглядел сбитым с толку, его лицо исказилось. – Тогда зачем ты здесь, если не планируешь пакостить? – Верус уходит на охоту, – объяснил я дрожащим голосом. – Я собирался испечь ему хлеб в дорогу. Если он будет бережлив, его хватит надолго. Мой ответ, кажется, удивил его. Он изучал меня, пытаясь разглядеть ложь, и когда не нашел её, в разочаровании всплеснул руками. – Он сказал, что ты его отравил! Мне не нужно было спрашивать, кто это «он». Тавик меня недолюбливал, и, похоже, он не гнушался распространять слухи. Я немного сжался, сдерживая слезы. Подобный слух мог привести к тому, что меня вышвырнут или даже убьют. Я был в ужасе от того, что Санет может со мной сделать. – Я-я этого не делал. Клянусь. Санет зарычал и зашагал прочь, но тут же круто развернулся. Он сделал так несколько раз, меряя шатер шагами, а когда снова подошел ко мне, выражение его лица стало более нерешительным. – Я сказал ему, что поймаю тебя на месте преступления. Я следил за тобой. Но ты никогда не бываешь один. До этого момента. Ты и еду для клана готовишь? Так ты его травишь? Часто качая головой, я сказал ему: – Я еще не могу готовить для клана. Ямилет разозлится на меня. Это её работа – кормить клан. Я только помогаю ей. Его взгляд метнулся по шатру, прежде чем снова сойтись на мне. – Я тебе не верю. Мы отведем тебя к Орторру, посмотрим, что он об этом думает. – Ничего подобного вы не сделаете. – голос Ямилет прорезал тишину, низкий и зловещий. – Не о Патрике тебе стоит беспокоиться. Это я наказала Тавика. Если бы он держал язык за зубами, он бы сейчас не мучился. У меня отвисла челюсть от её признания. Даже Санет выглядел ошеломленным, резко развернувшись к ней. – Ты наказала его, отравив?! – взвизгнул он. Она фыркнула. – Нет, я наказала его, устроив ему понос. Раз уж его рот так полон дерьма, я сочла за лучшее вычистить его из организма. Может, теперь он будет лучше разговаривать с другими. Санет, казалось, не знал, что делать с этой информацией. Честно говоря, я тоже. Я смотрел, как Ямилет бесцеремонно отодвинула его локтем со своего пути, подошла ко мне и обхватила моё лицо своими теплыми ладонями. – Ты не пострадал? Я едва заметно покачал головой, благодарный за её присутствие. – Нет. Он позволил мне сесть, прежде чем допрашивать. Она цыкнула и ласково ущипнула меня за щеки, прежде чем отпустить. – Ну, по крайней мере, мозги у него есть. Почему ты здесь так рано? Тебе положено отдыхать. Я взглянул на Санета, который всё еще стоял, разинув рот, но Ямилет, похоже, была намерена его игнорировать. – Я, э-э... Верусу нужно уйти на долгую охоту. Я собирался испечь ему и другим охотникам хлеб, чтобы они не голодали. Она наградила меня мягкой улыбкой, снова похлопав по щеке. – Ты хороший мальчик. Я помогу. Если добавим фруктов, это поможет им оставаться здоровыми. Кое-кто из них использует долгую охоту как повод не есть овощи. Сущие дети-великаны, все до одного. Я прыснул со смеху, продолжая наблюдать за ней, пока она хлопотала по шатру, перебирая ящики с сушеными фруктами и мясом у стены. Она быстро становилась моим любимым человеком, не считая Веруса. Она заботилась обо мне больше, чем мои родители когда-либо. Она указала на стол, где я каждое утро готовил хлеб, и заставила меня смешивать ингредиенты. Заметив, что Санет всё еще стоит на месте, она закатила глаза. – Ты собираешься стоять здесь весь день, хлопая глазами, как рыба? Её замечание, казалось, вывело его из шока, и он отступил на шаг, обвиняюще ткнув в неё пальцем. – Ты призналась в преступлении. Я доложу Орторру. – Давай, – вызвалась она. – Возможно, ему будет интересно узнать, как вы двое обращаетесь с нашими гостями. Или, может быть, он захочет послушать о намерении Тавика подставить Патрика в преступлении, которого тот не совершал. Вы оба не без греха. А теперь брысь. И не возвращайся. Какое-то время будете кормить себя сами. Может, это научит вас манерам. Санет побледнел от её обвинений, больше не походя на сурового воина-варвара. Напротив, он напоминал маленького мальчика, которого отчитывает бабушка. Я бы рассмеялся, если бы ситуация не была такой удручающей. Я всё еще боялся, что он скажет вождю клана, будто это я травлю Тавика, и меня вышвырнут. Он несколько мгновений открывал и закрывал рот, прежде чем круто развернуться и поспешно уйти. Я смотрел ему вслед с замиранием сердца и вернулся к работе только тогда, когда Ямилет положила руку мне на плечо. – Не бойся, Патрик. Они получили по заслугам. Хотя в следующий раз я добавлю больше висека в еду Санета. Он должен был страдать вместе со своим дружком. Желудок у него покрепче, чем у Тавика. Пораженный, я резко повернул голову к ней. – Так ты говорила правду? Ты действительно его отравила? Она фыркнула, пренебрежительно махнув морщинистой рукой. – Нет. Висек не смертелен. Он просто очищает организм. Ему пришлось бы съесть целый куст, чтобы пострадать от чего-то большего, чем понос. У меня всё внутри екнуло, и в горле забулькал недоверчивый смех. Она усмехнулась и подмигнула мне, уходя за сушеными фруктами для хлеба. – Ты делала так раньше? – не удержался я от вопроса. Она хихикнула, выкладывая сухофрукты на мой стол. – Изредка. Клан знает, что не стоит кусать руку, которая их кормит. Если бы Тавик был умен, он бы какое-то время обходил мой шатер стороной после того, как расстроил тебя. Его собственное высокомерие привело его к этой беде. Мне следовало расспросить её подробнее, когда она сказала, что «разберется» с ними. Я думал, что маленькая старушка не сможет причинить много хлопот. Я глубоко заблуждался. И теперь я точно знал, что её лучше никогда не злить. Я не хотел столкнуться с теми же последствиями, что и Тавик. Надеясь остаться в её милости, я быстро принялся за дело, смешивая ингредиенты и добавляя сухофрукты. Тесто отправилось в закрытый горшок, висящий над огнем. Я надеялся, что оно успеет приготовиться до ухода Веруса. Я потерял время, пока Санет изводил меня. Разворошив огонь, я принялся за утренние приготовления к завтраку. На то, чтобы накормить целую деревню, требовалось время и планирование. Я задавался вопросом, как Ямилет справлялась со всем этим в одиночку. – Ты всегда работала одна? – спросил я, нарезая фрукты на мелкие кусочки. Малыши могут подавиться, если я этого не сделаю. Она что-то промычала, качая головой. – Не всегда. Мой муж помогал мне, когда был жив. Сыновья помогали, пока были маленькими, пока им это не наскучило. Кое-кто в клане предлагает помощь, но ты сам увидишь, что они только добавляют работы. Нарезать вещи ровно – это несложно. А они портят еду своей небрежностью. Я хмыкнул, раскладывая фрукты по маленьким мискам. – Рад, что я не создаю тебе проблем. Она остановилась рядом со мной и снова ущипнула за щеку. – И я рада, малец. А теперь хватит болтать. У нас есть работа. Улыбка тронула мои губы, пока я следовал её указаниям. Мой отец всегда ненавидел то, что меня больше интересовала готовка, чем драки или охота ради забавы. Он считал это позором, особенно когда я открыл пекарню вместо таверны. Он думал, что таверна хотя бы не будет считаться «женской работой». Но здесь мои навыки были нужны. Я был рад, что последовал зову сердца.