запах железа и ромашки

Ночь накрыла Олимп, как тяжёлое одеяло. В воде отражались пучки звёзд, словно приманивая планктон к поверхности. В воздухе стоял сладкий аромат — в садах Олимпа и не такое встретишь. Огромная территория, покрытая мрамором и стоящая прямо на облаках... Кто бы мог подумать, что в чём-то настолько холодном прорастут цветы, которым не дано завянуть? Деметра, Персефона и другие богини нежно ухаживали за этим садом, даже Гера изредка заходила насладиться благоуханием, но ночью здесь никого нет. По крайней мере, так все думали. Никто и представить не мог, что прекрасная Афродита будет бродить здесь в одиночестве. Её лицо было мрачным: она хотела просто уйти от вечных комплиментов. Тысячи девушек готовы страдать годами, чтобы стать хоть немного похожими на неё, но сама богиня давно устала от этого обожания. Она не могла найти тишину. Стоило ей замереть, как через секунду подходил очередной бог с восхищением, заставляя её снова натягивать идеальную улыбку. Присев на обломок мраморного куба, который давно должны были выбросить, она просто закрыла глаза. Тихо, темно и пахнет розами. Казалось бы, что ещё нужно? Но... Послышались тяжёлые шаги. Афродита уже приготовилась к очередному навязчивому поклоннику, но неожиданно из тени вышел Арес с мечом наперевес. Что он тут забыл? Арес присел на пол у самого куба и без слов протянул ей цветок. Это была ромашка. Их много на земле, они совсем не редкость. Цветок был всего один — маленький и помятый жёсткими руками. Но Афродита приняла его. Она не стала улыбаться «как всегда», а просто поднесла его к лицу. Почему-то лёгкий запах ромашки на мгновение перебил приторный аромат нарциссов и роз. Сад словно потерял свой запах, не мешая этой крохотной ромашке, от которой пахло железом и полем боя. Арес, замер, не зная, куда деть свои огромные ладони. Он явно краснел под тяжелым шлемом, чувствуя себя неуклюжим среди этого изящества. Афродита не удержалась от усмешки. Она мягко потянулась вперед, пальцами приподняла край его шлема и коснулась губами холодного металла, а затем — его грубой, обветренной кожи. Весь мир вокруг застыл. Время, подвластное богам, решило остановиться на это короткое мгновение. Когда она отстранилась и гордо выпрямилась, закинув ногу на ногу, бог войны так и остался сидеть неподвижно, словно его обратила в камень Медуза Горгона. Эта немая сцена вызвала у неё улыбку. Не ту заученную, "пластиковую" маску, что она надевала для пиров, а настоящую, живую. Афродита подняла ромашку к лунному свету, и в этом сиянии простой цветок казался ценнее всех сокровищ Олимпа