Программа реабилитации имени Мерлина: неудачный эксперимент

Гермиона Грейнджер стояла перед массивными дубовыми дверями зала заседаний Визенгамота и делала глубокий вдох. Третий. Четвертый. Пятый. Она перестала считать после десятого, потому что это выглядело так, будто она собирается нырнуть в Черное озеро без жабродыши, а не выступить с презентацией перед Комитетом по магическому правосудию. — Ты справишься, — прошептала она себе под нос. — Ты написала эту программу. Ты просчитала все риски. Ты — Грейнджер. Ты никогда не ошибаешься. Последнее было ложью, но в данный момент ложь во спасение была вполне уместна. Она поправила мантию, одернула воротник и толкнула дверь. Внутри было полутемно. Длинный стол из черного дерева, за которым сидели члены комитета, напоминал судейскую скамью в ожидании приговора. В центре, на возвышении, восседал министр магии Кингсли Бруствер. Слева от него — Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, с лицом, которое не менялось даже когда ей сообщали о смерти родственников. Справа — старый Гризельда Марчбэнкс, которая, казалось, дремала, но Гермиона знала, что эта женщина слышит каждое слово и запоминает его на десятилетия вперед. По бокам расположились более мелкие чиновники: кто-то листал бумаги, кто-то крутил в пальцах перья, кто-то откровенно зевал. Гермиона подавила желание запустить в зевающего заклинанием. — Мисс Грейнджер, — голос Кингсли прозвучал устало, но с ноткой ободрения. — Мы все наслышаны о вашей… инициативе. — Программе, — поправила она, выходя на середину зала. — Это не инициатива. Это полноценная программа социальной адаптации с юридическим обоснованием, экономическим моделированием и прогнозом эффективности на пять лет вперед. Она щелкнула пальцами, и стопка пергаментов, которые она держала под мышкой, взлетела в воздух, разлетелась по столам и аккуратно приземлилась перед каждым членом комитета. Амелия Боунс подняла бровь. — Вы предусмотрели даже раздаточный материал. — Я предусмотрела всё, — ответила Гермиона с легкой улыбкой. — Если вы обратите внимание на первый раздел, там изложена теоретическая база. Второй раздел — статистика рецидивов среди условно осужденных за последние десять лет. Третий — сравнительный анализ магловских программ реабилитации, которые, должен заметить, работают гораздо эффективнее наших, потому что у нас их просто нет. Марчбэнкс открыла один глаз. — Молодая леди, вы предлагаете нам учиться у маглов? — Я предлагаю нам не изобретать велосипед, — парировала Гермиона. — Маглы уже придумали социальных работников, программы трудоустройства, психологическую поддержку. Нам нужно только адаптировать это под магические реалии. С учетом, разумеется, специфики. Она снова щелкнула пальцами, и за ее спиной вспыхнула проекция — диаграммы, графики, схемы взаимодействия. Кто-то из чиновников присвистнул. Кингсли откинулся на спинку кресла. — Хорошо, мисс Грейнджер. Объясните нам, как это будет работать. Простыми словами. Гермиона глубоко вздохнула. — Простыми словами, министр, я предлагаю создать отдел при Министерстве, который будет заниматься ресоциализацией бывших Пожирателей смерти, получивших условные сроки или вышедших на свободу после отбывания наказания. Каждому подопечному будет назначен куратор — квалифицированный специалист, который помогает с трудоустройством, жильем, документами, психологической поддержкой. Куратор ведет подопечного минимум шесть месяцев, составляет отчеты о его поведении и адаптации. Она сделала паузу. — Без этого они возвращаются в свои старые круги, не могут найти работу, сидят на пособии, злятся на систему и, в конечном итоге, снова становятся угрозой. Я предлагаю не просто наказывать. Я предлагаю дать им шанс стать частью общества. В зале повисла тишина. Амелия Боунс заговорила первой: — Мисс Грейнджер, я ценю ваш идеализм. Действительно ценю. Но вы предлагаете тратить деньги налогоплательщиков на людей, которые десять лет назад пытались убить этих самых налогоплательщиков. — Я предлагаю тратить деньги налогоплательщиков на предотвращение будущих преступлений, — ответила Гермиона. — Стоимость программы в десять раз ниже, чем содержание одного рецидивиста в Азкабане в течение пяти лет. Все расчеты — в третьем разделе. Боунс склонилась над пергаментом. Марчбэнкс открыла второй глаз. — А кто будет этими… кураторами? — Волонтеры из числа авроров, сотрудников Министерства, выпускников Хогвартса. Я уже составила список потенциальных кандидатов. — Гермиона сделала паузу, а потом добавила: — И я готова стать первым куратором. Лично. Теперь тишина стала еще тяжелее. Кингсли медленно кивнул. — Это… смелое предложение. — Это необходимое предложение, — сказала Гермиона. — Кто-то должен начать. Она видела, как взгляды членов комитета скользят по диаграммам, по графикам, по аккуратным столбцам цифр, которые она перепроверяла четырнадцать раз. Она видела, как колеблются их лица. И она знала, что победила. Через три дня Кингсли Бруствер подписал указ о создании Отдела социальной адаптации при Департаменте магического правопорядка. Гермиона получила кабинет с видом на Атриум, стопку чистых бланков и первое, что она сделала, — написала список подопечных, которые подпадали под программу. В списке было двадцать три имени. Она проверила каждое. Бывшие Пожиратели, которые получили условные сроки или вышли досрочно. Никто из них не работал. Никто из них не имел постоянного жилья, кроме тех, кто вернулся к родителям. Никто из них не появлялся в магическом Лондоне чаще, чем раз в месяц, и это, по мнению авроров, было «хорошим признаком». Гермиона считала иначе. Она считала, что это признак того, что они боятся выходить на свет. И что страх не имеет ничего общего с раскаянием. Она взяла первое имя в списке. И замерла. Драко Люциус Малфой. Двадцать три года. Судимость по статье 12/Б: пособничество террористической деятельности (условно). Место жительства: Лондон, магловский район, арендованная квартира. Трудоустройство: отсутствует. Психологическое заключение: нуждается в наблюдении. Гермиона отложила список. Потом взяла снова. Потом отложила и вышла в коридор, чтобы подышать. Коридор Министерства пах чернилами и пылью, и это был привычный, успокаивающий запах. Гермиона прислонилась к стене и уставилась в потолок, где висели магические светильники, имитирующие небо. — Он просто имя в списке, — сказала она себе. — Ты не можешь выбирать подопечных по принципу симпатии. Или антипатии. Ты не можешь отдать его кому-то другому, потому что тогда это будет означать, что ты… что? Что она боится. Гермиона Грейнджер, которая прошла через войну, через пытки, через крестражи и битву, боится одного человека с платиновыми волосами и острым языком. — Это абсурд, — сказала она вслух. — Простите? — раздалось из-за угла. Гермиона выпрямилась, кашлянула и быстрым шагом вернулась в кабинет. Она взяла перо и написала письмо.

***

Уважаемый мистер Малфой, В соответствии с Указом Министерства Магии № 847/2 от сего числа, вы включены в Программу социальной адаптации бывших условно осужденных. Вашим куратором назначена нижеподписавшаяся. Прошу вас явиться в Министерство Магии, кабинет 147, отдел социальной адаптации, в четверг, 15 мая, в 10 часов утра, для первичной консультации и подписания необходимых документов. С уважением, Гермиона Грейнджер Начальник отдела социальной адаптации Она отправила письмо совой, села на стул и поняла, что с этой минуты обратной дороги нет.

***

Четверг наступил быстрее, чем ей хотелось бы. Гермиона пришла на работу в семь утра, хотя консультация была назначена на десять. Она перепроверила все документы четырежды, расставила стулья в кабинете (потом переставила их обратно), заварила чай (остыл, заварила новый) и трижды перечитала свое психологическое заключение на Драко, которое составил неизвестный целитель из Святого Мунго. «Обследуемый демонстрирует признаки посттравматического стрессового расстройства, выраженную социальную изоляцию, избегающее поведение. Мотивация к реабилитации низкая. Рекомендовано наблюдение квалифицированного специалиста с опытом работы с ПТСР». Гермиона потерла виски. Она не специалист по ПТСР. Она вообще не специалист по психологии. Она специалист по книгам, по правилам, по тому, чтобы делать всё правильно и в срок. Но она была единственной, кто добровольно вызвался на эту работу. Ровно в девять пятьдесят пять она услышала шаги в коридоре. Шаги были ровными, размеренными, без единой запинки. Человек, который шел, не волновался. Или, по крайней мере, делал вид, что не волнуется. В дверь постучали. — Войдите, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дверь открылась. Драко Малфой стоял на пороге, и если бы Гермиона не знала его прошлое, она бы подумала, что перед ней успешный молодой юрист или банкир. На нем был идеально сидящий темно-серый костюм, белая рубашка, начищенные до блеска туфли. Волосы, платиновые, как всегда, были аккуратно зачесаны назад, и ни одного непослушного локона. Он выглядел так, будто собирался на светский раут, а не на встречу с куратором по условно-досрочному. — Мисс Грейнджер, — сказал он, и в его голосе не было ни удивления, ни гнева. Только легкая насмешка, такая привычная, что у Гермионы дернулся глаз. — Я так надеялся, что ваша сова ошиблась адресом. Но, как всегда, вы не оставляете места для иллюзий. — Мистер Малфой, — ответила она, кивнув на стул напротив. — Садитесь, пожалуйста. Он вошел в кабинет с видом человека, который заходит в клетку. Огляделся — стеллажи с папками, письменный стол, чайник, диаграммы на стенах — и только потом опустился на стул, аккуратно положив руки на колени. Гермиона заметила, что он сидит очень прямо. Слишком прямо. Как будто его спина была прикручена к стулу. — Чай? — предложила она, чтобы разрядить обстановку. — Вы предлагаете мне чай? — переспросил Драко, и его бровь поползла вверх. — Грейнджер, мы последний раз виделись на суде, где вы давали показания против меня. Я тогда сидел в клетке для обвиняемых, а вы перечисляли все мои преступления с точностью до даты и времени. И теперь вы предлагаете мне чай? — Я давала показания против всех, — спокойно ответила Гермиона. — Это была моя обязанность. Сейчас моя обязанность — помочь вам адаптироваться к нормальной жизни. И да, я предлагаю вам чай. Черный, зеленый, травяной? Мятный, кажется, успокаивает нервы. Драко смотрел на нее несколько секунд, потом усмехнулся. — Мятный. Если вы настаиваете. Гермиона налила чай в две кружки (зеленые, с логотипом Министерства, уродливые до невозможности) и поставила одну перед Драко. Он взял кружку, сделал глоток и поморщился. — Вы не умеете заваривать мятный чай. — Я умею заваривать всё, что написано в инструкции. — Мятный чай заваривают при температуре девяносто градусов, а не кипятком, — сказал Драко, ставя кружку на стол. — Иначе он горчит. — Вы пришли обсуждать чай или программу реабилитации? — спросила Гермиона, чувствуя, как у неё начинает болеть голова. Драко откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. — Программу, конечно. — Он взял со стола брошюру, которую Гермиона приготовила заранее, и пролистал её с видом рецензента, который готовится разнести книгу в пух и прах. — «Социальная адаптация: шаг в новую жизнь». Очень пафосно. Кто писал? — Я. — Я так и подумал. Слишком много прилагательных. — Он закрыл брошюру и положил её обратно на стол. — Хорошо, мисс Грейнджер, начальник отдела социальной адаптации. Объясните мне, что это значит на практике. Вы будете приходить ко мне домой с проверками? Следить, не пью ли я огненный виски и не строю ли козни против Министерства? — Я буду помогать вам трудоустроиться, — ответила Гермиона. — Сопровождать на собеседования, консультировать по вопросам жилья, если это потребуется. Я буду составлять отчеты о вашей адаптации, которые потом повлияют на решение о снятии судимости. — Снятии судимости? — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Вы думаете, я верю в это? Я — Малфой. Мое имя навсегда останется в архивах Министерства рядом с пометкой «Пожиратель смерти». Снятие судимости не сделает меня свободным. — Сделает вас свободнее, чем сейчас, — ответила Гермиона. — Сейчас вы не можете работать в магическом мире. Вы не можете путешествовать за границу без разрешения. Вы не можете держать палочку. Снятие судимости вернет вам все эти права. — Палочку, — повторил Драко, и в его голосе впервые проскользнула горечь. — Вы думаете, мне нужна палочка? — Я думаю, вам нужно то, что вы потеряли, — сказала Гермиона. — И я могу помочь это вернуть. Если вы готовы сотрудничать. Она протянула ему контракт. Драко взял его двумя пальцами, как будто это была какая-то заразная вещь, и пробежал глазами первый лист. — «Куратор обязуется сопровождать подопечного на все собеседования, проверять место жительства, оказывать психологическую поддержку, быть на связи 24 часа 7 дней в неделю», — прочитал он вслух. — Вы читали это, прежде чем подписывать? — Я это писала. — Значит, вы добровольно согласились быть на связи со мной в любое время дня и ночи? — Драко отложил контракт и посмотрел на неё с искренним, почти детским любопытством. — Грейнджер, вы ненавидите меня. Я пытался убить Дамблдора. Я позволил Пожирателям войти в Хогвартс. Почему вы это делаете? Гермиона выдержала его взгляд. — Потому что война закончилась, мистер Малфой. И если мы не научимся жить в мире, всё, за что мы боролись, не имеет смысла. Драко молчал несколько секунд. Потом его лицо снова приняло привычное выражение ленивого скептицизма. — Благородно, — сказал он. — И наивно. Но я подпишу ваш контракт, Грейнджер. Не потому, что верю в вашу программу. А потому, что у меня нет выбора. Он взял перо, поставил подпись на последней странице и вернул документ Гермионе. — Когда наше первое занятие? Я так волнуюсь. — Завтра, — сказала Гермиона, пряча контракт в ящик стола. — В десять утра. Мы начнем с поиска работы. — Работы? — Драко поднялся со стула, поправил пиджак. — Вы хотите, чтобы я работал? На кого? — Это мы и выясним. — Я не буду работать на маглов. — Вы не будете работать на кого-то, кто платит меньше ста галеонов в месяц. — Я не буду работать на того, кто ниже меня по статусу. — Ваш статус сейчас — «условно осужденный», мистер Малфой. Это самый низкий статус из возможных. Драко остановился в дверях и обернулся. — Я сохраню это на память, — сказал он, кивнув на брошюру, которая осталась лежать на столе. — Внукам покажу. «Как ваша бабушка уничтожила мою жизнь окончательно». — До завтра, мистер Малфой, — ответила Гермиона, стараясь не сжимать зубы слишком сильно. Дверь за ним закрылась. Она посидела минуту, смотря на пустой стул, потом взяла кружку, сделала глоток остывшего чая и поняла, что Драко был прав: она действительно не умеет заваривать мятный.

***

Она продержалась ровно до вечера. К пяти часам в её голове пульсировала мигрень, от которой не помогали даже заклинания. Она перебрала список потенциальных работодателей для Драко Малфоя четырнадцать раз, и каждый раз её посещала одна и та же мысль: кто возьмет на работу бывшего Пожирателя смерти, у которого из магических способностей — умение красиво оскорблять и идеальная стрижка? Никто. Абсолютно никто. Гермиона закрыла папку, погасила свет в кабинете и аппарировала домой, в свою маленькую квартиру в Лондоне. Дома её ждал кот Круто, которого она подобрала на улице год назад. Кот, не обращая внимания на её состояние, требовал ужина, и Гермиона, механически открыв банку с кормом, плюхнулась на диван. Круто, насытившись, запрыгнул к ней на колени и заурчал. — Сегодня был первый день, — сказала она ему. — И я уже хочу подать в отставку. Кот зевнул. — Или убить его, — добавила она. — Ещё не решила. Она достала мобильный телефон — магловский, но она держала его для связи с Гарри и Роном, которые так и не научились пользоваться совами — и набрала номер. — Гермиона! — голос Гарри звучал бодро, что само по себе было подозрительно. — Как прошёл первый день? Ты уже спасла магический мир? — Я хочу подать в отставку, — сказала она. На том конце повисла пауза. — Или убить его, — добавила она. — Ещё не решила. — Подожди, — голос Гарри стал серьезным. — Кого — его? Малфоя? Ему назначили тебя? — Я сама вызвалась быть первым куратором, Гарри. Я не могла отдать его кому-то другому. Это было бы… нечестно. — Нечестно по отношению к кому? — Гарри усмехнулся. — К нему или к тому бедняге, которому бы его отдали? — К программе, — ответила Гермиона. — Я должна проверить, как она работает, на самом сложном случае. Если она сработает с Малфоем, она сработает с кем угодно. — И как он? — спросил Гарри. — Сломлен? Покаянный? Или всё такой же… — Невыносимым? — закончила Гермиона. — Да. Он пришел в костюме, который стоит больше моей месячной зарплаты, раскритиковал мой чай, назвал программу пафосной, а меня — наивной. И подписал контракт, потому что у него нет выбора. — Звучит как Малфой, — вздохнул Гарри. — Слушай, ты уверена, что справишься? Я могу поговорить с Кингсли, попросить другого куратора… — Нет, — сказала Гермиона тверже, чем чувствовала. — Я справлюсь. Это просто… первый день. Я не ожидала, что он будет таким. — Таким — каким? — Живым, — сказала она после паузы. — Я не знаю. Я думала, он будет… сломленным. А он пришел и стал спорить о температуре чая. Как будто ничего не изменилось. Гарри помолчал. — Может, это и есть его защита, — сказал он наконец. — Знаешь, когда всё вокруг рушится, единственное, что остается — это твоя манера вести себя. Он всегда был заносчивым. Может, если он перестанет быть заносчивым, он перестанет быть собой. — Ты защищаешь его? — Я защищаю тебя, — ответил Гарри. — Ты взялась за сложную работу, Гермиона. Просто… не жди, что он будет благодарным. Он Малфой. Благодарность не входит в его набор навыков. — Я знаю, — вздохнула она. — Ладно, иди. У меня завтра второй день. Нужно придумать, куда его пристроить на работу. — Удачи, — сказал Гарри. — И, Гермиона? — Да? — Если решишь его убить, позови меня. Я хочу посмотреть. Она усмехнулась и нажала отбой. Кот на коленях перевернулся на спину, подставляя живот. Гермиона почесала его за ухом и посмотрела в окно, на огни вечернего Лондона. Завтра будет второй день. Завтра она найдет для Драко Малфоя работу. Или убьет его. Второе казалось всё более реалистичным вариантом.