Как ты мог

Дима медленно выдохнул, подавляя желание вернуться в гримерку и всё рассказать Артёму. Он понимал: если Краснов узнает о чувствах Андрея, его реакция будет непредсказуемой — от ледяного презрения до опасного любопытства. Матвеев не собирался делить внимание своего чернокнижника с кем-то ещё, тем более из-за интриг Башарова. Вместо этого Дима дождался, пока Марат скроется за поворотом, и направился прямиком к гримерке Кислицина. Он вошел без стука. Андрей сидел на краю стула, закрыв лицо руками. Услышав шаги, он вскинулся, и в его глазах промелькнул животный страх, когда он увидел перед собой Матвеева. — Дима? Что тебе… — начал было Андрей, но Матвеев перебил его, захлопнув дверь и заперев её на замок. — Помолчи, Андрей. Я только что говорил с Башаровым, — голос Димы был тихим, но в нем вибрировала скрытая угроза. — Он выложил мне всё. Твою «маленькую тайну» про Артёма. Твою сделку из-за Семёна. Всё. Кислицин побледнел так, что стали видны синяки под глазами. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. — Послушай меня внимательно, — Дима сделал шаг вперед, нависая над Андреем. — Мне плевать, что там у Башарова с Лесковым. Мне плевать на их любовь и шантаж. Но мне не плевать на Артёма. И на то, как ты на него смотришь. Матвеев оперся руками о стол, отрезая Андрею путь к отступлению — Мой ультиматум прост. Ты доигрываешь этот сезон так, как сказал Башаров: не лезешь к Семёну, признаешь его правоту, делаешь всё, чтобы Марат был доволен. Но это еще не всё. Ты больше никогда не приближаешься к Артёму ближе, чем на три метра вне кадра. Никаких «случайных» разговоров, никаких взглядов, никаких попыток магического контакта. Если я замечу хоть тень твоих чувств в его сторону — я сам расскажу ему всё. Но не так деликатно, как Марат. Я сделаю так, что он будет презирать тебя до конца жизни. Ты понял? — Я просто защищаю своё, — холодно бросил Дима, разворачиваясь к двери. — У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок перед общим сбором. Не разочаруй меня.