Желание.

В предверии сумерок Энджин направлялся в заброшенный район, в котором проживала Томме. Они были знакомы достаточно давно и время от времени встречались компанией (если таковым можно было нарекать Кейнса, то так оно и было) и само собой, выпивали, обсуждая последние события недели. Томме могла увлеченно рассказывать про свою любимую коллекцию фильмов, которая лишь росла. Он всегда удивлялся, как эта девушка поглощает и анализирует любого рода информацию и с огромным интересом и блеском в глазах им ее рассказывает. Тамзи мгновенно пытался опровергнуть ее исследования, на что та лишь сильнее загоралась идеей и умело отстаивала свое мнения и ставила этого провокатора на место. При виде картины закипающего от гнева и нахлынувшего возмуждения Кейнса и бодрой, такой невероятной девушки, Энджин расплывался в улыбке подобно довольному коту. Каждый раз когда они собирались, комната наполнялась оживленным хохотом и со стороны казалось, что те участвуют в дебатах. Недоуменный Тамзи великолепное зрелище. Не раз Энджин и сам попадался на подтрунивания Томме и оказывался повергнут, от чего ребята уже гоготали над ним самим. Бывало, если он лез в эти перепалки его мгновенно затыкали единогласным «Ни слова!». Как только он выпадал из диалога, его поцелуй в щеку одного из них, мог своевременно вернуть их ему из царства разума. Томме не раз не замечала этот жест, могла и увлеченно взъерошивать чужие волосы до тех пор пока Тамзи не начинал сдерживать смех с того в какое гнездо могла превратиться голова Энджина. Кейнс же, сразу замечал тактильность этого чудака. Его реакции всегда непредсказуемы, он мог и театрально закатить глаза, отвесить тому щелбан, а мог и вовсе укусить Энджина за щеку. Томме и сама была в восторге с этих двух невообразимых тактильных катастроф. Они все достаточно привыкли к присутствию друг друга от чего прикосновения стали само собой разумеющимися. Бывало, Кейнс лежал у нее на коленях пока она перебирала его пряди, Энджин же заплетал ее волосы в аккуратные колоски. Обе его жертвы уходили с посиделок с разнообразными прическами. Каждая подобная перепалка заканчивалась достаточно бурным перемирием. Разногласия между Тамзи и Энджином носили иной характер, оба наслаждались кулаками друг друга, грубо вгрызались в губы, слизывали капли свежой крови и ходили с глупым подбитым видом. В такие моменты Томме предпочитала скрываться на кухне от этих дебоширов. Конечно, от неё им было вовсе не скрыться. Каждый раз когда она их лотала, то не удерживалась от нелестных комментариев и приговаривала «Да какие вам поцелуи?Вы себя видели?? Ходите все синие с ног до головы!.» при этом аккуратно целуя каждого в лоб и поправляя выбившиеся пряди. В такие моменты они оба сидели смирно, хоть Кейнс и мог выпалить что-то вроде «миледи, вы очаровательны в гневе», попутно одаривая поцелуями её мраморные кисти рук. Энджин не мог найти слов этой безграничной наглости! Хоть ранее и целовал этого человека, это было сродни плевком в лицо. Все эти мысли и сейчас вызывали на его лице улыбку. Когда он отворил дверь, на пороге прихожей приветливо стояла девушка с волосами цвета вороньего крыла. Где-то со стороны комнаты доносилось благородное «Дорогая, прогони его». Усмехнувшись, Энджин вошёл в квартиру и поцеловал хозяйку в уголок губ, попутно интересуясь «Давно вы так?», оглядел комнату в которой сидел тот, кто ранее велел его выгнать прочь. Кейнс развалился на кресле и бездумно листал страницы книги. Приподняв очки он томно вздохнул, – А вы не торопились, старче. Проигнорировав очевидную провокацию, Энджин расположился на кровати, с удовольствием ощутив, как привычная мягкость принимает его тело. Томме тут же скользнула следом и устраилась рядом, тот лишь положил голову ей на плечо. — Ты хоть ел сегодня? — осторожно поинтересовалась она. — Дорогая, он взрослый мальчик, — лениво протянул Кейнс из кресла, перелистывая очередную скучную страницу. — Если хочет морить себя голодом, это его личное право. — Я не тебя спрашивала, — парировала Томме. Энджин усмехнулся себе под нос. — Ел, — соврал он. — Врёшь, — одновременно произнесли Томме и Тамзи. Она звучало беззлобно, лишь огласила факт, а Тамзи явно издевался. — Сейчас что-нибудь разогрею. — И скрылась на кухне, оставив их вдвоём. Повисла пауза, Кейнс отложил книгу на подлокотник, снял очки и принялся неторопливо протирать стёкла краем рубашки. Делал он это с видом человека, который собирается сказать что-то язвительное, но выдерживает театральную паузу. Энджин потянулся, закинув руки за голову, и уставился в потолок. — Ты чего такой довольный? — не удержался Кейнс. — А чего мне быть недовольным? — Не знаю. Может, совесть заела. Энджин скосил на него взгляд. Кейнс водрузил очки обратно и уставился на него в упор, всем своим видом изображая пристальное наблюдение. — Моя совесть чиста, — сказал Энджин. — Это потому что ты её никогда не используешь. — Острота не по делу. Кейнс прищурился, но спорить не стал, вместо этого вытянул ноги и уставился в книгу, делая вид, что читает. Энджин знал этот приём, он ждал, когда противник расслабится, чтобы нанести удар. Но прежде чем он успел продолжить, из кухни вышла Томме с тремя тарелками, и разговор естественным образом сошёл на нет. Она расставила еду на низком столике, который для этого случая придвинула ближе к кровати и креслу, и устроилась на полу, поджав под себя ноги. Энджин спустился с кровати, сел рядом. Кейнс чуть погодя, всё же перебрался с кресла на пол, оказавшись напротив. — Ешьте, — скомандовала Томме. — Оба. — А если я не хочу? — спросил Кейнс. — Тогда я тебя прогоню, – она произносила это твёрдо, хоть каждый и знал, что она так не поступит, расстраивать её никто не желал. — Миледи, вы сегодня кровожадны, — он взял вилку, но вместо того, чтобы начать есть, склонил голову набок, разглядывая её. — Вас кто-то обидел? — Меня обижает то, что вы оба выглядите как смерть, — отрезала Томме. — Энджин, у тебя под глазами синяки и рассечена скула. Вы вообще себя видите? — Так это же другое, — Кейнс невинно похлопал ресницами. — Это я ему вчера врезал, когда он полез целоваться. — Вы целовались вчера? — Томме перевела взгляд с одного на другого. — Не целовались мы, — проворчал Энджин. — Он врёт. — А что было? — не унималась девушка. – Мы не сошлись во мнениях.– Кейнс говорил с лёгкой обидой, но в уголках губ пряталась улыбка. — Это была нежность, которая не знает границ. – Я вас услышала. – С этими словами она покинула комнату. Кейнс повернулся к Энджину и беззвучно, одними губами произнёс «потом». На что тот лишь закатил глаза. Каждый знал, что «потом» не наступит, по крайней мере сегодня. Томме была права, они оба были разбиты и нуждались в том, чтобы их просто… лотали. Она вернулась уже с пузырьком тёмного стекла и ватными дисками. Устроившись между ними, сначала взялась за Кейнса, заставила его повернуть голову и недовольно морщиться от резкого запаха. Энджин наблюдал за её руками, как она ловко орудует диском, как кончики пальцев осторожно касаются скулы, как Тамзи, несмотря на ворчание, поддаётся, чуть наклоняя голову, позволяя себя обрабатывать. Её пальцы спустя несколько мгновений коснулись и его лица, мягко поворачивая и оценивая повреждения. Синяки под глазами она обработала особенно осторожно, дуя на кожу, чтобы облегчить жжение. Томме закончила и наконец расплылась в умиротворенной улыбке. — Теперь лучше. — Лучше не стало, — проворчал Кейнс, но уже беззлобно, даже с какой-то сонной ленцой. — От этой настойки пахнет так, будто мы в лесу ночевали. — Зато синяки быстрее пройдут, — Томме закрыла пузырёк и убрала его на подоконник. — А если вам не нравится, можете больше не драться. — Это исключено, — ответив одновременно они переглянулись, и Кейнс, не сдержавшись, хмыкнул. Энджин слушал очередную перепалку вполуха, чувствуя, как усталость и тепло разливаются по телу. Пальцы Томме лежали у него на колене, и он накрыл их своей ладонью, не думая. Она не отдёрнула руку, только переплела пальцы, и от этого простого жеста стало ещё спокойнее. Кейнс заметил, прищурился, но промолчал. Вместо этого он внезапно поднялся и принёс колоду карт «уно». — И что теперь? — спросил Энджин, когда колода оказалась в его руках. — Будем спать? Или ещё что-то? — Спать рано, — ответила Томме, и в голосе её послышалась лёгкая усмешка. — А «что-то» мы уже делали. — Мало, — сказал Кейнс, не глядя на неё. Она повернулась к нему, и Энджин почувствовал, как её пальцы в его руке чуть сжались. — А давайте, — она выдержала паузу, — Сыграем во что-нибудь. — И что ты предлагаешь? — Тамзи поднял колоду, крутанув её на пальце. — На желание. — Томме забрала у него колоду и ловко вытянула несколько карт, откладывая лишние. Кейнс выпрямился, и в глазах его загорелся знакомый азарт. — На желания? — переспросил он, чуть наклоняя голову. — И кто загадывает? — Тот, кто выиграл. Желание любое, но выполняется сразу. Тамзи сдал карты, и теперь держал их веером, прикрываясь ими, как щитом, и поглядывая на соперников поверх очков. — Твой ход, — кивнул он Энджину. Энджин положил синюю двойку. Томме тут же накрыла её синей семёркой. Кейнс, не торопясь, выложил зелёную семёрку, сменив цвет. Игра началась. Сначала казалось, что Кейнс играет спустя рукава, он тянул карты, иногда пропускал ход, пару раз даже взял штрафные, не пытаясь их оспорить. Энджин знал эту манеру. — Ты чего такой тихий? — поинтересовалась Томме, выкладывая красную единицу. – Я думаю, тише. Энджин взял две карты, бормоча что-то нелестное про Тамзи, и Томме прыснула, прикрывая рот ладонью. Кейнс улыбнулся ей, и в этой улыбке было что-то такое, от чего она перестала смеяться и снова сосредоточилась на своей руке. Игра продолжалась, они меняли цвета, ставили ловушки, и Энджин чувствовал, как Кейнс начинает вкрадчиво давить, как всегда делал, когда чувствовал слабину. Он то подкладывал Энджину «+4», заставляя того пропускать ход, то сбивал цвет, который только что выстроила Томме. И делал это с таким видом, словно это случайно. — Ты специально, — сказала Томме, когда Кейнс в третий раз подряд поменял цвет на жёлтый, а у неё из жёлтых оставалась только дрянь. — Я просто играю, — невинно ответил он. — Ты мухлюешь. — Докажи. Она прищурилась, но спорить не стала, вместо этого положила «+2» и перевела ход на Энджина. Кейнс хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение. Энджин взял две карты, и в этот момент Кейнс положил на стол последнюю карту из своей руки. — Уно, — сказал он негромко, и в комнате повисла тишина. — Не может быть, — Томме склонилась над столом, пересчитывая карты, которые он выложил. — Ты… у тебя же было полно карт! — Было, — Кейнс откинулся назад, опираясь на руки, и вид у него был такой довольный, что Энджину захотелось ему врезать. — А теперь нет. — Ты специально копил, — осознал Энджин. — Весь первый круг ты просто тянул время. — Я изучал ваши манеры, — поправил Кейнс. — Томме любит менять цвет, когда нервничает. А ты, — он посмотрел на Энджина, — ты перестаёшь следить за чужими картами, когда злишься. Я просто дождался момента. — И дождался, — подтвердила Томме, откладывая свои карты. В её голосе слышалось не разочарование, а восхищение, смешанное с предвкушением. — Что ж, ты выиграл. Загадывай желание. Кейнс не торопился. Он сидел, глядя на них по очереди, и на губах его играла лёгкая усмешка. Энджин чувствовал, как напряжение возвращается. — Поцелуй, — наконец огласил Кейнс. — Но не меня, а его, — он кивнул на Энджина. — И медленно. Томме подняла бровь, но не стала спорить, пододвинувшись к Энджину, взяла его лицо в ладони и поцеловала, так, как любила, мягко, чуть касаясь губами, потом скользя по нижней губе, углубила поцелуй, пока Энджин не выдохнул ей в рот, притягивая ближе. — Достаточно медленно? — спросила она, отстраняясь, и голос её звучал хрипло. — Вполне, — Кейнс облизал сухие губы. — Следующий раунд. Они сдали заново, на этот раз выиграла Томме, быстро, ловко, оставив Кейнса с четырьмя картами и открытым ртом. — Моё желание, — она постучала пальцем по губе, делая вид, что задумалась. — Сними рубашку. — Это всё? — Кейнс уже тянул подол, стягивая ткань через голову. Движения были резкими, но когда рубашка упала на пол, он не стал прикрываться, только откинулся назад, опираясь на руки. Энджин всегда смотрел, когда Кейнс оказывался в таком положении, открытый, чуть напряжённый, с полосой света от лампы, падающей на ключицы. Взгляд Томме тоже был неотрывным, скользящим по его шрамам, а дыхание её стало глубже. Следующий раунд выиграл Энджин. Он долго молчал, перебирая карты, переводя взгляд с этих двоих, на миг задерживаясь, а потом вновь возвращаясь. — Желание? — поторопил тот. — Иди сюда, — сказал Энджин тихо. Кейнс подполз ближе, и Энджин, не говоря ни слова, провёл пальцами по его ключицам, спускаясь к груди, очерчивал линию мышц и чувствовал под кожей шероховатую поверхность рубца. Прикосновение задерживалось на рёбрах, отчего Кейнс замер, не дыша. — Это желание? — спросил он, и голос его дрогнул. – Погоди. – Он протянул руку, и его пальцы легли на затылок Кейнса, чуть сжимаясь в волосах. Кейнс резко выдохнул и подался вперёд, но не к Энджину, а к Томме, накрывая её губы своими. Поцелуй был коротким, но таким, от которого у Энджина заныло внутри, он видел, как пальцы Кейнса вцепились в её талию, как она приподнялась на носки, отвечая. — А я? — спросил он, когда они отстранились, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на жалобу. Кейнс развернулся к нему, всё ещё держа Томме одной рукой, и потянул Энджина за ворот. Их губы встретились жёстче, так, как они привыкли, с напором и с языком, скользящим по губам. Энджин чувствовал вкус самого Кейнса, и рядом, дыхание Томме и её смех. Отстраняясь, Тамзи лизнул разбитую губу Энджина. — Вы невыносимы, — сказала она, но в голосе её не было ни капли раздражения.