— Главное условие, — сказал Кейнс, глядя из под полуприкрытых ресниц, на то как кровь заливает рукав пальто. — Никакой пощады. – Энджин удивлённо приподнял бровь, добавив, – А с тобой могло быть иначе?

— А давайте, — она выдержала паузу, — Сыграем во что-нибудь. — И что ты предлагаешь? — Тамзи поднял колоду, крутанув её на пальце. — На желание. — Томме забрала у него колоду и ловко вытянула несколько карт, откладывая лишние.

Тамзи дернулся, будто его ударили, но не отвел взгляд, только усмехнулся одними уголками губ. — Тише, — Энджин легко и невесомо приложил палец к его губам. — Не порти момент. Я ждал этой встречи дольше, чем ты существуешь. Дай хотя бы полюбоваться. – Он протянул руку и коснулся пальцами виска Тамзи, медленно и изучающе провел по линии скулы.

Есть узы, что не вяжут рук, но пронзают сердце. Горек выбор. Вечен бег.

Это зеркало, поднесённое к сумеркам. Союз, выкованный во мраке? Быть может, летопись самообмана, столь изящного, что не отличить от откровения? Истина рождается в тишине между строк. В том месте, где во взгляде отразится собственная ночь. «Он дышал пространством, а пространство дышало им. Это был не симбиоз, а изначальное единство, забытое другими. Так он просочился и в мою скверную жизнь.»