Разбитые звездами

Поезд отходил от хогвартса, и Амелия смотрела в окно, пока Хогвартс не исчез за горизонтом. В купе было шумно: Джим и Сири спорили о лучшей тактике на будущий квиддичный сезон, Рем читал книгу, делая вид, что не слушает, а Пит рисовал в блокноте причудливые узоры — то ли схемы полётов, то ли просто настроение на бумаге. Лили, Марлин и Мэри сидели в соседнем купе, но то и дело заглядывали к ним, чтобы перекинуться парой слов или засмеяться над очередной шуткой Джима. — На четвёртом курсе мы выиграем Кубок, — заявил Джим, размахивая руками так, что чуть не задел книгу Рема. — Мы и на третьем выиграли, — напомнил Сири, лениво откинувшись на спинку сиденья. — Но на четвёртом выиграем ещё увереннее! — Это не имеет смысла, Джим. — Имеет! Потому что я буду капитаном! — Ты будешь капитаном, только если Тонт выпустится, — заметила Амелия, не поднимая глаз от книги. Она делала вид, что читает, но на самом деле ловила каждое слово. — Он выпустится! И тогда я стану самым молодым капитаном в истории Гриффиндора! — Ты станешь самым шумным капитаном в истории Гриффиндора, — поправил Рем, не отрываясь от страниц. — Это тоже достижение! — Джим гордо выпрямился, и все расхохотались. Пит захихикал, Сири закатил глаза, но Амелия видела, что он тоже улыбается. Ей нравилось смотреть на них — таких разных, но таких своих. Она знала, что будет скучать. Поезд замедлял ход. Платформа 9¾ приближалась. — Встретимся в августе? — спросил Пит, собирая свои вещи и аккуратно складывая рисунки в папку. — Обязательно, — сказал Джим. — Напишите, когда вернётесь. Мама уже спрашивала. — Я напишу, — пообещал Рем. Сири ничего не сказал. Он просто посмотрел на Амелию и слегка кивнул. Она кивнула в ответ. Между ними не нужно было слов — они понимали друг друга без них. Поезд остановился. Они вышли на платформу, и Амелия увидела родителей — Юфимия и Филимон стояли у колонны, улыбались и махали руками. Джим рванул к ним первым, чуть не сбив с ног какую‑то женщину с клеткой, в которой недовольно сопел филин. — Мам! Пап! Мы выиграли Кубок! — Мы знаем, дорогой, — Юфимия обняла его, потрепала по волосам. — Ты писал в каждом письме. — Но это был важный Кубок! — Все Кубки важные, — улыбнулся Филимон, пожимая руку сыну. Амелия подошла медленнее. Обняла отца, потом мать. — Как отдохнули? — спросила она. — Хорошо, — ответила Юфимия. — Но дом без вас пустой. Родители Рема подошли забрать его. Линетт Петтигрю, маленькая кругленькая женщина, обнимала Пита и благодарила Юфимию за приглашения на каникулы. Сириус вышел из поезда последним. Амелия заметила, как он оглядывается, ища знакомое лицо. Рядом с Сириусом в этот раз стоял мужчина. Амелия замерла. Он был высоким, худым, с чёрными волосами, падающими на бледное лицо. Аристократичные черты, резкие скулы, тёмные глаза, которые смотрели на мир с лёгкой насмешкой. Он был похож на Сириуса. Очень похож. Как старшая копия — только вокруг глаз легли морщины, а в волосах серебрилась седина. — Дядя Альфард, — сказал Сириус, подходя к нему. В его голосе Амелия услышала что‑то новое — не холод, не защиту, а что‑то тёплое, почти детское. — Сириус, — мужчина улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо. Оно стало живым, почти молодым. — Как вырос! Мать сказала, ты совсем взрослый. — Я и есть взрослый, — Сириус усмехнулся, но Амелия видела, как он тянется к дяде, как расслабляются его плечи, когда Альфред кладёт руку ему на плечо. — Взрослый, который всё ещё теряет носки? — Альфард поднял бровь. — Это была не моя вина! — Конечно, не твоя. Альфард обнял племянника, и Амелия заметила, как Сириус расслабился в его объятиях. Так, как не расслаблялся ни с кем. Юфимия подошла поздороваться. — Мистер Блэк, рада видеть вас. — Миссис Поттер, — Альфард поклонился с галантностью старой школы. — Спасибо, что приютили нашего мальчика на каникулах. Вальбурга, конечно, была против, но я настоял. — Вы всегда желанный гость, — улыбнулась Юфимия. — И Сириус — тоже. Альфард перевёл взгляд на Амелию. Его глаза были тёмными, как у Сири, но в них было что‑то другое — мягкость, что ли. — А это, должно быть, Амелия, — сказал он. — Сириус много о вас рассказывал. — Надеюсь, только хорошее, — ответила Амелия, чувствуя, как краснеет. — Только хорошее, — Альфард улыбнулся. — И немного о том, как вы летаете лучше его. — Дядя! — возмутился Сириус. — Что? Это правда. Я всегда говорю правду. Он протянул Амелии руку. Она пожала её — ладонь была тёплой, сухой, с длинными аристократическими пальцами. — Приятно познакомиться, мисс Поттер. Я надеюсь, вы ещё посетите наш скромный дом. Сириус будет рад. — Дядя! — Сириус покраснел. — Что? Я просто вежлив. Юфимия рассмеялась. Амелия заметила, как она переглянулась с Филимоном — тот кивнул, и в его глазах тоже была улыбка. — Мы будем рады, если Сириус приедет к нам, — сказала Юфимия. — Как обычно. — Он приедет, — Альфард положил руку на плечо племянника. — Я прослежу. А сейчас, Сириус. нам пора. Сириус кивнул. Он подошёл к Джиму, хлопнул его по плечу. Обменялся рукопожатиями с Ремом и Питом. Потом подошёл к Амелии. — До августа, — сказал он тихо. — До августа, — ответила она. Он посмотрел на неё долгим взглядом, хотел сказать что‑то ещё, но передумал. Просто улыбнулся и отошёл к дяде. Альфард обнял его за плечи и повёл к выходу с платформы. Амелия смотрела им вслед — две фигуры, такие похожие, одна чуть выше, другая чуть моложе. — Хороший человек, — сказал Филимон, подходя к ней. — Альфард. Я знал его в школе. Он был на курс старше. — Он не похож на остальных Блэков, — заметила Амелия. — Он и не похож, — Филимон усмехнулся. — Он всегда был белой вороной в своей семье. Слишком добрый, слишком мягкий. Они его не понимали. А он их — не принимал. — Он помолчал. — Он единственный, кто поддерживал Сириуса, когда тот сбежал из дома. Вальбурга запретила даже говорить о нём, но Альфард не слушал. Он всегда делал по‑своему. — Он не женат? — спросила Амелия. — Нет, — Филимон покачал головой. — Говорят, был влюблён в одну девушку в школе, но родители были против. Она была из другой крови. С тех пор он так и остался один. Живёт в своём доме, занимается тем, чем хочет. Блэки его не принимают. — Он кажется… добрым, — сказала Амелия. — Он добрый, — кивнул Филимон. — И очень одинокий. Поэтому он так привязался к Сириусу. Мальчик стал ему сыном, которого у него не было. Амелия смотрела вслед удаляющимся фигурам. Сириус обернулся на мгновение, поймал её взгляд и улыбнулся. — Идём, — позвала Юфимия. — Домой. — Идём, — ответила Амелия.

***

Лето в Годриковой впадине было тихим. Без друзей, без ночных вылазок, без полнолуний в Запретном лесу. Амелия просыпалась, когда солнце уже стояло высоко, спускалась на кухню, где пахло свежим хлебом и малиновым вареньем, и садилась завтракать с родителями. Джим, конечно, носился по саду с мётлой, отрабатывая новые трюки. Иногда Амелия присоединялась к нему, и они летали над полями, пока солнце не начинало садиться. Иногда она просто сидела на крыльце с книгой, смотрела на облака и ни о чём не думала. Однажды вечером, когда Джим уже ушёл спать, устав после целого дня полётов, Амелия и Юфимия сидели в саду. Филимон читал газету неподалёку. — Ты стала спокойнее, — заметила Юфимия, глядя на дочь с той мягкой проницательностью, которая была только у неё. — Просто отдыхаю, — ответила Амелия. — Отдыхаешь или думаешь? — Юфимия посмотрела на неё с той мягкой проницательностью, которая была только у неё. — И то, и другое. Юфимия кивнула, помолчала. — Ты хотела рассказать нам что-то, — сказала она. — Я вижу. Амелия сжала пальцы. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится. Готовилась к нему, но всё равно боялась. — Да, — сказала она. — Я хочу рассказать о видениях. Филимон отложил газету. Юфимия подалась вперёд. — Я знаю, что вы заметили, — продолжила Амелия. — Что я иногда знаю то, чего не должна знать. Что я просыпаюсь по ночам. Что я стала… другой. — Мы заметили, — мягко сказал Филимон. — Но ждали, когда ты сама захочешь рассказать. Амелия глубоко вздохнула. — Я вижу будущее. Не всё, не всегда, не так, как хочу. Но видения приходят. Я видела, как Пит упадёт с лестницы, и успела его поймать. Я видела, как Джим чуть не разбился на матче, и успела его предупредить. Я видела… — она замолчала. — Что ты видела? — спросила Юфимия. — Рема. Я увидела, что он оборотень, за несколько месяцев до того, как узнала. Я видела его в лесу. Он просил меня о помощи. Тишина стала плотной. Филимон и Юфимия переглянулись. — И ты помогла ему, — сказал Филимон. Это был не вопрос. — Да. Я стала анимагом, чтобы быть с ним в полнолуние. — Мы знали, — тихо сказала Юфимия. Амелия замерла. — Что? — Мы знали про пантеру, — повторила Юфимия. — Я узнала признаки. Твоя бабушка тоже была анимагом. Очень красивым оленем. — Вы знали? — Амелия смотрела на мать, не веря. — И ничего не сказали? — Ждали, когда ты сама скажешь, — ответил Филимон. — Это твоя тайна, дочка. Мы не хотели её нарушать. — Но видения… — Про видения мы не знали, — призналась Юфимия. — Мы знали, что ты что-то чувствуешь. Что ты видишь то, чего не видим мы. Но не спрашивали. — Почему? — Потому что мы доверяем тебе, — просто сказал Филимон. — Ты умная девочка, Амелия. Сильная. Если бы тебе нужна была помощь — ты бы попросила. Амелия смотрела на родителей, и внутри неё что-то оттаивало. Она боялась этого разговора. Боялась, что они испугаются, начнут защищать, запрещать. А они просто… приняли. — Это родовое, — сказала она. — Дар провидения. Я нашла книгу Иоланты Поттер. Она тоже видела будущее. Юфимия и Филимон снова переглянулись. — Иоланта, — тихо сказал Филимон. — Моя прабабка. Я слышал о ней. Говорили, она была… необычной. — Она была провидицей, — сказала Амелия. — И она оставила книгу. С упражнениями. Я учусь контролировать видения. — Получается? — спросила Юфимия. — Не всегда. Но лучше, чем раньше. Филимон встал, подошёл к ней, сел рядом. — Амелия, — сказал он. — Ты знаешь, что мы гордимся тобой? — За что? — За то, что ты не испугалась. За то, что помогаешь друзьям. За то, что несешь этот дар, даже если он тяжёлый. — Я просто делаю то, что должна. — Нет, — Юфимия покачала головой. — Ты делаешь больше, чем должна. Ты спасаешь людей, Амелия. И мы гордимся тобой. Амелия почувствовала, как защипало в глазах. Она не плакала — она вообще редко плакала, — но сейчас было близко. — Спасибо, — сказала она. — За то, что не испугались. — Мы Поттеры, — улыбнулся Филимон. — Мы не пугаемся. Юфимия обняла её, и Амелия прижалась к матери, чувствуя, как тепло разливается по телу. Всё правильно. Всё хорошо. Она не одна. — Кстати, — Юфимия отстранилась и посмотрела на мужа. — Филимон, кажется, у нас есть кое-что для Амелии. — Точно, — он встал и ушёл в дом. Вернулся через минуту с маленькой шкатулкой из тёмного дерева. — Что это? — спросила Амелия. — Открой. Она открыла шкатулку. Внутри лежала старая книга в потёртом кожаном переплёте. На обложке не было названия, только выцветший герб Поттеров. — Это… — она подняла глаза на отца. — Дневник Иоланты, — сказал Филимон. — Не тот, который ты нашла в библиотеке. Это её личные записи. То, что она не хотела показывать никому, кроме своих. Амелия осторожно взяла книгу, открыла первую страницу. Почерк был старым, витиеватым, но разборчивым. «Если ты читаешь это, значит, дар не угас. Значит, в тебе течёт та же кровь, что и во мне. Береги его. Но береги и себя. Видящий будущее часто забывает о настоящем. Не стань одной из тех, кто смотрит так далеко, что перестаёт видеть тех, кто рядом». Амелия закрыла книгу, прижала к груди. — Спасибо, — сказала она. — Правда. — Это твоё, — ответил Филимон. — По праву крови.

***

В конце июля они поехали в Косой переулок. Джим носился между лавками, заглядывая в каждую витрину и комментируя всё, что видел. Амелия шла рядом с матерью, слушая вполуха его крики и чувствуя, как солнце греет плечи. — «Флориш и Блоттс»! — объявил Джим, когда они дошли до книжной лавки. — Я за новым учебником по защите! — Ты за новым учебником, который будешь открывать раз в месяц, — заметила Амелия. — Но я его открою! Честно! — Джим, в прошлом году ты открыл учебник по зельям только на экзамене. — И сдал! — На удовлетворительно. — Это хорошая оценка! — Для тебя — да. Джим обиженно насупился, но потащил их в лавку. Амелия выбрала книги быстро — она знала, что нужно, и не тратила времени на лишнее. Пока Джим спорил с отцом о том, нужна ли ему книга о драконах (не нужна, но он всё равно купил), она подошла к стеллажу с редкими изданиями. — Что-то ищешь? — спросил голос за спиной. Она обернулась. Сириус стоял в проходе, засунув руки в карманы, и улыбался. — Ты здесь? — Дядя Альфард привёз. Сказал, что я должен купить книги сам, без сов. — Он помолчал. — Я думал, вы приедете только завтра. — Планы изменились. Джим не мог ждать. — Джим никогда не может ждать. — Это правда. Они стояли в проходе, между стеллажами, и Амелия чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Она скучала. Скучала больше, чем хотела себе признаться. — Как лето? — спросил он. — Хорошо. Только тихо без вас. А у тебя? — Нормально. Дядя Альфард взял меня к себе. Мы много говорили. О школе, о друзьях, о… — он запнулся. — О чём? — О разном. Он смотрел на неё, и она чувствовала, что он не договаривает. Но не спрашивала. — Я рада, что ты здесь, — сказала она. — Я тоже, — он улыбнулся. — Лия, я… — Сири! — донеслось с другого конца лавки. — Иди смотреть! Тут книга про анимагов! Это был Джим. Сириус вздохнул. — Он не меняется, — сказал он. — Никогда, — согласилась Амелия. — Пойдём? — он протянул ей руку. Она посмотрела на его ладонь, потом на него. — Пойдём, — сказала она и пошла вперёд, не беря за руку. Но шла рядом. Ближе, чем нужно. И этого было достаточно.

***

В конце августа, перед самым отъездом в Хогвартс, Амелия сидела на крыльце, перечитывала дневник Иоланты и смотрела на звёзды. Джим уже спал, родители тоже. Тёплый августовский ветер шевелил страницы книги, доносился запах свежескошенной травы и поздних роз из сада. — Ами? — Юфимия стояла в дверях, закутанная в лёгкий халат. В руках она держала чашку, от которой шёл ароматный пар. — Не спится? — Не хочется, — Амелия закрыла книгу, положила её на колени. — Просто любуюсь звёздами. — Можно присоединиться? — Конечно. Юфимия села рядом, протянула дочери чашку: — Малиновый чай с мятой. Как ты любишь. — Спасибо, мам. Они помолчали, глядя на небо. Звёзды мерцали ярко, будто подмигивали. — Ты счастлива? — тихо спросила Юфимия. — Да. Счастлива, — Амелия улыбнулась. — Знаешь, раньше я думала, что видеть будущее — это проклятие. Что оно лишает меня настоящего. Но теперь я понимаю: это дар. Он помогает мне защищать тех, кого я люблю. — Иоланта тоже так считала, — кивнула Юфимия. — В конце концов она поняла, что дар провидения — это не бремя, а ответственность. И что самое важное — не пытаться изменить всё, а выбирать, что действительно стоит менять. — Я пока не всегда понимаю, что стоит, а что нет, — призналась Амелия. — Но я учусь. — Это главное, — Юфимия обняла её за плечи. — Ты сильная, Ами. И добрая. Эти качества редко встречаются вместе, но у тебя они есть. Амелия прижалась к матери. — Мам, а ты когда поняла, что любишь папу? Юфимия рассмеялась: — Ох, это было на пятом курсе. Мы тогда попали под ливень на квиддичном матче, промокли до нитки, а он снял с себя мантию и накинул на меня. И сказал: «Не хватало ещё, чтобы ты заболела. Кто тогда будет меня отчитывать за плохие оценки?» Я тогда впервые увидела, какой он на самом деле — не просто шумный гриффиндорец, а человек, который думает о других. — И ты влюбилась? — В тот момент — нет. Но поняла, что он особенный. А потом… потом всё случилось само собой. — А если… если я боюсь испортить то, что есть? — Амелия заговорила тише. — Если скажу — и всё изменится? — Иногда нужно рискнуть, чтобы получить что‑то большее, — мягко сказала Юфимия. — Но не торопись. Сердце само подскажет, когда наступит нужный момент. Главное — будь честной. С другими и с собой. Амелия кивнула. — Спасибо, мам. Ты всегда знаешь, что сказать. — Потому что я тоже была молодой. И тоже боялась. Они снова замолчали, наслаждаясь тишиной. Где‑то вдалеке ухала сова, в траве стрекотали сверчки. — Кстати, — Юфимия встала. — Завтра утром приедет дядя Альфард. Говорит, хочет попрощаться с вами перед школой. И Сириус будет с ним. Амелия почувствовала, как ёкнуло сердце, но постаралась не подать виду. — Правда? — Правда. — Юфимия улыбнулась. — Так что выспись как следует. Завтра будет хороший день. Она поцеловала дочь в макушку и ушла в дом. Амелия осталась сидеть на крыльце. Звёзды теперь казались ещё ярче. Она закрыла глаза, вдохнула полной грудью тёплый августовский воздух и улыбнулась. Завтра она увидит Сириуса. И, может быть, они просто посмеются, поболтают о пустяках, вспомнят смешные случаи из прошлого года. Ничего больше. Просто дружба. Та самая, что держит их всех вместе уже столько лет.

***

На следующее утро Солнце только взошло, когда во дворе раздался хлопок аппарации. Амелия, уже одетая и причёсанная, выглянула в окно и увидела: у калитки стояли дядя Альфард и Сириус. Сириус поднял голову, заметил её в окне и помахал рукой. Амелия помахала в ответ, чувствуя, как теплеет внутри. — Он приехал! — Джим, который как раз спускался вниз, выглянул в окно. — Ну наконец‑то! Я думал, он опоздает. — Джим, — Амелия повернулась к брату. — Давай пойдём встречать их вместе? — Конечно! — Джим схватил её за руку. — Пошли! Когда они вышли во двор, Юфимия уже угощала гостей чаем на веранде. — Доброе утро, мисс Поттер, — Альфард поклонился. — Вы, как всегда, очаровательны. — Вы слишком любезны, мистер Блэк, — улыбнулась Юфимия. — Присаживайтесь. Джим тут же увлёк Альфарда разговором о квиддичных мётлах, а Амелия и Сириус отошли к саду. — Привет, — сказала Амелия. — Привет, — Сириус улыбнулся. — Ты хорошо выглядишь. — Спасибо. Ты тоже. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, с чего начать. — Как лето? — спросил Сириус. — Скучала по Хогвартсу? — Немного, — призналась Амелия. — Но и дома было здорово. Летала с Джимом, читала, помогала маме в саду. А у тебя? — У дяди Альфарда интересно. Он много рассказывал о старых временах, показывал семейные артефакты. Даже разрешил заглянуть в библиотеку — там есть пара книг по анимагии, которые я раньше не видел. — Звучит захватывающе! — Ага. Но знаешь, чего не хватало? — Сириус подмигнул. — Наших ночных вылазок. И споров с Марли о тактике. И твоих советов, когда я опять что‑то натворил. — О, это святое, — рассмеялась Амелия. — Без этого и правда скучновато. Они оба рассмеялись. Где‑то рядом Джим увлечённо объяснял Альфарду преимущества новой модели «Нимбус‑1000», Юфимия смеялась над их спором, а солнце поднималось всё выше, заливая светом Годрикову впадину. Лето заканчивалось. Но впереди их ждал новый учебный год — с друзьями, приключениями и всем тем, что делает жизнь волшебной.