Разбитые звездами

Сентябрь Поезд в Хогвартс отошёл от платформы 9¾ ровно в одиннадцать. Амелия сидела у окна, смотрела, как Лондон уплывает назад, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Лето было тихим, но она скучала — по друзьям, по замку, по всему тому, что делало Хогвартс её вторым домом. И, конечно, по нему. — Ты чего улыбаешься? — спросил Джим, закидывая ноги на сиденье. — Солнце светит, — ответила она. — Ты улыбаешься солнцу? — А ты нет? Джим посмотрел в окно, пожал плечами и тоже улыбнулся. Сириус сидел напротив и смотрел на неё. Она поймала его взгляд и улыбнулась шире. Он улыбнулся в ответ — той улыбкой, которая была только для неё. — Чего вы лыбитесь? — буркнул Рем, не поднимая глаз от книги. — Настроение хорошее, — ответил Сириус. — У всех, кроме тебя, — заметил Джим. — У меня тоже хорошее, — Рем перевернул страницу. — Я просто не показываю. Пит захихикал, и все засмеялись. Амелия смотрела на Сириуса и чувствовала, как внутри что‑то трепетно замирает. Он говорил, что будет ждать. Она не была готова, но знала — он рядом. Этого было достаточно.

***

Первая неделя Это случилось на первой неделе. Амелия шла по коридору после занятий, когда на глаза попались две фигуры у окна. Сириус и Аланис Маррон с Пуффендуя, их однокурсница — невысокая блондинка с весёлыми глазами. Они стояли близко. Очень близко. А потом Сириус наклонился и поцеловал её. Амелия замерла. Внутри что‑то взорвалось — боль, обида, разочарование.  «Я подожду», «Сколько нужно», «Для меня есть только ты». Она смотрела, как он улыбается Аланис, как она смеётся, и чувствовала, как что‑то внутри ломается. Не сразу, но необратимо. Она развернулась и ушла. Не побежала, не заплакала — просто пошла. Сириус её не видел: он стоял спиной к коридору, полностью поглощённый разговором. В тот вечер она сидела на подоконнике в спальне, смотрела на звёзды и думала. Слова «я подожду» теперь звучали насмешкой. Она верила. А он… — Ами? — Лили подошла тихо, села рядом. — Ты чего? — Ничего, — Амелия повернулась к ней, улыбнулась. — Просто устала. — Ты плакала? — Нет, — это была правда. Она не плакала. Внутри была пустота. И боль. Но слёз не было. Лили посмотрела на неё внимательно, но спрашивать не стала. Амелия не рассказала никому. Ни Лили, ни Марли, ни Мэрс. Ни Джиму. Это было её. И только её.

***

На тренировке она была молчалива, но играла хорошо — четыре гола из пяти. Маркус Флоп, капитан команды, с которым она знакома уже год, заметил, что она «не здесь». — Ами, останься, — сказал он, когда все разошлись. Она остановилась, сжала метлу. — Что‑то не так? — спросил он. — Всё в порядке. — Не похоже. Она молчала. Он ждал. Между ними всегда было что‑то, что позволяло молчать вместе. — Я видела Сириуса с другой, — сказала она наконец. — Они целовались. Маркус присвистнул. — Больно? — Очень, — она посмотрела на него. — Но знаешь, что хуже? Я не злюсь. Я просто… разочарована. Симпатия уходит. Не сразу, но я чувствую. Маркус слушал, не перебивая. — Ты молодец, что не держишь в себе, — сказал он. — Хочешь, я оставлю его на дополнительные полтора часа? — Не надо. — Ами, он должен… — Не надо, Маркус, — она покачала головой. — Я не хочу мести. Я просто хочу, чтобы боль прошла. Он кивнул. — Тогда просто знай: я здесь. Если захочешь поговорить — приходи. Она улыбнулась. — Спасибо. С того дня они стали общаться чаще. Амелия приходила на тренировки пораньше, они сидели на трибунах, обсуждали тактику, учёбу, всякую ерунду. Маркус оказался удивительно простым в общении — без игр, без ожиданий, без скрытых смыслов. Для неё он стал как старший брат, которого у неё никогда не было. Для него она стала младшей сестрой — он часто говорил, что всегда хотел такую: умную, сильную, с характером. — Ты бы не справился со мной в детстве, — сказала она однажды. — Я бы справился, — усмехнулся он. — Я старше. — На пару лет — не такая уж разница. — Зато опыта больше. Она рассмеялась, и боль внутри стала чуть тише.

***

Середина октября Амелия сидела на трибуне после тренировки, смотрела на поле и чувствовала, как внутри пустота постепенно заполняется чем‑то другим. Не болью, не обидой — спокойствием. Она думала о Сириусе, о том, как он смотрел на неё в поезде, как улыбался. И о том, как целовал другую. — О чём задумалась? — Маркус сел рядом, протянул ей флягу с водой. — О Сириусе, — честно ответила она. — О том, что я чувствую. — И что? — Не знаю, — она помолчала. — Мне кажется, я для него ничего не значу. Раз он так легко… — она не договорила. — Ты не знаешь, легко ли ему было, — заметил Маркус. — Может, он просто пытался забыть. — Забыть что? — Тебя. Она посмотрела на него. — Зачем ему меня забывать, если он говорил, что будет ждать? — Иногда люди говорят одно, а делают другое. Не потому, что они плохие. Потому что больно. Амелия задумалась. — А если… проверить? — Проверить? — Узнать, нравлюсь ли я ему ещё, или уже всё. Маркус поднял бровь. — И как ты предлагаешь это сделать? — Мы скажем, что встречаемся, — она посмотрела на него. — На Хэллоуинском балу. Посмотрим на его реакцию. Маркус молчал долго. — Ты понимаешь, что это может быть жестоко? — Если он ничего не почувствует — значит, я была права, и мы оба сможем двигаться дальше. Если почувствует… — она замолчала. — Тогда я узнаю, что он чувствует на самом деле. — А если почувствует, а ты уже нет? — Тогда я буду честна с ним. Но сначала я должна понять, что чувствую. И что чувствует он. Маркус кивнул. — Хорошо. Я помогу. — Правда? — Правда, — он усмехнулся. — Ты же моя любимая младшая сестра. Сёстрам нужно помогать. Она улыбнулась. — Спасибо, Маркус. — Только давай придумаем историю. Чтобы выглядело правдоподобно. Они просидели на трибуне до темноты, придумывая детали. Когда они встречались, как это случилось, почему никому не говорили. Амелия чувствовала, как внутри поднимается что‑то, похожее на азарт. Ей нужно было знать. Нужно было понять, что осталось от того, что было.

***

Конец октября За неделю до Хэллоуина Амелия сидела в библиотеке, когда к ней подошёл Регулус Блэк. — Мисс Поттер, — сказал он тихо. — Мистер Блэк. Он огляделся, будто боялся, что кто‑то увидит. — Он… в порядке? — Регулус смотрел в сторону. — Сириус. — В порядке, — Амелия удивилась. — А что? — Ничего. Просто… я хотел убедиться. — Он не говорил, что не хочет иметь с тобой дела, — мягко сказала она. — Он не разговаривает со мной вообще, — Регулус поднял на неё глаза. В его взгляде была боль. — Для него я — часть того, что он ненавидит. — Он не ненавидит тебя, — сказала Амелия. — Я вижу, как он смотрит на твой стол во время пиров. Регулус замер. — Смотрит? — Смотрит. Он помнит. Он молчал долго, потом кивнул. — Спасибо. Не говорите ему, ладно? — Не скажу. Он ушёл так же тихо, как пришёл. Амелия смотрела ему вслед и думала о том, как много боли может быть в одной семье.

***

30 октября. Хэллоуинский бал Большой зал преобразился. Сотни летучих мышей кружили под зачарованным небом, светящиеся тыквы стояли на каждом столе, а профессор Флитвик создал иллюзию падающих звёзд. Воздух наполнял аромат тыквенного пирога и горячего шоколада, а музыка, доносившаяся из угла зала, задавала ритм вечера. Амелия вошла в зал под руку с Маркусом. На ней было тёмно‑синее платье, которое она выбрала с помощью Лили и Мэрс — простое, элегантное, с вышитыми серебряными звёздами по подолу. Маркус был в парадной мантии, выглядел серьёзно и немного сурово, но когда смотрел на неё, в глазах появлялась мягкость. — Ты красивая, — сказал он тихо. — Ты тоже ничего, — улыбнулась она. — Ничего? Я старался. — Хорошо, очень ничего. Он усмехнулся, и они вошли в зал. Компания была уже там. Джим с Марли спорили о том, кто лучше танцует, Рем стоял у стены с книгой (Амелия не удивилась), Пит рисовал в блокноте, Лили и Мэрс обсуждали наряды. Сириус был там же — с Аланис. — Ами! — Джим заметил её первой. — А ты с… — С Маркусом, — она взяла Маркуса за руку. — Мы встречаемся. Тишина стала плотной. — Что? — Джим переводил взгляд с неё на Маркуса. — Мы встречаемся, — повторила она. — Уже несколько недель. Сириус смотрел на неё, не веря. Его лицо побледнело, глаза сузились. — Встречаетесь? — переспросил он. Голос звучал ровно, но Амелия видела, как сжались его пальцы. — Да, — Маркус обнял Амелию за плечи. — Уже третья неделя идет. — Я не верю, — сказал Джим. — Ты бы мне сказала. — Я говорю сейчас. — Докажите, — бросил Джим. — Поцелуйтесь. Амелия замерла. Она не ожидала этого. Маркус слегка сжал её плечо. — Если это поможет вам поверить, — сказал он спокойно. Он посмотрел на Амелию. Она посмотрела на него. В его глазах было: «Мы справимся». Она кивнула. Он наклонился и поцеловал её. Не страстно, не показательно — просто, уверенно. Как друг, который помогает. Амелия закрыла глаза, чувствуя только лёгкое прикосновение губ, и ничего больше. Ни искры, ни тепла — ничего, кроме дружеской поддержки. Когда они отстранились, Джим выглядел убеждённым. — Ладно, — сказал он. — Верю. Сириус молчал. Его лицо было каменным, пальцы сжаты в кулаки. Аланис стояла рядом, смотрела на него растерянно, но он будто не замечал её. Он смотрел только на Амелию. — Поздравляю, — сказал он, развернулся и ушёл. Аланис растерянно посмотрела ему вслед, потом на Амелию, и побежала за ним. Джим смотрел на сестру с удивлением. — Ами, ты серьёзно? — Серьёзно, — она улыбнулась. — Мы просто… не говорили раньше. — Понятно, — он кивнул. — Ну, если ты счастлива — я рад. — Счастлива, — ответила она. Маркус убрал руку с её плеча. — Пойдём, — сказал он. — Угощу тебя тыквенным соком. Они отошли к столику с напитками. — Ты как? — спросил он тихо. — Нормально, — она посмотрела в сторону выхода, где скрылся Сириус. — Он ушёл. Это что‑то значит. — Значит, ты ему не всё равно. — Или он просто разозлился, что я не сказала раньше. — Ами, — Маркус посмотрел на неё. — Ты видела его лицо? Он был уничтожен. Это не злость. Она молчала, обдумывая его слова.

***

31 октября. После бала На следующий вечер Амелия собрала всех в Выручай‑комнате: Джима, Сириуса, Рема, Пита. Маркус был рядом. — Нам нужно поговорить, — сказала она. — О чём? — спросил Джим, подозрительно оглядываясь. — О вчерашнем. Сириус сидел в кресле, сжав подлокотники. Он не смотрел на неё. — Это была неправда, — сказала Амелия. — Мы с Маркусом не встречаемся. Тишина стала ещё плотнее. — Что? — Джим вскочил. — Ты… вы… — Это был план, — Маркус говорил спокойно, без тени смущения. — Чтобы проверить кое‑что. — Что проверить? — голос Сириуса прозвучал глухо. Амелия посмотрела на него — на его бледное лицо, на руки, сжимающие подлокотники, на глаза, которые наконец встретились с её. — Я видела тебя в сентябре. С Аланис. Ты целовал её. Сириус замер. — Я… — он сглотнул. — Ты видела? — Видела. И мне было больно, Сири. Очень больно. Ты говорил, что будешь ждать. Я верила. А потом увидела это. — Это ничего не значило, — сказал он быстро. — Я просто… пытался забыть. Забыть тебя. Потому что ждать было невыносимо. — И ты решил, что поцелуй с другой поможет? — Я был дураком, — он встал, подошёл к ней. — Лия, это ничего не значило. Совсем. Я думал о тебе каждую секунду. Я всегда думаю только о тебе. — Тогда зачем? — спросила она. — Потому что я не знал, ждёшь ли ты. Потому что я боялся, что ты никогда не будешь готова. Потому что я был слаб. Она смотрела на него. В его глазах была боль. Настоящая. Та, которую она видела в видениях. — Я хотела узнать, — сказала она. — Нравлюсь ли я тебе ещё. Или уже всё. — Всё? — он усмехнулся. — Лия, ты думаешь, это может пройти? Я люблю тебя с первого курса. Я буду любить тебя всегда. Даже если ты выберешь другого. Даже если никогда не выберешь меня. В комнате стало тихо. Джим, Рем и Пит смотрели на них, не дыша. — Я не выбирала другого, — сказала Амелия. — Маркус мне как брат. Он помог мне понять, что я чувствую. — И что ты чувствуешь? — голос Сириуса дрогнул. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я запуталась. Мне было больно, когда я увидела тебя с ней. Но боль прошла. А потом… я не знаю. — Значит, уже всё, — он отступил на шаг. — Нет, — она шагнула за ним. — Не всё. Просто я не понимаю, что чувствую. Мне нужно время. Настоящее время, чтобы разобраться в себе. — Я подожду, — сказал он. — Я всегда готов ждать. — Сири, — она посмотрела ему в глаза. — Не говори так. Не обещай того, что не сможешь выполнить. — Я выполню, — он взял её за руки. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Потому что ты стоишь того. Ты всегда стоила. Она смотрела на него, и внутри что‑то оттаивало. Боль, которая была там с сентября, начала отпускать. — Я не обещаю, что когда‑нибудь смогу ответить, — сказала она. — Я знаю. — И я не прошу тебя ждать. — Я знаю, — он улыбнулся. — Но я всё равно буду. Джим кашлянул. — Так вы не встречаетесь? — Нет, — ответил Маркус. — Мы просто друзья. — Очень хорошие друзья, — добавила Амелия. — И вы устроили этот спектакль, чтобы проверить, ревнует ли Сири? — Джим выглядел оскорблённым. — А меня вы не могли посвятить? — Ты бы не смог молчать, — сказала Амелия. — Я бы смог! — Ты не умеешь хранить секреты, Джим, — заметил Рем. — Умею! — Ты рассказал девочкам, что анимагом, через пять минут после того, как смог превратиться, — напомнил Пит. — Это было случайно! — Всё с тобой случайно, — вздохнул Рем. Маркус поднялся. — Я пойду, — сказал он. — У меня ещё есть дела. — Маркус, — Амелия остановила его. — Спасибо. — Не за что, — он улыбнулся. — Ты же моя младшая сестра. Сёстрам нужно помогать. Он вышел, оставив их вчетвером. Сириус всё ещё держал её за руки. — Лия, — сказал он. — Я правда люблю тебя. И буду ждать. Сколько нужно. — Я знаю, — она сжала его пальцы. — Просто дай мне время. — Я дам.

***

1 декабря Амелия сидела на Астрономической башне, смотрела на звёзды и думала. О Сириусе, о том, что было, о том, что будет. О Маркусе, который стал ей братом. О Джиме, который всегда рядом. О всех, кто стал её семьёй. Холодный ветер шевелил волосы, но она не чувствовала холода. В голове крутились воспоминания: смех на Хэллоуинском балу, разговор в Выручай‑комнате, тот момент, когда Сириус сказал, что будет ждать — сколько угодно. — Лия? — раздался голос за спиной. Она обернулась. Сириус стоял в дверях. В свете луны его лицо казалось бледнее обычного, но глаза светились теплом. — Можно? — Садись. Он подошёл и сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние — почти символическое. — Ты часто здесь сидишь, — заметил он. — Люблю звёзды, — она улыбнулась. — Они напоминают мне, что всё когда‑нибудь становится на свои места. — Ты про нас? — Про всё. Они помолчали. Где‑то внизу, в замке, слышались голоса — кто‑то спешил на ужин, кто‑то возвращался с дополнительных занятий. Но здесь, наверху, было тихо. Только ветер, звёзды и они вдвоём. — Сири, — сказала она наконец. — Что? — Я не знаю, когда смогу ответить тебе. Может, через год. Может, через два. Может, никогда. — Я знаю, — он посмотрел на неё. — И это нормально. — Ты не боишься потерять время? — Я не теряю, — он слегка наклонился к ней. — Я рядом с тобой. Это не потеря. Это самое важное, что у меня есть. Она посмотрела на него — по‑настоящему, вдумчиво. В его глазах не было ни упрёка, ни давления. Только искренность. И ожидание — не требовательное, а терпеливое. — Ты дурак, Сириус Блэк, — тихо сказала она. — Твой дурак, — он улыбнулся. — Даже если ты не моя. Амелия не ответила сразу. Она перевела взгляд на звёзды — мерцающие, далёкие, но такие постоянные. И вдруг поняла: она больше не боится. Не боится ошибиться, не боится сделать шаг, не боится того, что будет дальше. Потому что рядом есть люди, которые поддержат — Маркус, Джим, Лили, все друзья. И есть он — тот, кто готов ждать. — Знаешь, — она повернулась к нему, — я, кажется, начинаю понимать, что чувствую. Сириус замер. Его глаза расширились, но он ничего не сказал — ждал. — Я пока не готова сказать «да», — сказала она. — Но если я пойму, что нужна тебе, то возможно всё..