Разбитые звездами

Июнь. Отъезд Поезд в Лондон отошёл от платформы ровно в полдень. Амелия сидела у окна, смотрела, как платформа уплывает назад, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Лето. Три месяца свободы. И все её люди будут рядом. — На всё лето? — переспросил Пит, округлив глаза. — На всё, — подтвердила Амелия, не оборачиваясь. Джим тут же начал строить планы: костры, ночные вылазки, турниры по квиддичу в саду. Рем, как всегда, сделал вид, что читает, но Амелия видела — он слушает. Пит уже рисовал в блокноте. Амелия чувствовала на себе взгляд Сириуса — тяжёлый, тёплый, неотступный, словно летний ветер, который не может оторваться от цветущего дерева. Он смотрел на неё, даже когда она смотрела в окно. Она знала это. Чувствовала спиной, затылком, каждой клеточкой тела. Он ей нравился. Безумно. С каждым днём всё больше. Но она боялась. Боялась признаться себе, боялась, что он передумает, боялась, что всё изменится. Она отвела взгляд от окна и уставилась в пол, будто пытаясь спрятаться от собственных мыслей. — Ты чего? — спросил Джим. — Ничего. Просто задумалась. Он не поверил, но спрашивать не стал.

***

Июнь. Дом без родителей Дом Поттеров встретил их тишиной и запахом лаванды — Юфимия всегда ставила сухие букеты в прихожей. На кухонном столе лежала записка, прижатая керамической совой, которую Амелия слепила в детстве. «Пирог в холодильнике, деньги на столе, не взорвите дом. Мы вас любим. И, Джим, пожалуйста, не трогай отцовскую метлу». — Почему она сразу подумала на меня? — возмутился Джим. — Потому что ты уже дважды её трогал, — ответила Амелия с улыбкой, в которой смешались тепло и лёгкое раздражение. Они расселились по комнатам. Джим и Сириус заняли спальню Джеймса. Рем и Пит — гостевую, выходящую окнами в сад. Амелия — свою, самую маленькую, но самую уютную, с окном на старую яблоню, чьи ветви уже начали покрываться первыми зелёными листьями. Лили, Марли и Мэрс должны были приехать через время — у Лили были дела с сестрой, Марли уехала к бабушке, а Мэрс помогала матери пересаживать цветы. — Девчонок нет, — сказал Джим, когда они спустились в гостиную. — Значит, будет мальчишник. — Ами — девчонка, — напомнил Пит. — Ами не считается. Она своя. Амелия закатила глаза, но улыбка всё равно тронула уголки губ.

***

Июнь. Первый вечер Первый вечер они провели в саду. Джим развёл костёр в старом мангале — отец научил его ещё два года назад, и с тех пор Джим считал себя экспертом по разведению огня. — Ты поджёг траву, — заметил Рем спокойно, словно констатируя факт. — Это стратегический огонь, — ответил Джим с важным видом. Амелия принесла ведро воды и вылила на тлеющую землю. Дым зашипел, трава потемнела, но огонь погас, оставив после себя лишь запах гари и лёгкий дымок. — Спасибо, сестрёнка, — сказал Джим. — В следующий раз буду смотреть, как ты горишь. — Не будешь. — Проверь. Вечером, когда стемнело, они сидели у костра. Пит жарил зефир на палочке, Рем читал при свете палочки, Джим рассказывал о своих планах на квиддичный сезон — его голос звучал уверенно, будто он уже видел себя с Кубком в руках. Амелия сидела на старом пеньке, смотрела на огонь и чувствовала, как Сириус смотрит на неё. Она не оборачивалась. Боялась, что если встретится с ним взглядом, не выдержит — словно тонкая ветка, готовая сломаться под тяжестью первого снега. — Лия, — позвал он тихо, почти шёпотом. — Что? — Иди сюда. Она повернулась. Он сидел на траве, прислонившись спиной к старой яблоне, и в его глазах отражались искры костра. — Тут место есть. — Я и тут сижу нормально. — Тут теплее. — У меня есть костёр. — Лия. Она вздохнула, встала и перешла к нему. Села рядом — не слишком близко, но и не далеко. Он протянул ей свой плед. — Держи. — А ты? — Мне не холодно. Она взяла плед. Он пах Сириусом — деревом, дымом и чем‑то ещё, что она не могла называть, словно запах самого лета. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Они сидели молча. Джим что‑то рассказывал, Пит смеялся, Рем делал вид, что не слушает. Амелия чувствовала тепло плеча Сириуса — их плечи почти касались. Она могла отодвинуться. Не отодвинулась.

***

Июнь. Утро На следующее утро Амелия проснулась раньше всех. Спустилась на кухню, поставила чайник, достала кружки. За окном пели птицы, солнце только начинало подниматься, и дом был наполнен тем особым утренним покоем, который бывает только в начале лета — будто весь мир затаил дыхание перед чем‑то прекрасным. Через десять минут на кухню спустился Сириус. — Ты чего так рано? — спросил он, садясь за стол. — Не спится. — Мне тоже. Она налила ему чай, поставила перед ним. — Спасибо, — он обхватил кружку руками, словно пытаясь согреться не только чаем, но и самим моментом. Они пили чай молча. Неловкости не было — была тишина. Такая, какая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга. — Лия, — сказал он. — М? — Ты знаешь, что ты красивая? Она покраснела. Он говорил это уже много раз, но каждый раз внутри всё сжималось, будто сердце на мгновение замирало, а потом начинало биться чаще. — Знаю, — ответила она, стараясь говорить ровно. — И умная. — Знаю. — И сильная. — Сири, к чему ты ведёшь? — Ни к чему, — он пожал плечами. — Просто говорю. Она не нашлась, что ответить. Встала, поставила кружку в раковину и вышла на крыльцо, чувствуя его взгляд на своей спине, словно невидимую нить, связывающую их.

***

Июль В середине июля они поехали в магловский парк. Идея принадлежала Питу — он увидел рекламу по телевизору и загорелся. Джим поддержал, потому что «маггловские аттракционы — это весело». Рем поехал за компанию. Сириус — за Амелией. Парк оказался большим и шумным. Вокруг бегали дети, играла музыка, пахло попкорном и сахарной ватой. Джим тут же утащил Пита к американским горкам, Рем сел на лавочку с книгой, а Сириус и Амелия пошли бродить по аллеям. — Ты как? — спросил Сириус, когда они остановились у фонтана. — Нормально, — ответила Амелия. — Люблю маггловские парки. Здесь нет магии, но есть какое‑то… волшебство. — Ты говоришь как поэт. — Или как книжный червь. Он засмеялся, и этот смех был таким искренним, что Амелия невольно улыбнулась в ответ. Они купили мороженое и сели на скамейку. Амелия смотрела на людей — на детей, которые смеялись, на влюблённые пары, которые держались за руки, на мамаш с колясками, на стариков, которые кормили голубей. Всё это казалось таким простым и в то же время таким прекрасным. — Лия, — сказал Сириус. — М? — Ты сегодня особенно красивая. Она покраснела. — Ты каждый день так говоришь. — Потому что каждый день правда. Она не ответила. Откусила мороженое и уставилась вперёд, но краем глаза всё равно видела его улыбку. Через некоторое время она пошла искать туалет. Джим и Пит уже носились где‑то на аттракционах, Рем сидел на прежнем месте, уткнувшись в книгу. Амелия свернула за угол и чуть не столкнулась с тремя парнями. — О, смотрите, — сказал один из них, лысый, с золотой цепью на шее. — Какая девочка. — Не твоего поля ягода, — ответила Амелия, пытаясь обойти их. — Слушай, красавица, — второй, в кожаной куртке, преградил ей путь. — Ты не хочешь с нами познакомиться? — Нет. — Зря, — третий, самый молодой, с наглой улыбкой. — Мы хорошие ребята. Амелия сжала палочку в кармане. Она знала, что не может использовать магию перед магглами, но если они тронут её… — У неё же фигура, — сказал лысый, оглядывая её с головы до ног. — Полная — Что ты сказал? — Амелия выпрямилась, стараясь не показывать, как задели её эти слова. — То и сказал, — лысый сделал шаг вперёд. — Слишком толстая для такой красивой мордашки. Кровь прилила к лицу Амелии. Она сжала палочку крепче, но понимала: магия здесь не выход. — Отстань, — она попыталась обойти их, но парень в кожаной куртке снова преградил путь. — Куда спешишь? Мы просто хотим поговорить. — Я не хочу с вами разговаривать. — А мы хотим, — третий парень нагло ухмыльнулся. — Пойдём, познакомимся поближе. Амелия уже открыла рот, чтобы ответить резко и твёрдо, но тут за спиной раздался голос: — Эй, ребята, у вас проблемы? Сириус стоял в нескольких шагах позади — руки в карманах, взгляд спокойный, но в глазах что‑то такое, от чего даже эти трое слегка напряглись. — Нет у нас проблем, — буркнул лысый. — Тогда, может, отойдёте от девушки? — Да мы просто… — Просто отойдите. Сейчас же. Парни переглянулись. Видимо, решили, что связываться не стоит. — Пойдёмте, — бросил лысый своим приятелям. — Тут и без неё красивых полно. Они отошли, бросая на Амелию косые взгляды. Сириус подошёл ближе. — Ты в порядке? — он внимательно посмотрел на неё. — Да, — она выдохнула, осознавая, что всё это время задерживала дыхание. — Спасибо. — Не за что. Эти типы… — он поморщился. — Ты не обращай внимания на таких. Они просто неудачники. Амелия кивнула, но внутри всё дрожало. Слова «слишком толстая» звенели в ушах. — Пойдём к остальным? — предложил Сириус. — Джим, наверное, уже все аттракционы объехал. — Да, пойдём. Но весь оставшийся день что‑то изменилось. Амелия больше не улыбалась так открыто, не смеялась громко. Она ловила себя на том, что смотрит на девушек вокруг — стройных, лёгких, порхающих с аттракциона на аттракцион. И сравнивала.

***

Июль 25 июля Амелия получила сову. Птица опустилась на подоконник её комнаты, постучала клювом в стекло и протянула лапу с запечатанным письмом. — От кого это? — спросил Сириус, который как раз зашёл позвать её на завтрак. — Не знаю, — Амелия взяла конверт. — Печать Гриффиндора… и подпись капитана команды. Она сломала воск и развернула пергамент. Сириус встал рядом, заглядывая через плечо. Дорогая Амелия, Надеюсь, твоё лето проходит так же ярко, как финальный матч прошлого сезона. Пишу тебе не просто так: у меня для тебя серьёзное предложение, от которого, боюсь, ты не сможешь отказаться (хотя я всё же буду держать пальцы скрещёнными). С этого года я ухожу с поста капитана команды по квиддичу. Седьмой курс — штука суровая: экзамены ЖАБА, подготовка к жизни после Хогвартса, да и просто хочется напоследок насладиться школьными деньками без дополнительной нагрузки. Но прежде чем сложить полномочия, я должен выбрать того, кому доверю команду. И я выбрал тебя. Да, именно тебя, Амелия. Я наблюдал за тобой не один сезон. Ты играешь с умом и сердцем одновременно — редко кто умеет так сочетать тактику и страсть. Ты чувствуешь поле, чувствуешь команду, умеешь подбодрить, когда нужно, и задать тон, когда все растерялись. Ты не просто игрок — ты лидер, даже если сама ещё до конца это не осознаёшь. Я останусь в команде как обычный игрок. Буду рядом, помогу на первых порах, подскажу, если возникнут вопросы. Но руль — в твои руки. Я доверяю тебе больше всех. Ты знаешь игроков, знаешь наши сильные и слабые стороны, и ты точно сможешь привести нас к Кубку. Ответь как можно скорее. Если согласишься — встретимся перед началом учебного года, обсудим планы, тактику, идеи. Если сомневаешься — давай поговорим. Я готов ответить на любые вопросы. Помни: я не просто передаю тебе значок капитана. Я передаю тебе команду, которой доверяю. И верю, что под твоим началом мы сыграем ещё лучше, чем раньше. С уважением и дружеским рукопожатием, Маркус Флоп Капитан команды по квиддичу (пока ещё) P.S. И да, если согласишься — я научу тебя паре трюков, которые срабатывают на совещаниях с деканом. Они помогают убедить кого угодно в том, что твой план — лучший. Амелия дочитала и замерла. В груди что‑то сжалось, потом расправилось, как крылья перед полётом. — Он… предлагает мне стать капитаном, — прошептала она. — Что?! — Сириус схватил письмо и перечитал. — Лия, это же потрясающе! — Но… я? — А кто ещё? — он улыбнулся. — Ты лучшая из нас. Ты видишь поле, как никто. Ты знаешь, как играть, чтобы выигрывать. — Это слишком большая ответственность, — она покачала головой. — Ты справишься, — он положил руку ей на плечо. — Я в тебя верю. И Маркус верит.

***

Июль. Разговор с друзьями Вечером они собрались в гостиной. Амелия всё ещё держала письмо в руках, будто боялась, что оно исчезнет. — Ребята, — сказала она, когда все расселись. — У меня новости. — Хорошие? — спросил Пит, отрываясь от рисунка. — Не знаю. Маркус уходит с поста капитана. И предложил мне занять его место. На мгновение в комнате повисла тишина. — ЧТО?! — Джим подскочил на диване. — Лия, ты будешь капитаном?! — Да, — она кивнула. — Он пишет, что доверяет мне больше всех. Что я чувствую поле и команду. — Конечно, чувствуешь! — Джим хлопнул себя по колену. — Ты же всегда знаешь, куда лететь, кого прикрывать, когда ускоряться. Ты уже давно играешь как капитан, просто без значка. — Но это же огромная ответственность, — Амелия сжала пергамент. — Нужно будет составлять расписание тренировок, продумывать тактику, договариваться с деканом, следить за дисциплиной… — И ты справишься, — сказал Рем, откладывая книгу. — Потому что ты умная, организованная и умеешь слушать других. — А если я ошибусь? — она подняла глаза. — Если подведу команду? — Никто не идеален, — Сириус сел рядом. — Но ты будешь не одна. Мы поможем. Я, Джим, Рем, Пит — мы все будем рядом. — И мы выиграем Кубок, — Джим поднял кулак. — Под твоим началом. Пит улыбнулся и быстро набросал на листе: Амелия с капитанским значком, над ней — Кубок, а вокруг — команда, машущая руками. — Вот, — он протянул ей рисунок. — Это наше будущее. Амелия посмотрела на друзей. На их лица, полные поддержки и веры. На письмо в руке. На рисунок Пита. — Хорошо, — сказала она тихо, а потом громче: — Хорошо. Я согласна. — УРА! — Джим вскочил и закружил её по комнате. — Капитан Амелия Поттер! Звучит!

***

Июль. После парка Амелия не сказала никому. Ни Джиму. Ни Лили. Никому. Она не хотела, чтобы они знали. Не хотела, чтобы они смотрели на неё с жалостью или говорили, что это неправда. Она видела своё тело. И теперь видела его по-другому. В тот вечер она не пошла ужинать. — Ами, ты чего? — спросил Джим, заглядывая в её комнату. — Не голодна. — Ты всегда голодна. — Сегодня нет. Он пожал плечами и ушёл. Амелия сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Она думала о словах тех парней. О том, как они смотрели на неё. О том, как она выглядит в их глазах — и, наверное, в глазах других. «Полная». Она встала, подошла к зеркалу. Повернулась боком. Потом другим. Потом снова. — Ничего страшного, — сказала она себе. — Я просто… Она не закончила.

***

Июль С того дня Амелия стала меньше есть. Она не объявляла об этом. Не говорила никому. Просто клала на тарелку меньше, чем раньше. Оставляла половину порции. Говорила, что не голодна. — Ты мало ешь, — заметил Джим. — Просто не хочется. — Жарко? — Наверное. Амелия начала больше тренироваться. Она выходила в сад рано утром, пока все спали, и бегала. Круги вокруг дома, потом вокруг сада, потом вокруг поля. Она делала упражнения — приседания, отжимания, планку. Всё, что знала из маггловских журналов. — Ты чего так рано встаёшь? — спросил однажды Рем, застав её на кухне после пробежки. — Не спится. — Ты вся мокрая. — Бегала. — Зачем? — Хочу быть в форме, — она улыбнулась. — Квиддич требует подготовки. Рем кивнул, но Амелия видела — он не поверил.

***

В середине июля Джим притащил бутылку огневиски. — Смотрите, что я нашёл, — сказал он с загадочным видом. — Где? — спросил Пит, округлив глаза. — В кабинете отца. — Он узнает, — сказал Рем. — Не узнает. Мы выпьем немного и поставим на место. Они сидели в гостиной, свет погасили, оставив только камин. Языки пламени плясали на стенах, отбрасывая тени, и в комнате было тепло и уютно. Джим разлил огневиску по стаканам — всем, кроме Рема, который отказался. — Я лучше чай, — сказал он. — Ты всегда лучше чай, — вздохнул Джим. Амелия сделала первый глоток. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по груди, и во рту остался привкус дыма и карамели. — Гадость, — сказала она, кашлянув. — Но греет, — заметил Сириус, сидевший рядом. Они пили медленно, разговаривали о пустяках. Пит рассказывал о своих рисунках — он начал новую серию, посвящённую замку. Джим — о квиддиче, о том, как они выиграют Кубок в следующем году. Рем — о книге, которую читал. Амелия слушала вполуха. Она чувствовала, как плечо Сириуса касается её плеча, и не отодвигалась. — Лия, — сказал он тихо, когда остальные отвлеклись. — Что? — Ты сегодня особенно красивая. Она покраснела. — Ты пьян. — Немного, — признался он. — Но это не значит, что я вру. Она не ответила. Но улыбнулась.

***

Июль. Тренировки К концу июля Амелия стала заметно стройнее. Она не замечала этого — она замечала только то, что ещё не так, что ещё можно улучшить. Но другие замечали. — Ты похудела, — сказал Рем за завтраком. — Да? — Амелия пожала плечами. — Не заметила. — Тебе идёт. — Спасибо. Она не сказала, что делает для этого. Не сказала, что считает кусочки, которые кладёт в рот. Не сказала, что иногда кружится голова, когда она встаёт слишком быстро. Никто не знал.

***

Август. Девочки приехали Дом наполнился голосами, смехом и запахом выпечки — Мэрс с первого же дня захватила кухню. Она привезла с собой целую коробку рецептов, вырезанных из маггловских журналов, и объявила, что этим летом они перепробуют всё. — Наконец-то, — сказала Марли, падая на диван. — А то вы, мальчишки, уже, наверное, всю посуду перебили. — Мы аккуратные, — возразил Джим. — Ты разбил вазу в первый же день, — напомнила Амелия. — Это была старая ваза. — Это была мамина ваза. Лили покачала головой и пошла помогать Мэрс с пирогом. Марли утащила Джима в сад — смотреть, как она будет гонять его на метле. Вечером они сидели все вместе в гостиной. Джим рассказывал о своих планах на квиддичный сезон, Марли спорила с ним, Рем читал, Пит рисовал. Амелия сидела на пуфике у камина, смотрела на огонь и чувствовала, как Сириус смотрит на неё. — Ами, — сказала Лили тихо, когда все отвлеклись. — Что? — Он на тебя смотрит. — Знаю. — И ты на него смотришь. — Знаю. — И что? — Ничего, — Амелия покачала головой. — Я жду. — Чего? — Предложения, — она улыбнулась. — Если он предложит встречаться, то я соглашусь. — А если не сделает? — Значит, не время. Лили посмотрела на неё долгим взглядом, потом обняла.

***

Август. Разговор с Джимом Через несколько дней Сириус поймал Джима в коридоре. — Сохатый, — сказал он. — Мне нужен совет. — О чём? — О Лие. Джим усмехнулся. — О чём именно? — Я говорю ей, что люблю. Каждый день. Но она… не отвечает. Не говорит «нет», не говорит «да». Просто молчит. Джим смотрел на него долго. — А что именно ты ей говоришь? — спросил он. — Что люблю. Что буду ждать. Что она красивая. — И всё? — А что ещё? Джим вздохнул. — Сири, ты говоришь ей о любви, но не предлагаешь ничего конкретного. «Я тебя люблю» — это красиво, но это не предложение. Она ждёт, чтобы ты попросил её стать твоей девушкой. Сириус замер. — Ты думаешь? — Я уверен. Она моя сестра, я знаю её. Сириус кивнул. — Спасибо, Джим. — Не за что, — Джим похлопал его по плечу. — И, Блэк… — Что? — Если ты сделаешь ей больно, я превращу тебя в лягушку. — Знаю. — И скормлю гиппогрифу. — Знаю. — И расскажу маме. — А это уже страшно.. Джим засмеялся и ушёл.

***

Август. Попытки Сириус пытался. Очень пытался. Он таскал за ней вещи — сумку, когда они шли в магазин, метлу после полётов, даже пакет с продуктами. Дарил цветы — не только розы, теперь любые, которые находил в саду. Делал комплименты — много, почти каждый день. Но предложения не было. — Лия, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на крыльце. — Что? — Я хочу тебе кое-что сказать. Она замерла. Сердце забилось быстрее. — Что? — Я люблю тебя. Она выдохнула. Не то. — Я знаю, — сказала она. — И я буду ждать. — Я знаю. — И я никуда не денусь. — Я знаю, Сири. Я всё знаю. Она встала и ушла в дом, чувствуя, как внутри поднимается разочарование.

***

Сириус заметил, что Амелия изменилась. Она стала меньше есть. Раньше она могла съесть два куска пирога, а теперь оставляла половину порции. Она вставала рано утром и бегала, хотя никогда не была любительницей спорта вне квиддича. — Лия, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём. — Ты можешь мне сказать. Что угодно. — Ничего не случилось, — сказала она. — Ты похудела. Ты мало ешь. Ты рано встаёшь и бегаешь. Что случилось? Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. — Я не могу, — сказала она. — Почему? — Потому что если скажу — это станет реальным. — Оно уже реальное. — Нет. Пока я молчу — это просто мысли. Он сжал её руку. — Лия, я люблю тебя. Не за фигуру. Не за то, как ты выглядишь. За то, кто ты есть. За твой ум. За твою силу. За то, как ты улыбаешься. За всё. Она смотрела на него, и на глазах выступили слёзы. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Тогда объясни. — Я не могу. — Тогда я буду ждать. Сколько нужно.

***

Конец августа 31 августа они сидели на крыльце в последний раз перед школой. — Завтра в Хогвартс, — сказал Джим. — Наконец-то, — ответила Марли. Амелия сидела между Лили и Сириусом. Она почти не прикасалась к еде за ужином — съела только салат и выпила чай. — Лия, — сказал Сириус тихо. — Что? — Ты сегодня ничего не ела. — Ела. Я не голодна. — Ты всегда говоришь «не голодна». — Потому что это правда. Он смотрел на неё, и в его глазах была боль. — Лия, — сказал он. — Что с тобой происходит? — Ничего, — она улыбнулась. — Всё хорошо. Она встала и ушла в дом. Сириус остался на крыльце, глядя ей вслед.

***

Ночь перед школой Амелия не спала. Она сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на звёзды и думала. О Сириусе. О лете. О словах тех парней. О том, как она выглядит. О том, сколько съела сегодня. Сколько сожжёт завтра. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она. Дверь открылась. На пороге стоял Сириус. — Лия, — сказал он. — Можно? — Заходи. Он сел рядом на подоконник. — Я дурак, — сказал он. — Знаю. — Я должен был спросить раньше. — О чём? — О тебе. О том, что с тобой происходит. О том, почему ты изменилась. Она молчала. — Лия, — он взял её за руку. — Ты можешь мне сказать. Что угодно. Она смотрела на него долго. Хотела сказать. Но не смогла. — Я не готова, — сказала она. — К чему? — К разговору. Он кивнул. — Тогда я буду ждать. Они сидели на подоконнике, держались за руки, и за окном начиналось утро.

***

Утро. Отъезд На завтрак Амелия спустилась с красными глазами. — Ты плакала? — спросил Джим. — Нет. Просто не выспалась. Он не поверил, но спрашивать не стал. Они поехали на вокзал. В купе было шумно — все обсуждали планы на учебный год. Амелия сидела рядом с Сириусом, их руки лежали рядом на сиденье, почти касаясь. — Лия, — сказал он тихо. — Что? — Я люблю тебя. Она посмотрела на него. — Ты говорил это уже миллион раз, — сказала она.  Он улыбнулся. Не той улыбкой, которая была у него для всех — той, которая была только для неё. Амелия смотрела в окно и думала о том, что будет дальше. О школе. О Сириусе. О себе. О том, что она не сказала ему про парк. О том, что не сказала никому. Она сжала руку в кулак и пообещала себе: в этом году она станет другой. Лучше. Худее. Сильнее. «Я справлюсь», — подумала она. — «Я должна».