Разбитые звездами

1 апреля. Утро Амелия спустилась в гостиную и почувствовала неладное. Джим, Сириус, Рем и Пит сидели на диване с самым невинным видом, но уши Сириуса были красными — верный признак того, что он еле сдерживает смех. — Что вы сделали? — спросила она, прищурившись. — Ничего, — ответил Джим, старательно глядя в потолок. — Врёшь. — Мы просто… украсили коридоры, — сказал Пит, нервно теребя рукав мантии. — Чем? — Льдом. — Что?! Она выбежала из гостиной. Весь коридор на третьем этаже был залит водой, а поверх неё — тонкий слой искусственного льда, созданный с помощью сложного заклинания. Первокурсники скользили по нему, визжа от восторга, а старшекурсники пытались удержаться на ногах. Профессора ругались, Филч орал, размахивая шваброй. — Сириус Блэк! — закричала Амелия, влетая обратно. — Это был не я. — Это был ты. — Ладно, я. Но Джим помогал. — Ты идиот. — Я люблю тебя. — Это не оправдание. Она ушла, хлопнув дверью, но не смогла сдержать улыбку. В Большом зале Снейп шёл по коридору и вдруг начал квакать. Он замер, огляделся, открыл рот — и снова квакнул. Гриффиндорцы за столом держались за животы, Слизеринцы смотрели в шоке. Амелия улыбнулась в чашку с чаем. — Ами, — сказала Лили, — что ты сделала? — Ничего. — Они квакают каждые пять минут. — Значит, у них проблемы с голосом. — Ами. — Я не знаю, о чём ты. Лили вздохнула. — Ладно. Но если профессора узнают… — Не узнают. — Ты слишком самоуверенна. — Я капитан. — Это не ответ. Амелия улыбнулась шире.

***

1 апреля. Вечер Лили собрала их всех в гостиной. — Вы идиоты, — сказала она, скрестив руки на груди. — Мы не… — начал Джим. — Заткнись, — перебила она. — Вы заморозили коридоры. Ты, — она посмотрела на Амелию, — напоила слизеринцев зельем. Вы все — мудаки. — Лили, — сказал Рем, — мы просто шутили. — Это не шутки. Это хаос. — Мы любим хаос, — сказал Сириус, подмигивая. — А я люблю порядок. — Можем совмещать. Лили закатила глаза. — Вы неисправимы. — Это точно, — сказал Джим, ухмыляясь. — Но признай, — добавил Сириус, — было весело. Лили не смогла сдержать смешок. — Да, было. Но больше так не делайте. — Обещать не можем, — хором ответили Мародёры.

***

3 апреля Трансфигурация была сложной. МакГонагалл гоняла их по превращениям, а Амелия сидела на задней парте и рисовала в блокноте дракона — с расправленными крыльями, огненным дыханием и пронзительными глазами. — Мисс Поттер, вы слушаете? — голос профессора прозвучал неожиданно. — Да, профессор. — Что я сейчас сказала? — Что превращение кота в кошку требует точности и концентрации, — ответила Амелия без запинки. — Хорошо, — МакГонагалл кивнула. — Но вы дорисуете после урока. — Спасибо, профессор, — улыбнулась Амелия.

***

4 апреля. Побег от Филча Амелия шла по коридору после отбоя. Карта в руке показывала, что Филч был на первом этаже, но она всё равно шла осторожно, ступая бесшумно. Она свернула за угол и столкнулась с ним. — Мисс Поттер, — сказал Филч, его глаза сверкнули в полутьме. — Что вы делаете в такое время в коридоре? — Гуляю, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Гуляете? — Да. Ночь тёплая. — Вы издеваетесь надо мной? — Ни в коем случае. — Я отведу вас к Дамблдору. — Удачи, — бросила она и побежала. Филч за ней. — Стоять! — Не могу! Она свернула в другой коридор, потом в третий. Филч запыхался. — Я найду вас! — Обязательно! Она скрылась за поворотом, нырнула в нишу за гобеленом и замерла. Филч пробежал мимо, бормоча проклятия. Амелия выдохнула и улыбнулась.  Ещё один удачный побег, — подумала она.

***

5 апреля В субботу они пошли в Хогсмид. Джим, Сириус, Рем, Пит и Амелия. — Куда пойдём? — спросил Рем. — В Три метлы, — ответил Джим. — Как обычно, — вздохнул Пит. — Это классика. Они зашли, заказали сливочное пиво. Сириус протянул Амелии маленький свёрток, завёрнутый в тёмно‑фиолетовую бумагу и перевязанный тонкой серебряной лентой. — Что это? — спросила она, удивлённо подняв брови. — Открой. Она аккуратно развязала ленту, развернула бумагу. Внутри оказался флакон — изящно изогнутый, из тёмного дымчатого стекла, с гранёной пробкой. Амелия осторожно открыла его и поднесла к носу. Аромат раскрылся сразу: сначала — нежная, бархатистая роза, такая живая, будто только что сорванная в саду, а следом заиграли ягоды — сладкая малина, терпкая чёрная смородина и кислый, слегка приторный аромат вишни. Запах был лёгким, но стойким, летним и в то же время уютным, как тёплый вечер у камина. — Сири, это… — она подняла на него глаза, не находя слов. — Это невероятно. — Нравится? — он слегка покраснел, но улыбнулся. — Очень. Как ты их выбрал? — Ты всегда выбираешь вишневые конфеты на Рождество. А ещё ты говорила, что роза — твой любимый цветок. Ну а сочетание… показалось мне подходящим для тебя. Амелия улыбнулась, вдохнула аромат ещё раз — и почувствовала, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — сказала она тихо. — Это самый красивый подарок, который я получала. — Не за что, — он подмигнул. — Но если вдруг захочешь ещё что‑то подобное — дай знать. Я найду что‑нибудь ещё более волшебное. — Волшебнее уже некуда, — засмеялась она. — И это прекрасно. Он улыбнулся в ответ, и на мгновение мир вокруг будто стал ярче, а воздух — теплее. Амелия аккуратно убрала флакон во внутренний карман мантии — поближе к сердцу.

***

6 апреля Амелия сидела в Выручай‑комнате с Регулусом, Рабастаном и Барти. Комната превратилась в уютную гостиную с мягкими креслами и камином. — Слышали про Флитвика? — сказал Регулус, помешивая чай. — Нет, — ответила Амелия. — Он влюбился в Синстру. — Что?! — Да. Ходит за ней везде. — Это не влюбился, — сказал Барти, — это одержимость. — Он принёс ей цветы. — Ужасные. — Но цветы. — А слышали про МакГонагалл? — спросил Рабастан. — Нет. — Она вызвала родителей Смита. Он на зельеварении устроил взрыв. — В который раз? — В пятый. — Безнадёжно.

***

7 апреля Амелия сидела на подоконнике в спальне с Лили, Марли и Мэрс. За окном шумел дождь, а в комнате было тепло и уютно. — Что вы думаете о Джиме? — спросила Лили. — Что он дурак, — ответила Марли. — Это мы знаем. Но что вы думаете о нём? — Он хороший, — сказала Мэрс. — Просто громкий. — А о Сириусе? — спросила Лили, глядя на Амелию. — Он мудак, — ответила Амелия. — Но ты его любишь. — Это не отменяет его мудачества. — Значит, он хороший мудак? — Лучший мудак из всех? Они засмеялись, и Амелия почувствовала, как напряжение уходит.

***

10 апреля На зельеварении Слизнорт объявил варку зелья удачи. — Это зелье требует точности, — сказал он, обводя взглядом класс. — Одна ошибка — и оно взорвётся, оставив после себя лишь облако радужной пыли и ваше разочарование. Амелия работала в паре с Лили. Они переглянулись — вызов был принят. — Ты уверена? — тихо спросила Лили, взвешивая щепотку лунного корня. — Нет. Но делаем. Они действовали слаженно: Амелия следила за температурой котла, Лили добавляла ингредиенты в строгой последовательности. Воздух наполнился сладковатым ароматом, над поверхностью зелья заплясали крошечные искорки. — Превосходно, мисс Поттер! Превосходно, мисс Эванс! — воскликнул Слизнорт, когда зелье приобрело мягкий золотистый оттенок и начало излучать едва заметное сияние. — Пять баллов Гриффиндору за безупречную работу! Лили улыбнулась, а Амелия почувствовала прилив гордости. — Видишь? — шепнула она подруге. — Не так уж оно и страшно.

***

12 апреля Амелия на обеде налила Снейпу зелье, которое заставляло волосы расти с невероятной скоростью. Через час у него была борода до пояса и усы, торчащие в разные стороны, как метёлки. — Поттер, — прошипел он, глядя на неё с ненавистью сквозь завесу волос. — О, Северус, у тебя новая причёска? Очень авангардно. — Я знаю, что это ты. — Докажи. Он сжал палочку, но не успел ничего сказать — прозвенел звонок на следующий урок. — Удачи с причёской! — бросила Амелия, уходя. В коридоре её уже ждали друзья. — Видела Снейпа? — захохотал Джим. — Он теперь похож на старого лешего! — Главное, чтобы он не догадался, кто это сделал, — заметил Рем. — Он догадывается, — улыбнулась Амелия. — Но доказать не может. — Вот это я понимаю, справедливость, — подмигнул Сириус. — Мелкая, но приятная.

***

15 апреля Мародёры подкараулили Снейпа в безлюдном коридоре возле подземелий. — Нюниус, ты сегодня особенно уродлив, — бросил Джим, поигрывая палочкой. Снейп выхватил свою, но Сириус был быстрее. — Петрификус Тоталус! — произнёс он чётко. Снейп застыл, его лицо исказила гримаса бессильной ярости. — Джим, — тихо сказал Рем, оглядываясь по сторонам. — Лили узнает. — Не узнает, если ты не скажешь. — Я не скажу. — Тогда всё в порядке, — Джим ухмыльнулся. — Ну что, Нюниус, подумай над своим поведением. Они ушли, оставив Снейпа стоять столбом. Пит оглянулся на него с виноватым видом, но промолчал. Позже, в гостиной Гриффиндора, Амелия вдруг остановилась. — Может, хватит? — сказала она. — Со Снейпом. — Что? — удивился Джим. — Мы слишком часто его достаём. Это уже не смешно. — Ами, он же сам нарывается! — Да, но… — она запнулась. — Просто давайте не будем. Хотя бы какое‑то время. Сириус посмотрел на неё и кивнул. — Ладно. Договорились.

***

16 апреля Пит смущался. Он не привык быть в центре внимания, и когда друзья ворвались в спальню с криками «С днём рождения!», он покраснел до ушей. В гостиной висели золотые ленты и флаги Гриффиндора. Пирог с лимоном стоял на столе, рядом — чашки с горячим чаем и гора подарков. — Это всё для меня? — прошептал Пит. — Для тебя, — сказал Джим, хлопая его по плечу. — Ты наш друг, Пит. Самый верный. Они сидели у камина, пили чай, ели пирог. Пит улыбался — впервые за долгое время по‑настоящему. Амелия заметила, как он украдкой смахнул слезу, и её сердце сжалось. — Спасибо, ребята, — тихо произнёс Пит.

После праздника они ещё долго сидели у огня, вспоминая прошлые годы: как в третьем курсе Джим случайно поджёг скатерть на день рождения Рема, как Сириус спрятал все подарки Пита в шкафу Филча, а Амелия потом целый час уговаривала завхоза их отдать. — Главное, что мы вместе, — сказал Рем, поднимая чашку. — И так будет всегда. — Всегда, — подхватили остальные.

***

20 апреля Амелия, Регулус, Рабастан и Барти сидели в укромном уголке Выручай‑комнаты, которая на этот раз превратилась в подобие уютной курительной — с мягкими диванами, низким столиком и тяжёлыми шторами, приглушающими звуки из коридоров. Амелия затянулась и выпустила дым в потолок. — Ами, — настороженно сказал Регулус, поднимая взгляд. — Ты не заметила, что подлокотник твоего кресла горит? — Что? — она повернула голову. Слева от нее медленно расползалось тёмное пятно, от которого шёл лёгкий дымок. — О Мерлин, — выдохнула Амелия. Она вскочила, выхватила палочку. — Агуаменти! Струя воды ударила в кресло. Пятно зашипело, но не исчезло — наоборот, начало расползаться шире. — Не то заклинание! — крикнул Барти. — А какое надо? — Не знаю! — Тогда помоги! Рабастан встал, взмахнул палочкой. — Силенцио! — Это заклинание тишины, идиот! — заорал Регулус. — Ты что, с ума сошёл?! — Я хотел как лучше! Пятно росло. Амелия снова взмахнула палочкой, на этот раз сосредоточившись. — Дефрио! Огонь погас. Подлокотник был чёрным, но больше не горел. — Всё, — выдохнула она, опуская палочку. — Потушила. — Ты подожгла кресло, — сказал Барти, глядя на пятно. — Я случайно. — Ты чуть не сожгла нас. — Но не сожгла же. Регулус закатил глаза. — Ты невыносима. — Я знаю, — улыбнулась Амелия, садясь обратно. — Курить будем? — Нет, — твёрдо сказал Рабастан. — Ты куришь — мы горим. — Обидно. Она затушила сигарету и вздохнула. — Ладно. В следующий раз будем осторожнее.

***

22 апреля Джим сидел напротив Амелии за столом в библиотеке, смотрел на учебник по трансфигурации и выглядел так, будто его пытают. — Ами, — протянул он, — зачем мне трансфигурация? — Чтобы сдать СОВ, — не отрываясь от конспекта, ответила Амелия. — А если я не хочу сдавать? — Тогда ты останешься без работы. — Я буду играть в квиддич. — Профессиональные команды смотрят на оценки. — Не все. — Джим. — Что? — Читай. Он вздохнул и уткнулся в книгу. Через пять минут его голова опустилась на страницу, а дыхание стало ровным. — Джим, — Амелия ткнула его в плечо. — М? — Ты спишь. — Я не сплю. Я отдыхаю глазами. — Отдыхать глазами нужно с закрытыми веками. — Мои веки открыты. — Они закрыты. — Они прищурились. Амелия закатила глаза. — Ты невыносим. — Я знаю, — он подмигнул, не открывая глаз. — Но ты всё равно меня любишь. — За что? — За обаяние. Она не смогла сдержать улыбку. — Иди учись, обаяшка.

***

24 апреля Марли носилась по гостиной, переворачивая диваны и заглядывая под кресла. — Где моя метла?! — кричала она. — Не знаю, — ответил Джим, не отрываясь от игры в волшебные карты с Питом. — Я её не брал. — Ты всегда её берёшь! — Сегодня не брал. — Тогда кто? — Может, Пит? Пит поднял голову от рисунка. — Я не брал. Марли продолжила поиски. Метла нашлась за диваном — торчала древком наружу. — Я не клала её туда, — сказала она, вытаскивая метлу. — Ладно, — вздохнул Джим. — Я брал. Просто прокатился по коридору. — Ты! — Марли бросилась на него. — Я тебя убью! — Только попробуй! — он вскочил и побежал вокруг камина. Амелия смотрела на них и улыбалась. Лили, сидевшая рядом, покачала головой. — Вечные дети, — пробормотала она. — Зато весело, — ответила Амелия. — Без них было бы скучно.

***

24 апреля. Вечер Амелия сидела с Регулусом, Рабастаном и Барти. Комната превратилась в уютную гостиную с камином, на столе стояло огневиски, в углу виднелась паутина. — Реджи, — сказала Амелия, заметив, как он нервно поглядывает в угол, — ты чего такой бледный? — Ничего. — Ты смотришь на паутину. — Не смотрю. — Смотришь. — Ладно, — он выдохнул. — Я боюсь пауков. Тишина стала плотной. — Что? — переспросил Барти. — Боюсь пауков. Они мерзкие. У них слишком много ног. — Ты Блэк, — сказал Рабастан. — Блэки не боятся пауков. — Этот боится. Амелия засмеялась, но тут же прикрыла рот рукой. — Не смейся, — буркнул Регулус. — Я не смеюсь. — Ты смеёшься. — Немного. Прости. — Это нечестно. — Жизнь нечестна, — подмигнула она. — Но знаешь что? Пауки нас не тронут. Мы в Выручай‑комнате. Она нас защитит. Регулус вздохнул. — Вы идиоты. — Мы знаем, — ответили они хором. Барти налил ему огневиски. — Держи. Это поможет забыть про пауков.

***

26 апреля Лили сидела на кровати, сжав подушку. За окном шумел дождь, а в комнате было тепло и уютно. — Он мудак, — сказала она. — Кто? — спросила Амелия, переворачиваясь на бок. — Джим. — Что он сделал? — Он сказал, что я не умею веселиться. — А ты умеешь? — Умею! — Когда? — Я веселюсь каждый день. — Ты читаешь книги. — Это веселье. Для меня. — Для тебя. Не для него. Лили замолчала, потом вздохнула. — Ты права, — сказала она. — Может, я слишком серьёзна. — Или он слишком легкомыслен. — И то, и другое. Они помолчали. — Ами, — сказала Лили. — М? — Ты счастлива? — Сейчас? — Вообще. — Не знаю, — Амелия посмотрела в потолок. — Иногда да. Иногда нет. — А с Сириусом? — А с ним я всегда счастлива..

***

27 апреля Марли праздновала с размахом. Метла в руке, бита на плече — она была готова к любым приключениям. — С днём рождения! — крикнул Джим, запуская в воздух фейерверк из конфетти. — Спасибо! Праздник продолжился на улице — Марли настояла, чтобы они сыграли в квиддич, несмотря на прохладный весенний ветер. Команда разделилась: Амелия, Марли и Пит против Джима, Сириуса и Рема. Игра получилась жаркой. Марли ловко отбивала бладжеры, Амелия перехватывала квоффл, а Сириус кружил вокруг, пытаясь запутать соперников. В конце концов счёт оказался ничейным — 120:120, но никто не расстроился. — Лучший день рождения, — выдохнула Марли, опускаясь на землю. — Спасибо, ребята. — Мы же команда, — улыбнулась Амелия. — А команда празднует вместе. Вечером, когда они вернулись в гостиную, Марли обняла каждого по очереди. — Вы лучшие, — сказала она. — Без вас я бы не справилась. — Да ладно, — смутился Пит. — Мы просто веселились. — Вот именно, — подмигнула Марли. — И будем веселиться ещё много лет.

***

28 апреля Утром газета «Ежедневный пророк» прилетела в Большой зал с криком совы. Листы разлетелись по столам, и Амелия поймала один из них. «Тёмный волшебник набирает армию», — гласил заголовок. — «Лорд Волан‑де‑Морт и его Пожиратели смерти: новые нападения по всей Англии». Под статьёй — фото разрушенного дома и силуэт в плаще, исчезающий в ночи. Амелия прочитала статью, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Это плохо, — сказала Лили, заглядывая через плечо. — Да, — ответила Амелия. — Он опасен. — Что будет дальше? — Не знаю. Они замолчали. Сириус подошёл сзади и сжал её руку под столом. — Мы справимся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я знаю, — ответила Амелия, пытаясь улыбнуться. Но тревога уже поселилась в её сердце.

***

28 апреля Амелия шла по коридору, когда её окликнули: — Ами, — Регулус стоял у окна, рядом с ним Барти. — Пойдём с нами? Она подошла. Оба держали сигареты, дым тонкой струйкой поднимался к высокому потолку. Они стояли молча, глядя в окно на закат. Небо было оранжевым с фиолетовыми прожилками, как будто кто‑то разлил краски. — Ты читала «Пророк»? — тихо спросил Регулус. — Да. — Страшно? — Да, — она затянулась, выпустила дым. — Но мы справимся. — Мы? — Барти поднял бровь. — Ты так уверена? — Мы есть друг друга, — просто сказала Амелия. — Этого достаточно. Регулус кивнул. Барти усмехнулся, но в глазах у него мелькнуло что‑то тёплое. — Ладно, — сказал он. — Тогда будем держаться вместе. Хоть и из разных домов. — Именно, — улыбнулась Амелия. — Хоть и из разных домов.

***

30 апреля Последний день апреля выдался удивительно тёплым и солнечным. Амелия стояла у окна башни и смотрела, как лучи заходящего солнца золотят шпили Хогвартса. Внизу, на лужайке, студенты играли в волшебные фрисби, смеялись, перекликались — весна окончательно вступила в свои права. Она глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный ароматами цветущих кустов и влажной земли после утреннего дождя. В кармане мантии лежал флакон духов с ароматом розы и ягод — подарок Сириуса. Амелия чуть приоткрыла пробку, вдохнула знакомый запах и улыбнулась. — О чём мечтаешь? — раздался голос за спиной. Она обернулась. Сириус стоял в дверном проёме, небрежно прислонившись к косяку. В руках он держал два стакана сливочного пива. — Ни о чём, — ответила Амелия, пряча флакон. — Просто смотрю. — Красиво, да? — Да. Как будто всё только начинается. Сириус подошёл, протянул ей стакан. — На, согреешься. — Спасибо. Они стояли молча, наблюдая, как солнце опускается за Запретный лес. Тени становились длиннее, а небо — глубже, переходя от голубого к фиолетовому и розовому. — Знаешь, — тихо сказал Сириус, — иногда мне кажется, что всё это — школа, друзья, даже эти глупые проделки — самое важное, что у нас есть. — А как же будущее? — Будущее будет. Но оно не отнимет у нас этих моментов. Они останутся с нами навсегда. Амелия повернулась к нему. — Ты стал таким… философом. — Старею, — подмигнул он. — Или взрослею. — Скорее второе. Он рассмеялся, а потом вдруг стал серьёзным. — Лия, — он посмотрел ей в глаза, — что бы ни случилось дальше, помни: мы — команда. Ты, я, Джим, Рем, Пит… и все остальные. Мы справимся со всем. — Я знаю, — она сжала его руку. — И я благодарна за это. За вас всех. Внизу прозвенел звонок, созывающий студентов на ужин. — Пойдём? — спросил Сириус. — Пойдём. Они спустились по лестнице, продолжая болтать о пустяках — о предстоящем матче по квиддичу, о том, кто из профессоров сегодня будет особенно ворчать, о планах на майские выходные. Но где‑то глубоко внутри каждого из них осталось то тихое ощущение: этот апрель, со всеми его шалостями, тревогами, подарками и разговорами, стал частью чего‑то большего. У входа в Большой зал их уже ждали Джим, Рем и Пит. — Где вы пропадали? — крикнул Джим. — Мы уже думали, вы решили устроить пикник на крыше! — Почти, — улыбнулась Амелия. — Но предпочли общество лучших людей Хогвартса, — добавил Сириус. Все засмеялись и двинулись к своим столам. Амелия оглянулась на окно — закат догорел, оставив после себя лишь нежные розовые полосы на тёмном небе.  Конец апреля, — подумала она. — Начало чего‑то нового.