Связь с нечистью

Чай был горячим, терпким, и, казалось, немного успокаивал нервы Твика. Он наблюдал, как Крэйг медленно отпивает из чашки, его взгляд по-прежнему блуждал по комнате, но теперь в нем читалось не только любопытство, но и какая-то задумчивость. Твик чувствовал, как напряжение постепенно спадает, но вместе с ним росло и новое, более тонкое чувство – предвкушение. Он знал, что это только начало. —У тебя очень хороший чай,Твик,спасибо Голубоглазый слабо улыбнулась. —Рад что вам нравится —Может быть... вы хотите посмотреть мою комнату? —Почему бы и нет Парни прошлись по коридору,Зайдя в комнату. Комната Твика была меньше, но атмосфера в ней была еще более концентрированной. Здесь, в полумраке, освещенном лишь тусклым светом из окна, символы на стенах казались еще более отчетливыми. На полках стояли старинные книги в кожаных переплетах, некоторые из которых блондин знал как древние гримуары. В углу, на небольшом столике, лежали странные, вырезанные из кости фигурки, а рядом – несколько черных свечей, уже использованных, с оплавленными краями. Воздух здесь был еще более плотным, пропитанным запахом ладана и чего-то еще, неуловимого, но тревожащего. Он ничего не сказал, лишь кивнул, и они оба сели на край кровати, которая, к удивлению импа, была застелена простым, но чистым покрывалом. —Интересно у тебя —Да,думаю да —От куда у тебя все это? —Люблю колекцеонировать всякий бред Некоторое время они молчали,лежа в тишине,нарушаемой лишь тихим скрипом половиц под тяжестью их тел. Твик чувствовал, как его чертовская натура начинает нервничать. Он ожидал реакции, может быть, даже испуга. Но Крэйг просто лежал рядом,его присутствие было спокойным и уверенным. Кареглазый внимательно изучал комнату,заприметив одну необычную вещь. На тумбочке рядом с изговьем кровати,лежал небольшой кулон,изображающий пентограму. Красное украшение с фиолетовым отливом светилось под светом комнатной лампы. Крэйг поднял бровь, но в его глазах прочитать что либо было тяжело. —Твик Медленно, Крэйг повернулся к Твику. Он навис над ним, его взгляд, полный какой-то странной смеси нежности и проницательности, устремился прямо в глаза беса. Твик почувствовал, как по его спине пробежал холодок. —Ты веришь в бога? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и острый, как клинок. Твик почувствовал, как его сущность замерла, а затем начала лихорадочно искать выход. Он хотел солгать, сказать что-то остроумное, что-то, что оттолкнуло бы Крэйга и вернуло бы его в привычную роль. Но слова застряли в горле. —Ну.. бог он как бы есть..да..но вот его с одной стороны нет..понимаете..?.я вот думаю это правда..а с одной стороны неправда.. Крэйг приблизился еще ближе, его дыхание коснулось щеки Твика. Его голос стал еще грубее,а выражение сменилось более строгим. —Ты говоришь чушь,Твик. Ты не знаешь,во что веришь? Твик почувствовал, как его чертовская сущность начинает паниковать. Этот пастор, этот человек, который казался таким простым и добрым, сейчас смотрел на него так, словно видел его насквозь. Он должен был что-то сделать, что-то, что отвлечет его, вернет все на свои места. —Но ведь и вы,падре,должно быть,иногда сомневаетесь,разве нет? Голубоглазый выдохнул,пытаясь вернуть себе самообладание. —И разве это не делает вас... более человечным? А я... я просто пытаюсь понять. Как и вы Он посмотрел Крэйгу прямо в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю свою чертовскую хитрость и обаяние. Он видел, как в глазах пастора мелькнуло что-то похожее на понимание, или, возможно, просто замешательство. Крэйг медленно отстранился, его руки соскользнули с кровати. Атмосфера в комнате немного разрядилась, но напряжение осталось, вися в воздухе, как невысказанная угроза. Твик почувствовал облегчение, но знал, что это лишь временная передышка. —В каждом из нас есть своя тьма. Вопрос лишь в том, как мы с ней справляемся. Твик не мог отвести взгляда от Крэйга. Слова пастора, сказанные так просто, так искренне, пронзили его насквозь. Бесёнок не мог отвести взгляда от Крэйга. Слова пастора, сказанные так просто, так искренне, пронзили его насквозь. Он чувствовал, как по его телу пробежала волна тепла, совершенно не похожая на тот адский жар, к которому он привык. Это было что-то новое, что-то нежное и пугающее одновременно. Он посмотрел на свои руки, на пальцы, которые могли бы причинить боль, но сейчас лишь слегка дрожали. Он всегда считал свою природу проклятием, которое нужно скрывать. Но слова Крэйга заставили его задуматься. А что, если его тьма – это не только разрушение? Что, если в ней есть и что-то другое? Что-то, что он сам еще не открыл? Брюнет смотрел на импа, его взгляд медленно скользил по чертам его лица. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклой лампочкой, лицо Твика казалось одновременно нежным и загадочным. Священослужитеть видел в нем что-то неуловимое, что-то, что выходило за рамки обычного. —Знаешь,мне не так уж и важно, насколько ты веришь в Бога. Бог любит всех. Он любит и тех, кто сомневается, и тех, кто ищет. Он любит всех, кто стремится к свету, даже если они еще не нашли его. Голос стал мягче, почти ласковым. Он сделал паузу, его глаза задержались на губах Твика. —Особенно такого красивого парня как ты- добавил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то, что заставило Твика покраснеть. Смущение охватило Твика. Он почувствовал, как его сущность, привыкшая к соблазнам и игре, вдруг оказалась в замешательстве. Комплимент, сказанный так просто и искренне, застал его врасплох. Он не знал, как реагировать, как ответить. Крэйг, заметив его смущение, улыбнулся. —Думаю,мне пора Блондин, все еще немного ошеломленный, последовал за ним. Он проводил пастора до двери, чувствуя, как его сердце бьется учащенно. —Хорошего вечера,отче —Взаимно,дитя моё Дверь закрылась за Крэйгом, чертёнок остался стоять в тишине своего домика, окруженный тенями и запахом только что сваренного чая. Он вернулся в свою комнату, где все еще витал едва уловимый аромат пастора– смесь церковного воска,книг и адикалона. Твик упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Он вдыхал этот запах, пытаясь удержать его, запомнить. Впервые за долгие века он почувствовал себя не просто чертёнком, играющим с душами, а кем-то, кто сам оказался пойман в сети собственных чувств. И эта новая, незнакомая эмоция была одновременно пугающей и невероятно притягательной.