Опьянённая

      — Беллатрикс, — заговорил Дамблдор после долгой тишины. — Я понимаю, что произошло нечто… — на мгновение он замолчал, подбирая подходящее слово, которое было бы способно описать произошедшее. — Экстраординарное, выходящее вон из всех возможных рамок поведения и ситуаций.       В кабинете директора находилось трое. Беллатрикс, как преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, Минерва Макгонагалл, преподаватель Трансфигурации и Альбус Дамблдор, директор школы. Но за переделами кабинета был ещё кое-кто, очень важная фигура во всём возникшем деле. Она нервничала, кусала пальцы, ходила из стороны в сторону. Она не могла просто сидеть и смиренно ждать, пока в стенах кабинета решали её дальнейшую судьбу.       — Мы всего лишь хотим понять, что именно произошло в вашей спальне, Беллатрикс.       Пока Альбус с задумчивым видом сидел за своим столом, Макгонагалл стояла перед сидящей в центре кабинета Беллатрикс. Блэк не восседала с гордым видом, не строила из себя королеву, но и затравленной жертвой она не была. Женщина была скорее задумчивой, почти такой же, как Альбус. Она поджала губы, моргнула пару раз словно возвращаясь из мыслей в реальность и перевела взгляд со своих коротких ногтей, покрытых чёрным лаком, на Минерву.       — Что вы хотите от меня услышать? — заговорила она спокойно, пожимая плечами. — Всё это, — она обвела рукой помещение, указала на Минерву и на Дамблдора. — Простая формальность, верно? Вы и так знаете от портретов, — последнее она особенно выделила. — Они вам всё рассказали.       Минерва закрыла глаза, тихо выдыхая. Дамблдор что-то пробубнил себе под нос. Они уже час пытались вытащить из Беллатрикс хоть какое-то слово, которое помогло бы им собрать полную картину произошедшего. Однако кроме молчания, пары комментариев и неясного хмыкания, они не добились ровным счётом ничего.       Дамблдор откинулся на спинку кресла, вздохнул, снял свою остроконечную шляпу со звёздами, неловко бросив её на стол. Он ещё раз взглянул на Беллатрикс, которая выдержала его взгляд весьма стойко, затем взял пару лимонных долек и закинул их в рот, словно они могли как-то его успокоить или пробить защиту Беллатрикс.       — Послушайте, — прожевав сказал он. — Мы так ни к чему не придём. Беллатрикс, я понимаю, что вы явно не хотите нам ничего рассказывать, — женщина хотела что-то сказать в ответ, даже успела открыть рот, но Альбус выставил руку и она замолчала, отводя взгляд в сторону. Даже не на Минерву. — Но я обязан выяснить, что произошло у вас в спальне сегодня ночью. Вы знаете правила не хуже меня, некоторые из них вы помогли мне обновить. Так что, прошу вас, расскажите ещё раз со всеми подробностями, как именно мисс Грейнджер попала к вам в спальню из гостиной своего факультета и почему некоторые портреты говорят, что спустя несколько минут после её прихода были слышны крики.       Повторяя позу Дамблдора, Беллатрикс откинулась на спинку своего стула, скрестив руки на груди. Минерва отошла к одному из стеллажей, делая вид, что сильно заинтересована всякими безделушками Альбуса. На деле же она давала Беллатрикс необходимое пространство, понимая, что сами того не желая, они могли загнать эту женщину в угол и заставить защищаться ещё больше и сильнее.       Беллатрикс выдохнула, коротко, снова поджала губы, сдерживая неуместный в этот момент рык. Если она не расскажет — она не выйдет; если она не выйдет — не сможет поговорить с Грейнджер; если она не сможет поговорить с Грейнджер — всё произошедшее превратится в самый настоящий кошмар. Не для неё, а для Гермионы разумеется.       Для Беллатрикс подобное не было кошмаром не в коем виде. Даже более того, если бы она была с собой максимально честна, то сказала бы, что ей понравилось то, что случилось. Было ли это стыдно? Немного. Было ли ей страшно? Откровенно нет. То, что произошло прошлой ночью в корне изменило её отношение к Гермионе Грейнджер.       Если раньше Беллатрикс считала Гермиону просто заучкой, максимальной зубрилой, то после ночи она увидела в ней самую настоящую львицу. Вспоминания о её действиях сильно будоражили всё естество Беллатрикс. И, чёрт возьми, это бесило до глубины души. Беллатрикс не привыкла ощущать нечто подобное к кому-то другому. Уважение? После случившегося? Да, она определённо зауважала Грейнджер. Любовь? Нет, Мерлин упаси, что бы она, гордая Беллатрикс Блэк, опустилась до любви к маглорождённой девчонке из Гриффиндора? Да скорее Цисси покрасит волосы в чёрный цвет, а Андромеда перестанет хихикать, вспоминая досадный случай из детства, чем Беллатрикс полюбит кого-то похожего на Грейнджер. Симпатия? Под вопросом. Без ответа. Возможно. Это неважно.       И вот, она сидела в кабинете директора, пытаясь сложить мысли в кучу и сформулировать внятное предложение. Чёрт, произошедшее точно её подкосило. Слегка. Чуть-чуть. До небольшой дрожжи в коленках. Этого уже было достаточно, чтобы принять за сигнал.       Беллатрикс подняла взгляд. Дамблдор терпеливо ждал, а Минерва рассматривала какую-то причудливую вещицу с таким неподдельным интересом, словно это была самая красивая вещь в её жизни. Беллатрикс понимала, что от неё не отстанут, рано или поздно ей придётся открыть рот и рассказать. Это раздражало, сильно, до сжатых кулаков, которые она не позволяла себе сжать, чтобы не показывать эту реакцию. Она знала, старик напротив неё слишком внимателен до мельчайших деталей.       Ей ничего не оставалось, она всего лишь хотела, чтобы всё это закончилось как можно скорее и она смогла поговорить с Грейнджер с глазу на глаз. В отличие от этих двоих, она точно знала, что скажет этой девчонке. Пусть это будет несколько унизительно, особенно для неё самой, но она знала, что не откажется от принятого утром решения.       — Ладно, — наконец заговорила она. Дамблдор наклонился, ожидая рассказ. Минерва повернулась, всё ещё держа безделушку в руках. — Во-первых, не знаю, кто сказал вам эту чушь про спальню. Я была в своём кабинете, когда услышала стук в дверь…       

***

      Беллатрикс в который раз зевнула. Она должна была давно отправиться спать, но книга, которую она читала, никак не желала отпускать её в царство морфея. Жертвуя собственным сном, она продолжала читать в желании узнать чем же закончится история. Беллатрикс сидела на диване, в простой чёрной ночнушке на бретельках, босая, а рядом на подлокотнике валялся сброшенный недавно халат.       Перевернув страницу, Беллатрикс моргнула, текст начинал постепенно смазываться, а буквы складываться в странную мешанину. С тихим стоном, она закрыла книгу, не забыв положить закладку и откинула её в сторону. Беллатрикс протёрла глаза, вставая с дивана, почёсывая свои дикие кудри. Временами она задумывалась о стрижке, но затем снова смотрелась в зеркало и передумывала. Она очень любила свои волосы.       Её порой бесило, как Цисси часто хвасталась своими волосами, блондинка, ухоженная, Беллатрикс всегда закатывала на это глаза. А потом эту привычку у своей матери перенял Драко и тогда Беллатрикс чуть не пустила себе аваду в лоб. Тот только и делал, что перед своими однокурсниками, особенно перед Паркинсон, которая слюни по нему пускала чуть ли не каждый день при каждой встрече, хвастался своими идеальными волосами. Хорошо, что хоть Люциус молчал. Хотя, была уверена Беллатрикс, бедное зеркало в их с Цисси спальне, наверняка впитало тонны комплиментов Люциуса своим же волосам.       Поморщившись, чёрт она не желала это представлять, она пошла в сторону спальни. Сделала пару шагов, как в её дверь кто-то постучал. Беллатрикс развернулась.       — Какого…       Кто бы это мог быть? Филч? Он слишком туп, чтобы постучаться к ней ночью. Однажды она чуть не убила его за то, что потревожил её сон по идиотской причине. Какой? Беллатрикс не помнит, её мозг тогда не очень функционировал. Всё, что она смогла запомнить: его напуганное лицо, собственные угрозы в его адрес и его убегающие пятки.       Однако, если не он, то кто мог бродить по Хогвартсу ночью? Это было очень странно. Беллатрикс не стала брать свою палочку, она же в Хогвартсе, под сильнейшей защитой. Да и какой псих вообще решится на неё напасть? Беллатрикс была широко известна в первую очередь своими навыками дуэлянтки. У неё даже был кубок в соревновании дуэлей. Старый. Школьный. Она победила один раз и больше не участвовала. Своё участие она проспорила Андромеде. Лицо Андромеды после победы Беллатрикс, ведь та была слишком уверена, что старшая сестра вылетит в третьем раунде, было бесценно.       Шаркая босыми ногами по ковру, Беллатрикс накинула халат, вышла в прихожую и открыла дверь. То, вернее кого, она увидела за ней, заставило женщину нахмуриться, удивиться и силой воли не сматериться. Гермиона Грейнджер. В мантии чёртового Гриффиндора. Накинутой на до смешного нелепую пижаму с котятами. Сколько ей было лет? Семнадцать? Восемнадцать? Чёрт её пойми с этими маховиками времени.       — Какого чёрта ты здесь забыла, Грейнджер?       Рыкнула Беллатрикс. Она наивно полагала, что этого хватит, чтобы смутить или напугать студентку. Обычно хватало, стоило им столкнуться вне урока, как Гермиона забавно отводила взгляд и начинала что-то мямлить себе под нос. Чёрт его знает, что это значило, Беллатрикс не была сильна в подростковых закидонах.       — Профессор, я… Профессор…       Будь Беллатрикс не уставшей и не сонной, то сразу бы заметила изменения в тоне Гермионы. Он был каким-то расслабленным, тянущимся, хотя лицо девушки никак это не выражало.       — Профессор, не могли бы вы кончить для меня?       Беллатрикс зависла от этого заявления настолько надолго, что Гермиона умудрилась пройти мимо неё и сесть прямо на то место на диване, где недавно сидела и читала сама Блэк.       — Что ты сказала, Грейнджер?       Она закрыла дверь и вернулась в гостиную, скрестив руки на груди. Её не смущало, что Гермиона по пути сбросила мантию и начала расстёгивать пуговицы на пижаме.       — Вы слышали. Я хочу, чтобы вы кончили. Сильно.       Потому что Беллатрикс понимала. До неё довольно долго, по её стандартам долго, доходило, но она понимала. Гермиона Грейнджер была под чем-то. Она была донельзя опьянённой. Даже в своём полусонном состоянии Беллатрикс видела расширенные зрачки Гермионы.       — Ясно. И что ты выпила? Или съела? Давай, рассказывай. Я найду противоядие, отправлю твою стыдливую задницу спать и лягу спать сама. Время дико позднее.       Гермиона тем временем закончила расстёгивать все пуговицы, обнажая плоский живот и чёрный кружевной бюстгальтер. Когда Гермиона принялась за штаны, пытаясь их снять следом, рядом оказалась Беллатрикс. Она схватила Гермиону за руку, ту самую, которая держалась за пояс штанов, в попытке остановить.       — Плохая идея, Грейнджер, очень плохая, — прошептала Беллатрикс.       — Да, — выдохнула Гермиона, подаваясь вперёд в явном желании соединить их губы в поцелуе, но Беллатрикс отстранилась быстрее. Гермиона нахмурилась, выпятив нижнюю губу. — Вы такая бука, профессор. Вечно хмурая, загадочная, не обращаете на меня внимания. А я между прочим так стараюсь заслужить ваше расположение.       Чёрт. Только этого Беллатрикс не хватало. Подростковое нытьё.       — Что ты несёшь?       Беллатрикс не отпускала руку Гермионы, чем та решила воспользоваться самым наглым способом. Она перехватила её и резким движением засунула к себе в штаны. Блэк так же резко вытащила руку и практически отлетела от Гермионы, как ошпаренная.       — Ты вообще с ума сошла, Грейнджер?! Ты что творишь?!       Та в ответ лишь захихикала, полностью скидывая с себя верх пижамы. Беллатрикс, совершенно против своей воли, прошлась взглядом по довольно симпатичному телу Грейнджер. Ни одного шрама, комка жира или что там ещё есть у современных студентов. Больше всего взгляду, по неестественным и непонятным причинам, приглянулась небольшая, но уверенная в себе грудь, скрытая бюстгальтером. По своему телосложению Гермиона была очень красива.       — У вас что-то на руке, профессор?       Глупо улыбаясь, закусив указательный палец, хихикнула Грейнджер. Беллатрикс нахмурилась поднося руку выше, чтобы как следует её рассмотреть. Это была та самая рука, мгновение назад побывавшая в штанах одной пьяной идиотки. С кем она пила? Или ей что-то подсунули? Но кто и зачем? Беллатрикс было не до этих вопросов потому что на её руке и правда что-то было. Что-то мокрое, какой-то небольшой мокрый след на костяшке указательного пальца… Мокрый след, штаны Гермионы…       Твою мать.       — Ты больная, Грейнджер.       Она подняла взгляд с руки на Гермиону и… покраснела. Беллатрикс Блэк, гроза студентов, лучшая дуэлянтка, у неё есть кубок в подтверждение, покраснела. Гермиона уже умудрилась снять штаны и расстегнуть бюстгальтер. Теперь он едва болтался на её плечах, а ноги соблазнительно были разведены в стороны, открывая…       Беллатрикс сглотнула. Её взгляд, снова, против воли прошёлся по телу Грейнджер. Дыхание участилось само собой, сердце начало стучать быстрее. Чёртова…       — Пожалуйста, профессор, — томно заговорила девушка. — Вы так мне нужны.       Она провела рукой от горла, специально задевая бюстгальтер, чтобы он слегка отошёл в сторону, открывая взору другой женщины грудь, но не всю, сосок всё ещё был скрыт, однако этого хватило, чтобы взгляд Беллатрикс зацепился за это движение; затем по животу, медленно и томно, обводя пупок, спускаясь ниже. Последним пунктом назначения стали её собственные трусики. Рука Гермионы ловко скользнула под них, вызывая у Беллатрикс мурашки от одного только вида, как её студентка по всей видимости начинала ласкать себя.       Её вдохи и тихие стоны наполнили комнату. Беллатрикс не могла пошевелиться. Это зрелище было… оно было слишком…       — Каждую ночь я думала о вас, — на выдохе продолжила Гермиона. — Мечтала о вас.       — Грейнджер, — голос Беллатрикс стал ниже, она всеми силами, почти в отчаянии, старалась держаться за свой самоконтроль, который, к её великому сожалению, стремительно ускользал, как вода сквозь пальцы. — Прекрати…       Кажется два пальца Грейнджер вошли внутрь. Об этом свидетельствовало несколько важных факторов. Первый: громкий стон Гермионы. Второй: движения её рук под тканью трусиков слегка изменились. Третье: она произнесла всего лишь одно слово.       Это слово полностью снесло крышу Беллатрикс в считанные мгновения, как только она его услышала. Оно было произнесено на томном вдохе, со очередным стоном и полной, почти катастрофической отдачей.       Это было лишь одно слово. Её имя.       Беллатрикс подлетела к Гермионе, почти насильно вытаскивая её руку из её трусов, благо девушка успела выйти из себя, чтобы не получить случайные повреждения. Беллатрикс взглянула на пальцы девушки. Они были мокрые, покрытые естественной смазкой.       — Будь ты проклята, Грейнджер, — зарычала Беллатрикс, не отрывая взгляда от ловких пальцев, которые всего мгновения назад доводили свою обладательницу до исступления. — Будь. Ты. Проклята.       Она взяла пальцы Гермионы в рот, застонав от их вкуса, вернее от того, что было на них. Она проводила языком по подушечкам, начинала посасывать, слизывая смазку до чиста. Гермиона застонала в ответ. Другой рукой она скинула с плеча бюстгальтер, открывая взгляд на грудь и твёрдые соски. Теперь бюстгальтер болтался на правой руке, пальцы которой находились в плену рта Беллатрикс.       Свободной рукой Беллатрикс провела по рёбрам Гермионы, поднимаясь к груди, накрывая её всей ладонью, сжимая следом. Гермиона выгнулась, простонав. Беллатрикс вынула пальцы изо рта.       — Утром, когда придёшь в себя, ты меня возненавидишь, — тем не менее она продолжала ласкать мягкую грудь, параллельно, двумя пальцами, перекатывая сосок.       — Никогда, — прошептала Гермиона, полностью отдаваясь ощущениям цепких рук. — Клянусь.       Беллатрикс намеренно сильно сжала сосок, чуть его оттягивая, за что получила восторженный вскрик. Женщина слегка переместилась, встав между ног Гермионы, нависая над ней. Она сняла мешающий бюстгальтер, откидывая его куда-то в сторону. Гермиона осталась в одних лишь трусиках. Она схватила Беллатрикс за пояс халата, натягивая его на себя, чтобы женщина была ближе, ещё ближе. У неё получилось. Беллатрикс слегка покачнулась и чуть было не упала прямо на Гермиону, благо успела подставить руку на спинку дивана. Но её грудь находилась прямо напротив лица Грейнджер. Та не сводила с неё взгляда. Затем подняла его выше, задерживаясь на пухлых губах.       — Поцелуйте меня.       И Беллатрикс, наклонившись, поцеловала. Она оставила слегка измученную грудь в покое, медленно поднимаясь выше, ногтем очерчивая ключицы, что послало по позвоночнику Гермиону табун мурашек. Наконец рука остановилась, придерживая Гермиону за шею. Поцелуй не прекращался ни на мгновение. Сначала он был нежным, исследующим, но чем больше они обе распалялись, тем глубже и увереннее он становился.       Гермиона первая провела языком по губам своего преподавателя, затем слегка прикусила её нижнюю губу зубами, оттягивая её. Беллатрикс недобро на неё посмотрела, но Гермиона лишь улыбнулась и лизнула место укуса. Чуть наклонив голову Беллатрикс снова соединила их губы в поцелуе, на сей раз ещё более глубоком и нагло ворвалась в рот студентки языком. Она исследовала её рот с пугающей точностью. Проводила по нёбу, кромке зубов и наконец столкнулась с языком Гермионы.       Та обвила шею профессора руками, попутно пытаясь стянуть с неё халат. Беллатрикс помогла ей в этом, быстро сбросив его на пол, к своим ногам. Гермиона зарылась в кудри Беллатрикс, почёсывая её голову ногтями, сжимала волосы в кулаке, за что получила недовольный стон. Наконец воздух стал заканчиваться и им пришлось отстраниться.       — Мы можем всё закончить, пока не поздно.       Беллатрикс тяжело дышала, сама не веря в то, что говорила, продолжая цепляться за хрупкие остатки самоконтроля. Они ещё не зашли слишком далеко, всего лишь поцелуй и прикосновения. Гермиона покачала головой, она явно не хотела останавливаться. Наоборот, её тело, если признаться честно как и тело Беллатрикс, жаждало продолжения. Гермиона подалась вперёд, обнимая Беллатрикс за шею, а ногами цепляясь за её талию, скрещивая их в лодыжках на её спине.       Нет, поняла женщина, они уже зашли слишком далеко, когда она позволила Грейнджер войти к ней и начать раздеваться, а затем ласкать себя. Беллатрикс выпрямилась, легко выдерживая вес Гермионы. Первым, что упало на глаза был стол. Она легко прошла к нему, скинула всё, что на нём было. Книги, пергаменты, перья, закрытая баночка с чернилами — всё полетело на пол. Беллатрикс усадила Гермиону на стол, припадая губами к её шее. Та сняла с плеч бретельки ночнушки, стаскивая её всё ниже. Гермиона провела руками по плечам, сильной спине, постанывая не только от поцелуев, обрушившихся на её шею, но и от сильных мышц Беллатрикс. В своём возрасте Беллатрикс выглядела великолепно. Подтянутая, сильная телом и духом, уверенная в себе женщина. И сейчас Гермиона таяла под её прикосновениями.       Пальцы Беллатрикс тем временем спускались ниже, минуя грудь, оказываясь возле пояса трусиков. Беллатрикс отстранилась, её губы приблизились к губам Гермионы настолько близко, что девушка могла ощущать тяжёлое дыхание женщины.       — Попроси, — выдохнула она. — Попроси войти в тебя.       Гермиона сдалась незамедлительно. Не было никакой борьбы, игр и дразнений. Обе были слишком возбуждены за такой короткий срок. У Беллатрикс довольно долго никого не было, с её ритмом жизни вряд ли можно поймать симпатичную ведьму на ночь, да и не хотела она, честно говоря, лишний раз мараться. Гермиона же просто была возбуждена не только от действий Беллатрикс, но и ещё от действия чего-то неведомого, что так её раскрепостило.       — Прошу, — простонала она, языком проводя по шее Беллатрикс. — Войдите в меня.       Рука Беллатрикс скользнула ниже, касаясь горячей, чувствительной плоти, чувствуя насколько бесстыдно мокрой была Гермиона. Её пальцы коснулись клитора, мягко обводя его по кругу, почти не создавая никакого давления. Гермиона захныкала, явно ожидая большего, ведь она попросила.       — Ещё.       — Пожалуйста.       Но пальцы до сих пор не оказались там, где нужно, где было так необходимо. Гермиона уже давно была возбуждена до предела, ещё когда начала ласкать себя перед Беллатрикс. Ей было так хорошо, так приятно чувствовать свои пальцы внутри себя, но Беллатрикс оборвала ей это удовольствие и сейчас бессовестно дразнила.       — Ещё. Один. Раз.       Медленно рыкнула Беллатрикс, видя и чувствуя нужду Грейнджер. Она подняла взгляд на женщину в котором читалась отчаянная мольба и со всей чувственностью, какой только могла, произнесла.       — Трахните меня.       И Беллатрикс сдержала своё слово, два пальца стремительно вошли внутрь. Стон Гермионы смешался с вскриком, когда пальцы начали ритмично двигаться. Беллатрикс входила безжалостно, резко и быстро, доводя Гермиону почти до беспамятного безумия. Хлюпающие звуки наполнили комнату, смешиваясь с запахом пота, секса, криков и стонов. Беллатрикс на мгновение вышла, получив сильный разочарованный стон, она сбросила с себя мешающую и откровенно такую лишнюю сейчас ночнушку, оставаясь в одних трусиках.       Затем вновь вернулась в трусики Гермионы, снова вошла внутрь и продолжила неистово доводить девушку до грани. Гермиона тем временем притянула Беллатрикс для поцелуя, руки спустились на грудь женщины, сжимая её, играясь сосками. Грудь Беллатрикс была больше, чем грудь Гермионы, она была упругой и манящей. Гермиона отчаянно захотела, чтобы эти подпрыгивающие от резких движений соски оказалась в её рту. Она захотела провести по ним языком и зубами, она безумно захотела попробовать их на вкус.       Когда большой палец Беллатрикс лёг на её клитор, Гермиона снова вскрикнула, но её крик был поглощён губами женщины. Она не останавливалась ни на секунду, Гермиона была тёплой и мокрой, её язык скользнул в рот женщины. Беллатрикс, сама от себя не ожидая, застонала от нового столкновения их языков. Мышцы Гермионы начинали сжиматься, сигнализируя о скором оргазме. Беллатрикс нащупала ту самую точку, единственную, которая заставила глаза Гермионы расшириться, а стон вновь поглотиться ртом женщины, неистово трахающей её.       Оргазм прошиб Гермиону мгновенно. Словно давно надутый шар наконец-то сумел лопнуть. Удовольствие растеклось по её телу, она застонала так громко, что даже непрекращающийся поцелуй не всё смог поглотить. Беллатрикс продолжила двигаться, уже чуть медленнее, продлевая её оргазм, забирая последние крохи блаженства. Они отстранились друг от друга, Беллатрикс вышла из Гермионы, но та взяла её руку и поднесла к своим губам.       Пальцы Беллатрикс, до этого побывавшие глубоко в Гермионе, оказались во рту девушки. Она делала то же самое, что и Беллатрикс несколько минут назад. Посасывала пальцы, облизывая их до чиста. Она снова застонала от ощущения собственного вкуса. И Беллатрикс про себя отметила, что хотела бы слушать эти стоны вечно, что они стали самым любимым её звуком из всех когда-либо услышанных.       Гермиона выпустила пальцы изо рта, ещё раз проведя по ним языком. Её трусики были безнадёжно испорчены, как и стол на котором она сидела. Ловким движением она слегка подпрыгнула, сдёргивая с себя последнюю на теле ткань и смяла их в кулаке.       — В спальню, — прорычала Беллатрикс, чувствуя, как по бедру стекает её собственная влага. — Быстро.       Кивнув, девушка соскочила со стола, но вместо спальни она подбежала к своей мантии. Подняла её и аккуратно сложила на диване. Дотошная гриффиндорка, подумала Беллатрикс. Она пошла в спальню первой, легла на кровать, чувствуя, что прежнюю сонливость как рукой сняло. Беллатрикс действительно больше не хотела спать, она хотела иного.       Гермиона вошла следом, всё ещё держа свои трусики в кулаке, однако в другой руке у неё была её палочка.       — Зачем тебе…       Не успела Беллатрикс договорить, как её запястья парой ловких «Фульгари» оказались привязаны к изголовью кровати крепкими светящимися веревками. Она не успела возмутиться, как Гермиона уже оказалась на ней сверху. Она поднесла сжатый кулак с трусиками к лицу Беллатрикс. Палочка была отброшена куда-то в сторону.       — Если ты думаешь…       Заговорить в этот момент было самой большой ошибкой в жизни ведьмы. Гермиона ловким движением засунула свои мокрые, испорченные трусики ей в рот. Беллатрикс мгновенно почувствовала вкус Гермионы, её соков, её недавнего оргазма и это заставило женщину воспылать ещё сильнее. Гермиона словно знала на что давить.       — Придержите их для меня, хорошо?       Сказала она, видя как глаза Беллатрикс пылают гневом и чем-то ещё, что было похоже на удивление, вперемешку с интересом.       — Вы сделали мне очень приятно, профессор, — продолжила Гермиона сидя на бёдрах Беллатрикс. Её руки жадно исследовали грудь женщины, сжимая её, лаская соски кончиками пальцев, обводя их по кругу, почти не касаясь. Это было томно, чувственно настолько, что Беллатрикс закрыла глаза. Она не пыталась освободиться, Беллатрикс была заинтригована. — Позвольте мне позаботиться о вас. Ведь я пришла сюда с чётким намерением, чтобы вы кончили и собираюсь сдержать своё слово.       Гермиона начала медленно. Она лениво целовала шею Беллатрикс, не забывая использовать зубы, для коротких прикусов, которые затем так же лениво зализывала языком. Больше всего ей понравилось играть с ключицей. Кажется, у Беллатрикс это было особенно чувствительное место. Гермиона задержалась на нём довольно долго, из-за чего вскоре вся ключица была покрыта засосами и следами укусов, а Беллатрикс тяжело дышала. Наконец Гермиона спустилась к тому, чего желала. Она вобрала один сосок в рот, сильно, жёстко, заставляя Беллатрикс выгнуться и промычать что-то нечленораздельное. Гермиона отстранилась с небольшим хлопком, затем снова взяла сосок в рот, жёстко всосав. Она проводила эти манипуляции несколько раз. После того, как одна из грудей Беллатрикс была полностью обработана ртом Гермионы, она принялась за вторую грудь, делая с ней ровно всё то же самое.       Беллатрикс начала извиваться, её тело пылало, больно пульсировал клитор, желая прикосновений. Она пыталась как-то подвигаться, чтобы получить необходимое трение и сбавить ноющую боль, но Гермиона сидела на её бёдрах слишком плотно, слишком контролирующе и Беллатрикс ничего не могла сделать, кроме как закатывать глаза от того, как резко и в то же время нежно Гермиона прикусила её сосок.       Наигравшись с ставшей самой любимой грудью, будто бы у Гермионы их было много, Гермиона начала медленно спускаться вниз, под такой же томный взгляд Беллатрикс. Не забывая целовать мышцы живота, которые сводили девушку с ума. Оказавшись на уровне промежности, она носом потёрлась о чувствительное и ставшее мокрым почти насквозь место, вызывая у Беллатрикс сильную дрожь. Гермиона провела языком снизу вверх через ткань, Беллатрикс закинула голову и промычала. Девушка воспользовалась руками, снова через ткань, большим пальцем весьма медленно и лениво потирая клитор.       Беллатрикс дышала через нос, трусики Гермионы в её рту пропитались слюной, которая начала стекать с её подбородка, скапывая на ключицы и грудь. Гермиона подняла взгляд и восхищённо уставилась на это зрелище. Красная, тяжело дышащая, с полузакрытыми от нахлынувших чувств глазами, Беллатрикс Блэк, её преподаватель, её любимый профессор, выглядела потрясающе. И Гермионе захотелось ещё, ей захотелось большего. Она всосала промежность Беллатрикс через ткань трусов, вызывая у той сдавленный трусиками крик.       Она не могла больше терпеть, запах и влажность Беллатрикс сводили её с ума. Гермиона сняла с женщины трусики, уставившись на небольшой холмик волос на лобке. Она провела по нему большим пальцем, удивляясь его мягкости и шелковистости. Гермиона ещё раз взглянула на Беллатрикс, прямо в её глаза. Медленно, не отрывая взгляда, она приблизилась и провела языком по влажным складкам, повторяя движения снизу вверх, задевая клитор. Беллатрикс снова выгнулась застонав.       Гермиона положила руки на бёдра женщины, пытаясь сдержать её порывные движения и снова провела языком снизу вверх, снова и снова. Вкус Беллатрикс был опьяняющим, ослепительным. Он не шёл ни в какое сравнение с её собственным, который она попробовала с пальцев женщины минутами ранее. Гермиона продолжала языком собирать влагу, она отстранялась, намеренно оставляя нуждающееся место без особого внимания. Она дразнила, игралась с исступлённым телом женщины, зная на какие струны надавить.       Большое количество времени было уделено бёдрам. Гермиона втягивала нежную кожу, целовала её, кусала и полизывала. Как и ключицы, вскоре внутренняя сторона бёдер Беллатрикс была покрыта следами Гермионы, её личными метками. Гермиона вернулась к лону Беллатрикс, снова начиная работать с ним языком. Она втягивала клитор в рот, не забывая о языке, обводя его по кругу. Беллатрикс мычала, выгибалась от действий языка Гермионы, порхающем на её клиторе.       Гермиона снова отстранилась, но лишь за тем, чтобы не отрывая взгляда ввести язык внутрь лона женщины. Она входила в рваном ритме, который не давал Беллатрикс прийти к желаемой разрядке. Гермиона делала это специально, удерживая женщину на самой грани. Она хотела, чтобы Беллатрикс кончила, сильно, но не так быстро. Уж слишком понравился Гермионе вкус этой женщины и она хотела продлить, как своё, так и её удовольствие.       Вся грудь Беллатрикс была в её собственной стекающей слюне. Гермиона поднялась к лицу профессора, продолжая большим пальцем потирать просящий внимания клитор женщины. Гермиона вытащила трусики изо рта Беллатрикс.       — Ах ты мелкая, паршивая дря…       Она не договорила, поскольку была заткнута требовательным поцелуем, на который, несмотря на вербальный протест произнесённый секунду назад, охотно ответила. Их языки снова столкнулись друг с другом, уже в который раз за ночь. Гермиона тем временем оставила клитор в покое, давая ему передышку, снова держа Беллатрикс на грани. Она медленно ввела сначала один палец в женщину. Гермиона простонала от того насколько мокрой и горячей Беллатрикс была внутри.       Пальцы ног Беллатрикс поджались от сладостного, но совершенно недостаточного для достижения столь желанной разрядки, вторжения. Гермиона словно чувствовала ощущения Беллатрикс и намеренно продолжала играть с её телом вновь и вновь. Беллатрикс задёргалась, приподнимая таз. И Гермиона поняла намёк, она ввела второй палец, растягивая Беллатрикс сильнее, входя глубже.       Движения внутри становились быстрее, жёстче. Беллатрикс и Гермиона практически не разрывали поцелуй. На мгновение они отстранились друг от друга, чтобы вдохнуть, но их лбы были соединены, каждая чувствовала тяжёлое дыхание другой на своих губах, прежде чем снова соединиться в поцелуе. Ладонь Гермионы била по клитору Беллатрикс, когда пальцы входили особенно глубоко.       Оргазм был близок, Беллатрикс это чувствовала. Внутренние мышцы стали сжиматься, Гермиона усилила толчки, позволяя женщине наконец перейти грань и почувствовать разрядку. Гермиона освободила рот Беллатрикс от плена своего языка и припала к точке пульса на шее, сильно всасывая её. Всё тело Беллатрикс напряглось от подступающего оргазма и когда он настиг её, женщина потерялась в собственном крике. Гермиона оторвалась от шеи мгновенно, затыкая Беллатрикс своими губами, не останавливая толчки ни на секунду.       Она не знала, стояли ли на спальне Беллатрикс заглушающие чары, но не хотела рисковать, как бы сильно ей не хотелось услышать крики этой великолепной во всех проявлениях женщины. Гермиона продолжала двигаться, выбивая последние крохи удовольствия точно так же, как с ней делала Беллатрикс. Когда тело Беллатрикс обмякло, Гермиона вынула из неё пальцы и с упоением облизала их, судорожно втягивая носом воздух от сладкого вкуса на языке.       Голова женщины была опущена, Гермиона взяла свою палочку и развязала её руки. Она поймала падающее, тяжело дышащее тело, притянув к себе. Беллатрикс была выше по росту, но находясь в постогразменной неге, в объятиях Гермионы, эта высокая женщина казалась такой маленькой и хрупкой.       Всё ещё держа едва приходящую в себя Беллатрикс в своих объятиях, Гермиона накрыла их одеялом, укладываясь поудобнее. Голова Беллатрикс мирно покоилась на груди Гермионы, обдавая её тёплым дыханием. Нежная улыбка накрыла уста Гермионы, когда она опустив взгляд поняла, что Беллатрикс заснула. Во сне эта грозная женщина выглядела спокойной, такой умиротворённой. У Гермионы сердце сжалось от одного только этого вида, ведь она никогда не видела Беллатрикс такой.       Перед ней была не гроза Защиты от Тёмных Искусств, не тёмный преподаватель, а простая женщина, самая обычная и на деле очень хрупкая. Гермиона прижала её к себе крепче, носом зарываясь в её кудри и тихо погрузилась в сон, чувствуя, как чужая рука медленно обняла её за талию.

***

      -…вот так всё и было. Я могу идти?       Закончила рассказ вымотанная Беллатрикс. Минерва и Альбус молчали, не зная, что ответить на сказанное. Они просидели ещё час слушая то, что не укладывалось в их головах. Минерва от услышанного чуть не разбила безделушку Альбуса. Сам Дамблдор лишь потирал бороду с задумчивым видом.       — Мы… — прокашлялась Минерва. — Да, она может идти, Альбус?       Повернулась она к директору школы. Дамблдор выдохнул, прерывисто, как человек, не знающий, что ему делать и куда податься. Услышанное напрямую шокировало старика, он снял очки и откинулся в своём кресле.       — Конечно, Беллатрикс, — промолвил он. — Вы свободны. Мы разберёмся в ситуации и оповестим вас.       Кивнув, Беллатрикс встала, развернулась и стремительно покинула кабинет, цокая каблуками. Она шла быстро, чтобы не дай Мерлин у этих двоих не возникли ещё вопросы, которые задержат её на ещё один час. Она тогда точно возьмёт свою палочку и кто-то пострадает. Сильно. Больно. И с большой вероятностью со смертельным исходом.       Гермиона ждала её в коридоре, одна, трезвая. Она продолжала ходить по кругу, в сотый раз пересказывая сама себе первые главы учебника по Трансфигурации и план следующего урока по Снейпа по зельеварению. Когда Беллатрикс спустилась к ней, Гермиона замерла.       — Идём, — буркнула Беллатрикс, проходя мимо девушки. Она не взглянула на неё, но знала, что та последовала за ней. Они шли молча, Гермиона на один день была освобождена от всех уроков, коридоры пустовали, все были на уроках. Гермиона правда не знала к счастью ли её освобождение или нет. Сердце считало — к счастью, мозг и душа заучки — открыто протестовали. Кто победил? Взгляд Беллатрикс, которым она наградила Гермиону, когда та посмела спросить о занятиях.       Их утро прошло в панике Гермионы. Она проснулась с больной головой, в небольшой дезориентации, но с полной памятью произошедшего. Беллатрикс в постели не было. Гермиона не знала где была женщина в тот момент и было ли хорошим знаком её отсутствие. Она медленно встала и увидела свою трансфигурированную пижаму в полную одежду ученика Гриффиндора, заботливо сложенную, с новым нижним бельём. Кажется, оно принадлежало Беллатрикс, только было магически уменьшено под нужды Гермионы.       Она не почувствовала абсолютно никакой зависти к формам Беллатрикс. Потому что ей было совсем не до этого. Во-первых: в зеркале она увидела своё тело. Повсюду были следы Беллатрикс. Синяки от цепкой хватки пальцев, засосы от мягких губ, следы укусов от крепких зубов, следы ногтей на бёдрах и ключицах. Всё её тело было одной сплошной меткой. Во-вторых: она хотела провалиться под землю от осознания, что переспала со своим преподавателем. Ей было очень хорошо, тело до сих пор помнило прикосновения и ласки Беллатрикс, но это было ужасно. Она переспала со своим преподавателем! Её исключат из школы! Быть может отправят в Азкабан, но её исключат из школы!       Одевшись, чувствуя приятную боль во всём теле, особенно в промежности, Гермиона осторожно выглянула из спальни. Беллатрикс сидела на диване, как ни в чём не бывало, одетая в привычное чёрное платье, но всё ещё босая, и пила кофе и читала свежий выпуск утренней газеты. Подняв взгляд, она увидела выглядывающую Гермиону и лукаво усмехнулась.       — Ну и ну, гляньте-ка кто здесь. Чьи это протрезвевшие глазёнки я вижу, м?       Гермионе хватило стыда и совести опустить взгляд, выглядя очень виноватой. Она вышла, вставая перед Беллатрикс.       — Я…       — Молчать! — грубо прервала её Беллатрикс. — Мы идём к директору.       Гермиона резко подняла испуганный взгляд. Она стала похожа не на искусительницу, которой была ночью, а на испуганного зверёнка. Будь Беллатрикс в немного более располагающем настроении, то назвала бы её маленьким львёнком.       — Ч-что?       — Именно. Твоя ночная выходка привлекла внимание. Пара портретов видели тебя, как ты шла сюда. И возможно, только возможно, всё что мы тут делали было слышно. Потому что из-за тебя я не успела наложить Муфлиато на помещение.       Беллатрикс встала и подошла к побледневшей Гермионе вплотную. Если ночью опьянённая Гермиона наверняка бы застонала и потянулась за поцелуем, то трезвая утреняя Гермиона возымела совершенно противоположный эффект. Она сжалась и отошла на назад, спиной врезаясь в стену.       — И да, — продолжала Беллатрикс. — Я знаю под чем ты была и я выясню, как это зелье попало в твои руки, — она вновь подошла непозволительно близко, если бы Гермиона могла, она бы растворилась в стене. — И будь уверена, ты ещё поплатишься за содеянное.       — Но ведь вы…       Попыталась Гермиона, но моментально была прервана гневным криком, оглушившим не только саму девушку, но и всю комнату.       — Я сказала молчать!       Гермиона зажмурилась, неизвестно почему ожидая удара, но его разумеется не последовало.       — Сейчас ты молча разворачиваешься и идёшь со мной к директору. Ни слова. Ни звука. Ни одного лишнего движения. Строго по заданной траектории в кабинет. Всё ясно?!       Гермиона нашла в себе силы лишь для дрожащего кивка.       — Вперёд и с песней.       Вспоминая прошедшее утро, Гермиона вздрогнула, когда в ушах снова возник этот крик Беллатрикс. Это был совершенно не тот крик, что был ночью. Там было наслаждение, а здесь чистая ярость. Они вернулись в покои Беллатрикс и женщина заперла за ними дверь. Гермиона остановилась посреди комнаты, ожидая дальнейших указаний.       Беллатрикс же села на диван, вздохнула и похлопала по месту рядом с собой.       — Садись.       Гермиона подчинилась мгновенно. Они сидели в тишине несколько минут, Беллатрикс не смотрела на Гермиону, собираясь с мыслями.       — То зелье, — наконец медленно заговорила она. — Что ты приняла, вызвало у тебя эффект смелости, который поднял все твои глубокие желания с самых твоих скрытых глубин. Ты всё помнишь?       Беллатрикс повернула к ней голову. В ответ был лишь кивок. Гермиона не решалась заговорить.       — Чёрт, было бы легче на тебя злиться, если бы ты не помнила.       — Ч-что вы сказали им?       Конечно, Беллатрикс прекрасно знала, что Гермиона задаст этот вопрос. И ответ был один.       — Правду.       Гермиона вздрогнула в панике подняв ошарашенный взгляд на Беллатрикс. Та усмехнулась.       — Которую им нужно было услышать, — дополнила она. — Ты пришла ко мне в кабинет ночью, опьянённая зельем смелости и наорала на меня за цитирую, — она попыталась сымитировать голос Гермионы. — «Несправедливо поставленную оценку за моё эссе, которое я писала четыре часа, сидя в библиотеке и используя учебники старого типа, чтобы подтвердить свою теорию. Я чуть глаза себе не сломала». Мы поцапались, я тебя успокоила и уложила спать. После забрала тебя, отвела к директору, ведь зелье смелости запрещено. И нужно выяснить, как оно к тебе попало, ведь ты не знаешь, как его получила. Ты ведь не знаешь, верно?       Гермиона отрицательно покачала головой. Она правда не знала. Всё, что она помнила, как после ужина вернулась в гостиную, а затем появился внезапный порыв пойти к Беллатрикс.       — Выяснить будет несложно. С этим разберёмся. Далее, перед тем, как ты проснулась, я сходила и… скажем так, убедила пару портретов, под небольшой угрозой сожжения, солгать для меня, чтобы наша история была правдоподобнее.       — Но почему вы сделали это для меня?       Беллатрикс вздохнула. Проводя рукой по волосам, следы Гермионы на ней были магически скрыты. Гермиона почувствовала острое желание увидеть тело Беллатрикс со всеми своими метками оставленными на нём.       — Пока я сидела там, было время подумать. Признаюсь честно, я хотела всё рассказать и вышвырнуть тебя из школы в первые минуты после того, как проснулась. Увидев тебя, спящую, беззащитную и уязвимую, я передумала. Я не бесчувственна, Грейнджер. А утром просто тебя попугала, чтоб неповадно было. Вот и всё.       Она откинулась на спинку дивана.       — К тому же, ты не контролировала свои действия из-за зелья, было бы несправедливо так…       — Нет.       Прервала её Гермиона.       — Что?       Повернулась к ней Беллатрикс.       — Зелье дало мне смелость, да, но я давно хотела вас поцеловать. Я же сказала, что ночами мечтаю о вас. Не поймите меня неправильно, не о вашем теле, как о… теле, а о… вас. О Беллатрикс Блэк. Мерлин, вы взгляните на себя. Вы умная, самоотвержанная, яростная, дикая, чувственная. Вы тот идеал к которому я стремилась и буду стремиться всю жизнь. Я хотела не просто переспать с вами, я хотела… быть частью вашей жизни. Я хотела, чтобы вы обратили на меня внимание, чтобы вы увидели… меня. Настоящую. Такую же, как вы. Горящую знаниями, самоотверженностью, любовью к своим важным людям. Я хотела, чтобы вы увидели не просто заучку и зубрилку, а девушку с пылающими чувствами, скрывающую их за страницами учебников и эссе. Я знаю, что вы думаете, что это лишь подростковое, что это пройдёт, и прочая чушь, но… Я чувствую, что это не так. Моё сердце горит от одной только мысли о вас, от одного вашего взгляда, пусть даже холодного или яростного. И эта ночь… Боже, эта ночь… Была лучшей ночью в моей жизни. Да, я была под зельем, да, мои действия были не такими, какими бы они были, будь я трезвой, но… Проф… Беллатрикс, я не жалею о том, что произошло.       Гермиона говорила это не смотря на Беллатрикс. Она говорила это от всего сердца, потому что иначе не могла. Её плотина чувств была прорвана, слова лились сами собой. И то, что Беллатрикс терпеливо слушала, не перебивала и не уходила, давало ей смелости продолжать говорить, похлеще любого зелья.       Она медленно перевела взгляд с пола на сидяшую рядом женщину. Беллатрикс была ошеломлена. Её рот был приоткрыт, а глаза расширены.       — Ты точно не под зельем, Грейнджер?       — Нет, — абсолютно серьёзно ответила Гермиона. — Я трезва, оно выветрилось ещё утром.       Беллатрикс пододвинулась ближе.       — Я не люблю тебя, Грейнджер.       — Знаю, — кивнула она. — Но я люблю вас, — от этого заявления Беллатрикс снова опешила. Оно было сказано со всей серьёзностью на которую Гермиона была способна. — И этого мне достаточно.       — Я могу не полюбить тебя никогда, — продолжила женщина.       — Понимаю. И я готова принять это.       — Я могу причинить тебе боль.       — Да, — снова кивнула она. — Возможно, это будет даже приятно.       Уста Беллатрикс накрыла улыбка опасно граничащая с нежной.       — Гермиона Грейнджер, во что ты меня втягиваешь?       Риторически спросила она, но Гермиона всё равно дала свой ответ.       — Не знаю. Как насчёт выяснить это вместе?       — Выясним, — ответила Беллатрикс, приблизившись ещё ближе. — А пока…       Она поцеловала Гермиону, медленно, едва касаясь её губ. Это был поцелуй не ярости и необузданного желания. Это был трепет. Это было обещание. Это было нечто, чему ни одна из них не готова была дать названия.       — Когда ночью решишь снова ко мне прийти, — отстранившись прошептала Беллатрикс. — Не забудь захватить свою палочку.       — Зачем?       Беллатрикс наклонилась к самому уху Гермионы, намеренно обдавая его горячим дыханием. Показывая, что не только Гермиона может взять роль искусительницы.       — Чтобы вновь связать меня, — Гермиона от услышанного замерла. — А вот трусики свои оставишь при себе… до подходящего момента.       Лицо Гермионы покрыл густой румянец. Ведь точно, она так и не нашла своих трусиков, которые совсем недавно были во рту Беллатрикс.