Реквием по вампиру

Сидя так близко к Эрику, Мена могла думать только о межвидовых браках. Впервые она задумалась о них в Аполлоне, когда там появились оборотни. Главными в стае были де Шаньи, среди которых — Рауль и его старший брат Филипп. Филипп был вожаком стаи, самым злобным волком Парижа, а также щедрым меценатом театра и его постоянным гостем. Несколько опер были поставлены по его заказу, некоторые он хвалил самыми бурными овациями (в основном лаем), а на особо скучных он от тоски и злости выл громче актёров. После такого честного отзыва произведения убирали из программы. Однажды он пришёл на репетицию: как обычно, в дорогом костюме, зализанный, ухоженный и властный — такой, каким и должен быть вожак. А на сцене мама обучала артистов пользоваться кнутом. Она громко щёлкнула им, потом ещё раз и ещё, показывая, как делать это красиво. Взмах рукой, надменный взгляд и щелчок. Филипп смотрел на неё молча, вдумчиво, иногда куря сигару и потирая руки. Вечером он похитил её, чтобы женить на себе. Мама отбилась — на то она и вампир, чтобы уметь давать отпор оборотням, но с тех пор Филипп стал только настойчивее. И просил Мену с Лией называть его папой. Мена поёжилась от воспоминаний. С Эриком их брак будет не межвидовым. Феи — наполовину люди, а вампиры — те же люди, только мёртвые. Или, если выразиться не так грубо, отрицательно живые. А значит, они друг другу идеально подходят! — Я буду с тобой откровенен, фея, — начал Эрик, и Мена едва не заверещала от восторга. Слышать его голос — лучшая из существовавших в мире наград. — Ты по своей... импульсивности едешь со мной на собрание с вампирами. Мы — порождения тьмы и греха, нам неведом стыд. Мена влюблялась всё сильнее с каждым звуком. — Часто вампирские собрания заканчиваются питанием и... оргией. — Ого... — Но можешь не беспокоиться. Я тебя не трону. — ТО ЕСТЬ?! Должно быть, она сорвалась на крик банши, потому что у машины треснуло заднее стекло, а вампир рядом с ней удивлённо вскинул брови. Он не испугался — а этим мало кто мог похвастаться даже среди кровососов. — В смысле... мсье де Валуа, я же играю роль спутницы. И ради неё я готова пойти на всё! Как же ей хотелось сорвать с него маску, лишь бы увидеть настоящие эмоции. Сейчас Мена видела только его взгляд, и эти алые глаза покрывали её толстым слоем мата. — Я видел, как ты играешь. — Вам понравилось? — Задатки есть, но далеко до идеа... — ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ В УЧЕНИЦЫ! Он ответил ей нечитаемым взглядом. Только спустя бесконечно долгие секунды молчания Мена осознала свою ошибку. — Простите, пожалуйста, мсье де Валуа! Я не хотела вас перебивать! Просто... я так сильно вами восхищаюсь, что не могу сдержать эмоций! Ещё немного, и они выплеснутся из меня! Желательно — прямо на рядом сидящего вампира. Ещё желательнее — ему на лицо. Она тряхнула облаком белых кудрей. — Мсье де Валуа, — она раскрыла пошире глаза, имитируя тот взгляд, который мог разжалобить даже самую рассерженную в мире Мадлен. — В театре нет другого существа, которое восхищалось бы вами больше, чем я. Он лишь шумно вздохнул. — Мне следовало убить тебя ещё в тот день, когда ты впервые услышала мой голос. Не самый лучший комплимент в жизни, но других в адрес Мены всё равно не поступало. — Ладно, — тяжело вздохнул Эрик. — Скажу прямо: я не возьму в ученицы банши. — Но почему-у-у-у?! — Во-первых, твой крик выбил уже пару десятков окон. Во-вторых, ты не принесёшь мне прибыли. И, в-третьих... Он выдержал паузу, сверля взглядом поникшую девушку. — В тебе кровь Смерти. Ты — его далёкий потомок. — Да, но... я же не выбирала, от кого родиться. — Молчать! Я пел для Смерти. И его детей я на дух не переношу. Молчать Мена могла всего пару мгновений. — Но я же не ребёнок. Внучка... правнучка. Мой голос даже убивать не может, так что человеческого во мне куда больше. Ответом ей был тяжёлый вздох. — Пожалуйста, мсье де Валуа. Я готова на всё. Даже наизнанку вывернусь ради того, чтобы учиться у вас. — Знаешь, фея, обычно я не против, когда мной восхищаются. Более того, я достоин только истового восхищения. Мена улыбнулась, но ответить ничего не успела. — Но у меня уже сотни тех, кто отдастся мне, лишь бы услышать мой голос. И тысячи тех, кто мечтает об этом. Как ты думаешь, есть ли в этом круговороте разврата место для одной спесивой банши? Она сощурила взгляд, всматриваясь в его глубокие алые глаза. — Есть. А если и нет, то я создам его себе сама. — О? — Кто вами восхищается? Люди? Тоже мне, конкуренция. — Я тебя отшиваю. Я честен с тобой и заявляю, что ты не вызываешь у меня ответных тёплых чувств. Поэтому прошу откровенно: оставь меня в покое. — Хрен вам. — Что ты сказала? — Не дождётесь, — перевела она. Вряд ли настолько древние театралы понимали обычную молодёжную ругань. — И вообще, для джентльмена в цилиндре вы не слишком-то вежливы. — Гений может позволить себе хамство. Мена закатила глаза и уставилась в окно. На самом деле, она и не ждала, что начальник бросится целовать ей руки и молить выйти за себя замуж. О его склочном и высокомерном характере ей было давно известно. И это не значило, что она меньше его любила. — Значит так, фея. Раз уж ты моя спутница, поэтому будь добра соблюдать несколько простых правил, — он принялся загибать пальцы. — Я — центр твоей вселенной. Соблюдать это правило было проще простого. — Ты липнешь ко мне и ведёшь себя так, будто мы давние любовники. Мена покраснела до корней волос. — Это меры предосторожности. Другие вампиры не должны знать, что ты не мой донор. Заодно покажешь, чему научилась за годы работы в Аполлоне. Это понятно? В ответ девушка не просто прильнула к мужчине, она врезалась в него с объятиями и закинула ноги на его бедро. — Сейчас это необязательно. — А у меня генеральная репетиция. Вампир вновь попытался обматерить её взглядом, но фея была плоха в невербальной коммуникации. Наконец, когда они доехали, Жиль выпрыгнул из машины и открыл дверь перед Эриком. Вампир надел цилиндр и глухо вздохнул: — Тебе не кажется, что в отношениях с женщиной соперников должен убивать я, а не она? — он стукнул тростью об тротуар. — Например, вешать, или люстру на них сбрасывать. — Что бы я ни ответил, мсье, вы захотите меня убить. — Я рад, что твои посредственные мозги, наконец-то, начали соображать. Жиль открыл дверь перед Меной, подал ей руку и подвёл к Эрику. Девушка вновь улыбнулась вампиру в маске и взяла его под локоть. — Вы мой на весь вечер. Должно быть, это сон. — Да. Кошмарный. Когда он молчал, Мена могла взбеситься и накричать на него. Но когда он говорил, она готова была простить ему всё, в чём бы он ни был повинен. Эрик провёл её ко входу в Пале-Рояль. Днём здесь собиралось правительство Франции, государственные деятели, высший свет всей страны, но после наступления ночи в белый замок возвращались истинные правители мира — вампиры. Вся мировая политика была не более чем враждой либо между вампирскими лордами, либо между вампирами и ангелами. Бессмертные пустили корни всюду: в экономику, религию, армию, искусство... Например, Эрик. Он вернулся в мир всего тринадцать лет назад, но для людей он уже стал новым голосистым богом. А Мена услышала его голос раньше всех ныне живущих. Перед ними открыли двери. Молодые вампиры низко поклонились Эрику и Мене, приветствуя их. И если для Мены такое было в диковинку, то Эрик не обращал внимания на лебезящий молодняк. Он прошёл дальше — мимо вестибюлей, коридоров с пятиметровыми колоннами, мимо галереи, мимо полуживой толпы в богатых одеждах — в мрачную залу с круглым столом. На нём горели свечи, окна были плотно зашторены, снаружи в помещение не проникало звуков. За столом уже сидели вампиры со спутницами. Шесть кровососов разной степени извращённости. Мама пыталась рассказать Мене о вампирской знати, но девушку это всегда мало интересовало: слишком много фактов и достижений, слишком мало эмоций в сухой исторической справке. Но Лоренцо Медичи она узнала сразу. По фирменным каштановым кудряшкам и надменному виду — две черты, которые в вампирской семье Медичи передавались по наследству. Мена запомнила этот клан, потому что они были неприлично богаты, часто посещали их театр и, будучи крайне драматичными вампирами, изучали некромантию и неоднократно были замечены в инцесте. Кровососы. Одним словом, извращенцы. Мама говорила, что у Эрика с Медичи крайне натянутые отношения. — Приветствую, братья, — без особого энтузиазма произнёс Эрик. — Мы припозднились. — Не страшно, Эрик, — отмахнулся Лоренцо и откинулся на спинку стула. Его сопровождали две девушки, вид у которых был нездоровый, побитый, но крайне счастливый. Они тёрлись о него, словно довольные кошки. — Сегодня собрание будет особым. Мы ждём ещё одну персону. — Могу я поинтересоваться, кого же? — Можешь. Но на ответ не рассчитывай. Эрик ответил ему таким свирепым взглядом, что Мену пробрало страхом. Когда он огрызался с ней в машине, это было всего лишь безобидным флиртом по сравнению с тем, что он испытывал сейчас! Лоренцо же ответил ледяной ухмылкой. — Фея? — произнёс второй вампир — старомодный, элегантный с длинными белыми волосами, завязанными в хвост. Его Мена не сразу, но вспомнила. Это романтический герой романов, плут, обманщик, элегантный мошенник. Граф Сен-Жермен. — Какая очаровательная диковинка! Ты планируешь забальзамировать её или набить чучело? Мена крепче сжала локоть Эрика. Вампир окинул её долгим взглядом. — А живые женщины тебя совсем перестали удовлетворять? Глаза Мены округлились. Ладно, Эрик не сдерживал свой острый язык в театре и при ней. Но здесь же Братство Чёрной Крови! А это самые сильные вампиры Франции! Но когда в зале раздался смех, девушка выдохнула. Старые вампиры или нет, а шутки про секс и импотенцию можно ценить в любом возрасте. Эрик сел за стол. Мена прильнула к нему, закрыв глаза и опустив голову на плечо. Он зарылся пальцами в её белоснежные кудри, и фея едва не заверещала от счастья. — Держись подальше от Дона Жуана и Пьеро. Его голос... раздался в её сознании так ясно и чётко, что Мена едва не вздрогнула. Она была бы рада сойти с ума и слышать его вечно, но увы — это просто способности Эрика. Его голос может звучать всюду, где бы вампир того ни пожелал, в том числе и в чужой голове. Лоренцо открыл часы на цепочке, когда услышал раздавшийся в коридоре стук дамских каблуков. — Потрясающая пунктуальность. Гостья открыла двери с грохотом, разведя руки в стороны. Она высокая, стройная, подтянутая, с шелковистыми золотыми волосами и невероятно красивым лицом. Окинув взглядом вампиров, она надменно улыбнулась, демонстрируя клыки. Бессмертная. Кровопийца, как и все здесь. Но, если от вампиров веяло холодком смерти, то от этой женщины шёл жар жизни. Она ангел. Самый сильный из всех. Генерал. — Гелиос! — воскликнул Сен-Жермен, вцепившись руками в стол. Вампир в красном на рефлексах выхватил из ножен кинжал, но под пристальным взглядом Гелиос тут же попятился назад, стушевался. Остальные смотрели на неё не то с почтением, не то с благоговением, не то с ужасом. Они её боялись. Могущественный вампиры страшно боялись единственной генеральши ангелов. Она их естественный враг. Она их самый жестокий убийца. — Что это значит, Лоренцо? — спросил Эрик. Лоренцо открыл рот, но Гелиос остановила его жестом. — Я расскажу, что это значит, — она вошла внутрь танцующей походкой, размяла запястья. Всем своим существом Гелиос излучала опасность, готовность к бою. — Но для начала... Она задержала взгляд на вампире в красном. — Убери зубочистку, Ришелье. Мужчина не сразу услышал её, не сразу понял, что от него требовалось. И казалось, ему стоило величайших трудов убрать кинжал в ножны и вернуться на место. — Вас семеро, по числу главных грехов, — продолжила Гелиос, прохаживаясь вокруг стола, игнорируя специально выделенное для неё место. И от этого как вампирам, так и их спутницам становилось только страшнее. — Ришелье из клана Фуриос — гнев. Лоренцо из Медичи — алчность. Дон Жуан из Кастилии — похоть. За уныние отвечает Пьеро из клана Тысячи лиц. Зависть — Сен-Жермен из клана Миражей. Обжорство, полагаю, Железная Маска из клана теней — прости, сама история забыла твоё имя. И, наконец, в качестве гордыни у вас Эрик де Валуа, он же поганый макабрист. Вампиры переглянулись. Если бы их сердца бились, стук каблуков Гелиос заставил их остановиться. — Я говорил тебе, Валуа, что ты стал слишком заметен, — сказал Ришелье. — Даже если бы он скрывался, моя разведка нашла бы всё, что он хотел бы скрыть, — прогрохотала Гелиос. — Вы всегда были всего лишь сборищем избалованных аристократов. Не вам тягаться с ангелами. — Тогда зачем вы здесь? — спросил Эрик. Мена ожидала, что его голос пробьёт броню Гелиос, что она просияет, едва услышав эти чудные, переливчатые звуки. Однако этого не произошло, и потому Мена обратилась к своему чутью, всмотрелась в сияющую золотом душу ангела. Как... странно. Всё живое стремится к смерти, всё умирает и подчиняется естественным законам природы. Но Гелиос... это противоестественно. У неё бешеная сила жизни. Она сияет, подобно Солнцу, подобно дикому первородному пламени, давшему жизнь всему живому. И это пламя способно сжечь не только вампиров, не только банши, но и бросить вызов Смерти. И его странный, тёплый, манящий свет мог испепелить всё, что рискнуло бы встать у него на пути. Не потому ли Эрик сейчас смотрел на неё с восхищением? В Гелиос нет крови Смерти. Она полностью ему противоположна. И ни один крик банши не выведет её из равновесия. — Я здесь, потому что меня пригласили, — Гелиос ответила с презрительной усмешкой. — Потому что в Париже возникла большая проблема, и решить её можно только сообща. Наконец, Лоренцо поднялся с места, вырвавшись из объятий своих спутниц. — Я начну издалека. Сначала у меня были видения, — начал он. — Видения гибели, если будет угодно, заката времён. Они всегда посещали меня, но за последние десятилетия из видений будущего переросли в видения настоящего. Он щёлкнул пальцами, и по его безмолвному приказу молодые вампиры принесли увесистый чёрный ящик. — В них были... странные создания, незнакомые ни мне, ни кому-либо из Медичи, — он провёл пальцами по ящику. — Не-мёртвые, но и не похожие ни на вампиров, ни на зомби, ни на призраков. У них чёткие мысли, они одержимы жаждой насилия, у них вырезаны сердца. Лоренцо открыл ящик и вытащил оттуда за волосы голову. Мена вскрикнула и попятилась назад, спутницы вампиров застыли, упали в обморок, кого-то скрутил рвотный позыв. А голова, как ни в чём не бывало, зевнула и открыла глаза. — И я совершенно не знаю, — произнёс Лоренцо, крутя голову в руке. — Как это убить. Оно неживое. Оно немёртвое. И оно живее, чем любой человек. С отвращением он бросил голову в центр стола и брезгливо отряхнул руки, протёр их салфеткой. Вампиры приподнялись, осматривая часть тела, а голова, судя по движению губ и гримасе, грязно ругалась. Голосовые связки были перерублены, лёгких не было, так что выражаться она могла только с немой яростью. — Разрубить в пыль? — предложил Ришелье. — Пробовал, — бросил Лоренцо. — И сжигал, и варил, и держал в кислоте. Без толку. — Святой металл? — спросил Сен-Жермен. — Не найден. — Их много? — спросил Дон Жуан. — Может, внедриться в их толпу и узнать все тайны? — Исключено, — отрезала Гелиос. — Они прекрасно вычисляют и ангелов, и вампиров. — А живых? — спросил Пьеро. Ответом ему было молчание. Наконец, после долгой паузы, сопровождаемой тиканьем часов и треском свечей, Лоренцо продолжил: — С каждым днём их число во Франции всё увеличивается. Неживые, кем бы они ни были, представляют для нас серьёзную угрозу. — И создать их под силу только крайне могущественному существу, — Гелиос смерила вампиров взглядом. — Некромантия — по вашей части, вампиры. — К чему вы клоните? — К тому, что один из вас мог призвать эту мерзость в наш мир. — Да как вы смеете?! — воскликнул Ришелье. Гелиос грохнула кулаком о стол, и по дорогому дереву пошли глубокие трещины. Воцарилась тишина — такая густая и глубокая, что в ней можно было услышать собственный пульс. — Эти твари нападают на наши убежища и пьют кровь моих солдат, — ответила она. — Прошу, Гелиос, — Лоренцо поднял вверх раскрытые ладони. — Мы сами пострадавшая сторона. Сейчас эти существа нападают на новообращённых и наших доноров. Это всего лишь вопрос времени, когда они осмелеют достаточно, чтобы атаковать старых вампиров. Гелиос долго вглядывалась в его лицо, после чего перевела взгляд на других присутствующих. — Ставлю на макабриста. Эрик вопросительно качнул головой. — Твоя музыка способна поднять из земли самые уродливые и изувеченные трупы. — В самом деле? — от голоса Эрика у каждой женщины в помещении перехватило дыхание. — Я не пробовал. Трупы плохо сказываются на репутации театра. — Твой голос превратит человека в послушного зомби. — Да, это так. Но мне не нужны завывания безмозглых трупов. Я живу ради аплодисментов, — судя по голосу, он улыбался. — К тому же, зачем мне безмозглые зомби или бесноватые одержимые? Они не оценят всего великолепия моей музыки. Гелиос смотрела на него, и её лицо было абсолютно нечитаемый. — Он конченый, — констатировала она, обращаясь к Лоренцо, вызвав у вампиров нервный смешок. — Но это не значит, что я его не подозреваю. Как и тебя, Медичи. — Мои зомби куда более... продуктивны, — скривился он. — И их я могу убить. К чему мне оружие, которое даже я не в силах контролировать? Гелиос не ответила, но её тяжёлый взгляд выдавал в ней и подозрения, и недоверие, и откровенную враждебность. Они договорились встретиться через неделю, в тюрьмах замка Иф, куда за это время должны будут отловить и запереть за решётками этих жутких покойников. Там вампиры проведут эксперименты и попытаются найти оружие против, как это назвал Лоренцо, морового поветрия. Гелиос покинула Пале-Рояль первой, за ней вышли Эрик и Мена. Другие вампиры остались, чтобы предаться кровопролитию и беспорядочному сексу. — А разве мы к ним не присоединимся? — пробурчала Мена. — Ну... напряжение снять... Эрик вновь прожёг её взглядом. — Ты не должна была ничего из этого слышать, фея. — Но я уже... — И если ты проболтаешься об этом Мадлен, будь уверена, моя сестра сойдёт с ума от ужаса. Не за себя. За своих дочерей. Мена поджала губы, чувствуя, как по телу пробежал холодок. — Я сам со всем разберусь. Нет причин для паники. Аполлон под надёжной защитой. — Но... можно хотя бы вам помочь? — Нет. — Мои силы могут быть полезны, мсье де Валуа, — она вновь часто захлопала крыльями. — Это же мертвецы. А банши с ними на короткой ноге. Она легко оторвалась от земли и закружилась вокруг мужчины. — К тому же, я быстрая. Ни один зомби не догонит. Да и не достанет – ведь летаю я высоко. Эрик ответил тяжёлым вздохом, не глядя на неё. — А будет надо, — Мена зажмурилась, и её тело исчезло во вспышке бледно-голубой пыльцы. — И вовсе стану незаметной. Эрик схватил её за руку, и Мена вновь стала видимой. — Слушай сюда, фея. Я причинил уже немало боли твоей матери, и не собираюсь делать этого ещё раз. Особенно, через её детей. Это понятно? Мена надула губы. — Поэтому вы на меня не обращаете внимания? Не берёте в ученицы? — Может быть. Он выпустил её руку из захвата. — Ты вернёшься к работе и забудешь обо всём, что видела. — Но... — Заткнись. И выполняй. Он прошёл дальше. Оправив полы платья, Мена тяжело вздохнула и отправилась следом, не желая ни садиться в машину, ни возвращаться к любимой работе. — ...за укус, — буркнула она. — Что? — За. Укус. Я всё забуду, буду послушной и даже милой, но только за ваш укус. — Ты с ума сошла, — едва не простонал Эрик. — Ты осознаёшь последствия? — Прекрасно осознаю! — она топнула ногой. — А нет — что ж, ладно. Сама поищу этих ваших неубиваемых. Она хотела было махнуть рукой ему на прощание и уйти, как вдруг Эрик мягко сжал её запястье. — Мне придётся тебя погубить, чтобы спасти? Какая убогая драма. Мена готова была заспорить с ним, возмутиться, но быстро осеклась, живо представив, какой смысл он вложил в слово "погубить". Ради того, чтобы увидеть его голым, можно было и прикусить язык. — Будь по-твоему. Завтра в полночь. Ты придёшь на первый урок ко мне. Там же я тебя и укушу. Она теперь его ученица? Она? Его? Ученица?! Она его ученица!!! Мена запрыгала от счастья. — И советую... надень то, что будет легко снять.