Тактильный минимализм

День 6. Поздний вечер. Кларк возвращается в отель пьяная. Счастливая? Да. Взбудораженная? Ещё бы. Она стучится в дверь Лексы. Тихо. Чтобы никто не услышал. Дверь не открывается. Стучит снова. Громче. Тишина. Пишет сообщение: «Ты где?» Ответ через пять минут. Текст — как поцелуй в лоб: «Иди спать». Кларк злится. Отправляет второе: «Я хочу тебя». Ответ: «Ты пьяна». Кларк сжимает телефон так, что трещит чехол. Она возвращается в свой номер. Сара уже спит на её кровати — разметалась, заняла всё пространство, посапывает. Фин на полу — на ковре, с подушкой под головой, тоже спит. Кларк ложится на единственное свободное место — на край кровати, где хватает места только для того, чтобы лежать плашмя и не дышать. Смотрит в потолок. На душе — муторно. И мир плывёт. День 7. Свободный день перед отлётом. Кларк идёт к Лексе. Её нет в номере. Кларк проверяет — дверь закрыта, не отвечает на стук. Пишет: «Ты где?» Нет ответа. «Я хочу тебя увидеть». Молчание. «Я блять соскучилась!» Тишина. «Что случилось!?» Ноль эмоций. «Лекса!» Лекса игнорирует. Кларк снова и снова переписывается с пустотой. Ей кажется, что она кричит в бездну. А бездна молчит. Потому что бездна — это миссис Блейд, когда она закрывается. «Не сидеть же мне и плакать в номере, — решает Кларк с желанием пнуть дверь. — Париж не должен пропадать». Она идёт гулять с Сарой и Фином. Ест круассаны. Пьёт кофе. Смеётся. Делает вид, что всё нормально. Но внутри — пустота. И боль. И страх, что всё кончается. *** День 7. Поздняя ночь. Кларк не может уснуть. Ворочается. Считает овец. Считает удары сердца. Считает причины, по которым Лекса может быть зла. Первый час ночи. Она встаёт. Натягивает то самое чёрное платье — то, которое купила Лекса. То, в котором она чувствует себя чужой. То, которое ей не идёт, но идёт лучше, чем вся её прошлая одежда. Выходит в коридор. Третий этаж. Лифт. Пятый этаж. Длинный коридор. Дверь Лексы. Не стучит. Дверь не заперта. Кларк заходит. В номере полумрак — только свет из окна, огни Парижа, подсвеченная Сена. Лекса сидит на подоконнике. На ней та самая шёлковая пижама — изумрудная, которую Кларк так любит. Волосы распущены. В руках — пустая чашка из-под чая. Кларк подходит. Встаёт рядом. Берёт её за руку. Пальцы Лексы холодные. — Что-то случилось, Гриффин? — спрашивает брюнетка, не глядя на неё. Какая-то радиосвязная башня важнее!? Кларк взрывается от этого безразличия. — ТЫ БЛЯТЬ ВСЮ НЕДЕЛЮ МЕНЯ ИГНОРИРУЕШЬ! — голос срывается. Громче, чем нужно. Громче, чем она хотела. Лекса в миг поднимается. Затыкает ей рот ладонью — быстро, резко. Глаза — тёмные, опасные. — Весь город перебудишь, — шипит она. Кларк вырывается из хватки. Из горла — слова, которые копились всё это время: — Боишься, что услышат? — тише, но не спокойнее. — Как всегда. Вдруг что-то страшное о нас подумают? Вдруг кто-то узнает, что твоя студентка — не просто студентка? Что мы... что мы... — Все спят, — Лекса отступает на шаг. — Не ори. — Я не могу не орать! — Кларк чувствует, как слёзы подступают к глазам. — Ты... ты меня пугаешь! Я не понимаю — зачем я здесь? Зачем я вообще приехала? Чтобы смотреть на тебя со стороны? Чтобы видеть, как ты меня избегаешь? Я хочу быть рядом с тобой! Лекса молчит. Сжимает губы. — Мне кажется, ты хотела быть со своими друзьями, — наконец говорит она. Голос — ровный. Слишком ровный. — Ты вела себя неподобающе. — Я просто... отдыхала! — Кларк разводит руками. — Что в этом плохого? Я сдала сессию! Я закрыла все долги! Я имею право! — Так иди отдыхай, — Лекса усмехается. Сарказм в голосе — как пощёчина. — Хватит снова меня посылать! — Кларк сжимает кулаки. — Я устала от этого! Ты... ты как маятник! То тепло, то холодно! То «иди ко мне», то «отойди»! Я не понимаю, чего ты хочешь! — Ты забыла, что это учебная поездка, — Лекса произносит это так, будто объясняет что-то очевидное. — Да о нас все и так в курсе, если ты опять об этом! — выпаливает Кларк. — Я сегодня в баре сказала. Всем. Открыто. Что мы вместе. Лекса замирает. — Зачем? — тихо спрашивает она. — Потому что надоело прятаться! — Кларк чувствует, как слёзы текут по щекам. — Потому что я тебя люблю. И мне плевать, кто что подумает. И плевать на правила. И на субординацию. И на всё. Лекса молчит. Долго. Кларк уже думает, что она сейчас вышвырнет её из номера. Сейчас... — Иди к себе, — медленно говорит Лекса. — Я устала и хочу отдохнуть. — До утра ещё много времени, — Кларк делает шаг вперёд. Хрен уйдёт, пока всё не выскажет. — Да. — Лекса поднимает на неё глаза. — И ты можешь провести его с Фином, например. И всё становится на свои места. Кларк замирает. Переваривает. Осознаёт. — Ты... — она не верит своим ушам, — ты ревнуешь меня к Фину!? Лекса молчит. Отводит взгляд. Смотрит в окно — на огни Парижа, на подсвеченную башню, на что угодно, только не на Кларк. — Лекса, — Кларк подходит ближе. Берёт её за подбородок. Поворачивает к себе. — Ты что, правда ревнуешь!? Лекса молчит. Убирает ладонь от своего лица. Она — закрытая книга. Но Кларк учится читать между строк. — Ты могла бы сразу сказать, что это тебя волнует! — блондинка почти кричит. — А не устраивать ледяное молчание! Не делать вид, что я — пустое место! — Тебе было хорошо, — тихо говорит Лекса. — Всё свободное время ты проводила с ним. — И с Сарой! — Кларк взмахивает руками. — Они мои друзья! Просто друзья! Фин — это... это как брат! Который постоянно меня бесит! И который никогда... никогда не будет тобой! Лекса смотрит на неё. Взгляд — долгий, пронзительный. — Я хотела бы проводить время с тобой, — голос Кларк становится тише. — Ты сама меня отталкивала. В Орсе — «ты занята». Чем я была занята, Лекса? Скажи мне! — Ты была занята всем, — Лекса выдыхает. — Кроме меня. И экскурсий. И ты обещала не пить, тем более, не курить. Тебе стало плевать абсолютно на все наши договорённости. — Потому что ты не подпускала! — Ты была пьяна. Каждый день, Кларк. Ты хоть одну ночь выспалась? — Ты... — Кларк чувствует, как внутри закипает новая волна эмоций, — Ты отталкивала меня! Мне что нужно было сидеть в своём номере и ждать, когда же мисс Блейд соизволит принять меня в своих покоях!? Лекса закрывает глаза. Её лицо — маска, но Кларк видит — маска трескается. — Ты могла придти вчера, пока все ходили в бар. Но ты выбрала напиться с ними. — Написала бы, — шепчет Кларк. — Я бы примчалась тут же. Ты же знаешь! — Я не хотела тебе мешать. — Да. — Кларк чувствует, как слёзы снова текут по щекам. — Лучше пугать меня своей холодностью и доводить до срыва. Это — отличный план, Лекса. Просто гениальный, бл(!)— Их губы встречаются. Поцелуй — жёсткий, горячий, пошлый. С привкусом слёз, с горечью обид, с обещанием. Лекса прижимает Кларк к себе — сильно, почти больно. Та вцепляется в её пижаму — обхватывает спину, притягивает ближе, ближе, ещё ближе. — Прости, — шепчет Лекса. — Нет. — Кларк качает головой. — Ты меня прости. Ты могла бы сразу сказать, что это тебя волнует. — А ты могла бы иногда пользоваться функцией «разум», — парирует Лекса. — Не оскорбляй меня! Лекса целует её снова. Словно затыкает. Словно говорит: «хватит слов, переходи к делу». Поцелуй становится глубже. Язык Лексы — влажный, настойчивый — исследует рот Кларк, как будто хочет убедиться — она здесь, рядом, никуда не делась. Гриффин отвечает — тоже жадно, тоже отчаянно. Сжимает пижаму, притягивает ближе — так, что груди соприкасаются, дыхание сбивается. Лекса стягивает с себя пижамную рубашку. Шёлк скользит по плечам, обнажая грудь — в полумраке номера, подсвеченная огнями Парижа, она выглядит как богиня. Кларк смотрит — и не дышит. Всё слишком быстро. Слишком энергично. Она чувствует, как внутри закипает — жарко, требовательно, невыносимо. Лекса целует её шею — от уха до ключицы. Не медленно, как обычно, а гораздо ярче. Кларк запрокидывает голову, открывая доступ, и тихо стонет. — Тише, — напоминает Лекса. Кусает кожу — больно, в самый раз. — Я пытаюсь, — шепчет Кларк. — Пытайся лучше. Пальцы Лексы скользят по телу Гриффин — по плечам, по груди, по животу. Останавливаются там, где чёрное платье заканчивается и начинается бельё. — Красивое платье, — шепчет Лекса. — Очень идёт. — Ты выбрала, — Кларк задыхается, когда Лекса задирает его и проводит пальцами по краю трусов. — Знаю, — улыбается Лекса. Хищно. Победоносно. Кларк хочет сказать что-то остроумное, но мозг отключается, когда брюнетка резко касается её там, сильно надавливая. Влажно. Горячо. Два пальца грубо проникают в Кларк, отодвигая ткань трусов. — Лекса... бля... — выдыхает она от неожиданности, вцепляясь в чужие плечи ногтями, лишь бы не упасть. — Ты хотела быть со мной, — шепчет Лекса ей на ухо. — Будь. Кларк чувствует, как стенки сжимаются, как влага заливает чужую ладонь. Кларк громко вскрикивает, когда Лекса ужесточает темп. — Тише, — шипит она, но в глазах — страсть. И что-то ещё, от чего Кларк готова взорваться. Лекса глубоко двигает пальцами. Кларк чувствует, как оргазм подступает — быстро, как цунами. Слишком быстро. Она не успевает насладиться моментом, не успевает запомнить каждое движение, каждое прикосновение. Всё происходит слишком стремительно. — Сейчас... — шепчет она, царапая спину Лексы. — Я знаю, — шепчет Блейд в ответ. — Кончай. Кларк кончает. Всё тело сводит судорогой — раз, другой, третий. Она кусает Лексу в плечо, чтобы не закричать. Чувствует, как спазмы пульсируют внутри, как Лекса продолжает двигать пальцами, продлевая удовольствие. Когда волна спадает, Кларк стоит, облокотившись на Лексу, тяжело дыша, и смотрит в потолок. — О боже... Это... Что это было?... — Теперь ты будешь слушаться? — спрашивает Лекса, тут же надавливая на плечи Кларк. Она кивает и медленно опускается на колени. Ей не нужно много времени, чтобы понять этот намёк. — Хорошая девочка. *** Они полностью голые сидят на подоконнике, укутанные в плед. Окно открыто — в комнату врывается прохладный ночной Париж, запах реки и цветов. Кларк не знает, сколько времени. Второй час? Третий? Она потеряла счёт. — Ты... невыносимая, — выдыхает Лекса, гладя волосы Кларк. — Я знаю, — блондинка улыбается в её плечо. — Ты мне уже говорила. И не раз. — Потому что это правда. — А ты — ревнивая, — Кларк поднимает голову, смотрит в глаза Лексе. — И это... это так мило. — Я не ревновала. — Ревновала. — Я просто... заботилась о твоей репутации. — Ты сегодня сказала «можешь провести его с Фином». Это было так пафосно и так драматично. Лекса цокает, а Кларк улыбается. Несколько минут они сидят молча. — Хорошо тут, — шепчет блондинка. — Да, — Лекса кивает. — Очень. Они сидят так — обнявшись, на подоконнике, смотрят на огни. Без слов. Всё понятно. Но резко дверь открывается. Фин заходит. И замирает. Кларк и Лекса. Полуголые. На подоконнике. В обнимку. Кларк смотрит на него. В голове — белый шум. «Он видит. Он всё видит. СУКА». — Ой... — говорит Фин. Повисает пауза. Кларк чувствует, как Лекса напрягается — становится каменной, как статуя. Готовится к атаке. — Может, выйдешь? — говорит она, словно обращаясь к самому тупому созданию на этой планете. Голос звучит спокойно. Фин моргает. Краснеет. Отступает на шаг. — Извините... Я... Я ошибся дверью! — тараторит он, отводя взгляд. — У меня же тут номер через стенку! Просто... я выходил воды попить. Ночь же. Темно... ничего не видно... Я... — ВЫЙДИ УЖЕ, ДОЛБАЁБ! — орёт Кларк. Фин вылетает. Дверь за ним захлопывается. Тишина. Лекса смотрит на Кларк. Долго. Медленно выдыхает. — Какого. хрена. ты. не. закрыла. дверь? — Блейд чеканит каждое слово, чуть ли не шипит. Кларк чувствует, как краска заливает щёки. Она была слишком расстроена поведением своей девушки, когда врывалась сюда — ей было явно не до проверки замков. — Ну... — она пожимает плечами, пытаясь придумать оправдание. — Может... может он перестанет ко мне катить после такого? И ангельски улыбается. Лекса закрывает глаза. Её лицо — воплощение «я не знаю, как жить с этим человеком, но я её люблю, и мне ничего не остаётся, кроме как смириться». — Ты... — начинает она, машет рукой, не находя слов. — Гениальная? — подсказывает Кларк. — Невыносимая, — заканчивает Лекса. — Я уже говорила. — Знаю. — Кларк прижимается к ней. — И ты всё равно меня любишь. Лекса не спорит. *** На следующее утро они летят домой. Фин не поднимает глаз. Он натянул капюшон на глаза и делает вид, что спит. Сара ничего не понимает, но чувствует — что-то произошло. Кларк и Лекса — в разных классах. Гриффин сидит с Сарой, смотрит фильм, жуёт чипсы. Улыбается. «Париж обернулся адом и раем, — думает Кларк. — Но это был лучший ад в моей жизни». *** В аэропорту Сиэтла, когда все разъезжаются, Кларк подходит к Лексе. Берёт её за руку. Сжимает. — В следующий раз, — шепчет Блейд, — мы полетим одни. — В следующий раз?! — Через год. — уточняет Лекса, — Одни. Только ты и я. — Я уже начинаю копить, — серьёзно говорит Гриффин. Лекса улыбается. «Я люблю эту женщину, — думает Кларк. — И она любит меня. И это... это просто... это просто пиздец какой-то».