Экзамен под личиной

Глава 3. Когда слетают маски

      Лохматая и взъерошенная Гермиона села на кровати, прижимая к груди простыню. В испуге она округлившимися глазами посмотрела на Рона, потом на Гарри. На её лице застыло изумление.       – Что это значит?! – орал Рон, брызгая слюной во все стороны. – Гарри, мало того, что ты изменяешь моей сестре, так ещё и с моей девушкой?! – Рона трясло от гнева, он сжимал руки в кулаках, но, надо отдать ему должное, ещё не пустил их в ход.       Не успел Гарри сказать ни слова, как Гермиона разъярённо зашипела, её лицо исказилось от гнева.       – Ты смеешь что-то предъявлять, задница нюхлера?! – заорала она в ответ. – Это ты вчера первым ушёл с сисястой блондинкой! С двумя! Рон, как ты мог?!       Рон опешил. Гарри поражённо смотрел на Гермиону и помалкивал, не встревая в ссору. Рона ему жалко не было. Друг сам сделал свой выбор. Но вот Гермиона в его постели – это тот ещё сюрприз!       – Ты была в баре? – удивился Рон.       – Была! Я случайно услышала про ваш экзамен и решила помочь, подстраховать тебя! Я весь вечер смотрела на тебя, думала, что подойдёшь, а ты… ты! Ты позарился на большие сиськи! – взбесилась Гермиона.       Гарри ещё больше округлил глаза. Он хотел слиться с мебелью. Такой разъярённой он Гермиону никогда не видел. Она была похожа на фурию. А в глазах столько злости и гнева, что могла убить одним лишь взглядом. Хорошо, что у неё не было в руке палочки.       – Я тебя не видел! Тебя не было в баре! – ответил Рон на повышенных тонах.       – Была! Под оборотным зельем! – Гермиона едва не рычала. – Не могла же я прийти в своём облике! Вы ведь тоже, как оказалось, пришли под личиной!       – Тогда как ты вообще меня узнала?! – выкрикнул Рон.       Он шокировано смотрел на Гермиону.       – По поведению и манере двигаться! Вы ведь заявились вместе с Гарри, он потом тебя Роном назвал и подтвердил мою догадку, когда ты с двумя шлюхами сосался! – Она резко замолчала и уставилась на Гарри. – Постой… если Гарри здесь… он выглядел не так, как тот, что пришёл с тобой…       – Это был Долиш… – тихо подсказал Гарри.       Теперь и Рон повернул к нему голову. Гарри понял, что следовало молчать, пока его не замечали. Рон вперил в него колючий взгляд.       – Почему ты пошла с Гарри? – с надрывом спросил Рон.       – Я не знала, что это он. Да и ты первый ушёл… – плача ответила Гермиона. – С той… сисястой!       У Рона шла кругом голова, у него было столько вопросов и претензий к этим двоим, что он не знал с чего начать.       – Гарри, как ты мог изменить Джинни? – всё тем же тоном спросил обескураженный Рон, не сводя взгляда с друга.       – У нас свободные отношения, – проворчал в ответ Гарри, не глядя на друга.       – Что? Что это значит? – совсем севшим голосом спросил Рон.       Гермиона ахнула, прикрывая открытый рот ладонью.       – Ты шутишь?! – изумилась она.       – Если бы… – удручённо ответил Гарри, смотря на руки, сминавшие простыню, прикрывающую его бёдра. И его понесло: – Твоя сестра та ещё сука, Рон! – зло высказал Гарри. – Я не устраивал её как мужчина. Она постоянно твердила, что я не способен её удовлетворить, что я никчёмный, ни одно не могу, ни другое. Полный лузер!       – Это ты-то никчёмный лузер?! – выкрикнула Гермиона, смотря на Гарри широко распахнутыми глазами.       Рон неприязненно на неё зыркнул и снова впечатал взгляд в ссутулившегося Гарри, продолжавшего говорить, словно не заметил реплики Гермионы:       – Она постоянно унижала меня, топтала мою гордость и достоинство. А я терпел и всё сносил, потому что любил и до ужаса боялся потерять её, верил, что проблема во мне. А потом она выставила мне ультиматум, заявила, что нам стоит набраться опыта на стороне и у неё есть с кем… – он закусил губу и с силой проложил надтреснутым голосом, выплевывая слова: – …получать удовольствие. А я… чтобы я тренировался на ком-то другом… потому что она хочет получать удовольствие от секса, а не дарить его. Что я обязан принять её требования, раз люблю её… Она взяла с меня обещание, что я позволю ей развлекаться на стороне… Я и это принял… потому что не мог без неё жить… любил, корил себя за свою несостоятельность и терпел…       Гарри умолк. Его била дрожь. Он излил душу. Вывалил на головы друзей всю грязь, происходившую с ним в личной жизни после войны. Он не хотел так откровенничать, но, начав говорить, не смог остановиться.       Рон пораженно смотрел на него.       – Нет… – прошептал он. – Джинни не могла…       – Могла и сделала! – огрызнулся Гарри. – Вчера в баре я увидел очень красивую девушку и решил тоже попробовать эти свободные отношения. Я и помыслить не мог, что это окажется Гермиона.       Гарри замолчал, высказав всё, что он скрывал от друзей целый год. Он не мог спросить совета ни у Рона, ведь Джинни его сестра, ни у Гермионы, потому что разговаривать о таком с девушкой он не решился бы. А больше у него не было близких друзей, к которым он мог обратиться за советом.       Гермиона плакала, прижимая простыню к груди.       – Это ужасно! Она не имела права тебе говорить такое и так себя вести! – в своей излюбленной нравоучительной манере возмутилась Гермиона. – И вообще, ничего подобного! Ты никакой не лузер! Всё было…       – Избавь меня от подробностей того, как вы тут кувыркались за моей спиной! – перебил Рон.       Гермиона снова закипела и с ненавистью посмотрела на Рона.       – Ты тоже не скучал в обществе двух сисястых блондинок! – ядовито выкрикнула Гермиона.       Гарри опять захотел прикинуться ветошью. Он сидел между ними и не решался даже дотянуться до своих штанов.       – Да, у них есть сиськи, в отличие от тебя!       – Ах ты тварь!       – И мне понравилось их лапать! – вырвалось у Рона. Он замолк, понимая, что сейчас ляпнул, потом пробормотал: – Слушай, он сказал про свободные отношения… Может… – он замолчал и с вопросом посмотрел на Гермиону.       – Нет! – выкрикнула она, ещё больше разозлившись. – Ни за что на свете! Измена есть измена! Как её не обзови! А этого я не потерплю! В тот момент, когда ты вышел из бара, держась за задницы двух сисястых блондинок, я поняла, что между нами всё конечно, Рон! Поэтому и решилась на секс с первым встречным! Назло тебе! Всё кончено! Проваливай! Видеть тебя не желаю!       Гермиона резко развернулась, удерживая простыню на груди, и впечаталась лицом в подушку. Послышались рыдания.       – Гермиона… давай всё забудем, – предложил обескураженный Рон. – Это было всего лишь раз и…       – Убирайся! – рыком прервала его Гермиона, приподнимая лицо над подушкой. – Где раз, там и два, и десять! Ты уже один раз изменил! А дальше так делать будет легче! Уходи… – с мольбой закончила она и снова вжалась в подушку.       Рон пристыженно посмотрел на вздрагивающую от рыданий Гермиону. Он вчера ушёл с теми девушками, потому что так захотел. Почувствовал себя мачо. Да и когда бы ему представился такой случай: переспать сразу с двумя? Небольшая слабость – и всё рухнуло. Жизнь ни одного из них уже не будет прежней.       Рон с ненавистью посмотрел на сгорбившегося и молчавшего Гарри. Почему из всех людей вчера в каком-то магловском баре Гарри и Гермиона выбрали друг друга, будучи оба под чужими личинами? Что за злая насмешка судьбы?       – Нашей дружбе тоже настал конец, – сдержанно, вопреки урагану, бушевавшему в нём, сказал Рон ледяным голосом. Он сам поразился тому, что до сих пор не убил Гарри на месте. Возможно, глубоко несчастный вид друга удержал его от этого. – Насчёт свободных отношений я узнаю у Джинни. И если ты мне соврал – берегись, – пригрозил Рон и ушёл из номера.       Дверь за ним громко захлопнулась. Гарри сидел на кровати и, ничего не видя, смотрел перед собой. Гермиона плакала. ***       Рон, взбешённый, вылетел из отеля, промчавшись мимо ожидающего наставника, вбежал в первый попавшийся переулок и аппарировал.       Долиш выбросил пустой стакан из под кофе, попав точно в урну.       – Гони мою палочку, – раздалось у него над головой.       Он поднял голову и внимательно сверху донизу осмотрел нависшую над ним блондинку. Долиш криво усмехнулся и достал из кармана кожаной куртки палочку. Блондинка протянула руку, но он отдернул свою, не позволяя ей забрать палочку.       – Ещё раз будешь барыжить нелегальными зельями и подделками под артефакты – отправишься в Азкабан, Стейси, – пригрозил он.       – Эх. А я бы не отказалась ещё от одной такой ночи, – глумливо усмехнулась она. – Мальчик был таким пылким!       – Азкабан, – напомнил он и протянул ей палочку.       Она вырвала из его руки палочку и ушла.       Красивая молодая блондинка зашла в пустой переулок. Она скривилась и ухватилась рукой за стену, а другую приложила к животу и глубоко задышала. Через минуту на её месте стояла женщина лет за сорок, довольно-таки потрёпанного вида, с чуть помятой, желтоватой кожей, льдисто-серыми навыкате глазами, тонким широким ртом, жидкими мышиного оттенка волосами, чуть в теле. Красавицей её никто бы не осмелился назвать. Она победно рассмеялась и аппарировала. *       Долиш встал с дивана, одёрнул куртку и тоже ушёл из отеля. На его губах появилась тонкая, немного глумливая улыбка.       “Ни одна похотливая ласка, кем бы она ни была, не смеет дискредитировать национального героя, победившего самого сильного тёмного мага в истории. Она вела себя неосторожно. Я видел, как она входила в отель с каким-то маглом. Хорошо, что это был только я, и слухи по волшебному миру ещё не поползли… Получилось немного не по плану, Сандра, вместо того, чтобы подойти к Поттеру, зачем-то полезла к Стейси и Уизли. Но Поттер молодец, не растерялся с той красоткой в красном. Уизли теперь наверняка расскажет своей сестре о случившемся, что Поттер ей изменяет. И либо они расстанутся, либо она начнёт вести себя правильно. Нашему миру не нужен герой, который не в состоянии уследить даже за своей женщиной. А если ничего не изменится, от такой женщины придётся избавиться. Один маленький несчастный случай – и проблемы нет. Лучше герой будет мучеником, потерявшим любимую, чем рогоносцем”, – размышлял Джон Долиш, неспешно прогуливаясь по залитым августовским солнцем улочкам Лондона. ***       Снова оставшись вдвоём с Гермионой, Гарри какое время молча сидел и переваривал случившееся. Бар. Красотка. Безумная ночь, во время которой он понял, что он вовсе не неумеха и не полный ноль. Шок от того, что провёл ночь с Гермионой, а не с незнакомкой. Рон с его претензиями. Ссора между Гермионой и Роном, между ним и Роном. Его унизительное признание. И окончание многолетней дружбы.       Гарри посмотрел на лохматый затылок Гермионы. Её хрупкие плечи вздрагивали. Оголённая спина выглядела такой нежной. Гарри сжал кулаки, пресекая желание дотронуться, провести по ней рукой, как делал ночью. Воспоминания об их близости потоком хлынули в него. Отклик её тела на его касания, стоны, ощущение прикосновения кожи к коже, тяжесть её рук и ног на нём, вкус её поцелуев и блаженство от единения их тел – он никогда этого не забудет.       Сегодня он потерял не одного друга, а двух. Гарри прикрыл глаза. Когда уйдёт Гермиона – это будет в сотни раз больнее, чем уход Рона. Она столько лет была рядом, ни разу не отвернулась от него, не передала, всегда поддерживала и помогала.       И сейчас из-за одной случайности всему этому настал конец.       – Прости меня, – тихо сказал Гарри.       Гермиона повернула к нему голову. Лицо было чуть опухшим от слёз, а кончик носа покраснел.       – За что ты извиняешься? – спросила она.       Гарри смотрел на неё глазами побитой собаки. Сердце Гермионы сжалось. Она приподнялась и обняла его. Он так страдал из-за своей неблаговерной, молчал и не мог ни с кем поделиться. Как эта тварь могла так с ним обойтись?! Злость на Джинни вытеснила печаль по поводу закончившихся личных отношений и собственной слепоты в отношении Рона и его гнилой натуры. Он не изменился. И никогда не изменится.       – Из-за меня твои отношения с Роном… – начал печально Гарри.       – Этот кобель сам всё испортил! – перебила Гермиона. – У нас и так всё было… трудно. Всё шло к разладу. Я плакала из-за собственной глупости. Но ты… как ты мог так долго теперь унижения от этой… – Гермиона скрипнула зубами, подбирая выражение: – «винчестерской гусыни»!       – Любил… безоговорочно верил её словам… – Гарри вздохнул. – После битвы за Хогвартс и похорон пятидесяти друзей, – тех, кого мы знали, с кем дружили и смеялись вместе, с кем ели за одним столом, – я не мог представить, что её не будет рядом. И всё стерпел. Но становилось только хуже.       Гермиона положила голову на его плечо, продолжая обнимать. Простыня сползла с груди, но Гермионе было всё равно.       – Зря ты ей поверил. Это у неё проблемы, а не у тебя. Мне, конечно, не с чем сравнивать, но я никогда не забуду этот умопомрачительный фейерверк, который был между нами, – призналась Гермиона.       – Это не было ужасно? – с надеждой спросил он.       “Убить её мало!”, – гнев всколыхнулся в Гермионе.       – Гарри, это было великолепно, – ответила она.       – Спасибо, – тихо ответил он.       – Глупый, не нужно благодарить за правду.       Он посмотрел на неё. Взгляд прошёлся по растрёпанным волосам, худощавому плечу и остановился на груди. Рот моментально наполнился слюной. Гарри сглотнул.       – Почему ты несколько раз в упрёк Рону поставила, что у той блондинки большая грудь? – спросил Гарри.       Гермиона вздрогнула.       – Если не хочешь, можешь не отвечать, – поспешно добавил Гарри.       – Да потому что этот говнюк тащится от большой груди! Он мне несколько раз на полном серьёзе заявлял, что хочет, чтобы я увеличила грудь! – разозлилась Гермиона.       – Что? По-моему, у тебя восхитительная грудь, – сознался Гарри.       – Она маленькая.       – Она не маленькая. Она идеальная. Идеально ложится в ладонь…       Гарри приложил ладонь к её груди, подтверждая свои слова.       – …И очень чувствительная… – его голос стал ниже.       Он провёл большим пальцем по соску, и тот моментально затвердел.       Гермиона охнула. Она подняла голову.       – Что ты…       Их взгляды встретились, и она не договорила.       Они одновременно потянулись друг к другу, сливаясь в поцелуе. Гарри неосознанно продолжал ласкать пальцами её грудь.       Гермиона, не разрывая поцелуя, отклонилась назад, падая на спину, и потянула за собой Гарри.       Их языки сплелись в чувственном танце, дыхание объединилось, а желание принадлежать и обладать друг другом завладело ими без остатка.       Гарри целовал её подбородок, шею, подбираясь к груди.       – Она восхитительная… – с придыханием сказал он и втянул в рот твёрдый сосок.       Гермиона ахнула, выгнулась навстречу и запустила руки ему волосы.       – Очень чувствительная…       Гарри дразнил её соски языком по очереди, заставляя Гермиону постанывать от удовольствия.       – Сладкая…       Он поочередно ласкал её грудь, вызывая новые судорожные вздохи.       – Не могу оторваться…       Он снова втянул в рот сосок, отпустил его, слегка прикусил. Гермиона громче застонала.       – Стукни меня… оттолкни… я сам не смогу остановиться… – шептал он в моменты, когда перемещался от одной груди к другой.       Гермиона плавилась от его ласк. Ей нравилось всё, что он делал, каждое движение. Она не хотела его отталкивать.       – Это безумие… – со стоном прошептала она. – Не останавливайся… Я хочу тебя…       Гарри поднял на неё глаза. Гермиона посмотрела ему в глаза с вожделением. Гарри приподнялся и поцеловал её в губы. Гермиона обняла его таз ногами. Одно движение – и их тела соединились.       Чувственные, размеренные, неспешные движения унесли их на вершину блаженства. *       Гермиона лежала, уютно устроившись у Гарри под боком и примостив голову на его плече. Она водила пальцем по его груди, вырисовывая узоры.       – Надеюсь, теперь и сам знаешь, что ты отличный любовник, – сказала Гермиона.       – Я знаю, что ты не симулировала. Знаю, что тебе было хорошо, и это так здорово: чувствовать себя полноценным, – ответил он, поглаживая её спину. – Слушай, в самый первый раз, зачем ты потребовала без прелюдии? Решила наказать себя за измену?       – Да. Думала, если будет больнее, то так мне и надо, – призналась Гермиона.       – Ну и дура.       – Знаю. А ты… Ты всё же сделал мой первый раз невероятно приятным. И сейчас… – она немного замялась, но продолжила: – я думала, что у меня сегодня всё будет болеть, но чувствую себя отлично.       Гермиона потёрлась об него щекой.       – Когда ты уснула, я применил обезболивающие и восстанавливающие заклинания, – ответил Гарри.       – Ты и такие теперь знаешь?       – На поле боя без них бывает не обойтись. Сложные не изучал, а вот самые простые, которые помогут продержаться до прибытия целителей, выучил и довёл до автоматизма.       – Спасибо. Но почему ты не ушёл, ведь действие оборотного зелья закончилось минут через двадцать после того, как мы выключили свет. Ты как собирался объяснить магловской девушке изменившуюся внешность?       Гарри с наслаждением зарылся носом в её волосы.       – Я собирался уйти. Но очень захотел спать. Решил вздремнуть пару часов, но уснул очень крепко. Давно такого не было. Я всё ещё плохо сплю после всего пережитого, – признался Гарри.       – Понимаю. Я тоже плохо сплю. А вчера мы оба очень вымотались, – рассудила Гермиона.       Они лежали умиротворенные и расслабленные ещё какое-то время, пока Гермиона не зашевелилась.       – Не хочу уходить. Но мне пора, – с ленцой сказала она.       – Может, мы с тобой как-нибудь повторим? – вырвалось у Гарри.       Рука Гермионы, продолжавшая его поглаживать, замерла. Она отстранилась и встала с кровати.       Он тут же пожалел о своих словах. Они и друзьями-то теперь не смогут быть, а он уже надеялся на большее.       – Я жадная, Гарри. Свободные отношения не для меня. Я категорически не приемлю такое, – сухо ответила Гермиона.       Гермиона быстро натянула красное обтягивающее лакированное короткое платье и сунула ноги в туфли на высокой шпильке.       Гарри не знал, что ей ответить, а давать пустые обещания не стал.       – Всё было чудесно. Да ты и сам это знаешь, – на прощание сказала она.       Подхватив маленькую сумочку, Гермиона ушла.       У самого выхода Гарри услышал тихое ворчание:       – Жаль, что такое сокровище досталось шлюхе, которая его не ценит.       Дверь за Гермионой захлопнулась.