Экзамен под личиной

Глава 4. Прийти, чтобы остаться навсегда

      Вечером того же дня Гарри щепетильно резал овощи для салата, когда Джинни ворвалась в его дом как ураган.       – Скажи мне, что это неправда! – с порога накинулась она.       – Что именно? – спокойно спросил Гарри, продолжая неспешно орудовать ножом.       – Что ты переспал с Гермионой Грейнджер! – голос Джинни стал тоньше и громче.       Гарри поморщился. Он смахнул тонко нарезанный огурец в салатницу и, не оборачиваясь к гостье, сдержанно ответил:       – У нас свободные отношения. С кем хочу, с тем и сплю. Я же не спрашиваю тебя, из чьей постели ты сейчас выскочила.       Она разозлилась. Некогда милое и симпатичное лицо исказилось и покраснело.       – Это ты виноват, что мне приходится спать с другими!       Гарри был удивительно спокоен. Он посмотрел на неё как на пустое место. Ещё вчера утром он жить не мог без неё, умереть был готов за неё, а сейчас ему резко стало всё равно. Как отрезало. Как будто кто-то вскрыл гнойник на его душе, промыл, прочистил, продезинфицировал, и он перестал болеть.       – Видимо, только тебя, – невозмутимо парировал Гарри, возвращая своё внимание салату.       – Как ты смеешь? – взвизгнула Джинни.       – Это ты как смеешь что-то мне предъявлять? Кроме тебя никто не жаловался, – монотонно и равнодушно ответил Гарри.       – Да этой монашке Гермионе Грейнджер что угодно раем покажется! – истерично закричала Джинни.       Упоминание Гермионы в таком ключе Гарри очень задело.       – Заткнись! Закрой рот! Не смей её поливать грязью! Не смей меня унижать! – прорычал Гарри. – И вообще… – Гарри поставил готовый салат на стол и отложил немного в тарелку, он глубоко выдохнул и равнодушно добавил:       – Я не ограничивался только сегодняшней бурной ночью, были другие девушки. – Это была ложь, но Гарри почувствовал злорадство, увидев, как перекосило Джинни, и презрительно продолжил: – Мы расстаёмся. Убирайся из моего дома и из моей жизни. Я больше не потерплю к себе такого отношения. Ты и так довольно долго потешалась надо мной и унижала. С меня хватит. Между нами всё кончено.       – Ты не можешь меня бросить! – завизжала Джинни.       – Это ещё почему? – безразлично спросил Гарри.       – Я беременна!       Она вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него.       Гарри хмыкнул и криво усмехнулся. К той, которую он любил больше жизни, почти боготворил, сейчас испытывал жалость и брезгливость.       – Но не от меня. Я позаботился о том, чтобы… как это говорится? Стрелять холостыми. Не готов я становиться отцом, – холодно заявил он.       – Что?       Вся спесь стекла с лица Джинни. Она стояла бледная и растерянная.       – Так что иди туда, откуда пришла, и предъявляй претензии там, – со злорадством закончил Гарри.       Джинни подбежала к Гарри и упала на колени, цепляясь за его брюки.       – Гарри! Пожалуйста, прошу, прости меня! – быстро и судорожно бормотал она. – Я люблю тебя! Не бросай меня! Я изменюсь. Если ты против свободных отношений, то обойдёмся без них…       – Если? – спросил Гарри со сталью в голосе.       Он стоял и со смесью злорадства и отторжения смотрел на бывшую возлюбленную. Как он мог так долго позволять ей делать из себя посмешище? Любовь слепа. Наверное, этим всё сказано. А была ли там любовь? Любила ли его Джинни? Любил ли он? Или только думал, что любил?       – Пожалуйста, любимый, давай начнём всё сначала, – паниковала она. – Только ты и я…       – И ребёнок от другого, – ядовито вставил Гарри.       Он не верил ни одному её слову.       Джинни ощутимо дрожала. Она выглядела жалко и раздосадованно. Гарри сейчас бы порадоваться её унижению, но он хотел только, чтобы Джинни ушла. Навсегда ушла из его жизни и не портила её собой.       – Нет никакого ребенка, я солгала! – истерично выкрикнула она.       Гарри скривился, как будто ему под нос сунули носки, ношеные без перерыва не менее месяца. Вот оно. Её отвратительная натура вылезла наружу. Она не изменится. Она выросла эгоисткой, для которой существовали только её желания. Что чувствовал он, когда она его унижала, Джинни никогда не было интересно.       – Как это мерзко! – ледяным тоном сказал Гарри. – Ты убила и растоптала всё хорошее, что было между нами. Целенаправленно уничтожала долгое время мою самооценку, достоинство и гордость. Заставила меня поверить, что я ничтожество. Ноль. Лузер. Больше этого не будет! Уходи! Хватит ломать комедию, противно. Дверь там, – он указал на выход.       Она вскочила на ноги, глаза её пылали бешенством, волосы растрепались, а на лице проступили красные пятна.       – Ты не посмеешь меня бросить! – выкрикнула она и тут же заревела: – Гарри, пожалуйста, я буду делать всё, что ты захочешь!       – Всё кончено, – с презрением повторил Гарри и громче крикнул: – Кричер!       Эльф мгновенно возник на кухне.       – Покажи нашей гостье, где выход, – потребовал Гарри.       – Подлец! – выкрикнула Джинни. Она была в ярости, что Гарри её бросил. – Я расскажу, что ты позволял тебе изменять! – с отчаянием пригрозила она.       Гарри оказался к ней вплотную и грубо схватил за подбородок, с вызовом глядя ей в глаза.       – Давай, – с холодом и отвращением ответил он. – Я буду рогоносцем, заслуживающим насмешек и жалости, а вся твоя семья будет опозорена твоим же поведением. Поставь крест на карьере отца и братьев, на добром имени семьи, доведи до сердечного приступа мать. Вперёд. Сделай это в угоду своему эгоизму.       Джинни растерялась, опешила. В её глазах появились слёзы, губы задрожали.       – Просто прощай, – твёрдо и уверенно сказал Гарри.       Он отпустил Джинни и кивнул Кричеру. Эльф грубо ухватился за неё, и они исчезли. Гарри облегчённо выдохнул и опустился на лавку. Он утащил с тарелки кусочек огурца и закинул его в рот.       – Посолить забыл, – разочарованно сказал он.       Гарри смотрел на салат, бездумно таскал с тарелки дольки овощей и анализировал ситуацию. Горечи от расставания не было, но было облегчение, что его мучения закончились.       Вместо поддержки, понимания и помощи после того, как он в силу неопытности не смог ублажить и удовлетворить Джинни во время их первой интимной близости так, как ей хотелось, от нее сыпались одни упрёки. Она долго и изощрённо вбивала гвозди в крышку гроба, в который запихнула его уверенность в себе. Он замкнулся в себе, а она требовала от него всё новых подвигов. Он старательно выполнял всё, что она просила. Но Джинни всегда оставалась недовольна им. А потом, когда он стал неуверенным, сломленным и зависимым от её прихоти, и вовсе стала оскорблять. Гарри же настолько боялся потерять её, остаться один, никому не нужный, неумелый, что всё сносил, терпел все её капризы, требования, выкрутасы и самодурство. Как глупо.       Удивительно, как всего одна ночь перевернула его жизнь, встряхнула, вернула уверенность в себе, в своей привлекательности, ценности и состоятельности как мужчины.       Гарри вспомнил, как Гермиона откликалась на его прикосновения, и улыбнулся.       Он пошарил рукой по пустой тарелке и удивлённо на неё взглянул.       – Когда успел всё съесть? – спросил в тишине Гарри. ***       Гермиона отдыхала дома после тяжёлой трудовой недели. Она сидела в кресле и читала книгу. На коленях у неё лежал большой пушистый рыжий кот.       Прошло две недели после ночи, которую она провела с Гарри. За эти дни они виделись всего несколько раз, и то мимоходом и в присутствии других людей. Вот только от неё не укрылся пристальный, пожирающий, раздевающий взгляд, каким каждый раз смотрел на неё Гарри. От этого взгляда в животе всё сводило и завязывалось в тугой узел, опускаясь вниз возбуждением.       Гермиона часто вспоминала его руки и губы, и удовольствие, которое ей подарил Гарри.       Но, кроме тех нескольких случайных коротких встреч на работе, ничего не происходило.       Гермиона узнала от коллег, что через два дня после того экзамена Рон уволился из аврората. А ещё через неделю до неё дошёл слух, что Гарри расстался с Джинни Уизли. Она бы предпочла узнать об этом от него самого, но он не приходил. Гермиона несколько раз пробовала пригласить Гарри пообедать вместе как раньше, но не могла застать его на рабочем месте.       В ту безумную ночь всё было прекрасно, и утром расстались они без претензий и обид. Гермиона надеялась, что после случившегося общаться они не перестанут. Вот только Гарри был весь в работе и постоянно пропадал на заданиях.       На заданиях ли? Мысль о том, что теперь, снова поверив в себя, Гарри найдёт новую девушку или вообще не станет обременять себя отношениями, а просто отправится развлекаться, болью отдавалась в сердце.       Гермиона вздрогнула от хлопка, сопровождавшего аппарирование. Через секунду в её дверь позвонили. Гермиона отложила книгу, ссадила кота с колен на кресло и отправилась открывать дверь.       – Гарри? – удивилась она его визиту.       Гермиона отошла на шаг назад, впуская гостя в дом.       – Привет, – совсем обычно, как раньше, сказал Гарри.       Он вошёл, закрыл дверь и активировал запирающие и защитные заклинания.       Гермиона молча смотрела за его манипуляциями. У Гарри появились свои пунктики насчёт безопасности, и Гермиона их разделяла.       Затем Гарри достал из кармана несколько предметов, похожих на спичечные коробки, и бросил их на пол. Они упали с глухим стуком и превратились в кучу чемоданов, заполнив весь коридор.       – Что это? Зачем тебе чемоданы? – спросила Гермиона.       Гарри переступил через один из них и, приблизившись к Гермионе, слегка улыбнулся и сказал:       – Я пришёл к тебе насовсем.       – Что? Что это значит? А меня спросить?       Он заглянул ей в глаза, и Гермиона снова увидела тот плотоядный, голодный взгляд, от которого внизу живота потянуло и сладко заныло. Но теперь в нём был не только голод. Его взгляд стал нежным и тёплым, он проникал в самую душу, заставляя её волноваться и трепетать. Этот взгляд не скрывал его чувств. Она заворожённо смотрела на него, надеясь, что поняла правильно.       – Не думаю, что ты будешь против. Я знаю способ, как тебя уговорить, – бархатным голосом промурлыкал Гарри.       В следующее мгновение он притянул её к себе за талию одной рукой, а другую положил на затылок и поцеловал. Сначала требовательно и напористо, словно утверждая своё право на неё, потом более чувственно и ласково. Гермиона вцепилась в его плечи. Всё в ней откликнулось на него. Сердце ликовало. Мягко закончив поцелуй Гарри посмотрел ей в глаза.       – Почему мы с тобой такие глупые? Разве нам с тобой был нужен хоть когда-нибудь кто-то другой, кроме друг друга? – с горечью спросил Гарри и с надеждой добавил: – Гермиона, ты примешь меня? Хочу быть только с тобой.       Гермиона опешила, но быстро пришла в себя.       – Гарри, я уже говорила, что не приемлю свободных отношений…       Гарри положил палец ей на губы, прерывая поток отговорок.       – Я тоже жадный, Гермиона. И свободные отношения мне не подходят. Будем только ты и я. И никого другого. Я всегда к тебе чувствовал намного больше, чем осознавал. Я только недавно это понял. Я был глупым и слепым щенком. Мы столько лет провели плечом к плечу, что стали воспринимать друг друга как данность и не видели очевидного: мы будем идеальной парой. Только с тобой я могу быть собой и ничего не бояться.       Она верила ему. Всегда. И сейчас тоже не сомневалась ни мгновения.       – Я согласна. Начинай уговаривать и доказывать правильность того, почему мы должны жить вместе, – хитро улыбнулась Гермиона. – И зачем тебе все эти чемоданы?       – Сначала ты. Всё остальное потом. Я хочу свою самую вкусную и любимую сладость на свете – тебя, – обволакивающим, соблазняющим голосом проворковал Гарри.       Он снова притянул её к себе и нежно, осторожно поцеловал. ***       Рон лежал, закинув руки за голову, на кровати в небольшом коттедже, в который привела его знакомая блондинка из бара. Он пошло ухмылялся и смотрел на то, как колыхались груди скачущей на его члене девушки.       Он снова наведался в тот самый бар, но уже в своём облике. И ушёл с той же девушкой. Ему понравилось, как они резвились в прошлый раз.       Вдруг девушка согнулась пополам, упираясь лбом ему в грудь. А через несколько мгновений на него смотрела вовсе не молодая красавица: некрасивая женщина давно за сорок, с чуть морщинистой, желтоватой кожей, жидкими мышиного оттенка волосами, блеклыми навыкате глазами.       Рон в ужасе закричал, спихнул её с себя и попробовал убежать. Он даже сделал два шага, прежде чем упал, опутанный веревками.       – Куда же ты, сладенький? – спросила волшебница хриплым прокуренным голосом. – Мы ведь только начали!       – Помогите! – закричал Рон.       – Тебя никто не услышит, не утруждайся.       Она взмахнула палочкой, произнесла несколько заклинаний, и Рон снова оказался на кровати, но уже привязанный к изголовью и изножью за руки и за ноги. Волшебница взяла фляжку с оборотным зельем и выпила его, снова преобразившись.       – На чём мы остановились? – проворковал она.       – Не надо! Отпустите! – жалобно закричал Рон.       Она пошло облизнулась.       – Тебе понравится, – сказала волшебница так, будто угрожала.       Рон пытался избавиться от веревок, но не смог.       Она играла с ним, облизывала, прикусывала, нежно проводила рукам по телу, а перед глазами у Рона стояло её настоящее обличие.       – Не надо! Я не хочу! – взмолился Рон. – Отпустите!       Она провела ногтем по его щеке и хихикнула.       – Молодой, пылкий, прыткий, – мечтательно произнесла блондинка и облизнулась. – Хочу тебя съесть!       Рон сглотнул и со страхом посмотрел на неё. Блондинка склонилась над ним и провела языком от подбородка до пупка прямую линию с явным намерением продолжить и пуститься ниже. Её рука жёстко обхватила его член. Рон судорожно соображал, как ему вырваться.       – Отвяжи, – мягко и смиренно попросил он. – Я хочу тебя приласкать.       Она плотоядно улыбнулась и убрала веревки.       Рон подмял её под себя и… нащупав её палочку, пальнул в волшебницу замораживающим заклятием.       Он быстро соскочил с кровати, похватал свои вещи, вытащил свою палочку из кармана брюк и аппарировал.       Рон немного промахнулся. Он появился в квартале от магазина Всевозможных волшебных вредилок, над которым жил в небольшой квартире.       В тот вечер владельцы магазинов в Косом переулке, немногочисленные покупатели и просто прохожие видели, как новый совладелец магазина «Всевозможные волшебные вредилки» бежал по улице лишь в одних носках с дыркой на левой пятке, сверкая голой задницей.