Wind of Change

      Франческо отложил телефон, в котором бездумно залипал вечером после английского этапа – подиумного, но всё равно не самого удачного. Он примостился на краешке дивана в собственном моторхоуме – оставшееся пространство занимал Безз, спиной опёршийся на него и устроивший больную ногу на подлокотнике. Пекко протянул руку и мягко запустил пальцы в непокорную шевелюру, пытаясь угадать, какая реакция последует. Безз отозвался было на движение, дёрнувшись навстречу, но потом напустил на себя ещё более независимый вид, скрестив руки на груди.       — Прости, – всё же слетело с его губ спустя несколько секунд. – Нога ещё болит.       Таблетка пока не подействовала, и он то и дело морщился, потому что проехал гонку без обезболивающего, а потом прыгал, празднуя подиум Селе. Пекко ощущал в его запахе боль с примесью вины.       — Если бы здесь был Вале, ты бы разрешил ему помочь тебе перед парадом, – он впервые за день затронул эту тему.       — На самом деле, не знаю, – Безз неловко дёрнул плечами. – Скорее, тоже нет. Не хочу казаться слабым.       — Но если бы я получил травму, ты бы первым помог мне дойти до этого чёртова грузовика. И не подумал бы, что я кажусь при этом слабым.       По пути на парад Марко отчаянно хромал, и Франческо взял его под локоть, чтобы дать опереться, но тот отказался, позволив лишь обнять себя за плечи.       — Ты – альфа! – возразил Безз. – Про тебя никто так не подумает. И тем более я бы не хотел, чтобы Вале видел меня таким...       — Таким – это вышедшим на гонку через боль и заехавшим в десятку?       Безз заёрзал, приподнялся и сел ровно, пошевелил ногой, прислушиваясь к её состоянию.       — Перестала болеть, – сообщил он. – Пойду, налью нам чаю. Или кофе. Или пива? У тебя в холодильнике есть пиво? – он начал подниматься, но Пекко поспешно положил руку ему на плечо.       — Это сделаю я, а ты определись, что будешь.       Безз остался на диване, на этот раз согласившись принять помощь. Когда всё было допито, он снова привалился к Франческо – на этот раз более требовательно, обхватив обеими руками и просунув голову куда-то ему подмышку. Пекко недоумевал, но, кажется, им обоим было вполне удобно.       — Ты прав, наверное, – пробормотал Безз приглушённо. – Про утро. Извини.       Теперь он был не против руки в волосах. Франческо наклонился, и его окутал умиротворяющий запах экзотических масел с ноткой машинного. Самый необычный, что он знал. Он попытался расслабиться – обычно это было нетрудно рядом с самым тактильным человеком в мире по его мнению, который этим утром заставил поволноваться.       Почти все были уверены, что они вместе, и в какой-то (очень большой) степени так и было, но Безз описывал их отношения исключительно как «друзья с привилегиями», ведь по-настоящему он мечтал о другом альфе – великом Валентино Росси. Он был влюблён с подросткового возраста, как собственно и Франческо, и многие другие парни их поколения, старше и младше, мечтающие попасть в высший класс мотогонок, глядя снизу вверх на кумира. Но Безз был первым омегой, попавшим в академию, и сущность сыграла с ним злую шутку.       Пекко считал глупым ревновать – ему самому не помешало бы присутствие Валентино на гонках. А уж Беззу с его ногой было бы сравнительно легче.       — Когда будем на ранчо, я поговорю с Вале, – решительно заявил он. – Когда у него нет гонок, мог бы приезжать на наши Гран-при.       Услышав заветное имя, Безз как по команде пришёл в движение – потянулся, перевернулся, теперь зажатый между Пекко и спинкой дивана. Впрочем, это именно Пекко рисковал быть скинутым на пол.       — Наверное, он устаёт, вот и не приезжает. График, всё равно нужно восстанавливаться...       — Я всё равно с ним поговорю. Пекко знал, что Валентино участвует в гонках на выносливость скорее ради удовольствия, и ему было сложно поверить в необходимость суровой подготовки. Да они никогда и не заставали его за тренировками более интенсивными, чем ради поддержания нужной формы.       Пекко предполагал, из-за чего, а точнее, из-за кого Валентино стал так редко появляться на этапах Moto GP, что не добрался даже до юбилейного уикенда серии, легендой которой являлся. Безз – святая наивность – кажется, не догадывался. Ему бы не понравилась эта правда.       Рассуждения закончились самым тривиальным образом – Франческо всё же свалился с дивана на пол. Безз, разумеется, заржал.       С Валентино было что-то не так, и Пекко сомневался, что это усталость от длинных гонок или излишняя концентрация на них. Скорее уж кризис среднего возраста, потому что пока они привычно тренировались на ранчо, соревнуясь друг с другом и живо обсуждая особо удачные круги, Вале с ними не было. Он то пропадал где-то в окрестностях на природе, совершая одиночные забеги, то, наоборот, закрывался от них в тренажёрном зале.       — Скучает по настоящим гонкам? – предположил Селе. – Всё равно это же не то...       — Тогда это бы накрыло его два года назад, – возразил Франческо. Незаметно для остальных они с Лукой переглянулись, и у него добавилось решимости поговорить с Вале, потому что прямо сейчас он добавлял ему дополнительную головную боль на следующий год.       Ближе к вечеру заморосил дождь, Валентино явился вымокшим и сразу скрылся в душе, а Франческо в буквальном смысле дежурил неподалёку, решив пользоваться любым моментом – иначе Вале закроется у себя и не факт, что выйдет.       — Надо поговорить, – он решительно скрестил руки на груди и отправился следом. От кудрявых волос Валентино поднимался пар.       — Прямо сейчас? – тот не удостоил его взглядом, двигаясь по направлению к своей комнате.       — Да. А то ты спрячешься на весь вечер, а утром опять пропадёшь.       Пекко решил не быть почтительным. Мораль предполагала спросить Вале, что случилось, здравый смысл говорил, что он всё равно не ответит, да и Франческо в принципе всегда предпочитал прямолинейные разговоры с близкими людьми.       — Я хотел попросить тебя почаще приезжать на наши гонки, – проговорил он, устраиваясь на кресле в спальне Валентино, которая также служила складом вещей, в том числе гоночных костюмов. – Естественно, когда позволяет твой календарь. Знаешь ли, никогда не бывает лишним получить от тебя какой-то совет.       Франческо чуть заметно принюхался. Стоял тяжёлый запах пороха, кожи с отзвуком ладана – это чувствовал даже он, другой альфа. В запахе не было прежней ясности, он был приглушен, но одновременно жёстко бил по рецепторам. Так не пахнет болезнь, Пекко был уверен, но... тоска, пожалуй?       — Ну, я же даю советы здесь, – Вале наконец переоделся в домашние шорты с футболкой и примостился на край собственной кровати. – Вы приезжаете сюда, мы болтаем, всё обсуждаем...       — После Сильверстоуна – вот ни разу, – Пекко поднял подбородок. – Ты ничего не сказал мне, хотя моё выступление было не самым лучшим, и ты даже ни разу не спросил у Бе... у Марко, как его нога!       Идея пришла внезапно – прямо по ходу тирады Франческо вдруг понял, почему «Безз», а не по имени. Сокращение по фамилии пошло именно с подачи Вале, и они его подхватили, а сейчас Валентино замер, услышав имя, пусть очень похожую вариацию.       — Я борюсь за титул, – напомнил Пекко, пока всё же уводя от сути. Видит бог, его целью пока остаётся вытащить Вале на Гран-при ради самого себя и ради их академии, а не чтобы наладить его личную жизнь. – Борюсь за титул с Хорхе, и мне обидно, когда Алейш чуть ли не трахает его прямо на трассе, а у меня нет поддержки в виде твоего присутствия.       — Тебя тоже надо трахнуть на трассе? – Вале поднял брови. – Что же ты не говорил раньше? Я, конечно, по омегам, но...       На эти несколько секунд он напомнил себя обычного – живого и готового искренне шутить, а не колкого и отталкивающего.       — Меня – не надо! – в голосе послышалась сталь – Пекко не стал отвечать юмором на юмор. – Но твоё присутствие – всегда большое подспорье. И наша стая... Всем лучше, когда ты на месте.       Стаи не были чем-то обязательным – в двадцать первом веке альфы, беты и омеги жили по парам и в одиночестве, уже не думая об иерархии. Но у них в академии, когда все приезжали на ранчо из своих домов, негласно сложился именно формат стаи с Валентино во главе.       Но в последние недели он как будто забыл об этом, да и сейчас не спешил отвечать, принявшись измерять комнату шагами. Пекко терпеливо ждал, но ответа так и не было – видимо, ему всё-таки придётся прибегнуть к последнему козырю и серьёзно рискнуть.       — Вале, мы же оба знаем, почему ты не приезжаешь.       — Это почему? Что ещё ты знаешь такого, чего не знаю я, а? – тон вмиг стал ворчливым.       — Давай ты просто приедешь и поговоришь с ним.       Вале уронил пару кроссовок, которую решил переставить с места на место, имитируя порыв сильнейшей занятости.       — И кого же это ты имеешь в виду?!       — Мне и на следующий год будет проще между вами лавировать, – Пекко продолжал, игнорируя дурацкие переспрашивания – естественно, Валентино всё прекрасно понял. – А то либо ты будешь от него шарахаться, как сейчас, либо вы начнёте ебать друг друга глазами прямо у меня в боксах! Хорошо, если только глазами...       — Я не шарахаюсь! – забормотал Вале, старательно пряча взгляд. – Я не буду никого ебать! Я не... Зачем ты вообще думаешь об этом чёртовом маленьком ублюдке?! Может, ты с ним ещё и разговариваешь?!       Пекко рывком поднялся на ноги.       — Я сам разберусь, с кем мне разговаривать! Не устраивай детский сад!       Вале круто развернулся.       — Выметайся.       Франческо решил не испытывать судьбу, хотя считал себя абсолютно правым – и понял, что не ошибся, когда в закрытую дверь что-то прилетело.       Вале всё же спустился, когда из объединённой кухни-столовой потянуло чем-то слишком уж вкусным, а он проголодался. Он с видом хозяина обошёл помещение, осматривая всё: в духовке что-то румянилось, но мусорное ведро стояло посреди, и вокруг него валялось несколько картофельных очисток. Безз в заляпанном фартуке стоял за столом и резал овощи для какого-то салата.       — Твоя очередь, да? – спросил Вале, ухитряясь выхватить огурец прямо из-под ножа.       — Ага, – Безз прервался и утёр лоб рукавом. – Сегодня ни одна сволочь не хочет помочь!       Франческо немедленно сунул бы в руки Валентино второй нож и пару помидоров, но он до сих пор терялся, когда оставался с ним наедине, тем более не в гоночных ситуациях. Понимал, что это так глупо, но ничего не мог с собой поделать – ещё и предательски краснел, как девица-омега на выданье из дурацких сказок.       Валентино и не думал помогать. Уселся за столом с другой стороны и продолжил хрустеть огурцом, то и дело поглядывая на Безза. Тот не понимал, как до сих пор не отрезал себе пальцы.       — Это была твоя идея, а?       — Что? – Безз ссыпал овощи в миску, стараясь не просыпать половину. – Какая идея?       — С которой ко мне пришёл Пекко. Нет, он бы не догадался – это ты у нас любишь, чтобы все жили дружно. Хотя мне всегда казалось, что ты его терпеть не можешь...       — Кого?! – он ничего не понимал, сердце начало колотиться, он чувствовал себя совершенно незащищённым в присутствии почти разъярённого альфы – старшего альфы, конкретно этого альфы. – Я знаю только... Пекко хотел, чтобы ты почаще приезжал на гонки.       — И чтобы я поговорил с этим мерзавцем Маркесом! – Вале загрохотал, наконец сорвавшись.       — За-зачем? За-зачем тебе говорить с Ма-ма-маркесом? – Безз никогда в жизни не заикался, но теперь не мог это контролировать. – Ты... ты же его ненавидишь?       — Разумеется! – Вале поднялся так резко, что стул грохнулся спинкой на пол. Таким же неуловимым движением он подскочил к Беззу и притянул его к себе, после чего начал трясти. – Так кто из вас это придумал?! Кто вообще допустил эту мысль?! Я всё узнаю! Я...       В иной ситуации Безз дал бы абсолютно равный отпор. За свою жизнь он расквасил нос не одному и не двоим альфам в абсолютно разных ситуациях, в том числе когда они не предполагали, что он омега, потому что выглядел он абсолютно заурядно и даже скорее брутально. Но сейчас – сейчас его буквально парализовало, он чувствовал себя беспомощной куклой в его руках, он уже почти повиновался желанию зажмуриться, когда что-то оттолкнуло Вале от него – что-то красное, быстрое, как молния... Запах кедра и ириса. Безопасность. Франческо.       По бокам теперь маячили глазеющие зрители. Два альфы стояли друг напротив друга, разве что не начав изрыгать огонь. На ватных ногах Безз поспешно попятился назад – для него, омеги, такое сосредоточение запахов было слишком. Селе положил руку ему на плечо, они оба – и все остальные тоже – уставились на представление, и никто не смел шелохнуться.       Пекко тяжело дышал, сжав кулаки, из его груди прорывался рык, когда он заговорил – чётко и раздельно.       — Ты больше не позволишь себе так с ним обращаться. Ни в моём присутствии, ни когда меня нет.        Они продолжали стоять, напряжённо глядя глаза в глаза на расстоянии метров полутора, броска, но, кажется, больше не собирались рвать друг другу глотки. Валентино кивнул и сделал шаг назад. Пекко тоже развернулся, выискивая в немногочисленной толпе только одно лицо. Через пару мгновений пальцы крепко сомкнулись на запястье Безза. Пекко шепнул что-то Луке, потом добавил громче, обращаясь ко всем:       — Доделайте ужин. И напишете, когда будет готово. Идём, – он произнёс это тише – теперь чтобы слышал только Безз.       Пекко заметил, что он до сих пор остаётся в дурацком фартуке, и свободной рукой стащил его через голову, после чего кинул куда-то вглубь кухни. Безз никогда не видел его таким и потрясённо молчал, пока они шли: через общую гостиную, вверх по лестнице, наконец к ним – в небольшую гостевую комнату, которую застолбили они двое ещё несколько лет назад.       — Марко, – Франческо раскрыл объятия, и ему ничего не оставалось, кроме как броситься в них. Объятия были лучшим лекарством, знакомый аромат альфы успокаивал, сердце стало биться ровно, в привычном ритме. Безз потянулся носом к его шее – из-за одинакового роста было удобнее обниматься сидя, сидя на кровати. Вообще-то их было две, но они так и стояли сдвинутыми уже месяц, потому что именно здесь в летнюю паузу они проводили его последнюю течку, и в затаённых глубинах души он мечтал, чтобы к нему зашёл Вале, чтобы Вале побыл с ним хоть немного... Теперь одно воспоминание об этом вызывало какие-то непонятные и неприятные чувства – стыд вместе с жалостью к самому себе.       — Спасибо, – почти прошептал он, отстранившись, чтобы увидеть лицо Пекко – всё ещё сосредоточенное, собранное. – Ты... ты нас услышал? Был где-то рядом? – с облегчением он отметил, что больше не заикается.       — Я был на улице. Почувствовал твой страх.       — И ты пошёл против Вале ради меня...       — Ну, это только звучит так круто, – Франческо негромко рассмеялся. Они сидели близко-близко, соприкасаясь бёдрами. – Если честно, я даже не успел ничего обдумать – просто сначала сделал. Защитить тебя – это единственное, когда я осмелился бы.       — Почему?       Ответом стал поцелуй на губах – сперва лёгкий и невесомый, но Беззу захотелось большего, и это он углубил его, оставляя ленивым и неторопливым, но уже переходя за грань целомудрия. Они совершенно точно впервые целовались, не находясь в постели – ну, в том самом смысле. Да и там это происходило не то чтобы часто.       — Ты мне нравишься, – Пекко сказал это честно и напрямую, когда губы разомкнулись по его инициативе. – И я хотел бы, чтобы мы попробовали настоящие отношения, а не как у нас было. Если ты не против.       — В древние времена ты бы сегодня поставил мне метку, а не спрашивал бы моего мнения, да? – Безз хитро прищурился.       — Вроде того, – Франческо усмехнулся в ответ.       — Мне кажется, я уже дал понять, что не против?       Романтичный момент прервал характерный звук желудка – с ужином явно не торопились. Безз сам же захохотал и вслед за Пекко проверил уведомления на телефоне.       — А если Вале там? Не уверен, что сегодня готов его видеть, – он никогда не унывал долго, но Валентино всегда был исключением.       — Я попросил Луку проводить его к себе.       — Тогда хорошо. А... зачем ему разговаривать с Маркесом? Ты правда предложил ему это? Пекко вздохнул, представляя свои попытки это объяснить.       — Я просто хотел, чтобы он почаще приезжал к нам на гонки. Его не было три месяца, и я сделал такое предположение... И, кажется, попал, раз он так среагировал. Но на мне он сорваться не смог, а вот на тебе...       — Но они же друг друга ненавидят?       — Возможно. Наверное, да. Я не знаю, что у них было, и не уверен, что хочу знать... Но как будто бы в таких ситуациях обычно виноваты обе стороны.       — Но Вале же говорил... Десятый титул, Лоренцо...       — Ну да, а сегодня он заподозрил в заговоре тебя, – Пекко скривился, но не стал продолжать мысль – его телефон наконец завибрировал. – Идём есть.       Безз засыпал в самых беспорядочных позах и всегда делал это очень быстро – вот и сейчас уже сопел, как-то очень хаотично обернувшись вокруг Пекко и просунув под него руку. Тот пока не спал, зависая в телефоне – общий чат академии без Вале (где-то же нужно было шутить над тем, что он пенсионер) не умолкал весь вечер, и Безз в итоге так и заснул с телефоном на груди. Вдруг в мессенджере появилось сообщение от самого Валентино – личное.       «Если не спишь, выходи подышать. Я хочу извиниться».       Подышать – это тоже было очень по-стариковски, но Пекко в действительности ещё не спал и очень хотел завершить начатое. Он принялся выбираться из-под Безза, и у него даже получилось – но тот теперь лежал в позе какой-то неестественно вывернутой морской звезды, и Пекко потрудился вернуть его конечности в привычное положение и уложить сверху одеяло. Безз мало того что не проснулся, но ещё и всхрапнул – и Франческо поймал себя на мысли, что улыбается совершенно глупо. Но он всё же отвлёкся и поднял с пола спортивные штаны, не став определять, чьи они, потом натянул первую попавшуюся футболку и вышел из комнаты, попутно набирая сообщение для Безза, если тот проснётся.       Валентино сидел на ступенях, которые вели к одному из входов в дом. Услышав шаги, он поднялся и прошёл навстречу, после чего заключил Пекко в крепкие отеческие объятия.       — Извини, – проговорил Вале, хлопая его по спине. – Я не должен был так поступать, а ты сделал всё правильно. Завтра я извинюсь перед Беззом.       Теперь уже Пекко коротко кивнул, отступая на шаг. Вале взглядом указал на две бутылки пива, и они сели рядом на ступеньках. Звёзд не было видно из-за облаков, но после дождя всё ещё парило.       — Я... – Вале начал было что-то говорить и привлёк к себе его внимание, но сбился. – Я должен поговорить... Я должен поговорить с...       — Давай, ты справишься, – Франческо шутливо приободрил его и получил толчок локтем под рёбра. – Ай.       — Мне нужно поговорить с Марком, – наконец выдохнул Вале и замер, глядя куда-то в ночную пустоту, где сейчас не было видно ни трассу, ни постройки вокруг.       Пекко принялся подбирать слова – сейчас было важно его не спугнуть, потому что Валентино выглядел уязвимым – сильнее, чем несколько часов назад на кухне, когда отступил перед ним.       — Я... не знаю деталей того, что между вами было, – осторожно начал он, в общем-то повторяя то, что уже говорил Беззу. – Но я уверен, что это правильное решение.       — Я приеду в Шпильберг, – Валентино продолжил очень глухим голосом. – Чтобы побыть с вами, ну и... – он развёл руками. – Я могу попросить тебя помочь?       — Слушаю.       — Спросишь у него заранее, согласен ли он вообще? Раз вы разговариваете. Вдруг он уже не хочет меня видеть?       — Я попробую, – Пекко высказался осторожно, но подумал, что в случае чего просто притащит своего будущего напарника силой – правда, потом ещё получит разнос от Вале за то, что прикасался к его омеге.       — Хорошо. Только я не знаю... Вообще не знаю, о чём говорить. С чего начинать, – Вале поболтал в руке бутылку – пива оставалось на донышке.       — «Пекко сказал, что ему надоело, что я от тебя шарахаюсь, и он не хочет, чтобы мы ебали друг друга глазами весь следующий год у него в боксах». Не благодари.       — Спасибо.       — Эй, это на крайний случай! – теперь Франческо не был уверен, что Вале не заявит именно это. – А если серьёзно – ты же и до нашего разговора что-то для себя понял. Ты бродил тут по округе не потому что в тебе проснулась любовь к природе.       — Нет, не потому.       — Ну вот. Если вы просто начнёте нормально разговаривать – это уже что-то.       — Знаешь, больше всего на свете я всегда любил гонки. И я любил его – сильно, не представляешь, как – но меньше, чем гонки, может, вот на столько, – Вале показал пальцами расстояние не больше пары-тройки миллиметров. – А сейчас... Сейчас нет гонок – то недоразумение, где я участвую, не в счёт. И его у меня тоже больше нет, и это невыносимо.       Франческо положил руку ему на плечо.       — Думаю, у тебя есть шанс, если в Шпильберге ты не будешь таким вредным засранцем, как сегодня.       Валентино хрипло рассмеялся.       — Ты забыл сказать – старым засранцем. Вы же постоянно об этом шутите.       — Ну, в Шпильберге это не изменится, и вообще не изменится – только если в худшую сторону, – Пекко тоже едва удерживался от смеха.       — И кто из нас вредный засранец?!