Ребёнок Мэтта
25 марта 2026 г., 00:00
Поначалу Питеру казалось, что у него всё идет неплохо. Ему удавалось проводить почти пару часов каждый день, натягивая красно-синий костюм с капюшоном и патрулируя улицы.
Но он держался подальше от Адской Кухни, в основном болтаясь в Квинсе и в некоторых кварталах Мидтауна. Питер как раз поймал двух грабителей, услышав всхлипывания маленького мальчика, которого они затащили в переулок.
Он услышал плач ребенка почти за четыре квартала. Папа услышал бы быстрее, но Питер смог быть там намного быстрее. Он добрался до переулка и привел в действие свои недавно собранные веб-шутеры.
— Трое — это уже толпа, так что, думаю, четверо — настоящая вечеринка! — воскликнул Питер, спрыгивая вниз, в то время как паутина оттащила одного мужчину к стене. Тот ударился головой о кирпичную кладку и сполз на землю без сознания.
Второй мужчина резко обернулся, одной рукой обхватив шею мальчика, а в другой сжимая нож.
— Какого хрена?! — пролепетал он, уставившись на наряд Питера.
— Манеры, — укоризненно сказал Питер, приклеив паутиной кулак мужчины и выбив нож подальше от мальчика. Питер нырнул под руку нападавшего и со всей силы ударил его в лицо. В тот же миг он схватил мальчика за плечо и вырвал его из цепкой хватки.
Парень отлетел назад без сознания, с разбитым в кровь носом!
Адреналин все ещё бурлил в венах, когда Питер потрепал мальчика по голове. Бедный ребенок был напуган до смерти, слезы ручьем текли по его лицу.
— Эй, это я, Человек-Паук, — мягко сказал Питер. — Давай вернемся в тот магазинчик, а? Могу угостить тебя газировкой. И позвонить твоим родителям.
Он уже переходил дорогу с мальчиком, когда услышал позади себя ровное сердцебиение. Достаточно далекое, чтобы не волноваться… но оно принадлежало его Папе.
Питер поморщился и обернулся, заметив Сорвиголову на крыше. Его отец замер как каменная статуя, голова была слегка наклонена вниз. Питер знал, что врать бесполезно. Папа мог учуять, как неестественно быстро бежит его кровь, и слышал, как его сердце колотится слишком громко и быстро. Не говоря уже о том, как мальчик цеплялся за Питера, словно за спасательный круг, всё было очевидно.
Сын Джессики Джонс и Мэтта Мёрдока стал линчевателем.
— Питер, — прошептал Мэтт так тихо, что во всем мире никто, кроме одного человека, не смог бы его услышать. — Домой. Немедленно.
***
Питер приземлился на крыше лофта Мэтта и пробрался в свою комнату. Но это было бессмысленно, потому что Джессика уже ждала его, кипя от злости. — Мам, дай мне объяснить, — начал Питер. — Это должно быть очень хорошее объяснение! — предупредила Джессика. Она встала, сняв куртку. Мать пересекла комнату и схватила Питера за лицо обеими руками, проверяя, нет ли у него травм. — Я услышал того ребенка, он был в беде! Я не мог просто стоять и игнорировать это! Я должен был что-то сделать! И я сделал! — Вот как? — яростно сказала Джесс, теперь проверяя его руки. Она стянула с него перчатки и осмотрела кожу. Питер с трудом сдержал вздох, когда она увидела его покрасневшие костяшки. Неважно, насколько малую силу он использовал, его удары всегда вырубали людей, оставляя на его руках небольшие синяки. — Это был всего один парень, — пообещал Питер, когда гнев Джесс вспыхнул с новой силой. — Двое, — сказал Мэтт, входя в комнату. Он снял свой шлем Сорвиголовы, но в остальном был полностью облачен в свою экипировку. — Я имею в виду, я ударил только одного, — поспешно сказал Питер, прежде чем Джессика взорвалась. — А тот ребенок был в беде. Папа, скажи ей! Мэтт кивнул. — Да. Питер спас его. Джессика покраснела от гнева. — Но даже если бы Питера там не было, — продолжил Мэтт, — я бы разобрался. О, боже. Только что Питер думал, что ему удастся выкрутиться… — Ты наказан, — отрезала Джесс. — Мам, я спас ему жизнь… — Ты пошёл искать для себя неприятности! — перебила она его. — Ты вышел в этом… в этом костюме! Ты не просто наткнулся на них, ты вышел туда, натянул капюшон, надел маску, чтобы искать людей, с которыми можно будет подраться! — Нет! — возразил Питер. — Я искал людей, попавших в беду! — Значит, ты признаешь, что вышел туда намеренно? — спросил Мэтт. Питер зло посмотрел на него. — Не делай этого! Не используй свои чёртовы адвокатские штучки… — Язык, Питер. — Этот ребенок жив! — закричал Питер. — Я не понимаю, почему вы так злитесь?! — Почему я… почему я злюсь из-за этого? — взорвалась Джессика, её глаза горели. — Питер, ты понимаешь, насколько это опасно? Что, если ты столкнешься с другим усиленным? Что, если кто-то достанет пистолет? Ты не пуленепробиваемый! — Но я быстрее пули! — искренне сказал Питер. Это было неправильно. Оба, Джессика и Мэтт, замерли. — Питер… в тебя стреляли? Ах, чёрт. — Стреляли, — прошептал Мэтт, прислушиваясь к участившемуся сердцебиению Питера. — Питер, ты… как… — Когда?! — потребовала Джессика. — Кто? Кто в тебя стрелял? В тебя попали? Сними эту нелепость… — Я сам это сшил, это не нелепость, — сказал Питер, отступая назад. — И я не пострадал! Я же сказал, я быстрее. Я могу уворачиваться от пуль! — Как долго ты этим занимаешься?! — спросила Джессика, теперь уже в ужасе. Питер застонал. — Только не пугайтесь. — Уже поздно! — Три месяца. — ТЕБЕ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ! — прорычала Джессика. — Ты дерешься в переулках, уворачиваешься от пуль, а тебе четырнадцать! — Я не могу игнорировать их, Мам! — закричал Питер в ответ. — Когда кто-то в беде, ты помогаешь ему! Таково правило! Ты с Папой делаете это! Дядя Люк, дядя Дэнни, тётя Коллин и даже тётя Карен и Фогги… — Мы взрослые, — сказал Мэтт, шагнув вперед. Он редко повышал голос на Питера, но сейчас его слова звучали всё громче. — Мы знаем риски, знаем, что за хорошим приходит и плохое. И как только ты начнешь, Питер, у тебя никогда не будет шанса остановиться! Это поглотит всю твою жизнь. — Мне что, просто уйти тогда?! — отчаянно спросил Питер. — Игнорировать, когда кто-то зовет на помощь?! Притворяться, что всё в порядке, когда есть люди, которые настолько напуганы, что даже не могут сказать об этом вслух? Я не могу так! Я не буду так! — Будешь, — внезапно сказала Джессика. Она схватила Питера за предплечья и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты будешь игнорировать. Ты будешь проходить мимо. Ты снова начнешь пользоваться своими берушами, каждый день. Хватит ждать, когда вспыхнет проблема. Ты наказан. Ты будешь идти прямо домой после школы. Никаких дополнительных занятий. Я буду забирать тебя каждый день, если придется. Слушай, что я говорю: никакого больше линчевательства! У Питера отвисла челюсть. — Отдай мне костюм, — настаивала Джессика, отступая на шаг. — Мы не будем это обсуждать, Питер. Ты пострадаешь, если продолжишь выходить. Люди узнают, они начнут охотиться за тобой. Я не позволю этому случиться! — Иди к чёрту! — закричал Питер и выбежал из комнаты. — Питер! — раздалось за ним, но он натянул маску обратно и выпрыгнул в открытое окно.***
Он отсутствовал всю ночь. Питер использовал паутину, чтобы пересечь город, пересекая районы и достигнув вершины Эмпайр-стейт-билдинг. Он проспал среди голубей до восхода солнца и проснулся дрожащим на крыше. Без ужина его желудок урчал, а в ушах стоял звон. Высокочастотный звук пульсировал у него в голове, тягучий и болезненный. Питер плотнее натянул маску и, шатаясь, подошел к краю крыши. Нью-Йорк снова проснулся. Он мог видеть, чем занимаются все, бродя у подножия небоскребов в сотне этажей под ним. Он знал, что одного только шума трассы хватит, чтобы вырубить его, если у он не будет есть. Он заметил лоток с чуррос и направился к нему. Съев две порции корицы и жареного теста, Питер всё еще чувствовал боль. Его гнев ушел, оставив его холодным и дрожащим. Он перелетел на низкую крышу напротив своей школы. Был четверг, и он видел, как его одноклассники заходят в здание. Вот Нед, торопливо запихивающий задание по химии в рюкзак. Он бормотал последние заметки про себя, что означало, что он сделал домашнюю работу в машине по дороге в школу. Питер увидел Лиз, выходящую из папиной машины. Она послала тому воздушный поцелуй и впорхнула в двери. От её духов пахло сиренью, и Питер глубоко вдохнул, пытаясь втянуть в себя как можно больше этого аромата. Следующим был Флэш, выходящий из машины с водителем, который его подвозил. Он осмотрел свое отражение в тонированном стекле, поправляя волосы, чтобы скрыть маленький прыщик возле виска. Мишель сидела на ступеньках, наверное, ждала, чтобы зайти за десять секунд до звонка. Перед ней был раскрыт её блокнот для набросков, она рисовала разбитое зеркало. Её ручка скользила по бумаге, издавая тихие звуки. Чернила почти кончились. Она несколько раз встряхнула её, и голова Питера наполнилась запахом чернил. Он видел Эйба и Чарльза, обсуждающих, как убедить родителей устроить ночевку в учебную ночь. Он видел Бетти и Джейсона, болтающих о том, чтобы присоединиться к утреннему новостному сегменту. Мишель встала, от неё чувствовалось разочарование, когда её ручка сдалась. Как только она скрылась из виду, прозвенел звонок и двери закрылись. Звон не прекращался. Питер опустил голову и рухнул на бок, задыхаясь. Звон продолжался в его голове. Он прижал руки к ушам, пытаясь заглушить его, но шум уже был внутри, ревел, как сирена. Питер пролежал так некоторое время, молясь, чтобы звон в черепе утих. В воздухе всё ещё пахло сиренью и чернилами. Облегчение пришло вместе с тревогой. Сердцебиение Сорвиголовы приближалось. Питер автоматически сосредоточился на нём, полагаясь на биение сердца отца, чтобы успокоить свой собственный. Он делал это бесчисленное количество раз за эти годы. Теперь это было инстинктом. Папа был в гражданской одежде. Питер медленно оттолкнулся от грязного пола и сел у стены. Солнце светило ярко и нещадно. — Я не хочу разговаривать, — угрюмо пробормотал Питер. — Ладно, — согласился Мэтт. Он сел у кирпичной стены на соседней террасе. Питер услышал, как ткань пиджака цепляется за неровные кирпичи, когда его отец прислонился спиной к стене. Ткань рвалась на микроскопическом уровне, но его уши уловили этот звук. После этого наступила тишина. Настолько тихая, насколько Нью-Йорк мог быть в 9 утра (что было совсем не тихо). Мэтт не подходил. Он ждал на крыше другого здания. Питер был этому рад. По крайней мере, он мог притворяться, что он один. — Я буду говорить, — сказал его отец после паузы. — А ты слушай. Питер застонал. — Время историй, — мурлыкнул папа. — Знаешь, почему твое второе имя Мэттью? —… Потому что это твоё имя? — Да… — позволил Мэтт. — Но назвал тебя так не я. Это была твоя мама. Питер молча сидел в нише. Он обдумывал этот факт. — Я не думал, что мама такая сентиментальная, — наконец сказал он. Воздух колыхнулся, когда Мэтт кивнул. — Не совсем. Дело скорее в том, что меня ещё не было в её жизни. Питер нахмурился. — Я думал, вы с мамой познакомились задолго до того, как родился я? Трость Мэтта постучала по кирпичной стене. Крошечные пылинки на грязной крыше закружились, когда Мэтт устроился поудобнее. Он сказал: — Достань телефон. Почитай об обрушении Мидленд-Сёркла. Пальцы Питера замерли. Он слышал об этом событии из других источников: случайные газетные вырезки, как тему для его вопросов на Академ-Декатлоне, а иногда — шепотом от других супергероев. Питер включил телефон и открыл поиск. Когда он ввел первые буквы, поисковик автоматически предложил: «как сорвиголова выжил после Мидленд-Сёркл». Питер перестал дышать на секунду. — Папа, — осторожно позвал он. — Прочитай основные моменты из Вики, это безопасно. Питер коснулся экрана и прочитал первый попавшийся абзац. «Здание Мидленд-Сёркл рухнуло после того, как несколько усиленных лиц подверглись нападению со стороны неизвестных. Свидетели утверждают, что линчеватель по прозвищу Сорвиголова оказался под завалами и не выбрался. После нескольких месяцев, проведенных в списке пропавших без вести, Сорвиголова вновь объявился…» Питер не мог сдержать сбившееся дыхание, перечитывая последние строки. Никто никогда не рассказывал ему этого. Никто никогда не говорил ему, что было время, когда Мэтт Мёрдок считался мертвым целыми месяцами! Как он мог не знать?! — Питер? — прошептал папа. — Папа? — позвал Питер, дрожа, когда его большой палец прокручивал страницу вниз. Ветер поднял пыль на крыше, где он сидел, и именно Сорвиголова вызвал ветер. Питер моргнул, и папа оказался рядом с ним. Его поспешные шаги были едва слышны по сравнению с тем, как его пиджак хлопал на ветру. Мэтт присел рядом с ним и обнял Питера за плечи, прижимая к своей груди. Питер крепко вцепился в него, уткнувшись лицом в грудь отца. — Дыши, — прошептал Мэтт. «Я дышу», — хотел сказать Питер. «Но всё ещё тяжело и громко!» — Десять месяцев твоя мама думала, что меня больше нет, — мягко сказал Мэтт. — Мама узнала, что беременна, когда первый триместр почти закончился. Пальцы Питера впились в ткань пиджака Мэтта. Он чувствовал множество мельчайших разрывов, которые оставила кирпичная стена. — Это было тяжелое время для неё, — продолжил Мэтт, наклоняя голову, чтобы крепче сжать Питера в своих объятиях. — Но… но тётя Карен была рядом? И дядя Фогги, и тётя Клэр… — Питер запнулся. — Она сначала рассказала тёте Триш, — сказал Мэтт, проводя твердой рукой по его спине. — Тётя Клэр узнала только после твоего рождения. Карен и Фогги узнали только после того, как я их с тобой познакомил. «Что, почему?» — хотел спросить Питер. «Почему его мама прятала его?» Мэтт отстранился и повернулся к Питеру, его взгляд безошибочно нашёл взгляд сына. — Твоя мама, возможно, никогда не признается, но она и все Защитники чувствовали… вину. Питер знал, что здесь могла быть злая шутка, но никто из них её не произнес. — Чувство вины может подтолкнуть человека к необдуманным поступкам, — вздохнул папа. — Да, я знаю, что ты думаешь, что я тому самый яркий пример… но дело в том, что у Джессики вначале было очень мало друзей. И она отдалилась от других отношений в то время, когда меня ещё не было. Питер опустил глаза в пол. Мимо проехал шестнадцатиколесный грузовик, сотрясая пыль с низких стен. Он посигналил, и Питер прижался лицом к изгибу шеи отца. Папа накрыл его голову обеими руками, прижимая одну руку к открытому уху. Шумы внезапно приглушились, и Питер выдохнул. От его несвежего дыхания от чурроса папа тихо рассмеялся. — Не сомневайся, твоя мама любит тебя, Пит, — внезапно сказал папа, уловив сбивчивый ритм его сердца. — Она готова ради тебя на всё и оттолкнуть всех на свете. Питер выдавил слабый смешок. — Вначале было тяжело, — сказал папа. — И отчасти из-за того, что случилось со мной. Питер колебался. — Зачем ты мне это рассказываешь? Его слова были приглушены, но папа, как обычно, уловил их. — Потому что ты должен знать, во что ввязываешься, когда надеваешь маску. Когда. Папа сказал КОГДА, а не ЕСЛИ. Питер отстранился, и шумы снова обрушились на него. Сигналы трех школьных автобусов, застрявших в пробке на перекрестке; крики продавщицы хот-догов о её новой горчице; собачница, бегущая за двумя сбежавшими чихуахуа; шелест газеты, брошенной в мусорное ведро; музыка, играющая из пентхауса через улицу… Он застонал и зажал уши руками, но шумы и воспоминания о них резонировали внутри его черепа. Папа стянул с себя пиджак, вывернув рукава наизнанку, и на ветру затрепетали оторвавшиеся волокна. Свет погас, и тяжесть тела отца опустилась ему на спину. Он притянул Питера к себе, надежно укрыв его голову внутри толстого пиджака. Иногда лазать по зданиям в гражданской одежде бывает полезно. Мэтт тихонько загудел, вибрируя горлом. Питер прижался ближе. Они оставались так, пока шум не стих. Череп Питера перестал ныть, а уши больше не чувствовали, будто кровоточат. Дыхание отца было медленным и спокойным. Его сердце билось с частотой 30 ударов. Питер что-то пробормотал, и папа осторожно отпустил его. Питер постепенно приподнял пиджак над головой. Солнечный свет пробивался сквозь облака, но больше не бил ему прямо в глаза. — Почему ты сейчас не пользуешься своими глушилками? — тихо спросил Мэтт. Питер опустил голову и уставился на пятна на своих кроссовках. — Я слушаю. — Что? — Людей. Нуждаются ли они в помощи. Как это делаешь ты. Мэтт кивнул. Он не выглядел ни раздраженным, ни разочарованным, поэтому Питер продолжил: — Я многое слышу, папа. Когда я в школе, я слышу всё, что происходит в Мидтауне, потом я еду на метро, и ты знаешь, как это бывает: везде и у всех есть проблемы! Потом здесь, в Адской Кухне и Квинсе, случаются всякие события, проблемы случаются постоянно, каждый день! Он глубоко вдохнул. — И я слышу всё это. Но я также могу что-то с этим сделать! Мэтт снова кивнул. — Да. Когда ты это слышишь, кажется, что это происходит прямо перед тобой. Питер поднял глаза, широко раскрыв их. — Папа, ты понимаешь! Ты должен объяснить маме! Она не слышит, как мы. Все эти вещи каждый день… — Как давно ты слушаешь, Питер? Питер замолчал. — Что? Взгляд Мэтта сместились, снова находя взгляд сына. — Не просто слышишь. С каких пор ты начал слушать? —… Какое-то время. — До того, как начал патрулировать? Питер кивнул. Мэтт вздохнул. Питер услышал разочарование — и страх — в этом вздохе. — У тебя нет никакой подготовки, — тихо сказал его отец. — Ты действуешь, полагаясь только на инстинкты. Я слышал, как ты выпрыгнул в окно, это было тихо. Хорошая техника. Сердце Питера подпрыгнуло. — Но ты не слышал меня, когда дрался с теми людьми прошлой ночью? Питер сглотнул. — Как близко ты был? — В двух кварталах, — промурлыкал Мэтт. — Я остановился на одном из зданий, потому что услышал, как твое дыхание сбивается, пока ты летел по городу, как Тарзан. Питер поморщился. — Я узнал бы тебя где угодно. Этот костюм не скроет тебя от меня, Пит. — Но никто другой не сможет понять, кто я. — А что, если появится кто-то вроде меня? — предположил Мэтт. — Что, если кто-то использует продвинутые технологии, чтобы сканировать твою тепловую сигнатуру? Есть сотни способов взломать защиту, это твой друг Нед всегда говорит, не так ли? Неважно, говорим ли мы о системах онлайн-безопасности или об опознании героев. — Но… — Непосредственно перед обрушением Мидленда, — сказал Мэтт, и Питер закрыл рот, — мы с твоей мамой говорили о том… как всё, казалось, выходило из-под нашего контроля. Как мы чувствовали себя маленькими, пока наши проблемы росли в тени. Даже со всеми нашими способностями этого никогда не казалось достаточным. Когда я был там, под зданием, я был почти готов. Я был готов сдаться. Питер потерял дар речи. Папа крепко обнял его, на мгновение отвернувшись. — Дело не только в спасении других, Пит, — прошептал Мэтт. — Иногда всё, что мы можем сделать, это не дать себе сломаться. — Но я знаю, кем хочу быть. Я хочу помогать! — И этот мир не будет добр к тем, кто помогает, — сказал папа. — Это урок номер один, Пит. Питер начал злиться. — Папа! Ты на моей стороне или нет? — Мы все должны быть в одной команде, — заметил Мэтт. — Лучший способ решить проблему — это сначала вытащить её на свет, даже если она кричит и брыкается. Он выдохнул. — И я думаю, одна из причин, почему вчерашний разговор пошёл не так, заключается в том, что ни твоя мама, ни я не удосужились спросить твоего мнения. — Не удосужились, — пробормотал Питер. — Вы оба на меня кричали. Мэтт поморщился. — Извини. Мама тоже сожалеет. Питер всхлипнул. — Она больше не злится, — пообещал Мэтт. — Но она волнуется. Она всем позвонила, чтобы искать тебя. — Правда? — Правда. Даже Каслу. Питер вытаращил глаза. — Правда? Мистер Фрэнк возвращается?! Мэтт тихо рассмеялся. Это был низкий, хриплый звук, и Питер наслаждался им. — Ты единственный, кто зовёт его так, приятель. Я получаю огромное удовольствие от его реакции, знаешь ли. Питер ухмыльнулся. — Мама не злится? — Не на тебя, — сказал Мэтт. — Но она расстроена. И нам нужно поговорить. Всем троим. Я обещаю, мы выслушаем. А потом всё решим.
