Возвращаться

Завершение миссии, к сожалению, оказалось менее насыщенным событиями.   Через два часа Изуна будит Тобираму. Тот вялый и сонный. Он грубо трёт глаза и вздыхает. Волосы всё ещё растрёпаны. У Изуны возникает глупое желание ещё больше их взъерошить, просто чтобы посмотреть, каково это. Наверное, там ещё осталось статическое электричество.   Они доставляют посылку клиенту на рассвете.   Изуна не знает причины заключения контракта, да и не интересуется. Он не задаёт вопросов. Он и так знает, что это какой-то бессмысленный заговор с целью улучшить положение знатного человека в обществе за счёт всех остальных. Этот человек им платит, и это всё, что действительно волнует Изуну.   Возвращение в Коноху вызывает у Изуны напряжение и волнение.   Во-первых, он не очень-то хочет возвращаться. Ему не нравится Коноха. Ему не нравится неопределенность. Ему не нравится постоянно чувствовать себя неуверенно, словно он споткнулся на лестнице. Люди, которых он любит, теперь другие. Мадара, в частности, — хотя Изуна готов был убить и умереть за него — совершенно другой человек, чем тот, кем он был раньше.   Здесь, на улице, всё проще. Изуне остаётся беспокоиться только о солнце за спиной, ветре в волосах и о том, сколько у них останется еды до возвращения в цивилизацию.   Во-вторых, Тобирама. Просто, в целом.   Изуна почти готов подставить плечо Тобираме, чтобы тот мог опереться на него, хотя бы для того, чтобы удержать равновесие. Рана на ноге зажила, но явно всё ещё беспокоит его. Он замедляет шаг. Изуна тоже замедляет шаг, надеясь, что это не бросается в глаза. Он не может позволить Сенджу подумать, что он сбавил темп.   Кроме того, Изуна уже не совсем понимает, что с ним делать.   Тобирама испытывает к нему влечение. Для Изуны, да и для любого Учихи, это, по сути, ничего не значит. Большинство за пределами их клана легкомысленны и мимолетны в своих чувствах. Изуна предполагает, что это особенно характерно для отношений между двумя мужчинами. В какой-то момент кому-то такого положения, как Тобирама, среди Сенджу придется жениться. Его брат, в том же поколении, унаследовал мокутон. Если старейшины Сенджу хоть немного похожи на Учиха, они не захотят, чтобы потенциальный кеккей генкай ускользнул от них. Если у Хаширамы есть такая возможность, то она может быть и у собственных детей Тобирамы.   Кроме того, влечение мимолетно. Изуна сильно сомневается, что Тобирама испытывает к нему какие-либо искренние чувства .   Изуна не совсем уверен, что хочет этого. Это только всё усложнит, верно? Они и так уязвимы под властью Сенджу. Изуне не нужно ещё и себя делать уязвимым. Не в таком интимном и личном плане .   Затем, есть еще вопрос о самом Изуне.   Все Учиха испытывают глубокие чувства. Это и есть источник их силы. Никто из тех, кто активировал свой шаринган, не лишен любви и потерь. Сам Изуна глубоко переживает – за своего брата, за Кагами и за каждого Учиха, находящегося под его ответственностью. Он любит. В конце концов, он сойдет с ума от этой любви. Мадара уже почти достиг этого состояния.   Если он когда-нибудь и позволит Тобираме проявить к нему интерес, то это не останется мимолетным или случайным. Изуна станет одержим. Это в его природе.   Несмотря на все его размышления использовать чувства Тобирамы против него, скорее всего, всё обернется наоборот.   Тобирама уже однажды убил его. Страх перед ним ослаб во время их миссии, но доверие — это совсем другое дело. Изуна не сомневается, что Тобирама по-прежнему будет ставить благо деревни Сенджу выше Изуны и остальных Учиха.   Дыхание Тобирамы, стоящего рядом, прерывается. Он останавливается. Изуна тоже останавливается.   «Тебе нужно поменять повязки?» — спрашивает Изуна. «У тебя не порваются швы?»   Изуна осмотрел рану перед тем, как они покинули гостиницу, но это было больше суток назад. Повязки нужно сменить. Изуна намеренно сдерживает беспокойное напряжение в руках, крепко сжимая их за спиной.   Тобирама на мгновение закрывает глаза и просто дышит. Изуна внимательно наблюдает за его реакцией.   «У него совсем не светлый цвет лица», — рассеянно думает Изуна. Он выглядит неестественно, больше похож на существо, чем на человека. Солнечные лучи падают сверху, из-за верхушек деревьев, отчего его белые волосы становятся почти прозрачными. Он странный. Слишком бледный и слишком высокий. Изуне хочется принизить его, в прямом и переносном смысле. Он хочет оставить свой след. Это его гордость, он знает, потому что Тобирама никогда не позволял Изуне так легко его поймать. Именно поэтому его травма на этой миссии так его разозлила.   Вражеский ниндзя теперь мертв. Все в порядке.   «Нет». Тобирама переминается с ноги на ногу, опираясь на здоровую. Он раздраженно фыркает. «Лучше бы он меня в руку воткнул».   « Я могу ударить тебя ножом в руку, если тебе от этого станет лучше».   Тобирама фыркает. Он открывает глаза, слегка прищурившись от полуденного солнца. Он смотрит на Изуну. Красный цвет идеально отражает свет, окрашивая их в теплый оранжевый. Он не совсем улыбается, но улыбка пугающе близка к этому.   «Спасибо, но я откажусь».   «Как хочешь». Изуна пожимает плечами и отводит взгляд. Листья в это время года действительно завораживают. «Вам нужна минутка, или мы можем продолжить?»   «Мы можем идти», — говорит Тобирама. Он поправляет свою позу, выражение его лица снова становится более мягким. «Прости, что задерживал тебя».   Изуна пожимает плечами. «Всё в порядке. Чем позже я приду, тем эффектнее будет моё появление».   Тобирама закатывает глаза. Они продолжают свой путь.   Деревня до сих пор выглядит жутковато так, как её оставил Изуна. Опавшие листья, гигантское самовлюблённое лицо Хаширамы на горе, все эти маленькие магазинчики, дома и дороги. Жизнь продолжается. Вероятно, Мадара был единственным, кто заметил, что Изуны больше нет.   «Подожди. Изуна.»   «Хм?» — вопросительно спросил Изуна. Тобирама не остановился ни на секунду перед самой деревней. Ворота уже были видны, шиноби Конохи уже могли их разглядеть. «Мы почти на месте, скоро ты сможешь отдохнуть».   «Чакра Мадары… странная», — запинаясь, говорит Тобирама. «Тебе следует обратиться к нему».   Глаза Изуны сузились. «Что ты имеешь в виду под словом „странный“?»   «Я его не оскорбляю», — говорит Тобирама, как будто никогда в жизни не оскорблял Мадару. «Я констатирую факт. Его чакра сейчас такая же, как и до твоего возвращения».   «Что?» — тут же спрашивает Изуна. «С ним всё в порядке?»   «Физически с ним все в порядке. Я просто думаю, что ему пойдет на пользу еще одна встреча с вами».   Изуна скрестил руки на груди, чувствуя себя в обороне. «Почему тебя это волнует?»   Он уверен, что Тобирама в какой-то степени знает, что Мадаре нездорово. Обладая таким радиусом действия, он абсолютно точно чувствовал нестабильную природу чакры Мадары. Это не значит, что Изуна хочет обсуждать уязвимость своего брата с их недавним врагом.   «Нет», — прямо признаёт Тобирама. «Спокойствие Мадары лишь уменьшает ущерб имуществу. Кроме того, это огорчает Аниджу».   «Что ж. Хаширама не должен грустить. Передай ему отчёт о задании?»   Чем скорее Изуна доберется до Мадары, тем лучше. Допрос Хокаге может подождать.   «Ты избегаешь разговоров с моим братом?» — спрашивает Тобирама.   «Да. Он раздражает», — честно отвечает Изуна. Он делает паузу, прежде чем они расходятся. Он прищуривается, глядя на Тобираму и указывая на него пальцем. «Не забывай, как я героически спас тебя от неминуемой гибели».   «Я бы не умер», — кисло говорит Тобирама.   Изуна лишь ухмыляется.   Он игнорирует тревожное чувство, терзающее его. С Тобирамой все будет в порядке. Он находится в деревне.   Они расходятся у ворот. Хикаку машет Изуне рукой, когда тот проходит мимо. Он слегка опирается на прочную петлю ворот, кружа кунаем между пальцами. Это нервный тик. Изуна хорошо знаком с ним за годы, проведенные вместе на выполнении контрактов. Он предвкушает  звон металла, стучащего по обручальному кольцу Хикаку, за мгновение до того, как услышит его.    — Еще раз здравствуй, Хикаку. Изуна приветствует.   «Здравствуйте, Изуна-сама», — говорит Хикаку. На его лице читается облегчение. «Я рад вас видеть».   «Как дела у Мадары?» — спрашивает Изуна, чувствуя нарастающее предчувствие беды.   «Он… упрямый». Хикаку, конечно же, выбирает более дипломатичное слово для своего брата. Он ловит кунай ладонью и, говоря это, смотрит на него сверху вниз.   «Я пытался поговорить с ним, пока тебя не было, но он меня не пустил», — признается Хикаку. «Он отказал всем нам, включая Кагами, который пытался несколько раз».   У Изуны раздраженно дернулся глаз. «Спасибо, Хикаку. Я больше не буду тебя беспокоить».   «Изуна-сама, ты можешь в любое время оказаться у меня в волосах», — великодушно говорит Хикаку.   Изуна смеется. «Спасибо».   Он волнуется. Как же иначе, когда Мадара — его ответственность? Он не может вечно оставаться в деревне и быть куклой, чтобы справляться с горем Мадары. Изуна это знает. Мадара это знает. Он не хочет беспокоиться о том, что Мадара снова впадет в отчаяние, как только Изуна покинет его видение. Он не хочет, чтобы это было правдой.   Тревога не дает ему покоя. Отвлеченный, он поначалу не замечает странного зрелища, которое предстает перед ним у ворот сектора Учиха.   Кагами стоит чуть за пределами ограды, болтая с группой детей. Изуна оценивает их, скорее инстинктивно, чем что-либо ещё. Ближе всего к нему находятся два мальчика, из кланов Шимура и Сарутоби соответственно, судя по клановым эмблемам. Тот, что слева от Кагами, выглядит немного угрюмым, а ребёнок из клана Сарутоби справа — самодовольным. Угрюмый, должно быть, мальчик Данзо. Кагами чаще всего говорит о нём из всех своих друзей. Он — любимец Кагами. Видеть такое капризное и серьёзное выражение лица у восьмилетнего ребёнка , надо признать, довольно забавно.   Там же находится и четвёртый ребёнок, немного в стороне от остальных троих. Возможно, он старается избежать надвигающегося конфликта. Умно. Изуна одобряет. Судя по его клановой эмблеме, он, должно быть, из клана Акимичи.   Они рисуют довольно странную картину. Четверо детей из четырех разных кланов играют вместе, как обычные люди. Это заставляет Изуну остановиться и на мгновение просто понаблюдать за ними.   Когда Изуна впервые встретил другого ребёнка вне клана, ему было примерно столько же лет. Под лунным светом на него смотрели широко раскрытые карие глаза. В панике Изуна был ранен, но сумел вонзить кунай в горло мальчика. Изуна выжил. Мальчик погиб.   Вторым ребенком не из клана, которого он встретил, был Тобирама. Правда, на второе убийство у него уходило значительно больше времени.   — Привет, Кагами. Изуна кричит.   Голова Кагами мгновенно поворачивается к нему, глаза расширяются. Он на мгновение напоминает Изуне хищную птицу, почувствовав свою цель. Он тут же игнорирует остальных мальчиков, проталкиваясь между ними, чтобы побежать к Изуне.   «Изуна-нии!» — восклицает Кагами, обнимая Изуну за талию. «Я скучал по тебе!»   «Я тоже по тебе скучал», — тихо говорит Изуна, обнимая мальчика. «Как дела?»   Кагами пожимает плечами. «О, как обычно. Я пыталась выгнать Мадару-саму из его дома, но он не открыл дверь. Я стучала очень сильно . Он меня раздражает».   «Он вполне может им стать, я согласен».   «О!» Кагами, кажется, понимает, что они не одни. Он отстраняется от Изуны и притягивает его ближе к другим детям. «Изуна-нии! Познакомься с моими друзьями! Это Шимура Данзо!»   Мальчик торжественно кланяется по пояс. Его лицо покрыто ссадинами и синяками. Немного окровавлено. По сути, это искусственные раны, которые заживут через несколько дней. Он кажется серьезным ребенком. Изуна желает ему удачи в этом, ведь на него оказывает влияние ужас, который представляет собой Кагами.   «Здравствуйте, Учиха-сан», — говорит Данзо.   У мальчика Сарутоби нет никаких формальностей. Он подбегает так близко, как только может подойти Кагами, радостно махая рукой. «Привет! Я Сарутоби Хирузен. Я учусь в одном классе с Кагами».   Этот мальчик более открыт, чем первый. Он харизматичен и дружелюбен, несмотря на свой юный возраст. Изуна его не знает. В каком-то смысле это необычно — встретить ребёнка, которого он не знал с рождения. Он не знает, кто родители Хирузена, и кто из членов его семьи погиб в битве. Никто не ожидает, что Изуна причинит ему вред просто за то, что он существует.   «Меня зовут Акимичи Торифу», — приветствует последний ребёнок, вежливо улыбаясь.   Он не боится Изуны. Да, он немного насторожен, глядя на незнакомого взрослого. Он разговаривает с Изуной с уверенностью человека, знающего, что тот в безопасности. Что Изуна не причинит ему вреда. Что Изуна — защитник и союзник, а не угроза. Ни один из этих детей не разговаривает с Изуной так, как тот человек, которым он себя считает. Как все шиноби.   «Очень приятно со всеми вами познакомиться», — мягко и искренне говорит Изуна. «Спасибо, что присматривали за Кагами, пока меня не было».   Кагами покраснела от смущения. «Нет! Мы просто друзья!»   Данзо поднимает брови. «Значит, мне больше не стоит покупать тебе обед?»   «Я никогда этого не говорил! Несправедливо!» Кагами цепляется за Изуну, направляя свои большие, полные слез глаза на Данзо. «Вы все на меня набросились!»   Данзо тут же смягчается, на его лице появляется лёгкая улыбка. В другой жизни они никогда бы не узнали друг друга такими. Они бы встретились по контракту где-нибудь в далёком городе. Возможно, на поле боя, окровавленные и пропитанные кровью своих соклановцев. Этот маленький мальчик Шимура не смотрел бы на Кагами как на обычного человека. Они оба были бы чудовищами, разрывающими друг друга на части до самого конца.   Хирузен громко и противно смеется. «Это тебе на пользу, Кагами-кун! Как ты собираешься стать сильным шиноби, если ты такой маленький?»   Хм. Изуна слегка обижен за него. Это не их вина, что генетика Учиха, как правило, отличается коротким плодом.   «Изуна-нии невысокий, но всё равно сильный!» — восклицает Кагами, защищаясь.   Изуна теперь точно обиделась. Ах, дети.   «Кагами», — обращается Изуна, положив руку на голову. Кагами поднимает на него взгляд, глаза его сияют. «Что вы четверо здесь делаете?»   «Ах, прости, Изуна-нии». Кагами виновато смотрит на Кагами. «Я просто не хотел прощаться так скоро».   Изуна наклоняет голову. «Зачем тебе это? Просто войди на территорию комплекса».   Кагами хмурится.   Объясняет Данзо: «Не-Учиха запрещено входить в сектор Учиха, Изуна-сан. На этом мы останавливаемся».   Изуна думает о клане Сенджу. Думает об их разветвленной сети влияния по всей Конохе. Думает о кабинете Хокаге, административном здании, академии — всё в пределах их сектора. Думает о том, как легко шиноби Конохи связывают Сенджу с деревней и верностью . Он думает об Учиха, отгороженных стенами и пылающих гордостью.   «Кто установил это правило?»   «Мадара-сама это сделал», — неуверенно отвечает Кагами.   «Что ж, я снимаю это правило», — тут же решает Изуна. «Вы трое официально мои гости. Хотите войти?»   Глаза Хирузена и Торифу загораются. Данзо выглядит немного более нерешительным, но не отходит от группы.   «Вы уверены, что это допустимо, Учиха-сан?» — спрашивает Данзо.   Изуна с трудом сдерживает желание взъерошить ему волосы. Вероятно, он воспримет это не очень хорошо.   «Всё в порядке», — заверил он мальчика. «Если ты волнуешься, можешь оказать мне услугу, пока ты здесь».   Взгляд Данзо тут же сузился от подозрения. «Какую услугу?»   «Что тебе нужно, Изуна-нии?» — взволнованно спрашивает Кагами.   «Один мой брат решил нарушить нашу договоренность и уединиться у себя дома. Я приглашаю вас четверых помочь мне проветрить дом и заставить его вернуться в цивилизацию».   Мадара ненавидит детей. Дети, за исключением Кагами, ненавидят его. Изуна готов безжалостно обрушить на Мадару четырех возбудимых восьмилетних детей, которые его сейчас очень раздражают. Он обещал этого не делать. Если его не удастся переубедить мягкими словами, то он будет переубежден чистой злостью.   Данзо моргает, озадаченный. У Кагами глаза загораются.   «Кроме того, я угощу вас четверых ужином».   Торифу восторженно кивает. «Согласна! Мне всегда было любопытно узнать, какая еда в секторе Учиха. Кагами мне её никогда не принесёт».   «Они мне их никогда не продают, я же тебе говорила!» — жалуется Кагами. Изуна запоминает этот факт, чтобы потом на него рассердиться.     Дети следуют за Изуной в сектор Учиха. В данный момент Изуна чувствует себя чем-то вроде матери-утки. Трое чужаков держатся рядом с ним. Он позволяет им выбрать что-нибудь на выбор в лапшичной, расплачиваясь без комментариев. Он отмахивается от попытки ребенка Шимуры расплатиться. Если он не может купить еду для своей семьи, то какой от него толк? Это касается и таких маленьких прихлебателей, как эти мальчики.   «Аники!» — кричит Изуна, открывая дверь, держа в руках еду на вынос, — «Я дома!»   Вдали слышен отчетливый глухой удар. Изуна улыбается, довольный собой. Он придерживает дверь для малышей, идущих за ним, держа сумки над их головами, чтобы они могли пройти.   «Мадара-сама!» — слишком громко кричит Кагами в тишине дома. «Изуна купил еду!»   Окна закрыты, шторы задернуты. Изуна тут же распахивает ближайшее окно, сквозь него льются лучи полуденного солнца.   «Я могу накрыть на стол, Учиха-сан», — предлагает Торифу. «Вот, я возьму сумку».   «О, спасибо тебе, малыш Акимичи», — хвалит Изуна. «Ты мой новый любимчик».   Мальчик улыбается ему, весь в ямочках и пухлых детских щечках.   «Изуна-нии», — хнычет Кагами, легко отвлекаясь. «Ты не можешь так говорить. Я здесь».   «Тогда возьми пример со своего друга и займись делом», — парирует Изуна. «Иди и забери моего брата».   «Сейчас!» — восклицает Кагами, вытягиваясь по стойке смирно.   Данзо обеспокоенно оглядывается из-за Изуны. «Я пойду с тобой».   Ах, да. Чем больше детей вытащат его брата из ямы страданий, тем лучше.   «Отличная идея, молодой человек. Иди. Вот, Хирузен». Изуна швыряет оставшиеся сумки в руки Хирузена. Тот немного спотыкается под внезапной тяжестью.   «Ну что ж!» — Изуна хлопает в ладоши. — «Пойду переоденусь. Это пальто отвратительное ».   Хирузен соглашается, морща нос. «От тебя пахнет кровью, Изуна-сан».   «Какой у тебя носик, маленький Сарутоби!»   Мальчик ухмыляется.   Изуна очень рад, что наконец-то избавился от своей боевой брони. Как бы он ни любил путешествовать, чистоту он любит еще больше. Он быстро переодевается, вытирая влажной тряпкой самые стойкие пятна грязи и крови. Он мог бы и быстро принять душ, но не смеет оставлять Мадару в присутствии четырех детей надолго. Кто-нибудь пострадает. Вероятно, его брат.   «Мадара», — радостно приветствует Изуна. «Рад тебя видеть».   Мадара моргает, глядя на него. Он позволяет Кагами усадить его на место, маленькие ручки тянут его за рукав, пока он не сядет. Он выглядит озадаченным.   Под глазами у него круги. Обычно они есть, учитывая, как много работает его брат, но сейчас они особенно заметны. Он не спал прошлой ночью, в этом Изуна уверен. Возможно, и в последние несколько ночей тоже. Его волосы спутаны, но ему удалось откинуть их достаточно далеко, чтобы лицо было хоть немного видно.   «Почему есть ещё один?» — спрашивает Мадара серьёзным, хриплым голосом, в котором он почти не употребляет слова.   Он указывает прямо на Данзо. Мальчик ощетинивается и хмурится.   Изуна фыркает. «На самом деле их ещё трое. Кагами подружилась. Разве это не замечательно?»   «Друзья», — с большим сомнением произнес Мадара.   «Друзья!» — твёрдо говорит Кагами. — «Будьте к нам добры, мы принесли вам ужин».   Сервировка стола, хоть и несколько небрежная, уже расставлена. Двух других мальчиков в комнате нет. Изуна слышит, как они на кухне распаковывают свои покупки. Наверное, один из них открыл больше окон, потому что Изуна чувствует привкус пронизывающего осеннего воздуха. Заметное улучшение по сравнению с затхлым, немытым запахом.   «Я думал, Изуна принесла мне ужин», — раздраженно говорит Мадара.   «Мы помогли!» — настаивает Кагами.   «На какие деньги?» — спрашивает Мадара.   Изуна протягивает руку через стол и легонько щелкает его по лбу. Тот хмурится, осторожно потирая больное место.   «Не смей так грубо обращаться с нашей кузиной», — отчитывает Изуна. — «У нас гости».   «Значит, я смогу потом с ним поиздеваться?» — рассуждает Мадара.   «Грубиян!» — хмурится Кагами. — «Я все это время пыталась тебя увидеть, а ты меня игнорировал. Теперь ты еще и грубишь мне! Я же стараюсь быть вежливой!»   Кагами произносит последнюю фразу на удивление агрессивно для восьмилетнего ребенка.   «Да», — мягко соглашается Данзо. — «Мы ведем себя вежливо».   Изуна считает, что разочарование Кагами вполне объяснимо. Мадара — тот, на кого мальчик должен быть способен положиться. Он хочет быть таким, и он старается, но только Изуна это замечает. Мадара всегда был крайне неумел в общении с детьми, даже до смерти Изуны, которая повергла его в глубокую скорбь.   Мадара на мгновение внимательно изучает Кагами, и его затуманенное зрение на мгновение проясняется.   «Вы пришли ко мне?» — спрашивает он.   «Да!» — утверждает Кагами. — «Ты меня прогнал!»   "Я сделал?"   Кагами нахмурилась ещё сильнее, начиная по-настоящему волноваться. «Да! Перестань притворяться, что ничего не помнишь».   Изуна с гнетущим чувством приходит к выводу, что Мадара вовсе не притворяется. Он действительно не помнит своих действий в отсутствие Изуны.   «Прости, Кагами», — искренне говорит Мадара. — «Я бы тебя впустил».   «Нет!» — кричит Кагами, нахмурив брови и дрожа подбородком.   «Кагами, — перебивает Изуна, — мы можем поговорить об этом позже. А пока давайте не будем ссориться на глазах у наших гостей, хорошо? Они впервые в секторе Учиха, и это наш дом».   Хирузен и Торифу нерешительно стоят в дверном проеме. Устало разглядывая печально известного вспыльчивого главу клана Учиха, они начинают приносить еду. Изуна помогает им, беря миски из детских ручек и ставя их на стол.   Мадара с большим недоумением рассматривает их. Его брови нахмурены.   «Я думал, что никто из других кланов не заходит на территорию комплекса?»   «Потому что ты их запретил?» — весело спрашивает Изуна.   "...Да."   «Ну, я их разблокировал. По крайней мере, этих троих парней».   "Почему?"   Почему? Потому что Мадара изолировал их всех в логове силы клана Сенджу. Потому что клан, возможно, и покинул Кагами, и деревня, возможно, тоже покинула Кагами, но его маленькие друзья остаются рядом с ним. Потому что Изуна видит одного и того же мальчика во всех троих — в тёплых карих глазах Торифу, в синяках на подбородке Данзо, в том, как Хирузен смеётся громко, раскатисто и совершенно недостойно шиноби.   Изуна берёт миску с едой, которую ему протянул Торифу, и ставит её на стол перед Мадарой. Мадара моргает.   «Они были голодны», — опасно замечает Изуна. «Ты тоже. А теперь ешь».   Мадара ест. Он не произносит ни слова, когда к ним за столом присоединяются Хирузен и Торифу, с аппетитом уплетая свою еду. Сначала они молчат, но, преодолев свою тревогу, вскоре начинают болтать между собой.   По всей видимости, сегодня Данзо и Хирузен были поставлены в пару для спарринга. Хирузен победил. Он ужасно расстроен из-за всего произошедшего, из-за чего личико Данзо недовольно сморщилось. Кагами пытается выступить в роли посредника, но у него это плохо получается.   «Учиха-сан, — спрашивает Торифу, явно пытаясь предотвратить назревающий спор, — как прошла ваша миссия?»   В этой миссии нет ничего такого, что стоило бы рассказывать группе детей. Что, он должен спрашивать их , как справиться с потенциально зарождающейся похотью Тобирамы к нему? Рассказывать, как он поджег человека и смотрел, как от костей отваливается плоть? Изуна так не считает.   «Нужно немного размять ноги». Изуна пожимает плечами: «Было не так уж плохо».   «А Тобирама-сенсей тоже вернулся?» — с нетерпением спрашивает Хирузен.   Хм?   «Что?» — спрашивает Изуна.   Торифу наклоняет голову, недоумевая по поводу непонимания Изуны. «Ты знаешь, брата Хокаге? Сенджу Тобираму?»   «Я знаю, кто такой Тобирама».   «Ох». Мальчик хмурится, ничего не понимая.   Кагами подхватывает инициативу. «Тобирама-сенсей помогает нам с тренировками! Он ещё не совсем наш сенсей, то есть, ничего официального. Он просто часто бывает в академии».   Данзо щипает Кагами за руку. Мальчик вскрикивает и бросает на него обиженный взгляд.   «Ты выставляешь его в странном свете», — жалуется Данзо. «Он не просто так слоняется без дела . Он помогает с учебной программой».   «Учебная программа?» — спрашивает Кагами.   «Благодаря тому, что мы изучаем», — без запинки объясняет Данзо. — «Он также ведет занятия».   «Ох», — говорит Кагами. — «Можно было просто сказать это».   Изуна понятия не имеет, что думать о происходящем. В отсутствие здравого смысла он отпивает суп.   Мадара хмурится, глядя на Кагами. «Почему Сенджу Тобирама тренирует ребёнка из клана Учиха?»   Кагами закатывает глаза, но при этом напрягает тело. Вероятно, ему уже задавали этот вопрос.   «Он тренирует всех нас , Мадара-сама, а не только меня», — пренебрежительно замечает Кагами. — «Другие кланы позволяют ему это».   «Другие кланы не Учиха», — настаивает Мадара. «Почему бы тебе не поискать учителя в нашем клане?»   Изуна замечает, что Кагами явно сдерживается, чтобы не устроить сцену. В голове Изуны начинают складываться маленькие кусочки головоломки. Картина становится яснее.   Кагами зачислен в Академию. Кагами регулярно выезжает за пределы сектора Учиха. Кагами проходит личное обучение у Сенджу Тобирамы в разношерстной группе, состоящей из нескольких других детей из клана.   Клан ненавидит его за это.   Вот почему его изгнали из собственного народа.   Изуна считает это крайне недальновидным. Даже глупым. Что, они не хотят восставать против деревни вместе с Мадарой, но наказывают ребенка за стремление к обществу? Они ненавидят ребенка за то, что он следует своей якобы мечте ? Оглядываясь назад, Хикаку был единственным Учихой, которого он видел за пределами поселения.   Его люди изолируются в безопасном уголке и отказываются участвовать в жизни деревни вокруг себя. Они зависят от таких людей, как Хикаку и Мадара, но при этом избегают их.   Они сами роют себе могилы.   Изуна зол. Он громко и агрессивно чавкает супом. Пять пар глаз поворачиваются к нему.   «Если хочешь, Кагами-кун, можешь тренироваться со мной», — предлагает Изуна.   За его фальшивой радостью скрывается ярость. Как смеет его клан отвергать этот маленький росток по столь лицемерным причинам? Никакая причина не была бы достаточной, но эта просто выводит из себя.   «Видишь?» — спрашивает Мадара, неопределенно указывая в сторону Изуны. Изуна чувствует, как у него от раздражения дергается глаз.   Лицо Кагами помрачнело. Он неловко переминался с ноги на ногу. Он подумал, что Изуна отговорит его от тренировок вне клана. Следующие слова Изуны легко развеяли его опасения.   «Это предложение распространяется и на вас, ребята», — весело продолжает Изуна. «Если ситуация настолько критическая, что брат Хокаге должен помогать в обучении, я чувствую себя обязанным помочь и вам».   Кагами ошеломлённо моргает. Затем его лицо озаряется, словно восход солнца.   «Вы согласитесь?» — спрашивает он немного дрожащим голосом.   «Ты согласишься?» — осуждающе спрашивает Мадара.   «Зачем вообще предлагать?» — спрашивает Данзо. «Вы так же сильны, как Тобирама-сенсей?»   Изуна твердо напоминает себе : «Они же дети».   «Когда в следующий раз увидите Тобираму-сэнсэя, — говорит Изуна с приторно-сладкой улыбкой, — спросите его, как заживает его нога».