Возвращаться

Изуна никогда не забывал своих братьев.   Старший брат Изуны умер, так и не успев по-настоящему узнать его. Всё, что осталось, — это воспоминания о растрёпанных чёрных волосах, волнистых и густых, как у Мадары. О больших руках, которые нежно берут кунай из его рук. О руке на его плече. О чём-то неопределённо знакомом в его присутствии. Успокаивающем. Словно Изуна будет в безопасности навсегда, если останется рядом.   Тоу-сан обвиняет клана Сенджу в своем убийстве.   Сердце Изуны словно сжалось в тиски. Оно сжимается, сдавливая и покалывая. Это было несправедливо. Миоко больше нет, и Мадара беззвучно плачет рядом с ним.   Следующей будет Тога.   Изуна не видит этого. Он так и не получает завершения этой истории. Его брат, его близнец , вторая половинка с самого рождения, просто уходит на миссию и никогда не возвращается. Постепенно, на протяжении многих лет, Изуна перестаёт соответствовать своему образу. Он избавляется от детской полноты и обретает тело взрослого человека. Его близнец умирает второй смертью, поскольку Изуна переживает его.   Мадара обнимает его, когда тот плачет громко, мучительно и невыносимо. Он позволяет Изуне пробираться к нему в постель по ночам, чтобы тот забрался под одеяло и погрелся в человеческом тепле. Мадара придерживает его волосы, когда его рвет, когда он ничего не ел несколько дней, когда он не может перестать дрожать при мысли о жизни без него.   Курохико пытается защитить их. Тоу-сан начинает наращивать наступление против Сенджу, возлагая на них ответственность за смерть своих сыновей. Курохико работает усерднее, чем когда-либо прежде. Он наверстывает упущенное в миссиях, которые Изуна не может выполнить. Прежде чем Тоу-сан успевает даже попытаться поручить Изуне какую-либо задачу, Курохико оказывается рядом, Мадара тоже. Они сильнее. Они защищают его. Если это не удается, они следуют за ним и обеспечивают ему безопасность.   Смерть Курохико — вина самого Изуны.   Когда его тело нашли, это была не смерть в бою. Его чакра просто исчерпалась до предела.   Остались только Изуна и Мадара.   Изуна стал умнее. Он стал сильнее. Мадаре больше никогда не придётся его защищать.   В ту ночь Изуна не спит, свернувшись калачиком на подоконнике. Сквозь окно дует легкий ветерок. Он слышит отдаленный гул, тихие звуки, издаваемые людьми, готовящимися ко сну. В данный момент Изуна не может уснуть.   Странно, что Кагами заставляет его вспомнить.   «Ты проснулся», — тихо говорит Мадара.   Он одет для сна, но настолько помят, что очевидно, что никакого сна не было. Он потирает глаз рукой. Возможно, он не спал как следует уже много лет. По крайней мере, два.   Парни уже давно разошлись по домам, их сопровождал зевающий Изуна до самой границы территории Учиха. Миссия провалилась. Сильно. Использование Мангекё обычно гарантирует потерю сознания на несколько дней.   Его тело жаждет отдыха, но разум решил иначе. Вместо этого он видит во сне прошлое, которое не может изменить.   Взгляд Изуны встречается со взглядом Мадары, не обязательно в этом порядке. Он кивает головой в знак приветствия.   «Ты тоже», — замечает Изуна.   Мадара пожимает плечами.   Руки поглаживают его по спине, нежные слова успокаивают его, пока он рыдает. Рука, которая скользит в его руку, когда они опускают своих братьев в могилы.   Его брат садится рядом с ним. Он больше ничего не говорит, лишь тихо размышляет. Его голова опущена на оконную раму. Он измотан.   «Знаешь, всё было не так уж и ужасно», — тихо говорит Изуна, не желая нарушать атмосферу.   «А что не было?»   «Контракт», — уточняет Изуна.   Мадара смотрит на свои руки. Волосы заслоняют ему лицо. Он колеблется. Неуверен. Изуна жалеет, что когда-либо заставил его снова испытывать эти чувства. Он жалеет, что оставил его одного на последние два года.   «Иногда мне кажется, что ты был прав», — признаётся Мадара. «Этот мир с Сенджу невозможен».   Изуна знает Мадару. Ему не нужно ничего объяснять. Там, где Сенджу — а теперь и Учиха — видят поджигателя войны, Изуна видит нечто совершенно иное. Он видит мальчика, который держал его за руку, когда умерла Тога, который помог ему выкопать могилу Тоу-сана, который принёс тело Курохико, чтобы Изуна мог попрощаться.   «Думаю, у нас больше нет выбора», — шепчет Изуна в ответ. «Это должно сработать».   «Мы?» — тихо спрашивает Мадара. Он смотрит на Изуну сквозь чёлку. В нём читается надежда. Несмотря ни на что, Изуна видит, как надежда в нём борется за жизнь.   Изуна легонько толкает его ногой. Мадара толкает его в ответ. Они словно снова стали детьми, цепляющимися друг за друга после разрушений.   «Где еще мне хотелось бы быть?» — спрашивает Изуна. «Если ты здесь, значит, и я здесь».     Изуна хочет узнать, что именно находит странным Белый Демон в чакре Мадары.   Рассказы о его брате совершенно не соответствуют реальности, которую знает Изуна. Все относятся к нему так, будто он ходячая взрывная метка. Он не ходит на миссии, но Изуна знает, что у него есть хитаиатэ. Он шиноби. Он должен быть ключевой частью их сил, но почему-то вместо этого все его боятся.   Изуна считает, что ему тоже следует заплатить.   Отвлекшись во время миссии, Изуна, как это ни странно, забрал всю плату за миссию домой. Немного неловко, но в его защиту скажу... он привык к тому, что Мадара — глава клана. Обычно он просто оставляет деньги ему, когда тот возвращается. Он не совсем понимает, как это делают Сенджу, но технически Тобирама тоже был там. Он ничего не сделал, но он был. Он заслужил свою плату.   «Где Тобирама?» — спрашивает Изуна первого встречного на ресепшене административного здания.   Человек, о котором идёт речь, чем-то озабочен. На нём надета повязка Конохи, но он не является шиноби сколько-нибудь значительного уровня. Изуна застал его врасплох. При слове Изуны он моргает, его мысли мечутся и отвлекаются от прежних. После короткой паузы он сосредотачивается на Изуне.   «Извините, что вам понадобилось?» — спрашивает мужчина, откладывая на время стопку свитков.   «Я спрашиваю, где Тобирама», — нетерпеливо уточняет Изуна.   Сегодняшний день выдался для Изуны неприятным. Недостаток отдыха в сочетании с напряженной миссией сказались на его состоянии. Его чакра истощена, а тело устало. Сегодня у него болит бок, старая рана давит на него.     Выражение лица мужчины меняется, явно демонстрируя ложное чувство приятности. Маска.   «Сейчас он очень занят», — говорит мужчина с легкой, сочувствующей улыбкой, — «не могли бы вы передать сообщение?»   «Нет, я…» — вздыхает Изуна. — «Я просто пытаюсь отдать ему его часть оплаты за миссию».   «О!» — мужчина расслабляется и легким движением руки отмахивается от Изуны. — «Вам следовало сказать об этом раньше. Это можно отдать девушке, которая находится чуть дальше по коридору слева».   "Что?"   «Сдаёте плату за миссию?» — повторяет мужчина, словно Изуна — идиот. «Просто пройдите по коридору налево. А теперь, извините, мне нужно пройти».   Ястреб неустанно стучит по окну. Раздраженная администраторша с усталым вздохом открывает окно. Ястреб бросает мужчине в руки свиток, после чего начинает жадно клевать его, выпрашивая лакомство.   Изуна, озадаченный, следует его указаниям, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Пройдя по коридору и повернув налево, он видит женщину с особенно напряженным видом. Ее волосы небрежно собраны и несколько раз проткнуты ручками. Она кусает губу и яростно что-то пишет между двумя бухгалтерскими книгами, переводя взгляд с одной на другую.   Изуна откашливается. Она моргает, мозг явно перезагружается после выполнения задания, и сердито смотрит на Изуну.   «Чем могу помочь, шиноби-сан?» — спрашивает она не совсем приветливо.   «У меня есть платеж по контракту за Тобираму», — говорит ей Изуна.   «О, это оплата за миссию», — пренебрежительно говорит женщина. «Просто положите её в конверт и отдайте мне, я всё улажу. Не забудьте заполнить форму и приложить её, иначе она не будет учтена в вашем счёте».   Изуна моргает. «Моя бухгалтерская книга?»   Женщина вздыхает и решительно делает вид, что не слышит его. Из чистого любопытства Изуна внимательно изучает бланк. Имя, дата, сумма задолженности, общая полученная сумма, процент, выделенный клану…   Кто это придумал? Изуна винит Тобираму.   «А как же мой листок с заданиями?» — спрашивает Изуна. «Мне и его тебе отдать?»   «Нет», — отвечает она, как будто это должно быть очевидно. «Это Казуми. Она в другом конце кабинета, вон там».   Женщина прерывает работу и указывает ручкой назад. «Вам придётся вернуться тем же путём, а затем обойти».   Изуна кладёт бумагу обратно. Он собирается отойти от стола. Женщина хмурится, моргая и снова смотрит на него.   «Эй, — резко говорит она, — ты не собираешься оставить свой платеж?»   «Я забыла его дома», — говорит Изуна с улыбкой, очаровательно обезоруживая её, — «Я вернусь».   «Ну ладно», — равнодушно отвечает она и возвращается к своему делу.   Изуна решает проверить, насколько далеко он может зайти в своих попытках. Он обнаруживает, что административные офисы ужасно неорганизованы. Конечно, они стараются, но хуже, чем нехватка персонала, — отсутствие четких указаний. Каждый из этих шиноби явно не лишен трудовой этики, но вся она направлена ​​не туда, куда нужно. Каждый из них пытается решить проблемы своей конкретной работы, вместо того чтобы работать вместе как слаженный механизм.   «Привет, извините», — смущенно говорит Изуна, самоиронично улыбаясь, — «Я совершенно запутался. У меня была встреча с Сенджу-самой в 14:00, но я не могу найти его кабинет».   «О, не волнуйтесь, все теряются здесь в первый раз», — успокаивает его куноичи, стоящая перед ним и небрежно сваливающая на полку охапку бумажных свитков. На этикетке написано «получено». Она быстро объясняет Изуне точное местоположение Тобирамы.   Изуна солнечно улыбается. "Спасибо!"   Изуна находит кабинет Тобирамы. Он надеется, что тот один, но ему, в общем-то, всё равно — он эффектно распахивает дверь, не стуча.   «Что, чёрт возьми, не так с Сенджу?» — спрашивает Изуна.   Тобирама ничуть не удивился, увидев его. Он даже не вздрогнул от шума. Изуна ненавидит датчики, это несправедливо.   «Добрый день и вам, Изуна», — мягко говорит Тобирама, не поднимая глаз от документа, на котором пишет. «У меня всё хорошо, спасибо, что спросили».   Кабинет Тобирамы ничем не лучше остальных административных помещений. Высокие деревянные книжные полки выстроились вдоль каждой стены комнаты, за исключением окна на стене напротив двери. Стол Тобирамы завален бумагами, требующими его внимания.   Изуну немного сбивает с толку его появление так скоро. Особенно когда Тобирама не обращает на него внимания. Он снова в своей обычной одежде, все острые углы аккуратно спрятаны. Изуна не ожидает, что Тобирама будет им одержим, просто… это отталкивает. Изуна задается вопросом, не приснился ли ему этот момент интереса, но… шаринган … Он точно знает, как Тобирама смотрел на него в ту ночь.   Изуна фыркает: «Я серьёзно, Тобирама. Что с вами, люди? Это место — сплошной кошмар с точки зрения ответственности».   Тобирама хмурится. Он отрывает взгляд от письма и смотрит на Изуну.   «Подождите-ка», — говорит Тобирама, наклоняя голову, — «о чём мы говорим?»   « Вы из административного отдела », — с чувством говорит Изуна. — «Я просто зашла передать вашу часть оплаты за миссию. В итоге меня перебрасывали между полдюжиной недосыпающих шиноби. Кстати, вы знаете, что Изуми из архивного отдела беременна?»   "Что?"   «Казуми не уверена , — заговорщически подчеркивает Изуна, — но она определенно пропустила выпивку во время их последней девичьей вечеринки, и это само по себе признак тяжелых времен. Беременность вероятна. Вероятно, она держит это в секрете, потому что клан ее бывшего возлюбленного только что присоединился к деревне, и она хочет получить второй шанс».   Тобирама лишь моргнул.   Изуна упер руки в бока. «Информация, вы, нелепые Сенджу! Она буквально у всех из ушей вытекает! Если я захочу убить вашего Хокаге, мне достаточно лишь немного поиздеваться над Широ, работающим на зарплату, и он лично проводит меня в свой кабинет!»   Тобирама нахмурился. «Нет, я бы тебя почувствовал».   "Объяснять."   «Я бы почувствовал, если бы ты пытался убить Хашираму», — говорит Тобирама, как будто это очевидно. «Ты просто играл с административными шиноби, поэтому я тебя проигнорировал».   Изуна хочет что-нибудь в него бросить. Он поддается искушению и швыряет пресс-папье с полки позади себя. Тобирама без колебаний ловит снаряд. На самом деле он не был нацелен ни на что важное, но Тобирама все равно бросает на него крайне презрительный взгляд.   «Ты идиот», — упрекает Изуна. «Ты полагаешься только на себя , чтобы предотвратить покушения?»   Тобирама пожимает плечами. «Я очень хорошо чувствую».     Изуне хочется закричать. Боги спасают его от самовлюбленного, самоуверенного Сенджу. Он доблестно подавляет это желание, как и многие другие не самые благородные поступки, которые он мог бы совершить по отношению к Тобираме. Он спокоен. Он в мире. Он образцовый шиноби.   "Нелепый." — бормочет Изуна.   «Это смешно!» — снова воскликнул он, жестикулируя для пущей убедительности. — «Кстати, вы знаете, что ваши отделы по выплатам за миссии и по подведению итогов миссий полностью разделены? Шиноби может солгать в бланках при их сдаче, заявив, что получил оплату за миссию ранга С, а затем просто сдать свиток ранга А в офис за углом. Я знаю, что ваши люди не регистрируют информацию своевременно».   Тобирама вздыхает. Он бросает отрабатываемую им форму и откладывает её в сторону. Он устало смотрит на Изуну, подперев голову кулаком.   «Что тебе нужно, Изуна?» — спрашивает он.   «Я хотела , чтобы глава клана Сенджу не стал преследовать меня за кражу денег по контракту», — жалуется Изуна, устраиваясь на сиденье напротив Тобирамы. «Вместо этого я уверена, что могла бы сбежать с деньгами, и никто бы этого не заметил».   «Я хотел объяснить это во время миссии. После возвращения у меня было много забот», — не извиняясь, говорит Тобирама. Изуна чувствует себя немного неловко при упоминании их совместной миссии. Что именно было у Тобирамы на уме?   «Кроме того, — продолжает Тобирама, — Хикаку тоже всегда возвращается?»   "Что ты имеешь в виду?"   «Хикаку всегда вовремя вносит плату за выполнение заданий. Мне никогда не приходится об этом беспокоиться». Тобирама делает паузу. «Я надеялся, что ты поступишь так же».   Изуна почувствовал вспышку гнева. «Что, раз мы оба Учиха, мы одинаковые?»   Тобирама медленно моргает, как и Шиори. «Нет. Вы с Хикаку совсем разные. Вы гораздо громче».   Изуна фыркает, напряжение немного спадает. Он бы обиделся, но Тобирама не ошибается. Хикаку всегда был более сдержанным из них двоих.   «Что же ты имеешь в виду?» — спрашивает Изуна, давая Тобираме возможность объяснить.   «Шиноби клана Учиха всегда отдают плату за миссии, обычно в большем проценте», — объясняет Тобирама. «Даже Мадара так делал».   Изуна безуспешно пытается представить, как Мадара преодолевает тот же самый бюрократический тайфун, который только что пережил Изуна.   Но разве шиноби клана Учиха платят больше? Интересно и тревожно. В клане Учиха принято, что большая часть, если не все, платежи по контрактам поступают непосредственно в клан. Изуна не сомневается, что в деревне это по-прежнему так. Если, несмотря на то, что большую часть своих платежей они отдают клану, Учиха всё равно платят больше всего деревне…   Вызывает беспокойство, особенно в глазах бухгалтеров Конохи.   "Объяснять."   Тобирама вздыхает, грубо потирая лицо. «Я просто так сделал».   «Нет, — требует Изуна, наклоняясь к Тобираме. — Объясни мне всё. Почему так, и почему ты выглядишь так, будто хочешь умереть, просто думая об этом?»   Тобирама усмехнулся. «Зачем?»   Изуна не знает, как объяснить своё разочарование. Он даже не знает, хочет ли вообще что-то объяснять. Это просто неправильно. Это неэффективно и приведёт к чьей-то смерти. Тобирама явно переутомлён, судя по тому, как он сгорбился в своём кресле и безучастно смотрит на Изуну. Он выгорит. Он приведёт к чьей-то смерти.   Это неправильно. Изуна может это исправить.   Таков был план с самого начала, верно?   «Я всё исправлю», — обещает ему Изуна. «Скажи мне».   Тобирама бросает на него очень сложный взгляд. Сначала он ничего не отвечает. Он лишь проницательно изучает Изуну, пытаясь разглядеть в его выражении лица… что-то. Двойственность? Скрытый замысел?   «Сомневаюсь, что у вас получится больше, чем у меня», — наконец иронично замечает Тобирама, — «но я не откажусь от дополнительной помощи».   Он немного выпрямляется в кресле и начинает объяснение.   «Проблем много», — говорит Тобирама. «Во-первых, нехватка квалифицированного персонала. У нас много шиноби, но немногие хотят или будут адекватно выполнять свои обязанности в бюрократической структуре. Из оставшихся, как вы видели, лишь немногие обладают необходимым ситуационным пониманием для профессиональной борьбы с проникновением. Они… пытаются».   Изуна с трудом сдерживает смех.   «По крайней мере, они были полны энтузиазма», — вяло защищает он.   Тобирама склоняет голову.   «Настоящая проблема — это структура кланов», — вздохнул Тобирама.   «Каждый из действующих синоби, которые у нас сейчас есть, совсем недавно был членом клана», — говорит он. «У каждого клана был свой уникальный порядок организации миссий, распределения заданий и оплаты. Даже внутри каждого клана часто существует несколько различных структур, различающихся в зависимости от престижа, родословной и способностей конкретного синоби. По сути, мы просто бросили всех друг на друга и надеялись на лучшее».   «Все ли шиноби по-прежнему отдают часть денег напрямую своему клану?»   «Да. Но стоит ли нам продолжать использовать эту систему в дальнейшем?» — спрашивает Тобирама потолок чаще, чем Изуна. «Необходимо ли канцелярии Хокаге собирать процент от платежа и распределять его между кланами? Должна ли канцелярия Хокаге самостоятельно взимать полную оплату с запрашивающей стороны? Хватит ли у нас кадров и возможностей для отслеживания просроченных платежей? Хватит ли у нас кадров для отправки шиноби за неоплаченными заданиями?»   Неэффективность. Неопределенность. Деньги. Вечная мечта любого шиноби, достойного этого звания. Вопрос был не столько в том, имела ли место какая-либо эксплуатация их новорожденной системы, сколько в том, насколько .   «Вы беспокоитесь о том, сможете ли отследить движение денег», — подводит итог Изуна.   «Да», — соглашается Тобирама. «Но в нынешней ситуации я пока не осмеливаюсь полностью доверить это нам. Если мы начнём недоплачивать шиноби или кланам, это может стать той нитью, которая разорвёт договоры».   «Это справедливая оценка, но теперь это вредит и тебе», — возражает Изуна. «Разве не все дают одинаково?»   «Нет. Существует базовая сумма, которую необходимо внести в пользу деревни, и это всё».   «Но кто-то легко может обойти это, соврав о своем звании в миссии», — отмечает Изуна.   "Да."   «И отдавать больше денег напрямую их клану».   "Да."   «Это либо приведет к большему личному богатству, либо к борьбе за власть между кланами внутри самого клана».   «Да», — стонет Тобирама. Он потирает свободной рукой висок, словно пытаясь смягчить надвигающуюся головную боль. «Это, мягко говоря, дипломатический кошмар».   «Тебе не нужен дипломат, Тобирама, тебе нужен бухгалтер».   «Знаю», — соглашается Тобирама. «У меня их несколько. Но они, какими бы благими ни были намерения, не могут изменить привычки последних ста лет в одночасье. И не могут быть всеведущими против человеческой жадности».   Изуна ерзает на стуле, размышляя о сложившейся неразберихе. Он удобно устраивается, поднимает колено и прислоняется к нему. Тобирама наблюдает за ним. Изуне немного жарко от этого внимания. В нем нет никакого напряжения, по крайней мере, по отношению к Изуне. Он просто… смотрит.   Изуна обнаруживает, что, несмотря на новизну ситуации, он не возражает.   «Главы кланов ведь встречаются вместе, верно?» — спрашивает Изуна, размышляя вслух. — «Не может быть, чтобы они этого не делали».   «Да», — подтверждает Тобирама. Его взгляд немного обостряется. Это делает его более похожим на настоящего шиноби. «Мадара не появлялся уже довольно давно».   Изуна отводит взгляд. «Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю».   «Вместо главы клана могут присутствовать заместители», — говорит ему Тобирама.   "Что?"   «Это было скорее из соображений удобства, чем по какой-либо другой причине», — продолжает болтать Тобирама, на удивление немногословный. «Аниджа старается, но он не может быть везде одновременно. Мне проще вмешаться, когда у него есть более насущные проблемы».   «Вы хотите сказать, что я могу говорить от имени Мадары?»   Тобирама смотрит ему в глаза. «Я говорю, ты мог бы говорить от имени клана Учиха».   Изуна немедленно хочет опровергнуть это утверждение.   Изуна не глава клана. Глава — Мадара . Задача Изуны — поддерживать его и вмешиваться, когда это необходимо. Это его долг как соплеменника и брата. Изуна может не соглашаться с Мадарой, он может открыто демонстрировать своё превосходство как наследник, но он никогда… не займёт его место, или что там подразумевает Тобирама. Изуна никогда не будет стремиться к власти за счёт своего брата.   «Мадара — глава клана, а не я», — ледяным тоном говорит Изуна.   «Ты не станешь главой клана», — медленно произнес Тобирама. Кажется, он понимает, что совершил ошибку. Хорошо. Изуна не потерпит, чтобы он пытался вбить клин между собой и Мадарой. «Ты можешь доложить ему, если это всё, чего ты хочешь».   Глаза Изуны сузились. «А зачем тебе тогда я там?»   «Вы были бы, безусловно, самым терпимым человеком из всех присутствующих».   «Урод. Я твой заклятый враг», — резко выпалил Изуна, демонстративно игнорируя всплеск нежности, вызванный этим замечанием. «Дай мне немного того, над чем ты работаешь, ты выглядишь так, будто сейчас упадешь замертво».   Тобирама соглашается. Изуна помогает ему существенно сократить объем работы. Некоторые задачи для Учихи несложны. Расшифровка и составление кратких отчетов о секретных миссиях высокого уровня — проще простого, достаточно лишь активировать шаринган. Тобирама бросает на него осуждающий взгляд, но Изуна не обращает на это внимания. Он просто завидует.   Это также помогает ему узнать немного больше о деревне.   От Тобирамы пришло больше информации, чем он ожидал. От Мадары тоже, хотя они устарели как минимум на полгода. Он довольно давно не брался за задания. Из-за состояния здоровья или по какой-то другой причине? Отчеты, которые переписывает Изуна, не обязательно являются жизненно важными и немного устарели, но определенно носят конфиденциальный характер. Похоже, Тобираме поручают многие дела просто потому, что никто другой не может их выполнить.   Этому человеку отчаянно нужен помощник.   Взаимная тишина довольно приятна. Изуна чувствует, как напряжение спадает с него, чем дольше они с Тобирамой проводят время, не ссорясь. В кабинете Тобирамы почти не слышно шума. Только шорох их ручек, ветерок из открытого окна и приглушенный шум суетливых шиноби, работающих этажом ниже. Тобирама сосредоточен, да, но он будет слушать Изуну, когда тот зачитает вслух особенно нелепую строчку из сводки миссии. Он поднимет глаза на смех Изуны, губы которого слегка подрагивают.   Солнце находится не там, где было, когда Изуна впервые прибыл.   «Думаю, на сегодня ты достаточно сделал», — говорит Изуна, изучая облик Тобирамы. Тот устал. Изуна чувствует совершенно неожиданный прилив собственничества. «Ты всё равно ранен, тебе нужно отдохнуть».   Тобирама закатывает глаза. «Я полностью выздоровел».   Изуна на мгновение замирает.   Сенджу Тобирама — не самый удобный и не самый комфортный союзник. Но он — сенсор. У него нет никаких связей с Мадарой или кланом Учиха, ни хороших, ни плохих. Он в какой-то степени сочувствует Изуне как личности. Технически, он ему должен, ведь Изуна спас его по их контракту.   «Можно с тобой поговорить?» — спрашивает Изуна, подавляя собственную тревогу. «Наедине?»   Тобирама пристально смотрит на него. Он не указывает на то, что они сейчас одни. Он не делает никаких колких замечаний в адрес Изуны. И не отрицает этого.   «Можешь прийти ко мне домой, если хочешь», — задумчиво говорит Тобирама. Несмотря на усилия Изуны, напряжение в воздухе снова усилилось.   "Конечно." Изуна осторожно соглашается.   Изуна выходит из административного здания вслед за ним. Проходя мимо, он машет рукой ниндзя-секретарю. Тот по-прежнему очень занят, но все же машет ему в ответ.   Изуна не знал, чего он ожидал.   Дом довольно большой, расположен в самом центре территории Сенджу. Он явно был построен с помощью дзюцу Хаширамы, как и остальные дома в Конохе. Хотя он немного безликий. Отдельный. Тобирама открывает ему дверь, проводя рукой по ряду печатей. Изуна поднимает бровь.   «Для незваных гостей», — объясняет Тобирама. Дверь захлопывается за ними, печати оживают. «Если, конечно, вы не хотите сгореть заживо при входе?»   «Злобно», — замечает Изуна. «Одобряю. Но против настоящих нарушителей, а не против меня».   Тобирама ведет его дальше в свой дом. Внутри находится небольшая гостиная, явно предназначенная для приема гостей. Она не используется. Весь дом, по сути, выглядит заброшенным. Изуна замечает пыль там, где, если бы кто-то регулярно пользовался этим помещением, ее бы никогда не было. Тобирама ведь не может проводить все свое время в административных офисах или на миссиях, верно?   «Там также есть печати, обеспечивающие конфиденциальность», — сбивчиво поясняет Тобирама. «Ничего из того, что вы здесь скажете, не услышит никто, кроме меня».   Тобирама немного переминается с ноги на ногу. На его лице появляется выражение дискомфорта. Он один раз сжимает руки перед собой, прежде чем замечает этот жест. Затем он крепко опускает руки вдоль тела.   «Вам нужно что-нибудь выпить?» — резко спрашивает он.   Изуна неловко фыркает. «Не навреди себе, Тобирама. Я не буду на тебя сердиться за то, что ты плохой хозяин».   Тобирама фыркает: «Я не привык к посетителям. В любом случае, большую часть времени я провожу в кабинете Аниджи».   Похоже, он тут же пожалел, что сказал даже это.   «У меня есть…» — Тобирама замолкает, явно думая о «чае».   Неуклюжий Тобирама, честно говоря, завораживает . Изуна хотел бы активировать свой шаринган, чтобы сохранить этот момент. Белый Демон сейчас восхитительно нервничает, хотя для окружающих он, вероятно, выглядит так же. Изуна просто знает его признаки.   «Я хочу спросить тебя о Мадаре», — говорит Изуна, сразу переходя к сути дела.   Тобирама удивленно моргнул. Он был застигнут врасплох.   «Сомневаюсь, что смогу рассказать вам что-то новое, чего вы и так не знаете», — медленно произнес Тобирама.   «Ты говорил, что почувствовал его чакру у врат», — напоминает ему Изуна. «Ты постоянно за ним следишь?»   «Да», — признает Тобирама. «Мы… не сходимся во мнениях».   Это мягко сказано. Изуна сомневается, что убийство Тобирамой своего выжившего брата прямо у него на глазах, благодаря шарингану, расположило к нему Мадару. Если бы это был кто-то другой, Тобирама уже был бы мертв.   «Ты понимаешь, что он, вероятно, делает то же самое с тобой, верно?» — спрашивает Изуна.   Тобирама немного напрягается. Хм. Несмотря на то, что он расслабился рядом с Изуной, Мадара, похоже, по-прежнему настороженно к нему относится. Интересно.   «Это было бы разумно», — неохотно соглашается Тобирама.   «Какие ощущения у вас вызывает его чакра?»   «Это сложно описать», — говорит Тобирама, нахмурив брови. Он защитно скрещивает руки перед собой. «Большинство Учиха испытывают похожее тепло из-за своей природы. У Мадары большие запасы чакры, поэтому его тепло больше напоминает адское пламя. Это не особенно приятно».   Изуна сомневается, что это так, учитывая, что Мадара его так явно ненавидел.   «Он всегда был страстным человеком», — приятно говорит Изуна. — «Он всегда был страстно зол и мстителен».   Тобирама отказался от комментариев.   — Что ты имела в виду у ворот? — спрашивает Изуна. — Чем отличается его чакра, когда я здесь?   «Есть что-то неприятное в твоей смерти. Когда тебя не стало». Тобирама на мгновение пытается быть тактичным. Это длится всего мгновение, после чего он сдаётся ради ясности. «Когда мы думали, что ты мертв. Мадара воспринял это очень тяжело».   «Не могу представить, почему бы и нет», — протяжно произносит Изуна. Тобирама выглядит немного неловко. Должно быть, странно описывать смерть человеку, которого ты убил.   «Когда ты вернулся, я думал, что все совсем прошло. Но, похоже, во время миссии это снова его зацепило».   «Что случилось ?» — спрашивает Изуна. «Он не просто грустит. Он как будто…»   Изуна обрывает себя на полуслове, не желая раскрывать слишком много о Мадаре. Тобираме не нужно знать о том, насколько слабо Мадара воспринимает реальность. Он вполне может заметить это сам, но Изуна не тот, кто просветит его.   «Как будто что-то к нему прицепилось», — решает Изуна. «Может, что-то не так с его чакровой системой? Какое-то дзюцу? Печать?»   Тобирама с любопытством наклоняет голову. «Ты считаешь, что твой брат пострадал от действий некой внешней силы?»   «Да?» — вопросительно спрашивает Изуна. « Очевидно?»   «Он не просто такой », — подчеркивает Изуна, сужая глаза от обиды. «Да, он огорчил меня, но это не делает его совершенно другим человеком. Что-то не так».   «Хм», — промычал Тобирама, не совсем веря Изуне. — «В эмоциональном плане он, безусловно, уязвим. Он был бы более лёгкой мишенью для деревни и отношений между кланом Сенджу и кланом Учиха, чем, скажем, Хаширама или я».   «Сенджу, тебе когда-нибудь говорили, что твоей скромности нет предела?»   «Мы менее эмоционально неустойчивы, чем Мадара. Это факт, а не комплимент».   Изуна возмущен, но защитить своего Аники от этого он не может. «А что же он тогда чувствует? Когда меня нет рядом».   «Тьма», — немедленно отвечает Тобирама. — «Это напоминает мне огненное дзюцу, которое ты использовал. Пустота чакры. Иногда словно масло, прилипшее к нему. Я предположил, что это горе или недоверие».   Как Аматерасу?   «Значит, дело в нашем шарингане?» — шепчет Изуна себе под нос, широко раскрыв глаза.   Это Изуна сделал с Мадарой?   Он знал, что его смерть сильно повлияла на брата. Он знал. Но… что насчет трансплантации? Что, если глаза Изуны так повлияли на Мадару? Что, если что-то случилось после того, как он дал Мадаре свой шаринган? Шаринган подвержен влиянию эмоциональных потрясений пользователя, и он, и Мадара знали это с самого начала. Но… Изуна умер. Он дал Мадаре свои глаза, а затем умер.   Это была вина Изуны?   «Ты знаешь это лучше меня», — говорит Тобирама. Изуна делает дрожащий вдох, отказываясь впадать в истерику перед представителем клана Сенджу.   «Я не знаю», — нервно говорит Изуна. «Ты мне помог, но… понятия не имею, что это может быть. Это не вина Мадары».   По всей видимости, это Изуна, понимает он с нарастающей паникой. Ему не следовало оставлять своего Аники. Ему следовало быть сильнее. Ему не следовало проигрывать битву Тобираме. Если бы он этого не сделал, он бы никогда не причинил Мадаре такой боли.   «Эй», — говорит Тобирама, резко возвращая его в настоящее. Его шаринган активирован. Он встречается взглядом с Тобирамой, не задумываясь. К его чести, Тобирама не вздрагивает, столкнувшись с мангекё Шаринганом Изуны. Изуна делает вдох, затем выдыхает. Он деактивирует свой шаринган. Он отводит взгляд.   «Если это внешнее влияние, мы можем это расследовать», — неуверенно и запинаясь, говорит Тобирама. «Я смогу внимательнее за ним следить и сообщить вам, когда что-то будет не так».   Дыхание Изуны становится поразительно лёгким.   Тобирама с нерешительностью кладёт руку на плечо Изуны. Глаза Изуны резко поднимаются к нему, широко раскрытые. Это было очень небрежное прикосновение.   Тобирама, не испытывая страха, смотрит ему в глаза, когда говорит: «Ты сам являешься величайшим смягчающим обстоятельством для Мадары».   «Ты бы это для нас сделал?» — недоверчиво шепчет Изуна.   «Для него? Нет». Тобирама долго смотрит на Изуну. Сердце Изуны бешено колотится в груди. Для Мадары — нет. Но для Изуны...?   «За Коноху?» — решает Тобирама, отводя взгляд. «Да».