Его Святочный бал

Старая, потрепанная временем книга неподвижно лежала раскрытая под чарами стазиса. Лорд Волдеморт знал наизусть, что в ней написано, но иногда склонялся, чтобы ещё раз убедиться, что всё верно и точно приготовлено. В Тайной комнате, где он сейчас находился, была кроме прочих помещений также и лаборатория его предка — Салазара Слизерина. И прямо сейчас он убедился, что основа для сложнейшего зелья, автором которой был сам Слизерин, была выполнена безупречно. Зелью ещё предстояло дальнейшее приготовление, однако и сейчас оно представляло собой мощное лекарство. Когда он наконец-то смог попасть в замок, то уже обладая знаниями старорунического и кельтского языков, смог прочесть дневники своего предка. В них тот рассказал свою подлинную историю. В том числе и часть о том, как он создал свой хоркрукс, а потом пожалел об этом. И понимание того, что он (Слизерин) никогда не сможет пойти на то, чтобы вернуть себе часть души назад — толкнуло его к большой работе над зельем «MR». Именно оно могло частично компенсировать потерю осколка души, которую тот описывал довольно подробно. Волдеморту приходилось буквально заставлять себя каждый раз приходить сюда и читать, изучать и создавать. Часто его душа будто раздваивалась, становясь похожей на неудержимого злобного полтергейста. И тот факт, что сейчас постоянным пристанищем его души являлся маленький уродливый гомункул, никоим образом не упрощал ему жизни. Но это был временный вариант. Он обязательно вернет себе своё тело. Сейчас же приходилось довольствоваться теми мальчишками, которых под Империусом приводил Крауч и в тела которых он мог подселяться, временно перехватывая управление над разумом. Затем он стирал им память, и уже следующего юношу, через неделю, ждала та же участь. Всё-таки тот факт, что в этом учебном году в замке было множество новых лиц, был на руку планам Тёмного Лорда. Он держал маленькую деревянную ложку и боролся с тем, чтобы заставить себя попробовать зелье уже сейчас. Но «полтергейст» снова сопротивлялся, будто чувствовал, что с ясностью ума, другие его качества будут притуплены, а то и уйдут вовсе. Однако та часть души, которая очень хотела жить, и при этом не быть марионеткой и тварью, смогла перехватить управление над разумом. Зелье было выпито. И тело сразу стало ощущаться иначе. Волдеморт осознал, что прямо сейчас он состоит из плоти и крови. Что он нечто большее, чем слепок эктоплазмы в куске мяса. Он размял плечи, похрустел шеей. Понял, что голова немного гудит, ведь в Большом зале прямо сейчас был бал. Волшебники и ведьмы праздновали. Танцевали, пили и смеялись. Ещё в памяти юноши он увидел его последние часы, до того, как Крауч заклял его Империусом. Этот дурмстранговец вёл под руку чемпионку этого года, и они вместе открывали бал. Девушка со скучающим лицом танцевала и была напряжена. Ей не терпелось скорее уйти с бальной площадки, и поэтому его исчезновение она даже не заметила. В горле пересохло, захотелось пить. В памяти возникло воспоминание, как волшебник вместе с друзьями потягивали сливочное пиво, и ему тоже нестерпимо его захотелось. У длинного шкафа с различными склянками зельевара располагалось зеркало. Оторвав взгляд от стола, на котором стояли остывший котёл с зельем, аккуратный ряд редких ингредиентов и старая книга, он принялся пристально разглядывать внешность студента. И вдруг увидел в отражении собственную усмешку, а за ней — такие знакомые, родные черты. Случайно ли Крауч использовал мальчишку, который был похож на него? Сомнительно. Ведь даже он сам успел забыть, насколько был красив в молодости. И сейчас юноша из зеркала был ему будто двойником, точной копией его самого. Сделав несколько шагов вперёд к своему отражению, он посмотрел ещё более внимательно. Для достоверности даже ощупал лицо, чувствуя под пальцами тонкую кожу и твердый череп. И заметил различия. Нет, конечно, это был не он. Но как же похож на себя семнадцатилетнего. То, что юноше было семнадцать ощущалось явственно. И не важно, чьи это были эмоции, его или заклятого колдуна, важно то, что в крови гуляли адреналин и возбуждение. Волшебник почувствовал потребность немедленно вернуться в Большой зал, и попробовать всё то, о чём просило новое тело. Он был готов позволить этим волнующим, доселе дремавшим в нём порывам, окончательно взять над собой верх. Тёмный Лорд вышел из туалета для девочек, где был вход в Тайную комнату, и снаружи его встретил Барти Крауч под личиной Аластора Муди. Он оглядел Повелителя придирчивым и хмурым взглядом аврора. И Тому стало вдруг так весело, что к удивлению самого себя он вдруг улыбнулся, а Крауч вопросительно выгнул бровь. — Всё в порядке, мой Лорд? — Всё чудесно, мой друг. Всё идёт по плану, — и он похлопал его по плечу. Они направились к лестницам. — Тогда, мы сейчас вернемся в Хогсмид и я смогу вернуть мальчишку? Вдруг чистейшая злость разлилась по венам его Лорда. — Нет! — возразил он резко и громко. Идущий рядом «профессор» вздрогнул и остановился. — То есть, — продолжил юноша более мягко. — Ещё не время. И он ускорил шаг, спускаясь в направлении Большого зала: — Найди мне всё на этого мальчишку. Семья, дом, родные, проблемы, состояние здоровья. Всё. Досье мне до субботы. Ясно? — Да, мой Лорд, — он склонил голову. — Что вы собираетесь делать, если мне позволено узнать? Они уже почти добрались до зала, как его взгляд зацепился за хрупкую фигурку брюнетки и её рыжего дружка, которые входили в двери Большого зала, переговариваясь о чём-то. На губах появилась широкая предвкушающая улыбка. Он перевёл взгляд на своего соратника. — Танцевать. От удивления показалось, что всевидящий глаз Муди сейчас просто выскочит из глазницы. Том рассмеялся, и снова потянулся, чтобы хлопнуть товарища по плечу, но удержал себя от этого жеста. — Идём внутрь, я хочу пить. И, более не дожидаясь, он первым быстро зашагал внутрь. Сначала в глаза бросилось убранство зала: праздничное и сверкающее. Он уже и не помнил Хогвартс таким. Его первый родной дом. Ощущение тепла защемило сердце. Сколько ещё загадок он хранил, которые Том не разгадал прежде, чем окончил школу и покинул её. Он подошёл к столу с напитками и взял бутылку сливочного пива. Сделал первые жадные глотки и зажмурился от наслаждения. Быть живым и чувствовать было прекрасно. Он ясно это понимал. И ни за что не хотел расставаться с этим. Оглядев зал, увидел компанию студентов Дурмстранга, которые замахали ему рукой и пригласили в свою компанию. В ответ им он махнул бутылкой и кивнул. Затем глаза нашли учителей, Дамблдора. Нахмурился, пока следил за тем, как бывший преподаватель разговаривал с профессором Синистрой. Пожалуй, он мог бы вернуться в Хогвартс, но нахождение в стенах старика обернулось бы проблемой. Матёрый паук наверняка узнал бы его, какую бы личину Том не выбрал. В размышлениях и новых планах, которые стали быстро рождаться в голове, он допил бутылку и пустую вернул на стол. Ведьмы на сцене заиграли медленную музыку, и он быстро отыскал взглядом свою партнершу на этот вечер. Камелия Поттер сидела в компании хмурого гриффиндорца, и, очевидно, желала лишь одного — скорее уйти. Он посмотрел на неё пристальнее, изучающе. Димитрий, волшебник, который пригласил её на бал, был увлечен ею. Том видел его воспоминания, поэтому знал о его желании обладать этой строптивой ведьмой. У него на родине осталась похожая девушка, которая, к его сожалению, была помолвлена с другим. Поэтому сейчас, сегодня, он хотел попробовать испытать удачу. Вдруг Поттер поморщилась и приложила руку ко лбу, туда, где был её шрам. Девушка прикрыла глаза, что-то пробормотала, а затем открыла их и заозиралась точно кого-то искала. «Не меня ли? — подумалось ему со смехом. — Ну, что же. Раз я со своими планами влез в его… почему бы не помочь». Он в два широких шага настиг столик двух друзей, которые сидели и о чём-то шептались. — Камелия, — промурлыкал он, наклонившись, чтобы его было слышно. Два взгляда обратились к нему. Один — юношеский и усталый, второй — раздраженный, девичий. Он расплылся в улыбке и протянул ей руку. — Я не… — начала она. Но он бесцеремонно взял её руку в свою и легко потянул на себя. В удивлении она поднялась и шагнула вперед, удерживаясь за него. — Отказ я не приму, — и он повел её в самую середину танцпола. Её рука сжалась сильнее, и он наклонившись к её уху, шепнул: — Расслабься. От горячего дыхания её кожа покрылась мурашками. Играла умеренная, танцевальная музыка. Быстро оглядев пары вокруг, он одним ловким движением притянул девушку к себе, уверенно перехватывая одну её руку своей, а вторую — укладывая на своё плечо. Пытаясь расслабить её напряженные мышцы, он ласково скользнул свободной рукой по спине, в итоге оставив ладонь на талии. — Я плохо танцую, — призналась она, смущенно глядя ему в глаза, будто он вовсе не танцевал с нею в начале. Хотя он и не танцевал. В ответ Том легко приподнял её, удерживая в воздухе. Камелия буквально зависла в дюйме над полом, от удивления широко распахнув глаза. Но благодаря длинной мантии и неяркому освещению такие нюансы остались никем не замеченными. — Так лучше? — спросил он, лучезарно улыбаясь и ощущая неподдельную радость от этой мелочи. — Да, — ответила она с улыбкой. Он мягко вёл её, задавая темп. Их пара красиво вальсировала, и никто так ничего и не заподозрил. К концу песни, она явно расслабилась и он почувствовав это, по-настоящему наслаждался её близостью. Были это эмоции Димитрия или же его самого — не волновало. Главным было её присутствие, которое вызывало приятный трепет в теле. Задумавшись, он не смог вспомнить, ощущал ли подобное раньше. Настолько это было не похоже ни на что другое. Ощущение радости, воздушности, возбуждения. Ему хотелось притянуть её сильнее, хотя, казалось, куда уж ближе — и так нарушены все рамки приличий. «Приличия… — он усмехнулся про себя. — Никаких». Это всё ещё была та самая Поттер, которая могла быть причиной его смерти. Однако теперь ему это казалось несусветной глупостью. Так нелепо умереть, и так долго пребывать в состоянии духа — вверх тупости. Он злился на себя и на то, сколько времени ему понадобилось, чтобы вернуться. Но она не была виновна в этом. Музыка закончилась, и он плавно опустил девушку на пол. И тут же резким движением приподнял её голову за подбородок, заглядывая в зелёные, пронзительные глаза. Она поморщилась от боли, и сильнее сжала его ладонь. Он моргнул, прерывая зрительный контакт. Тем временем группа заиграла другую песню. Медленную. Парочки рядом снова прижались друг к другу. Камелия попробовала освободиться и вернуться на своё место назад. Но никто ей этого не позволил. Том снова крепко удержал её за талию. — Просто чувствуй меня, — шепнул он ей, перекладывая обе её холодные руки себе на шею, свои же удерживая на тонком стане. И задал неторопливый темп, направляя её. Она была смущена, но больше не делала попыток вырваться, что очень ему понравилось. Камелия слегка покачивалась, переступая с ноги на ногу, очень медленно двигаясь по кругу вслед за юношей. Она дышала ему в шею, заставив её покрыться мурашками. От этого у него стали возникать такие же горячие мысли, как её опаляющее дыхание. Он напрягся, так как тело, которым он управлял, послало весьма красноречивые сигналы. Оно же толкало усилить трение между ним и ведьмой, которая очевидно забывшись, своими пальцами сейчас легко и мягко касалась его волос, каждый раз всё смелее. Он вдыхал аромат её волос и просто дурел от этой близости. Казалось ещё никогда он не заставлял себя сдерживаться так, как сейчас. Он оглядывал зал, пытаясь думать головой. Но коварная мысль всё равно была только о том, как быстрее увести её из зала и оказаться только вдвоем. Музыка сменилась довольно резко. Ещё миг назад она была спокойной, а в следующий — сорвалась на бешеный темп. Их пару поглотила толпа, охваченная резким, почти неистовым порывом. Студенты хором выкрикивали слова песни, которую, очевидно, знали все, и хватая друг друга за руки, заставляли крутиться и нестись навстречу друг другу. Том, внимательно осмотрев остальных, резко перехватил ладонь Камелии и круто закружил её вокруг оси. Девушка от неожиданности покачнулась, но была ловко поймана сильными руками, и втянута в новый, свободно-разгульный танец. Не выпуская её руки, он каждый раз заставлял её энергично двигаться и вращаться. Он то притягивал её к себе, то отпускал, и от этого дофаминового веселья её голова вскоре тоже стала кружиться. Легко танцуя, он корректировал собственные движения, направляя их пару к одному из тайных выходов из зала. Из-за ускорившегося темпа, Камелия даже не заметила, как оказалась за дверью. Вдруг стало тихо и темно. Она все ещё тяжело дышала, когда её отпустили. Привалившись к стене, девушка слегка откинула голову назад. Глаза привыкали к темноте, и теперь она могла различить его черты в полумраке. — Фух. Тишина, наконец-то, — проговорила она. Кажется, она подумала, что он вывел её от толпы. Но вот она оглянулась и поняла, что это ни вестибюль, ни выход в нишу на балконе и не второй выход в коридор. Она непонимающе оглянулась в каждую сторону и вернула взгляд на него. Удивительно ли, но страха от неё он не почувствовал. Может и стоило бы, узнай, с кем действительно оказалась наедине. — А где мы? — спросила она спокойно. Он сделал шаг вперед. И она снова припала лопатками к стене, хотя до этого оттолкнулась, чтобы устоять ровно на ногах. — Где нам не помешают, — склонил он голову к плечу, хищно смотря на неё. Но в потёмках едва она могла увидеть выражение его глаз. Заволновалась и быстро посмотрела в сторону двери. — Зачем? — спросила она тише, чем хотела. Он наклонился ниже, и посмотрел прямо в глаза: — Чтобы делать то, что хочется, — проговорил он почти ей в губы. Она отвела взгляд в сторону и вспыхнула щеками. Одна его рука мягко, но настойчиво опустилась ей на талию, и она снова посмотрела на него. Он улыбнулся, и она смущённо улыбнулась в ответ. Облизнула пересохшие губы и переступила ногами. — А… что ты хочешь? — негромко проговорила девушка и затрепетала. От предвкушения ли? Он наклонился ниже к её уху и низким голосом прошептал: — То же, что и ты, — от этих слов по её коже побежал табун мурашек, а внизу живота будто что-то перевернулось и сладко сжалось. Она снова облизнула губы и задышала чаще и тяжелее. Эти новые и неожиданные ощущения туманили её разум даже без дополнительных стимулов. Не зная куда деть руки, она беспомощно сжала и разжала пальцы. Вдруг решительно вскинула голову и уставилась упрямыми глазами в его тёмные от желания. «Очаровательно, — подумал он, — такая смелая и в то же время робкая». Он и сам был не до конца уверен в том, что делает. Напомнила память юноши. Телу и вовсе не требовалось подсказок. Оно лучше хозяина знало, что следует сделать, чтобы стало приятно и безразлично на всё вокруг. Его рука мягко накрыла её грудь, легонько сжимая, пробуя, как это. От неожиданности девушка распахнула рот, выпуская воздух, который он тут же поймал своими губами, вбирая в себя. Она замычала и положила руку ему на плечо, удерживаясь, поскольку ногам веры не было. Он прижал её сильнее к себе, дал на миг вдохнуть кислород, и снова завладел её губами. Она была ошеломлена, и полностью поглощена новыми для неё волшебными ощущениями. Ей так нравилось то, что делал этот колдун, что хотелось ещё. Больше его касаний, ближе тело, глубже поцелуй. Отвечая, она тоже плотнее жалась к нему, желая этих приятных, острых ощущений, которые обволакивали её сейчас. Руки скользнули выше к его волосам и шее. Одна рука зарылась в его пряди, помня их мягкость, а другая опасно заскользила ногтями по нежному покрову. Вдруг он с рыком оторвался от её рта, встал между ног, и прижался теснее, создавая желаемое трение для обоих. Склонился к шее, покрывая поцелуями чувствительную кожу, пока она сама царапала его, провоцируя всасывать её сильнее, до красноты, до отметин. Она столько всего чувствовала сейчас. Невозможно много. Её рот распахнулся в удовольствии, а глаза плотно закрылись. Она что-то шептала, однако не отдавая себе отчёта. Он же слышал длинные стоны, её тихие просьбы «ещё», и просто терял остатки рассудка. Он понятия не имел, что ему делать дальше. И, к сожалению, память юноши тоже «молчала», то ли у него самого были пробелы в знаниях, то ли, эти знания были спрятаны куда более глубоко и надежно. Он вдруг понял, что целует вполне себе обнажённую грудь, не скрытую тканью, и его руки сжимают её бедра под юбкой. Её пальцы, глубоко зарытые в его волосах, сжимались у корней всё сильнее. И это ощущалось правильно. Он поднял голову, чтобы увидеть, как она закусила край нижней губы и откинула голову. Одна его рука, с её бедра опустилась на собственное возбуждение и сжалась. Он не сдержал удовлетворённого стона. Но этого было мало. Он снова поцеловал её, желая продолжить это безумие, пока она также хочет, как и он. Но за дверью послышался звучный окрик Аластора Муди: — Полночь уже, расходитесь по своим гостиным. Довольно. Том разочаровано промычал, и убрал свою руку от штанов. Камелия тоже услышав окрик профессора задышала чаще, открывая замутнённые глаза. Она сфокусировала взгляд на Димитрие и только сейчас осознала, как далеко они зашли. Он быстрым движением, поправил её платье, возвращая к его первоначальному состоянию. Она опустила взгляд и быстро подтянула его ещё выше, смущённо прикладывая руки к груди. «Да как бы поздно уже…» — подумал он и залихватски ухмыльнулся. Она попыталась оттолкнуть его от себя, осознав собственную несдержанность. Но его рука была все ещё под её юбкой и сейчас успокаивающе гладила ногу. Она посмотрела на него более трезвыми глазами и удивилась тому, что и сама успела сделать. Рубашка расстегнута, кожа воспаленная и с виднеющимися красными полосами. Волосы в таком беспорядке, что их кажется уже не спасти. Удивленная своей работой, она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но дверь приоткрылась и строгий голос профессора Муди проговорил в щель: — Если я через две минуты открою дверь и вы ещё будете здесь, я с каждого сниму по двадцать баллов, — и дверь захлопнулась. Камелия выдохнула с облегчением, и откинулась на стену. Он отошёл, с сожалением выпуская её. Достал палочку и принялся приводить её внешний вид в порядок, приемлемый для выхода. Она ощутив магию, уставилась на него, но увидев, что он делает, позволила. Вскоре он закончил. — Я… У меня нет с собой палочки, — хрипло произнесла она. Он пожал плечами, мол, не страшно и широко улыбнулся. — Но… твои волосы. Просто кошмар, — и, подойдя, попыталась их хоть как-то пригладить. Он снова дышал ей в шею и вдыхал её запах, запоминая, запечатлевая. — Ну как? — спросил он, когда она отошла на шаг. Она скептически посмотрела. Помотала головой. — Всё ещё плохо. — Хорошо, — улыбнулся он ей. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга. И в это время он пытался впитать в себя последние крохи этой искрящей молниями близости. Ему снова нетерпеливо захотелось узнать, что она сейчас думает. — Я пойду первая. Ты — через пару минут. С тебя-то снимать нечего. Он кивнул. Но она не спешила уходить, продолжив смотреть на него закусив губу. Она подумала, что Димитрий будто стал другим на некоторое время. Тем, с кем ей правда хотелось быть. Но вот она тряхнула волосами, будто в попытке стряхнуть наваждение, и сделала шаг к двери. Открыла, впуская музыку, и не слыша за ней его последних слов. — Что? — обернувшись, переспросила она. Он, загадочно улыбнувшись краешком губ, помотал головой. Она кивнула и вышла, закрывая дверь. Откинувшись на стену, в которую совсем недавно с таким наслаждением вжимал её тело, он счастливо улыбался. Под закрытыми веками вновь встал её образ — тот самый, который он, пожалуй, не захотел бы забывать. И снова повторил свои слова: — Я вернусь сюда.